Взгляд сквозь призму зла

Гермиона ворвалась в комнату Гарри, который спокойно лежал на кровати, поглаживая голову Саахши и думая про распределяющую шляпу. Волосы девушки растрепались, однако вопреки всему сейчас они казались менее воздушными чем раньше. Пока что сама Гермиона не заметила такого преображения. Причем, изменения затронули не только волосы, но еще совсем немного черты лица и фигуру. Однако, будучи удивленной своим статусом, она на это внимание не обратила. — Что будет если Беллатриса узнает?! — с расширенными глазами вскрикнула Гермиона. — Думаю, что она уже знает, — не утешил ее Гарри. — Ты, что, только с постели встала? Гермиона только сейчас заметила, что стоит в одной пижаме, после чего ойкнула и выбежала из комнаты. Хоуп, которая шла по коридору проводила ее взглядом и хихикнула, заглянув в комнату брата: — Тебя так твоя Зальцман заревнует, если из твоей комнаты будут девушки в одной пижаме выбегать. — Она не моя! — И данный факт тебе не нравится, — подметила Хоуп и, увернувшись от брошенного в нее заклинания, закрыла дверь. Сама Лиззи в этот момент сидела в своей комнате, выделенной ей в особняке Майклсонов, и заплетала косу, раздумывая делать себе стрижку или нет. К слову, дом оказался очень большим. Она не знала какого размера их дом в Лондоне, но судя по оговоркам членов семьи Майклсон о том, что этот особняк небольшой, она догадывалась, что лондонский чуть ли не размером с Хогвартс. И для нее это было даже не удивительно. Она слышала много историй о первородных вампирах, и в каждой из них у них было большое состояние. Впрочем, все вампиры мало в чем нуждались и могли получить, что хотели. Или с помощью внушения, или же просто вливаясь в коллектив с помощью природного обаяния. Элизабет резко поморщилась, когда у нее не получилось заплести красиво волосы. У нее это получалось через раз, да и то, когда наконец получалось, то выходило так себе. А вот Джози умела заплетать волосы, но сама больше предпочитала распущенные. К слову, недавно брюнетка сделала себе стрижку, и длина волос достигала максимум до плеч, в то время как у Лиззи они были чуть ниже талии. Девушка, разочарованно застонав, уронила голову на стол, чувствуя, как уже распущенные волосы спадают с левой стороны. В этот момент к ней в комнату постучались, и она, не спрашивая кто там, крикнула «да». Внутрь вошла сестра, которая, быстро оценив обстановку, взяла в руки расческу, потянув Лиззи за плечи назад. — Ты мое спасение, — шепнула ей блондинка, прикрывая в наслаждении глаза. — Угу, — ответила ей Джози. — Кстати, ты уже решила, с кем пойдешь на бал? Лиззи резко дернула головой вперед, только сейчас вспомнив про бал, и Джози на нее зашипела, потому что ей пришлось отпустить волосы сестры и коса, которую она плела, расплелась. — Лиззи! — осуждающе воскликнула Джози. — Прости! — крикнула она в ответ. — Я забыла про Зимний бал! — Я так и подумала, — хмыкнула Джози, разделяя локоны волос на три части. — Неужели тебя никто не приглашал после объявления? Лиззи нахмурилась, понимая, что ее действительно никто не пригласил. А ведь дома, обычно на праздники, где танцевали вальс, ее приглашал чуть ли не каждый второй. Не то чтобы ее это сильно волновало, но сейчас она невольно задумалась о том, что, возможно, стала хуже выглядеть. — К вам можно? — заглянула в комнату Хоуп. Девушки кивнули, и Майклсон быстро зашла внутрь, усаживаясь на кресло. — Гермиона болтает с Тео по сквозному зеркалу, а Седрик свалил в магазин. — А Гарри? — Он сюсюкается со своей змеей, я этой любви мешать не хочу. Джози тихо засмеялась, а Лиззи попыталась улыбнуться, но вышло у нее так себе. Хотя, если бы здесь были чужие люди, ее улыбка бы не отличалась от настоящей. Но сейчас рядом были ее сестра и Хоуп, которая перестала входить в список «чужие». — И чего ты такая расстроенная, Зальцман? — заметила ее попытку Хоуп. — Меня никто не приглашал на бал, — не стала скрывать Лиззи, сразу поняв, что Хоуп обращается к ней. Майклсон взяла в привычку называть ее по фамилии, когда Джози она зовет по имени. Впрочем, Лиззи обращалась к ней тоже по фамилии. Кажется, это стало их фишкой. Хоуп в ответ на это заявление фыркнула, закатив глаза: — Не удивительно, — буркнула трибрид. Лиззи быстро к ней развернулась, снова не дав Джози доплести, из-за чего брюнетка слегка стукнула сестру по плечу, но сейчас блондинка на это не обратила внимания, уставившись на Хоуп и не зная то ли ей обидно, то ли интересно почему у нее такое мнение. — Что? — обернулась к ней Хоуп, а потом засмеялась. — Ты, что, реально не понимаешь почему тебя никто не пригласил? Лиззи покачала головой, и Хоуп снова закатила глаза, объяснив: — Да потому что сейчас даже не середина декабря, — фыркнула Хоуп. — Они все созреют недели через две. Сейчас друг друга приглашают только парочки или те, кто хочет в своих чувствах признаться, пока девушку кто-то другой не пригласил. Джози улыбнулась, когда как Лиззи нахмурила брови. — А ты с кем пойдешь? — С Седриком, — пожала плечами Хоуп. — Он не преподаватель, директор разрешила. Джози, а ты? — А я пойду одна, — сразу же заявила брюнетка. — И это решенный вопрос. — Лиззи, и над чем ты снова задумалась? Зальцман смотрела в окно, за которым медленно падал снег, и уже не слушала диалог девушек. Она вспоминала танец с Гарри на свадьбе. Музыка кружила их по танцполу так, что девушке порой казалось, что они летали в воздухе. Хоуп помахала перед ее лицом рукой, и блондинка очнулась: — Что? — Я спрашиваю над чем ты задумалась. — Хочу, чтобы меня пригласил Гарри, — честно ответила Лиззи, не видя смысла отрицать. — У-у-у, — протянула Хоуп. — Ты бы была поосторожнее с этим, Зальцман. — Что ты имеешь ввиду? Хоуп села в позу лотоса, заправив свои волосы в высокий хвост, и посмотрела прямо на Элизабет. Та, в свою очередь, заинтересованно смотрела в ответ, ожидая слов Майклсон. — Гарри — собственник, Зальцман. Как и все Майклсоны, — хмыкнула Хоуп. — Если ты скажешь ему «да», то он тебя уже вряд ли отпустит. — Я сейчас говорила только про бал, Хоуп. Майклсон не нужно было прислушиваться, чтобы уловить в голосе Зальцман дрожь, и заметить в глазах вспыхнувшее предвкушенье. Мысленно Хоуп уже улыбалась, понимая, что чувства брата взаимны. И дело было совсем не в бале, это уж точно. — Перестать уже увиливать, Зальцман, — усмехнулась Хоуп. — По твоему лицу и так понятно: про бал ты говоришь или не только про бал. — Это не имеет значения! — вспыхнула блондинка. — Почему? — Потому что это должно быть взаимно! — Ты слепая что ли? Это взаимно. — Но тогда почему он меня не пригласил? — подняла вопросительно брови Лиззи и активно замахала руками. — Ты же сама сказала, что те, кто хочет признаться в чувствах, приглашают на бал сейчас! Майклсон закатила глаза и упала обратно на кровать, глядя как Джози молча посмеивается с их диалога, доплетая косу. — Да потому что он парень, — фыркнула Хоуп. — Пусть он и сильный маг, лидер факультета, староста, но даже он волнуется, что ему откажут. Вот и продумывает все миллион вариантов, я уверена. — Кому откажут? Гарри? — хмыкнула Джози, резинкой завязывая сестре волосы. Хоуп только развела руками. Лиззи же вскочила со стула, на котором сидела, когда Джози заплетала ей волосы и возмущенно произнесла: — Но он до сих пор не пригласил, и он знает, что я не откажу! Он же мне нравится! В этот самый момент резко открылась дверь и в комнату заглянул Гарри, за которым стояла ухмыляющаяся Гермиона. Долго не тянув, парень посмотрел на блондинку и выдал: — Лиззи, пойдешь со мной на Зимний бал? — Э… Да, — кивнула Лиззи, и Гарри, улыбнувшись, исчез в коридоре под хихиканье Гермионы. Сама же Лиззи повернулась к двум оставшимся девушкам и спросила. — Как думаете, он последнюю фразу услышал? — Умеешь же ты в любви признаваться, Зальцман, — подметила Хоуп, и обе девушки рассмеялись. Лиззи бросила в них обеих Агуаменти.

***

— Мама? — удивленно спросил Рон, вдруг оказавшись в их внутреннем дворике. Молли Уизли вязала свитер красными нитками, сидя на скамейки, которую Рон никогда в их дворе не видел. Но он был уверен, что это был именно их двор. Даже статуэтки гномиков, которые привез Артур, выглядывали из-за высокой травы. — Милый, иди сюда, — позвала его Молли, махнув рукой, и Рон быстро подошел к ней, садясь рядом. — Как твои дела? — Хорошо, — кивнул Рон, а потом задумался. — Кажется, что хорошо. — Кажется? — на ее лице появилась понимающая улыбка. Женщина отложила спицы и недовязанный свитер, после чего ласково прикоснулась к щеке самого младшего сына. — Почему «кажется», Рон? — Ты какая-то другая, — заметил Рон. Он никогда не видел на лице матери такой улыбки. Такой доброй, светлой улыбки, от которой у него в груди появилось тепло. Ему вдруг показалось, что мама, которую он знал, никогда не была с ними такой внимательной. Он видел от нее только злость, досаду и гиперопеку. Разве она когда-нибудь спросила его появились ли у него друзья? Она только поставила его перед фактом — его лучшим другом должен стать Гарри Поттер. Только сейчас Рон вспомнил, что она это говорила ему с самого дества, постоянно напирая, чтобы он, Рон, всегда к этому стремился, дружил с героем и направлял его на свет. Рон, привыкший всегда слушать маму, никогда не спорил и в какой-то момент сам поверил в то, что только он и может быть достойным дружбы Гарри Поттера. Он моргнул. Это же был какой-то бред. Как вообще он и его мать могли решать за другого человека? Он вдруг вспомнил убегающую из их дома сестру в слезах, вспомнил, как пугал ее в детстве, когда обижали его. Сейчас он не понимал почему так гадко поступал. Да что с ним было не так?! — Ронни, — позвала его мама, и он вышел из своих мыслей. — Мам? Почему мне кажется, что вся моя жизнь была не моей? Словно… — Словно сейчас смотришь на себя и свои поступки со стороны? — Молли так и продолжала улыбаться, снова вернув к себе свитер и спицы. — Да, — согласился Рон. Молли в ответ улыбнулась и взяла ножницы. Закончив вязать, она отрезала лишнюю нить и расправила связанный свитер перед собой. Удовлетворенно кивнув самой себе, женщина начала надевать его на младшего сына, который даже не сопротивлялся. Теплый свитер красного цвета оказался очень приятным и мягким на ощупь. — Потому что иногда мы поступаем, повинуясь самой темной и гадкой части нашей души. Часто люди не властны над собой, позволяя этой части ввести за собой. И ты к ней привыкаешь, ведь так намного проще. Ты тогда не чувствуешь неправильность своих поступков, а потом становится страшно снова стать настоящим, ведь тогда придется принять, что ты был не прав. Потому что ты боишься увидеть самого себя в плохом свете. — А почему люди позволяют плохому вести за собой? — Всегда по-разному. Помнишь, как Фред читал про магловского убийцу, который убил более двадцати девушек? — Рон кивнул. — У него было расстройство психики. В раннем детстве его бросила родная мать, а когда он вырос, то начал убивать девушек, которые были похожи на его мать. Таким образом, он мстил. И потерял себя. — То есть, такое случается из-за травмы? — Иногда это передается по наследству, милый, — печально усмехнулась Молли. — Однако, все способны в какой-то момент отогнать все темное и отвечать за себя в здравом уме. Только нужно стать сильным для этого. Ты сильный, Рон? — Думаю, да, — кивнул неуверенно Рон. — Возможно. — А я уверена, что да, — Молли наклонилась и поцеловала сына в макушку. — Пора просыпаться, Рон. — Что? Ты о чем, мам? — Нам пора проснуться, Ронни. Я буду ждать тебя в реальном мире. — Что? — Я люблю тебя, сынок.

***

— Что ты сделал?! — не сдержался Дмитрий, глядя на стоящего перед ним младшего брата. — Ты, что, совсем мозги растерял?! — Я не мог бросить там своих товарищей! — защитился Антонин. Его товарищи, тем временем, пили лечебную настойку, приготовленную Василисой, после теплого душа, в который их также отправила Василиса. Девушка, увидев на пороге рядом с Антонином двух заключенных, кажется, совсем не растерялась. Сразу взяла все в свои руки, начиная с выдачи чистых полотенец и заканчивая сжиганием их тюремной одежды. Дмитрий посмотрел на двух братьев, потом на своего собственного брата, снова на Лестрейнджей, снова на Антонина, а потом выдал: — Да при чем тут они?! — В смысле? — не понял Антонин. — Ты же сейчас ругаешься на меня из-за того, что я вытащил их из Азкабана? — Тоша, ты идиот? Я ругаюсь на тебя, потому что ты пошел на это один! Я, конечно, понимаю, что у тебя шило в одном месте, но идти одному в Азкабан — это уже слишком! Лестрейнджи переглянулись, в то время как Антонин молча открывал и закрывал рот, всеми силами пытаясь имитировать рыбу, выброшенную на берег и судорожно ищущую воду. — Ой да что с тобой разговаривать, умалишенный, — махнул на него рукой Дмитрий, а потом повернулся к гостям. — Пить будете? Те кивнули, а Василиса, тем временем, возмутилась: — Какое пить?! Я им только что лекарство дала! — А водка — это тоже лекарство, Вась. — Да поможет мне Мара… — возвела глаза в небо Василиса и вышла из гостиной. Долоховых переубедить было невозможно, если они решили напиться, она об этом знала. Она даже не видела смысла прятать от них алкоголь — все равно же найдут. Пока Василиса мысленно ругалась на мужчин, Дмитрий вытащил из холодильника бутылку с прозрачной жидкостью с градусами, и начал разливать ее по рюмкам. Наплевав на все, все четверо одновременно решили расслабиться и распивая «жгучую смесь, а не алкоголь», по словам Рабастана, начали обсуждать личную жизнь Антонина после крика Рудольфуса: «Мы не отметили твою свадьбу!». В какой-то момент с личной жизни Антонина они перешли на личную жизнь Рудольфуса, и вот тут-то стало весело. Старший Лестрейндж кругами ходил по комнате, ругаясь на родителей, которые заставили его жениться на «стерве, которую я никогда не любил, и вообще она меня даже в сексуальном смысле не привлекала!». Дмитрий ему мысленно сочувствовал, придумывая, как признаться Васе в любви, Рабастан молча пил рюмку за рюмкой, а Антонин пытался придумать, что же делать Рудольфусу. И в один момент ему в голову пришла, по его мнению, великолепная идея: — Может, вам развестись? — Ты как себе это представляешь? — остановился Рудольфус и даже поставил на стол бутылку джина. — Никто из нас не Лорд Лестрейндж, потому что мы даже в банк сейчас еле попадем, чтобы кольцо надеть! А разорвать брак может только Лорд. — Лорд, — согласно кивнул Антонин. — Но не обязательно же лорд Лестрейндж, верно? Блэк тоже подойдет, Беллатрисса же была Блэк. Рудольфус поморгал, снова взял бутылку и сделал несколько глотков. — Сириус Блэк стал Лордом?! После того как Антонин кивнул, старший Лестрейндж добил бутылку и резко выбежал из дома, аппарируя. Никто из остальных даже остановить его не успели: Рудольфус словно в молнию превратился, так быстро исчезнув. Дмитрий психанул и решил тоже время зря не терять, заорав на весь дом: — Василиса, я в тебя влюблен! Давай поженимся? Василиса в своей комнате уронила книжку, а Антонин и Рабастан упали на пол от смеха. Тем временем, в центре Лондона, наплевав на безопасность и законы магической Британии, прямо на улице появился человек. К счастью, на улице в такое время не было людей, и он остался незамеченным (не то, чтобы его это волновало на данный момент). Слегка шатаясь, тот быстро подбежал, на первый взгляд, к незаметному дому и начал стучать в входную дверь, мысленно радуясь, что много лет назад ему было выдано персональное приглашение в этот дом. А то бы он точно его даже не нашел — даже будучи не трезвым, Рудольфус заметил, что мэнор рода Блэк сейчас находился под сильнейшей защитой. Вскоре на его стук последовал ответ. Входная дверь приоткрылась, и из щели на него посмотрел такой знакомый Лестрейнджу домовик. Эльф прищурил глаза, а потом захлопнул дверь. Рудольфус постоял пару минут, решив подождать немного перед тем как застучать вновь, как дверь снова открылась. На пороге глядя на незваного гостя стоял Сириус Блэк. Оценив одежду Блэка, а в особенности перстень на его руке, Рудольфус окончательно удостоверился в правдивости слов Антонина — Сириус Блэк действительно стал главой своего рода. — Ты что тут делаешь, Лестрейндж? — тем временем ошарашенно спросил Сириус, глядя на пьяного беглеца. — Сириус, какая встреча! Только недавно сидели вместе, давай ты по старой тюремной дружбе мне развод с Беллой организуешь? — выдал Рудольфус, придерживаясь за косяк двери, так как только что чуть не свалился на порог, когда попытался сделать шаг вперед — все-таки смешивать джин с алкоголем из России было плохой идеей. — Рудольфус, ты пьяный в стельку. — И что?! Блэк, проси, что хочешь, хоть все убежища Темного Лорда, но разведи меня с этой стервой, которая, между прочим, с этим вышеупомянутым Лордом мне изменила! — Мерлин, дай мне сил, — потер переносицу Сириус, слыша тихий смех Марлин сзади, — Кричер, уложи этого балбеса в отдельную комнату и чарами закрой дверь, чтобы он из комнаты не выбрался, и никто к нему зайти не смог. Кричер исполнил приказ хозяина мгновенно, и на площади Гриммо воцарилась тишина.