Взгляд сквозь призму зла

Под лунным светом, в пыли и грязи

Она сверкнула острыми когтями, опаляя

Черным огнем людские желания и мечты,

Своим существованием историю изменяя.

Обсидиан засветится в ночи.

Но тебе велят: «Молчи».

Первыми тревогу подняли Билл и Флер. Все-таки именно они были с младшим Ноттом в Косом переулке. Когда Билл вернулся к лавке, в которую заходил Тео, то сразу понял, что что-то не так. Не мог младший брат уйти без предупреждения, прекрасно осознавая всю сложившуюся ситуацию в мире. А значит, исчез он не по своему желанию. Флер, пытавшаяся связаться с другом через магическую связь, начала паниковать, и вдвоем они сразу отправились к Майклсонам. Какой бы сильной ни была между ними связь, связь Гарри с остальными была сильнее. Не зря же он был главой их Ордена? Однако даже Гарри не смог связаться с Тео, и вскоре экстренно прибыли в особняк большинство членов их Ордена. Дафна и Гермиона на пару пережили паническую атаку, а остальные разделились на тех, кто успокаивал девушек, и тех, кто разрабатывал план мести. Кто похитил Тео, и так было ясно. А Хоуп пожалела, что взрослые сейчас отсутствовали и даже трубку не брали. Что-то произошло в Уэллсе, в котором в последнее время появилось еще больше вампиров. Даже патронус почему-то их не находил. (Хоуп подозревала, что произошло и почему патронус не может их найти. Какими бы сильными и талантливыми они ни были, им еще далеко было до некоторых ведьм из культов Америки. А совсем недавно она как раз слышала оговорки родителей, что на островах появилось больше иностранных ведьм…). Гарри же снова и снова пытался достучаться до Тео, все больше выходя из себя. Ярость начала захватывать все тело и душу, глаза загорелись ярким желтым цветом, в котором так и читалось: «Разорву на кусочки всех, кто попадется под руку». Под этим жгучим комком ярости скрывалось самое банальное чувство вины, которое незаметно начало поглощать парня. Тео не мог ответить — скорее всего, его магию заблокировали, и у Гарри был только единственный способ, как найти друга. Но он уже пробовал одиннадцать раз, и все без толку. Коря себя за то, что не практиковался раньше, хотя наставник предупреждал, что это может понадобиться, Майклсон пробовал снова и снова. Они были связаны глубже, чем другие. Только вот ту самую, темную и страшную связь они никогда не использовали. Гарри прекрасно знал, что именно эта связь напоминает другу о том, что произошло, о том, что он видел и что искренне пытался забыть. Поэтому он даже не учился ее использовать. «Идиот», — мысленно корил себя Гарри. Это было их преимуществом, а они просто из-за страха решили на это забить, и сейчас, когда связь действительно пригодилась, никто из них и понятия не имел, как, собственно, ею пользоваться. Майклсон вышел на улицу, потирая виски. В их гостиной было слишком шумно, в воздухе витало напряжение, смешанное со страхом за товарища. Там было уже невыносимо, и сосредоточиться не представлялось возможным. Он сел прямо на траву, прижимая ладони к горячему лицу. Что же теперь делать? Заявление о пропаже Билл уже отправил в Министерство, взрослых предупредило уже большое количество патронусов, да вот только Министерство явно не поторопится искать подростка, а их родителям понадобится некоторое время, чтобы закончить дела и вернуться. Раз они отправились все вместе, значит, дело было не простым, отчего Гарри понимал — они там явно не просто развлекаются. А Тео нужно найти прямо сейчас. Гарри это чувствовал. Снова закрыв глаза, он мысленно поймал эту связь и, крепко за нее держась, потянулся к другому концу, без передышки спрашивая: «Тео, где ты? Тео!». Проходили минуты, но ответа так и не было, а Гарри продолжал, пока внезапно на него не обрушилось ощущение невыносимой боли, а в голове не раздалось тихое и полное надежды: «Гарри…». Гарольд Майклсон аппарировал за долю секунды, не задумываясь. «Даже если вы будете находиться в разных частях земного шара, вы сможете аппарировать друг к другу, не взирая на всякие купола и защиты».

***

В мрачном внутреннем саду поместья Лестрейндж, где некогда цветущие клумбы были втоптаны в грязь, а статуи ангелов смотрели пустыми глазницами, встретились двое непримиримых врагов. Разрушенная стена, ведущая в подземелье, зияла чернотой, словно рана в теле дома, хозяева которого больше не следили за поместьем. Леди Лестрейндж было откровенно все равно на этот особняк, а двум братьям пока что было опасно приближаться. Они и так недавно сильно рисковали, когда Родольфус взял на себя обязанности Лорда. Волдеморт стоял неподвижно, как тень смерти, его бледное лицо не выражало никаких эмоций, и только красные глаза, похожие на раскаленные угли, выдавали бушующую в нем ненависть. Он смотрел на появившегося парня с холодным презрением, вспоминая, как этот мальчишка за одну ночь разрушил его планы, лишил его силы, превратил его жизнь в череду поражений. Он был другим. Несмотря на все слухи и рассказы, Темный Лорд все же ожидал увидеть копию Джеймса Поттера с глазами Лили Поттер, скрытыми под очками. Однако перед ним появился уверенный в себе юноша с уложенными волосами и злыми искрами в изумрудных глазах. И весь его образ совершенно не был похож на биологического отца. Гарри же не мог оторвать взгляд от пролома в стене, за которым лежал весь в крови и ранах его друг. Теодор Нотт когда-то был для него никем, просто однокурсником, не привлекавшим никакого внимания, но сейчас он уже занимал важное место в его сердце, и его вид зажигал в Майклсоне такую ярость, какой он никогда прежде не испытывал. Рядом с Теодором стояла Бонни Беннет, ее глаза горели жаждой мести, и в этот момент их цели странным образом совпадали. Гарри решил сразу избавиться от мешающей ведьмы, которая мозолила ему глаза. Взмахом руки, он отправил женщину в полет, на свидание с каменной стеной. Та ударилась затылком и без сознания упала на холодный пол. Гарри не успел даже задуматься, убил он ее или нет, как Волдеморт зло усмехнулся. — Поттер, — произнес Волдеморт своим змеиным шепотом. Видимо, известный на всю страну и мир Темный Лорд никак не мог принять, что теперь Гарри носил другую фамилию. Но как же Гарри было плевать на его мнение. — Явился за своим дружком? Святой Избранный решил наконец показаться? Гарри сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Он чувствовал каждую царапину на теле Тео, каждую каплю его крови, словно они были его собственными. В его сознании вспыхивали образы: разрушенная стена, искалеченный друг, торжествующая Бонни, но сильнее всего — лицо Волдеморта, искаженное ненавистью. — Как ты посмел? — голос Гарри дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты похитил моего друга, пытал его. Ты убил моих родителей. Пошел на убийство ребенка. Волдеморт снова усмехнулся: — В твоем списке претензий что-то не слышно о разрушенных жизнях невинных. Не уж то ты не такой светлый, как все говорят? Гарри в ответ тоже усмехнулся: — Мне на них все равно. И это было правдой. Гарри не собирался быть Избранным или героем, не собирался спасать жизни каких-то незнакомых людей. Они сами сделали его своим героем, не спрашивая его мнения, и сами же за это поплатятся — Гарри не встанет на их защиту из-за собственного эгоизма. Он будет защищать только тех, кто ему дорог, и никак иначе. Магическому миру и всем тем, кто скрывались за младенцем, он не должен ни-че-го. В воздухе повисло напряжение, густое, как туман. Волдеморт сделал шаг вперед, его мантия зашелестела по каменной кладке. Гарри ответил ему холодным взглядом, его сердце билось в такт с дыханием раненого друга. Их руки взметнулись одновременно, в глазах Гарри отражалась не только ненависть к Волдеморту, но и боль за друга, и отчаянное желание спасти его любой ценой. В глазах Волдеморта же читалось только одно — жажда власти и желание уничтожить того, кто посмел встать на его пути. И в этот момент, когда два мира готовились столкнуться, когда две судьбы готовились переплестись в смертельной схватке, время словно остановилось, давая каждому из них осознать всю глубину своего противостояния. Солнце уже почти село, окрашивая небо в причудливые оттенки уходящего дня. Сначала оно было желтым, словно расплавленное золото разлилось по небесному полотну, затем постепенно темнело, переходя в алый, будто небо зажглось от невидимого пламени. Последние лучи, похожие на тонкие пальцы, протянулись к земле, пытаясь задержать ускользающий свет. Облака, которые весь день были белыми и пушистыми, теперь превратились в причудливые замки из розового мрамора, увенчанные золотыми шпилями. Они медленно плыли по небу, отбрасывая длинные тени на землю, словно предвестники грядущей ночи. Небо продолжало темнеть, и вот уже первые звезды начали появляться на нем, словно кто-то рассыпал по черному бархату крошечные бриллианты. Луна, полная и величественная, начала подниматься над горизонтом, бросая свой серебристый свет на землю. Именно в этот момент, когда день окончательно уступил место ночи, под начинающей сверкать луной стояли двое. Их силуэты четко вырисовывались на фоне звездного неба — два врага, чьи взгляды были полны ненависти и решимости. От взрывов магии начинал трещать даже воздух. Луна, словно свидетель их противостояния, равнодушно смотрела на происходящее, освещая их лица холодным светом. В ее свете их черты казались более резкими, более острыми, словно высеченными из камня. Тишина вокруг была почти осязаемой. Ни ветер не шелестел в деревьях, ни сверчки не нарушали покой ночи своими трелями. Только их дыхание, тяжелое и прерывистое, и искрящее в воздухе напряжение нарушали эту тишину. Волдеморт напал первым — его руки описали в воздухе замысловатый узор, и из его пальцев вырвались черные молнии, похожие на щупальца древнего морского чудовища. Гарри парировал их небрежным жестом, словно отмахиваясь от надоедливых насекомых. Темная энергия, выпущенная Волдемортом, столкнулась с защитой Майклсона и рассыпалась тысячами осколков тьмы, которые на мгновение зависли в воздухе, прежде чем раствориться без следа. — Удивительно, — прошипел Волдеморт, и на его красивом лице губы исказились в подобии улыбки. — Откуда у тебя такие знания? Гарри усмехнулся. — Ты поверил газетам, Волдеморт? — ответил он, его голос эхом отразился в саду от старых деревьев. — Они писали, какой я светлый и благородный. Но ты, кажется, не заметил — я рос в мире, где тьма была моим единственным другом. С этими словами Гарри атаковал, посылая в противника сгустки темной энергии, которые пульсировали в воздухе, словно живые существа. Волдеморт отмахнулся от них, но его движения стали более осторожными — он явно не ожидал такого сопротивления. Гарри Поттера, того маленького мальчика, сына смелых Поттеров, которые в угоду политическому курсу радели за светлую магию, больше нет. Он исчез в ночь Рождества, схватив приемного отца за руку, как утопающий за брошенный надувной круг. Новая семья раскрыла все его таланты, научила использовать все виды магии. Ну а еще, наверное, к сожалению многих добрых людей, Гарри вот вообще никак не отличался сочувствием ко всему миру и не верил в светлые миры, наполненные лишь дружбой и смехом. Не после того, как его дядюшки, тетушки и родители убивали обычных людей ради пропитания, оправдывая самую простую истину: сильный всегда пожирает слабого. Битва набирала обороты. Воздух наполнился гулом магической энергии, а земля под ногами дрожала от силы их заклинаний. Тени вокруг них оживали, принимая причудливые формы и танцуя в ритме этой смертельной дуэли. Они извивались, переплетались, создавая вокруг магов защитный барьер, который не позволял никому постороннему приблизиться к месту схватки. Но единственный свидетель этого противостояния явно не мог помочь другу. Тео, хрипя, поднялся на ноги и, качаясь из стороны в сторону, двинулся на выход, не отрывая взгляда от развернувшейся перед ним битвы. Так вот как сражаются сильные мира сего? Гарри двигался с грацией хищника, его движения были плавными и точными. Он использовал каждую тень, каждое темное пятно как оружие, направляя их в сторону противника. Волдеморт отвечал тем же, но его атаки были более прямолинейными, более жестокими. Он не просто сражался — он пытался сломить противника морально, показать ему всю свою мощь. Их силы были почти равны, но Гарри чувствовал, что с каждой минутой становится сильнее. Его тело словно наполнялось энергией из какого-то неведомого источника, а разум становился яснее. Он начал замечать, как меняется его восприятие — звуки становились четче, запахи острее, а зрение обострилось настолько, что он мог видеть мельчайшие детали в темноте. В какой-то момент Гарри почувствовал странное покалывание в глазах. Он попытался отвести взгляд от противника, чтобы проверить, что происходит, но было уже поздно. Его глаза полностью почернели, превратившись в два бездонных колодца тьмы. Он не замечал этого изменения, полностью поглощенный схваткой, но Волдеморт увидел это, и на его лице промелькнуло удивление, смешанное с чем-то похожим на уважение. — Так вот оно что, — прошипел Волдеморт. — Ты действительно стал тем, кем всегда должен был быть. Но это ничего не изменит, Поттер. Я никогда не признаю тебя им. Гарри не ответил, решив потом подумать о том, что Темный Лорд вообще несет. Кем он там не собирался его признавать? Майклсон не заметил, как нижняя челюсть Тео упала на пол. Нотт также, как и Волдеморт, заметил эти изменения. Тео, конечно же, знал, какому еще роду принадлежал Гарри, но чтобы сейчас? Когда Майклсону еще не исполнилось семнадцать? Еще же рано! Нотт еле сдержался от того, чтобы перекреститься, как магглы. Битва продолжалась, и Гарри атаковал снова, посылая в противника волну за волной темной энергии. Каждая его атака была мощнее предыдущей, а защита становилась все более совершенной. Тени вокруг него теперь двигались как живые существа, защищая его от ударов Волдеморта. Оба уже начинали уставать, но прекращать даже не собирались. Это была их первая встреча за столько лет, в течение которых Волдеморт только и думал, что о мести. Его движения становились менее точными, а атаки — менее мощными. Но он был слишком горд, чтобы признать свое поражение. Он собрал последние силы и нанес мощный удар, который должен был стать решающим. Гарри парировал его, но не смог полностью отразить силу заклинания. Его отбросило назад, и он пролетел несколько метров, прежде чем удариться о старый деревянный забор, который жалобно затрещал под его весом. Воздух выбило из легких, а перед глазами заплясали черные точки. Лежа на земле, он пытался подняться, понимая, что не может сейчас проиграть. Тео все еще был в антимагических наручниках, которые Гарри успел заметить. Ему нельзя было проиграть, но неведомая сила покидала его тело также, как и появилась — слишком быстро. Перед тем как его веки закрылись, Гарри успел заметить отражающее новую атаку заклинание голубого цвета и светлые волосы тети Фрейи. А в то же самое время, в Букингемском дворце королева Елизавета чуть не поперхнулась чаем, глядя на светящийся пергамент в полуоткрытой тумбочке. Она поставила с тихим звоном чашку чая обратно на блюдце и нервно заломила руки. А уже через пару секунд вернула себе самообладание. — Позовите сэра Джона Мейджора, — спокойным тоном велела королева.