Peccatum

Звенящую тишину огромного зала нарушал только шелест страниц, неспешно переворачиваемых Полумной. По стенам и стеллажам с книгами гуляли отсветы от тонких свечей на медных подставках, с которых, казалось, вот-вот начнёт капать скопившийся воск, но этого не происходило. От мелких кривых закорючек на засаленной ветхой бумаге четырёхфунтового старинного фолианта уже начинала болеть голова. «Перевод — это, конечно, хорошо, но ещё бы в человеческую речь всё сложить хоть как-то, — отпив из кружки горьковатый травяной отвар, Лавгуд слегка скривилась. — Не бурбон, конечно, не бурбон». Попасть в храм для когтевранки не составило никакого труда. Можно сказать, что ей повезло. Она довольно быстро нашла место, куда, по мнению местных жителей, «лучше не соваться», и, получив подробную инструкцию о том, «как туда лучше не попасть», применила её в обратном порядке. Никаких барьеров или ловушек Луна не обнаружила, только старые развалившиеся дома и античный храм, пребывающий в аналогичном состоянии. При взгляде на руины складывалось впечатление, что и в лучшие времена это место вряд ли пользовалось популярностью: тонкие колонны без каких-либо узоров, узкие коридоры, скучный бледный мрамор и ни одного остова, напоминающего хотя бы подобие статуи. Малоинтересные постройки как для археологов, так и для туристов. Но внешность обманчива. За одной из полуразваленных арок скрывался портал, в котором время оборачивалось вспять. Всего один шаг, и вот ты уже стоишь не посреди жалкого нагромождения камней и пыли, а разглядываешь пугающие монолитные стены без единой засечки. Совершенно нехарактерный антураж для греческой архитектуры. К слову, жителей в храме оказалось совсем немного: всего два человека, которые словно застряли в моменте заколдованного времени. Они говорили на разных мёртвых языках, но всё равно умудрялись бесконечно ссориться, что вызывало у Лавгуд лёгкий нервный тик. Разбирать их речь и вести диалоги на ломанной латыни было сродни самоубийству, потому что так называемый «деревенский» диалект не имел почти ничего общего с известной волшебнице грамматикой. Хотя некоторые слова ей всё-таки удалось разобрать, но никакого представления о происхождении этих людей и их жизни получить не удалось. Самое подходящее слово, которым Полумна могла бы назвать их реакцию на гостью, — невмешательство. Хозяева храма обращали на неё ровно столько же внимания, сколько на залетевшую в комнату муху. Никто не чинил препятствий в пользовании книгами или посещении залов, но и помощи от этих двоих вечно спорящих скандалистов было не дождаться. И если когтевранка беспрепятственно посещала все помещения, то сопровождающий её эльф мог прогуливаться лишь по части храма. Зал с книгами и архивы оказались для него недоступны. Домовик просто-напросто их не видел, словно на них было наложено заклятие отвода глаз, хотя Лавгуд всё проверила и никаких привычных проявлений магии не обнаружила. Также Скоул не мог попасть в так называемый зал священных обрядов. Это просторное помещение без мебели чем-то напоминало классические тронные залы, однако на месте трона в пьедестале была сделана небольшая круглая выемка, а перед ней — продолговатое каменное углубление, предназначенное для какой-то жидкости. Хотя систем слива или подачи жидкости не наблюдалось. Из предоставленных в её полное распоряжение книг Лавгуд выяснила, что обилием мероприятий этот зал похвастаться не мог. Рукописи рассказывали только о двух видах «благословения», которое можно было получить напрямую от Создателя. Хотя в формулировке когтевранка не была уверена, но «коснётся длань Творца» иначе трактовать не смогла. С переводом и пониманием фолиантов у Полумны было крайне много проблем. Книги, написанные «гласом» Создателя, приходилось сначала переписывать на мёртвые языки, используя дополнительные дешифровки из библиотеки, и только потом повторно переводить на английский. Огромное затруднение заключалось также в том, что ей требовалось сразу несколько дешифраторов: часть слов на языке Творца не переводилась на латинский, приходилось использовать другие словари, и поэтому обычно текст выходил изрядной мешаниной из разной лексики и синтаксиса. Обилие литературы тоже не спасало. Во-первых, она вся была написана явно не для людей. Ну или для того, чтобы они сильно страдали в процессе перевода. А во-вторых, на то чтобы отыскать самые необходимые труды, у Лавгуд ушло почти два дня, ибо никаких аннотаций и краткого содержания ветхая литература не предполагала, да и структура повествования оставляла желать лучшего. Чтобы перевести хотя бы одну из книг на удобоваримый язык, ушло бы по меньшей мере несколько лет, а волшебница не располагала таким количеством времени. Закрыв фолиант, Полумна отодвинула его от себя, оседая на жёстком дубовом стуле. Если раньше ей казалось, что она проводит достаточно времени за книгами, то здесь она начала подозревать, что у неё начинается аллергия на большое количество букв и пергаменты возрастом больше пяти тысяч лет. Но несмотря на усталость, ей ещё предстояло расставить все труды по своим местам, иначе обитатели храма обозлятся и опять начнут собачиться. Их любовь к порядку граничила с сумасшествием, хотя навряд ли существует человек, который будет благодарен гостю, оставляющему после себя бардак. Потратив не меньше получаса на то, чтобы вернуть все рукописи на полки, Лавгуд поспешила выйти наружу. Ей нужен был воздух и хотя бы немного дневного света, иначе она имела все шансы окончательно забыть, как выглядит мир вне толстых мраморных стен. Закрывая за собой дверь библиотеки, волшебница заметила, как протяжно та скрипнула, и уже спустя несколько мгновений из-за угла появился невысокий светловолосый мужчина лет пятидесяти с озадаченным лицом. «Ну, вот опять… — вежливо кивнув, когтевранка сделала пару шагов вперёд, и ей навстречу вышла дама в возрасте, недовольно сложившая руки на груди. — Можно было бы сказать, что они женатая пара, но ведь даже друг друга не понимают, хотя ссориться всё рано будут…» И Луна не ошиблась. Ещё до того, как она свернула по коридору налево, за спиной послышался неприятный мужской бубнёж. Складывалось ощущение, что это местное хобби — раздувать конфликт из ничего. Эти двое никогда не покидали храм, однако чем они занимались, когда не рычали друг на друга, волшебница никогда не видела. Да и подглядывать за жизнью людей, которые так «любезно» предоставили в пользование чужого человека свою библиотеку, очень некрасиво. Надеясь избежать неловкости от чужой ругани, Лавгуд поспешила переступить порог храма и насторожилась. Руины вокруг полуразрушенной арки словно вибрировали, как и земля под ногами. Воздух в черте развалин будто искрился, наполняясь густым осязаемым напряжением. Когтевранка недоуменно сделала шаг назад в дверной проём и опешила. В привычных монолитных стенах она не ощутила ни одного подозрительного дуновения или беспокоящего колебания. Судя по нарастающим голосам из глубины храма, его жителей совершенно не беспокоили изменения снаружи. Озарение снизошло на неё настолько внезапно, что Луна еле успела прикрыть рот руками, чтобы не издать лишних звуков. Она трактовала слово «обитель» совершенно не так. Это не монастырь или храм. Это место обитания. Дом, который обитатели не могли покинуть. И самое страшное, что Лавгуд понятия не имела, у кого именно гостила. — Мисс Лавгуд… — тихий голос прозвучал откуда-то сбоку, отчего волшебница чуть не подпрыгнула на месте. Она ошарашенно обернулась, словно испугавшись, что кто-то разгадал её мысли, но облегчённо выдохнула, наткнувшись взглядом на домовика, которого одолжил ей Драко. — Скоул напугал госпожу? — его глаза виновато расширились, и домовик начал заламывать пальцы на руках. — Глупый-глупый Скоул… — Нет-нет, — успокаивая паникующего эльфа, полушёпотом проговорила Полумна, — я просто задумалась и не ожидала вас увидеть. Я пропустила время для связи? — Скоул не смог попасть в библиотеку… Скоул очень пытался… — Ничего страшного, — оглядевшись по сторонам, Лавгуд натянуто улыбнулась. — Думаю, нам нужно поужинать. Составите мне компанию? — Я? — удивлённо ткнув себя в грудь, поинтересовался эльф и испуганно опустил уши. — Да, мне будет очень приятно, — улыбнувшись шире, заверила его волшебница и вновь сделала шаг за порог обители. Короткое замешательство проползло по позвоночнику мелкими мурашками, когда лёгкий прохладный ветер коснулся шеи. Аккуратно обходя булыжники, когтевранка покинула территорию чужого дома и вздохнула свободнее. Она достала из внутреннего кармана осколок зеркала, который ей перед отъездом передала Джинни, и произнесла имя того, с кем хотела связаться. — Я уже думал, как сообщить нашим детям, что они будут расти без матери! — полуистерично прокричал появившийся в отражении Блейз. — У меня был инсульт! — Ты даже не знаешь, что это такое, — приподняла бровь Полумна. — И вообще, завязывай выпытывать у Гермионы, какие маггловские болезни самые страшные. — Я уверен, что мне осталось недолго. У меня какое-то подозрительное тёмное пятно на плече. — Если бы Малфой не зарядил тебе совком, когда ты убирал навоз в его комнате, — глядя в зеркало на возмущённого мулата, покачала головой Полумна, — то у тебя не было бы никакого тёмного пятна на плече. — Ты просто хочешь, чтобы я плохо закончил! — надул щёки Забини. — Давай обсудим это через полчаса, потому что я ещё даже не ужинала, — слегка устало попросила Полумна. — Хорошо, я жду отчёта об отсутствии греков в твоей съёмной квартире, — серьёзно проговорил Блейз. Чуть не закатив глаза, волшебница убрала обратно осколок зеркала, склонилась вперёд и дружелюбно протянула руку Скоулу. Он нерешительно коснулся её ладони прохладными длинными пальцами, и пространство в который раз за сутки исказилось. Ещё несколько таких перемещений, и вестибулярный аппарат Луны будет крепче, чем у пиратов с двадцатилетним стажем. Поскольку таскать свои вещи к руинам было не совсем разумно, Лавгуд по приезде озаботилась временным жильём в магической Греции. Даже несмотря на равнодушие жителей обители, она не решилась туда переезжать. Трудности перевода и невозможность использовать магию на территории монолитного строения тоже не слишком располагали к заселению, а потому когтевранка решила не менять уютную квартирку в Ираклионе на холодные стены без окон. Оставив восторженного маленького эльфа на кухне, Полумна направилась в душ. Её всё ещё терзал вопрос происхождения существ, живущих в обители. На глаза попалось маленькое зарешеченное окно под потолком, и волшебница зависла. Они никогда не покидали своего места жительства. Возможно, это тюрьма, они просто не могут её покинуть, однако не было похоже, что «заключённые» сильно страдают. Они не стремились сбежать или разрушить всё вокруг, хотя, судя по всему, вполне могли это сделать. Бессвязные обрывочные идеи и гипотезы наползали друг на друга, смешиваясь и обращаясь в пыль. «Где-то в библиотеке должна быть история обители… — череда размышлений давила на стенки черепа изнутри. — Эти существа могут быть намного старше самих Грехов…» Когтевранке определённо будет чем заняться завтра в промежутках между основным переводом «Торжества грехов на Земле». Чтиво, мягко говоря, не самое понятное и местами отдаёт маразмом, но нельзя требовать от, вероятно, самого первого в истории автора интересное и плавное повествование. Он скорее делал упор на экшен и внезапные сюжетные повороты, нежели на красоту сюжетных линий. Наскоро вытеревшись полотенцем, Полумна натянула домашние штаны и мягкую серую толстовку. С кухни доносился аппетитный запах картофельного пюре и какого-то мяса, и волшебница тихонечко прокралась ко входу, чтобы не нарушить атмосферу уединения эльфа. За приоткрытой дверью она увидела пританцовывающего Скоула, который помешивал что-то в сотейнике, стоя на табуретке. На столе уже лежала стопка свежих газет. Он каждый день приносил Лавгуд несколько выпусков разных Британских изданий, чтобы девушка оставалась в курсе общей ситуации дома. — Я могу чем-то помочь? — осторожно спросила Луна, чтобы не напугать домовика. — Нет-нет, — обернувшись, он взволнованно выставил ладошки вперёд и замотал головой, — Скоул всё приготовит. Госпожа беспокоится, что Скоул долго возится? Скоул скоро закончит… — Не торопитесь, пожалуйста, — не сумев подавить улыбку, возразила Лавгуд. — Я пока просмотрю прессу. Эльф интенсивно закивал и принялся помешивать содержимое кастрюли на соседней конфорке, чем вызвал у Полумны неконтролируемое умиление. В памяти всплыл Добби, тронув какую-то добрую и светлую печаль в глубине сердца. Даже удивительно, что у Малфоев были такие нежные и чувствительные эльфы. Заняв место за столом, Полумна лениво придвинула к себе кипу газет. Она неторопливо читала первые полосы, отгибая уголки сложенной пополам макулатуры, пока не наткнулась на знакомое лицо на колдографии. Ошарашенно вскинув брови, она вытянула «Ежедневный пророк» из стопки и развернула газету.

РАССПРАВА НАД НАСИЛЬНИКОМ

Жестокая месть или справедливая кара?

Минувшей ночью на окраине деревушки Брокберроу был обнаружен изуродованный труп молодого волшебника. Тело нашёл сорокадвухлетний местный житель Джонатан Крон, который безмятежно выгуливал своего вымышленного пса. Согласно показаниям очевидца, он регулярно выгуливает свою собаку именно на левой окраине деревни, потому что на правой «неблагодарная почва для справления нужды»

Оперативно прибывшие на место происшествия авроры изъяли улики и тело и отказались давать нашему корреспонденту официальные комментарии. Тем не менее, нам достоверно известно, что недалеко от трупа были обнаружены палочка и другие личные вещи погибшего, с помощью которых можно установить личность.

Однако даже без экспертного заключения уже сейчас с уверенностью можно сказать, что найденное тело принадлежит небезызвестному серийному насильнику, недавно вышедшему на свободу благодаря декрету о военных преступлениях, Теодору Нотту.

Последний оставшийся в живых отпрыск чистокровного рода начал свой преступный путь ещё во времена смуты и уже в сентябре продолжил дело своих предков, изнасиловав героиню войны Джинни Уизли, жених которой — Гарри Поттер — позаботился о том, чтобы проект декрета о военных преступлениях продвинулся как можно дальше в законотворческом процессе.

По приблизительным подсчётам жертвами Нотта стали больше двадцати четырёх человек. Некоторые из них подверглись повторному осквернению уже после смерти. Больше двух месяцев жители магической Британии жили в страхе перед этим извергом. Многие пропавшие до сих пор не найдены.

Что это? Желание Избранного исправить свои ошибки перед обиженной невестой или попытка очистить своё доброе имя перед преданными фанатами? А может, кто-то из родственников зверски убитых девушек устал ждать милости от правосудия и взял дело в свои руки? Стало ли маньяков на одного меньше или бездействие Министерства породило новую угрозу для мирных жителей?

Автор:

Рита Скитер

Весьма красноречивые колдографии молодого человека с безжизненным изрезанным лицом подтверждали часть информации в статье. Конечно, издательство обещало эксклюзивные дополнительные кадры в следующем выпуске, и Лавгуд даже не сомневалась, что они есть, как и не сомневалась в том, что на снимке был Нотт. Единственный вопрос, который её беспокоил: как относиться к этой новости, когда знаешь нюансы, недоступные обывателям?

***

Кривой погнутый указатель, гласивший «село Счастливое», не внушал никакого доверия. Проржавевшие углы знака, у которого уже выцвела краска, вызывали сомнения в выборе наименования населённого пункта. А увидев издали огромное облако чёрных мух, Малфой и вовсе скривился. Тяжёлый влажный воздух, оставляющий привкус болотной тины на языке, вносил свою лепту в великолепную атмосферу русского селения. — Чувствую, что начинаю понимать их загадочную душу, — многозначительно проговорил аристократ, глядя на раздолбанные колеи в грунтовой дороге, в которых можно было утопить минимум двоих людей. — Не преувеличивай… — обронила Гермиона, идущая рядом. — А это, — она нерешительно указала пальцем в сторону небольшого перелеска, но быстро сжала пальцы в кулак, — кладбище? Драко приподнял бровь, когда заметил среди голых стволов деревьев тёмные булыжники, напоминающие надгробия. Беснующиеся над посеревшим снегом вороны то и дело присаживались на угловатые камни, покосившиеся от времени. Кое-где стояли деревянные кресты, вросшие в холодную сырую землю. — Всё ещё думаешь, что я преувеличиваю? — иронично поинтересовался Малфой. — Пф-ф-ф, — фыркнула Грейнджер и слегка ускорила шаг. Это вызвало у легилимента только сдержанную улыбку. Ему нравилось, когда она негромко рычала и демонстрировала зубки. Это добавляло нотки азарта в их взаимодействие. Несмотря на то, что Драко уже не раз побывал в опасной близости от ведьмы, он не чувствовал своего превосходства или девичьей безусловной заинтересованности. Гермиона всё так же держалась от него на расстоянии вытянутой руки, хотя и стала намного мягче. Нежных взглядов и нечастых поцелуев было недостаточно, чтобы начать двигаться дальше. По извилинам прошёл колкий неприятный импульс, напомнивший о графитном дневнике. Малфой слишком часто видел гриффиндорку за изучением заколдованных страниц. Причём она не просто его читала, а могла вернуться на несколько страниц назад и перечитывать одни и те же отрывки несколько раз. Аристократ ощущал себя почти голым, когда она пристальным взглядом пробегалась по строчкам, хмурилась, а затем перечитывала снова. Нужно было избавиться от дневника, но чёрта с два получится сделать это незаметно с учётом того, что она с ним почти не расстаётся. — Драко, — сухо обратился к нему Забини, подошедший сбоку, — надо поговорить. — М? — слизеринец бросил взгляд на мулата, а затем перевёл его на Грейнджер, которая ушла вперёд на добрых семнадцать ярдов. — Что-то с Полумной? — С ней всё в порядке, — равнодушно ответил Блейз и поджал губы. — Ты знаешь о том, что произошло с Ноттом? «Уже нашли тело? Твою мать… — невинно покачав головой, Драко удивлённо вскинул брови. — Слишком рано. Не думал, что авроры будут настолько расторопны». — Его обнаружили позавчера ночью, мёртвым, — глядя на собеседника в упор, проговорил Забини. Заранее обдумать этот разговор не было возможности, к тому же аристократ предполагал, что у него будет куда больше времени, чтобы сформулировать свои мысли в необходимом ключе. В лоб вываливать информацию нельзя. А уж тем более в такой неподходящей обстановке. Блейз может не понять необходимость такой меры, если преподнести неправильно. — Давай оставим этот разговор до возвращения, — смиренно склонив голову, выдавил Малфой. — Я всё объясню, но не сейчас. — И ты так спокойно об этом говоришь?! — прошипел Забини сквозь зубы. — Ты совсем с катушек съехал?! — Мы не будем сейчас об этом говорить, — раздувая ноздри, терпеливо ответил Драко. — А мы будем хоть о чём-нибудь говорить? — повысил голос итальянец, но, заметив обернувшуюся на них Гермиону, всё-таки произнёс тише: — Я что, похож на дебила? Ты сначала таскаешься с этим мудаком в США чёрт знает зачем, а потом… — Это было необходимо, — перебил его Драко, бросив взгляд исподлобья. — В лучшем случае ему светило пожизненное в Азкабане. — А теперь он просто мёртв, — не выдержав, Забини остановился и сжал челюсти. — Да жив он, — процедил Малфой, обходя раздосадованного друга. — Зато его больше никто не ищет. Итальянец остался позади, осмысляя сказанное. Казалось, что он борется с собой, но Драко прекрасно знал, чем закончатся эти внутренние монологи. Не потому что бесцеремонно залез в его разум или рассчитывал на лучшее. Просто им обоим было известно, что Блейз уже переступил черту морали, когда не сдал Малфоя в аврорат, и что бы ни произошло дальше, он продолжит молчать. Если вопрос не будет касаться Лавгуд. Вот здесь легилемент не был уверен в решении в свою пользу, а потому очертил вокруг когтевранки ментальный круг: пока он её не трогает и прилагает усилия, чтобы уберечь от неприятностей, Забини от него не отвернётся. — А тело? Нельзя использовать оборотное на мёртвом волшебнике, — догоняя Малфоя, выпалил мулат. — Ты опять кого-то… — Из двух зол нужно выбирать меньшее, — равнодушно ответил тот, но затем смягчился: — Если ты всё ещё печёшься о моей душе, это сделал не я, — Драко едко улыбнулся. — Мне несподручно таскаться на другой конец континента ради подобного. — Ты совсем рехнулся, — обречённо обронил Блейз. — Кто-то должен делать грязную работу, чтобы твои руки оставались чистыми, — проговорил себе под нос Малфой и закусил губу. Эта фраза была лишней. Он не сумел вовремя заткнуться и уже видел боковым зрением, как на лице итальянца мелькнуло неприкрытое раздражение. — Если ты возомнил себя великомучеником и думаешь, что всё, что ты творишь, оправдывается всеобщим благом, — тон Забини стал отрешённым и совершенно безучастным, — то ты лицемер, — он убрал руки в карманы. — Ты кусок дерьма, Малфой. Наглый, циничный кусок дерьма. Внутри что-то надломилось. По гортани проползло непривычное жжение, а солнечное сплетение сдавило. Такое мерзкое знакомое чувство. Что-то подобное Драко ощущал, когда от него отказался отец. Однако конец их многолетних прений был известен. В этот же раз так не хотелось. Возможно, потому что, в отличие от Люциуса, Блейз всегда был рядом и никогда не порицал друга даже за крупные промахи, а мелкие и вовсе не замечал. «Он остынет… — полушёпотом успокаивал разум, хотя верилось в это с трудом. — Он не видит всей картины. Он не понимает, что говорит, и не знает, что делать…» Малфой натужно выдохнул. Вряд ли стоит беспокоиться о подобных мелочах. Он ведь слышал о себе вещи намного хуже. И всё же впервые его это задело. Второе замешательство за месяц. Определённо, тот, кто говорит, что ему не хватает новых ощущений, имеет в виду совершенно не это. Взяв себя в руки, Драко вдохнул поглубже, отбросил нерациональные размышления и ускорил шаг, догоняя Забини и Грейнджер. Окружающая серость уральского сырого региона давила на плечи, как рухнувшая сверху бетонная плита. Пустые полуразваленные здания бывшей фермы хорошо подчёркивали общую убогость местности и внутреннее состояние самого аристократа. — Мне, наверное, следует отдать осколки кому-то из вас, — Гермиона бросила взгляд на легилимента, нащупывая льняной мешок под мантией, — потому что если реликвия здесь, то и Уныние где-то неподалёку. — Да, антураж для подобной сущности очень подходящий, — активизировался Забини, протянув ладонь. — Если ты не против, я возьму. Малфой еле подавил нервный смешок. Он явно недооценил уровень недоверия своего друга. Однако на лице Забини не отражалось никакого негатива или злости. Итальянец всё ещё был напряжён и даже не смотрел в сторону Драко, но с Грейнджер был весьма дружелюбен. Человеческая мораль по-прежнему оставалась для аристократа странной. Он знал, как необходимо поступать, отчасти понимал причины, но почти каждый раз при столкновении рациональности и гуманности выбирал первое. Продолжительное время ему казалось, что дороже собственной безопасности и благополучия не может быть ничего, однако Блейз и Гермиона неторопливо размывали фундамент этого убеждения одним своим существованием. — Если тебе станет дурно, сразу скажи, пожалуйста, — забирая из её рук мешок, попросил Забини, неловко улыбнувшись. — Не хочу, чтобы ты опять лениво лежала пластом и пыталась спихнуть всю работу на меня. — Как это мило с твоей стороны, — сморщила нос Грейнджер, и, выпустив из ладони льняную ткань, поджала губы. — Мы там, где нужно. — Ты так быстро это почувствовала? — с сомнением протянул мулат. — Не пойми меня неправильно, но раньше тебе требовалось больше времени. — Не в этот раз… — она сдвинула с запястья манжет мантии, продемонстрировав посиневшие символы. Перед глазами всплыл образ зарёванной Гермионы, рассевшейся на полу уборной. Покрасневшие глаза, безучастный взгляд, посеревшая кожа и отчаянье, которое пыталось выломать ведьме рёбра изнутри. Малоприятное зрелище, которое Малфой не желал видеть снова. — Достань осколок, — бросил Драко, избегая прямого взгляда на Блейза. — Ей станет немного лучше, но полностью влияние не пропадёт. — Тогда есть риск, что Уныние найдёт нас раньше, — возразила Грейнджер, — чем мы реликвию. — В таком случае, защита необходима, — добавил легилемент. — Разве моё присутствие ей не помешает? — через силу проговорил Забини, стараясь сохранять самообладание. — В прошлую нашу встречу я ей не особо приглянулся. Драко поджал губы. В отличие от остальных, он уже знал, что добродетели эффективны только в двух случаях: когда Грехи голодны и обессилены или же тогда, когда добродетель направлена на конкретный порок. Общение с Похотью для него не прошло зря. Леди была достаточно болтлива и кокетлива, в отличие от Гнева, который в основном грубо отшучивался. Обозначать, как и когда эти знания были получены, не входило в планы Малфоя, но, судя по атмосфере «счастья», витавшей в воздухе, Уныние жрало за обе щеки без перерыва на макраме и вязание крючком. — Со мной любезно поделились, что это может не сработать, — бросив взгляд на покосившийся дом с засаленными стёклами, констатировал Драко. — Твои добродетели —смирение и нестяжание, и они безотказно работают, но на другую аудиторию. — Как хорошо, что хоть кто-то из нас получает такие подробные консультации на стороне, — вдохнув чуть глубже, процедил Забини. — Просто великолепно. — Что-то произошло? — переводя взгляд с одного слизеринца на другого, спросила Гермиона. — Нет, — мгновенно возразил Блейз. — Мне просто открывается слишком шикарный вид на скотомогильник с единорогами, не могу удержать при себе эмоции. Гермиона обернулась и поёжилась, видимо, поняв, о чём говорит итальянец. За спиной ведьмы, примерно в сорока ярдах, среди грязного мокрого снега расположилась обширная тёмная ниша с останками. Отсутствие запаха гниения можно было легко объяснить тем, что животные лежали там уже явно не первый год, что также объясняло полуразваленные здания бывших ферм и загонов, которые расположились сбоку от поселения. — Ла-а-адно, — потерев предплечье, Грейнджер покачала головой. — Давайте как можно скорее отыщем то, что нам нужно, и уберёмся отсюда. Драко еле заметно приподнял бровь, встретившись взглядом с насупившимся мулатом. Хотя Забини и злился, но явно не планировал развивать конфликт дальше. А легилимент не был до конца уверен в том, что он является оскорблённой стороной. Теоретически, да, но человеческие взаимоотношения немного сложнее, нежели пара бранных слов, брошенных на эмоциях. Меленькие старые домики, криво стоящие вдоль раздолбанной грунтовой дороги, мало напоминали магическое поселение. В «Счастливом» не было как таковой торговой улицы с лавками и оживлённым движением волшебников, как в Хогсмиде, зато местные жители нехотя подсказали путь до базарной площади. И здесь по-новому раскрылись грани загадочного русского менталитета. Если Колдовстворец служил примером бесстрашия, а также любви к прекрасному и озорству, то поселение вблизи Уральских гор скорее демонстрировало упадок, латентную агрессию и выкрики на старинном загадочном диалекте — мат без примесей цензуры. Несмотря на исправно работающие чары перевода, Малфой не мог понять, как из слова «хуй» и его производных можно составить целый текст, смысл которого без проблем дойдёт до оппонента. И при этом люди, беседующие на столь экспрессивном языке, могли говорить о совершенно обыденных вещах, например, о размерном ряде валенок, среди которых не нашлось необходимого. От холодного ветра хлипкие железные каркасы навесов над торговыми местами покачивались и скрипели. Пожилая женщина невысокого роста в тёмно-зелёном пальто и серо-чёрном платке крепко выругалась, когда несколько шалей, лежавших на невысоком столике, сдуло на землю. — Ой, батюшки... — бабушка, кряхтя, наклонилась и принялась подбирать платки. — Ох, грехи мои тяжкие, что ж это делается... — тут она заметила замершую неподалёку троицу. Нахмурилась, сплюнула в снег. — Чего уставились, едрить вас в корень? Нехристи... Ишь, ходют тут всякие, Сталина на вас нет! Нечего тута! Уёбывайте отсюда мелким аллюром, — тут она истово перекрестилась и тихо добавила: — Прости меня, Господи. От такой откровенной наглости оторопел не только Забини, но и Малфой. Зато Грейнджер с интересом прищурилась и подошла к возмущённой даме поближе. — Простите, — протянув руку, ведьма быстро передумала и отдернула её, не прикоснувшись к старухе, — здесь ведь, наверняка, есть церковь? Женщина бросила на неё пренебрежительный взгляд и не дала никакого ответа. Просто вернулась к своему прилавку, причитая себе что-то под нос и кроя всех вокруг. С вымученным кряхтением она принялась раскладывать платки обратно на столик. Хотя Драко сомневался, что колючие унылые шали хоть кто-то захочет купить. — Ты решила, что нам нужна исповедь после услышанного? — вполголоса поинтересовался Блейз, иронично склонив голову набок. — Не думаю, что просящие и рыдающие собираются у проржавевшей детской площадки, — так же иронично фыркнула Гермиона. — А как мы знаем из общения с Гневом, грехи вообще очень любят иронизировать над Создателем и напропалую демонстрировать свою безнаказанность. Препираться и отрицать это было совершенно бессмысленно, а потому итальянец только обречённо выдохнул, оглядываясь по сторонам. По идее, среди узких улочек и невзрачных домиков Божий храм должно было быть видно за несколько миль, а учитывая любовь русских к размаху, купола церкви должны были сиять куда ярче, чем очки Поттера после битвы за Хогвартс. Однако даже в этот раз Малфоя ждало удивление почище прежних. Поверх пожелтевших трещин на облезлых стенах небольшого храма в пару ярусов уже появились новые трещины. Единственный купол, венчающий строение, облез, хотя местами всё ещё виднелась серебрянка. Старинные широкие двери совсем расшатались и скрипели от каждого хлёсткого удара ветра. — А мне казалось, что купол должен быть золотым, — слегка склонив голову набок, с сомнением проговорил Блейз. — Ошибочное мнение, — натужно вдохнув, заявила Гермиона, блуждая глазами по некогда прекрасным узорам, посеревшим от времени. — Они бывают разные: зелёные, синие, чёрные… Да и вовсе не обязательно купола, — она вздрогнула, когда пролетевшая мимо ворона громко и мерзко каркнула. — Это зависит от того, чему посвящена святыня. — Ты уверена, что слово «святыня» подходит? — хмыкнул легилимент, когда откуда-то из-за храма вышла женщина средних лет, одетая в чёрное. — Философский вопрос, — бросила Грейнджер, проходя мимо. — Думаю, — она указала ладонью в ту сторону, откуда вышла дама траурного вида, — главный вход не работает и нам туда. Подтаявший мокрый снег на тропинках смешался с грязью и напоминал кашу с комочками. Со стороны заднего двора располагалась обычная приоткрытая дверь, из-за которой доносился странный запах и протяжный, слегка заунывный звук. Накинув капюшон, Гермиона распахнула мантию и принялась выискивать что-то во внутреннем кармане. Пока ведьма копошилась, из выреза её рубашки выскользнул небольшой овальный кулон, хорошо знакомый Драко. Уголки губ сами собой полезли вверх, когда она суетливо попыталась спрятать украшение обратно. Взглянув на наручные часы, Грейнджер поджала губы. — До вечерней литургии осталось немного времени, — она убрала вещицу обратно и застегнула пару верхних пуговиц мантии, — нам лучше воздержаться от повторения индийского сценария. — Меня там вообще не было, — примирительно поднял ладони вверх Блейз, — а в США всё прошло мирно. — Чтобы вывезти отсюда весь навоз, тебе вряд ли хватит денег, — фыркнул Малфой. — У меня уже ты есть, — иронично ответил итальянец, проскочив в проём перед легилиментом, — Зачем мне ещё больше дерьма? Драко только вдохнул чуть поглубже. Сейчас не самое лучшее время, чтобы выяснять отношения, хотя и для ссор тоже было не самое подходящее время, но выбирать не приходилось. — Церковь небольшая, но всё же давайте не терять друг друга из виду, — немного взволнованно прошептала Гермиона, сделав пару шагов от порога. Потрескавшаяся плитка под ее ногами отозвалась гулким стуком. Звук взлетел под свод купола, туда, где из центра на длинной ржавой цепи свисала массивная люстра. Хрустальные подвески на ней помутнели от пыли, половина лампочек не горела, а вторая половина беспорядочно помигивала, и по стенам от этого плясали тени. Отовсюду, куда ни глянь, на вошедших таращились унылые лица святых, почти все узкие и бородатые. И смуглые — то ли стараниями художника, то ли просто из-за слоя застаревшей грязи. Обратив внимание на немногочисленных посетителей и иконостасов, Малфой заметил, как маленькая девочка тянет священника за край рясы, а тот в ответ успокаивающе гладит её по голове. Пожилой мужчина рядом тяжело выдохнул и поставил свечу на кандило. Молодая девушка, укутанная в длинное мешковатое одеяние, неловко оправила платок, когда входная дверь скрипнула слишком громко. Драко обернулся и на пару мгновений почувствовал, словно провалился в транс. По всей поверхности кожи прошлось обволакивающее чувство расслабленности, от которого потянуло в сон. Плечи лениво опали, а шепчущие звуки молитв стали казаться такими убаюкивающими и ласкающими. Резкий шлепок по предплечью выбил аристократа из воздушного облака неги. — Малфой, твою… — Блейз замолчал, поймав удивлённый взгляд. — Где ведьма твоя? — Только что была… — оглядевшись вокруг, легилемент не обнаружил Грейнджер. — Ты её упустил? — Я? — хмыкнул Забини и, убрав руку в карман, склонился чуть ближе. — Не припомню, когда именно мне поручили пристально следить за её гривой. Это вроде твоя компетенция: видеть и слышать больше, чем положено. Количество яда, которое в этот момент выплеснулось в организм, граничило с отметкой «бешенство и потеря контроля». Только злость была на себя. Из-за ссоры с другом Малфоя захлестнули эмоции, он поддался чужому влиянию. Ровно три секунды, чтобы утихомирить возросший пульс и проанализировать ситуацию. Дед продолжал молиться около иконостаса. Взволнованная девушка по-прежнему придерживала свой платок рукой. Служитель церкви занял место перед алтарем и явно готовился к вечерней службе. — Девочка, — ещё раз осмотревшись, констатировал Драко. — Десять, может, одиннадцать лет. — Мы не можем ходить по церкви и спрашивать у людей, не видели ли они маленькую девочку, потому что нам сильно приспичило с ней познакомиться, — всплеснул руками Блейз, стараясь говорить как можно тише. — Вряд ли местные подумают, что я её дядя из Таганрога. — Вряд ли есть такой город, — прикидывая примерное расположение помещений, Малфой попытался сопоставить это с видом снаружи. — Конечно, нет, — ехидно выплюнул Забини. — Я просто буквы наобум сложил. — Ты наверх или вниз? — решив не разводить долгих разговоров, поинтересовался Драко, медленно двигаясь по направлению к лестнице, отгороженной лентой от посторонних. Громкий протяжный звон прозвучал над головой и отразился от стен храма. — Всегда мечтал потрогать огромные колокольчики, — бросил мулат и, как только люди потянулись к алтарю, скрылся в проёме, ведущем на лестницу. Поймав на себе заинтересованный взгляд худого мужчины, аристократ без смущения направился по ступеням вниз. Вряд ли случайный свидетель начал бы кричать в разгар литургии, когда священник только начал свои заунывные речи. Тусклый свет падал на гладкие ступени лестницы, истёртые не одной тысячей ног. На стенах осели испарения от эфирных масел и ладана, образовав тонкую плёнку, отражающую пламя светильников. Эхо шагов глухо отскакивало от каменных стен и растворялось в темноте. — Привет, принцесска, — фигура Гнева возникла прямо перед Малфоем. — Какого черта ты здесь… — Я почувствовал, что вы скучаете, — Порок сделал шаг в сторону, открыв вид на Гермиону, идущую за ним. — Мы советовались с девочками, в какой позе вам лучше в первый раз заниматься сексом, — ведьма бросила на него удивлённый взгляд, но Гнев невозмутимо продолжил: — Тыковка считает, что сначала ты должен быть сверху, но я-то знаю, что тебе больше нравится, когда… — Заткнись, — отодвинув его в сторону, буркнула Грейнджер и продолжила подниматься наверх. — Я увидела этого придурка и подумала, что он хочет помочь, а он просто собирался стянуть из погреба бутылку кагора. Судя по боевому настрою, гриффиндорка была более чем в порядке, если исключить лёгкое смущение, окрасившее её скулы в нежно-розовый цвет. Она прошла мимо Малфоя, всячески избегая встречаться с ним взглядом, но, видимо, всё же не смогла сдержать свои мысли и закусила губу. — Из неё выйдет отличная доминанта, — с улыбкой проговорил Грех и, одобрительно кивнув, обратился к аристократу: — У тебя есть кожаные трусы и ошейник? — Нет, но ты явно можешь одолжить свои, — заметив на его шее отпечаток ярко-красной помады, легилемент поджал губы. — Это негигиенично! — возмутился Гнев, сделав пару шагов наверх. — Фу, какой ты извращенец! Очередной удар колокола отразился вибрацией внутри стенок черепа. Гермиона, идущая по лестнице впереди, остановилась. — Порка начнётся прямо сейчас? — потирая ладони друг о друга, поинтересовался Порок. — Призыв к вечерней службе ведь уже был? — с сомнением поинтересовалась ведьма и машинально полезла за своими часами. — Тройной звон? — как только распахнулась крышка механизма, она нахмурилась: — А где Блейз? Ведьма ринулась с места ещё до того, как Малфой успел выговорить хотя бы одно слово. Она преодолела десяток ступеней с такой скоростью, что чуть не сшибла с ног служителя церкви, который явно собирался остановить наглых посетителей. — Молодые люди, вам сюда… — его прервал удар в челюсть, а от второго удара локтем мужчина и вовсе потерял сознание, чуть не рухнув на Драко. — Радикальный метод, — прокомментировал Гнев, лениво убирая руки в карманы. — Ой, будто твой лучше, — фыркнул Малфой, усадив тело на ступени. — Ну, я бы просто убил, — пожал плечам Порок, — а так синяки останутся. Драко только закатил глаза, отрицательно мотнув головой, и продолжил путь наверх. Дыхание слегка сбилось, а шаги позади почти перестали быть слышны. Выскочив на открытую площадку колокольни, Драко обомлел. Один из небольших колоколов был сорван с толстого железного крюка и валялся на боку, а вот язычок скруглённым тяжёлым наконечником впился в брюшную полость Забини. Грейнджер судорожно копошилась в сумочке, сидя рядом с ним на коленях, и что-то бубнила себе под нос. Кроме них, никого больше не было. Пустое открытое пространство, продуваемое холодным ветром. — Если у тебя нет обезболивающего, то не трогай, — когда она прикоснулась к железному язычку, рявкнул Малфой. — Если мы это уберём, он умрёт ещё быстрее. Нужно остановить кровь. Растекающаяся лужа бурой жидкости и глухие свистящим хрипы мулата говорили о том, что лёгкие не пострадали, но его организм не в восторге от постороннего предмета. Железный наконечник вошёл аккурат под правое ребро, и в каком-то смысле Блейзу повезло, что диаметр языка был относительно небольшим. Судя по всему, ему достался один из малых колоколов. Осложняло ситуацию то, что мулата невозможно было транспортировать. Колдомедик должен прибыть прямо сюда, и чем быстрее, тем лучше. Гермиона вдруг выпрямилась и медленно механически повернула голову в сторону, выронив из рук пузырёк. Забавный детский голосок зазвучал по другую сторону от колоколов, и, подойдя к страдающему другу, Малфой увидел ту самую маленькую девочку, только вот теперь она с задорным озорством рисовала мелком на потрескавшейся стене храма. Она беззаботно напевала детскую песенку, то вставая на цыпочки, то наклоняясь ниже. Несмотря на то, что она не обладала особым художественным талантом, Драко без труда узнал в кривых сине-голубых линиях могилу. Уныние старательно нарисовала крестик с завитками, а затем поставила внизу цифру «1». — Я так и знал, что он плохо кончит, — иронично фыркнул Гнев, задержавшись в проёме, а затем отклонился влево, чтобы получше разглядеть поющую девочку. — Вы не могли место для свиданий выбирать более удачно? Я вообще-то уже умирал в этом месяце. — Значит, тебе будет несложно умереть ещё раз, — обернувшись к нему, с улыбкой проговорила девочка с пшеничными волосами. — Правда, братик? — За бабой своей следи, — бросив взгляд на Грейнджер, негромко проговорил Порок, а затем расплылся в широченной улыбке и неспешно направился к Унынию. — Мы так давно не виделись, ну разве обязательно трогать всякую мошкару? Мы же можем… — судя по его лицу, подобрать слова было сложно, — …тихо мирно побеседовать? — Папа говорит, что мошкару лучше не пускать домой, — с невинной улыбкой произнесла Уныние, и Гермиона рухнула на колени. «Пусть сами разбираются, — подумал Драко, наконец-то отвлекаясь от диалога. — Он своим родственникам явно не нравится. Они либо хотят его прибить, либо просто игнорируют». Сделав несколько шагов, аристократ услышал непродолжительный «дзынь», и ему в правую ногу влетел небольшой колокол, отчего нога хрустнула и боль разнеслась жгучими импульсами по всему телу. Удержаться в вертикальном положении было невозможно, и Малфой рухнул, уперевшись руками в грязный дощатый пол. Согласно звучанию, это был колокол ноты «Ля», хотя вряд ли это имело хоть какое-то значение, если не учитывать то, что он весил по меньшей мере килограмм двенадцать. — Гермиона… — вслед за именем, которое произнёс Драко, прозвучал ещё один звон, но тут же оборвался. Лишь краем глаза легилимент заметил, как сбоку мелькнул жёлтый металл, который спустя мгновение обвила фиолетовая дымка и небрежно опустила на пол. Ведьма напротив уже тяжело дышала и приближалась к состоянию истеричного плача. Символы на её руке почти пылали синим пламенем, выжигая кожу вокруг себя. — У нас как-то плохо складывается диалог, — всплеснув руками, продолжил Гнев. Девочка только повернулась к стене и нарисовала ещё одну могилку, но пока что без креста. А затем, довольная собой, повернулась к своему оппоненту. — Досадно, конечно, — процедил Порок в костюме. — Видимо, придётся общаться с помощью силы. — Если бы у меня не воровали, то, может быть, разговор и сложился бы, — заключило Уныние, оправляя подол платья. — Но воровство — грех. — Как иронично звучит, — заметив, как от неё расползается синие-голубая вуаль, Гнев расстегнул пиджак. — Хочешь, я открою тебе секрет? — Уныние повернулось к стене и нарисовала ещё две могилы. — Я позволила ему забрать осколки и убрать их в льняной мешок. — И в церкви мешочка уже нет… — с каким-то извращённым удовольствием договорил за неё Порок. — А они, тупоголовые идиоты, и доверили все осколки одному криворукому кретину… — Очень нехорошие слова, — невинно покачала головой девочка. — Значит, Жадность приходила жаловаться… — заключил Гнев, поджав губы. — Она всегда была недальновидной. — Кто бы говорил, — вытянув ладони вперёд, фыркнуло Уныние, и руки её трансформировались в синие жгуты, расслаиваясь, словно ветки. Хрип Блейза стал громче, и он закашлялся, отвлекая Драко от диалога Грехов и собственной разрастающейся боли. Как только Гнев распался на знакомые фиолетовые частицы, воздух вспыхнул и будто бы сжал тело в тиски. Грейнджер уже ревела в голос, сжимая свои предплечья. Достав палочку, Малфой вывел зигзаг, притянув ведьму к себе. — Гермиона… — попытавшись поднять её лицо за подбородок, легилимент почувствовал, как от колена к бедру пронеслась судорога. — Грейнджер, твою мать… — он перехватил её мотающуюся голову за щёки, сдавив так, чтобы она не вырвалась. — Грейнджер, смотри на меня! Вокруг разразилась целая буря из красок, словно чокнутые фанаты фестиваля «Холи» закупили для мероприятия всего два цвета. И в глазах Гермионы они мелькали точно так же. Как и в мыслях. Беспросветное месиво, терзающее разум с двух сторон. — Смотри на меня, — найдя отклик в зрачках, уже спокойнее повторил Малфой. — Сейчас ты подползёшь к Забини, достанешь палочку и воспользуешься заклинанием Волнера Санентур. И будешь выводить палочкой круги до тех пор, пока лужа крови не исчезнет с пола. Ты меня поняла? Нельзя было использовать легилименцию на ней, а тем более настолько грубо, но сейчас выбора особо не было. Сидеть и ждать, что Гнев выйдет из этой схватки победителем, совершенно абсурдно: он младший в этом чудаковатом семействе, а значит, и сила не на его стороне. Даже если Грех и выиграет немного времени, им были необходимы осколки, иначе они все попросту здесь погибнут. Грейнджер растерянно хлопнула глазами несколько раз, словно в трансе, и Драко вдохнул поглубже. Ещё раз. В удушающей атмосфере её разум светлел слишком медленно, да и близость к источнику печати играла не последнюю роль. Аристократ вздохнул ещё раз, и Гермиона наконец-то сдвинулась с места. Возможно, он оставил засечки и мелкие несостыковки. Есть шанс, что она будет помнить слишком много, но с этим Малфой будет разбираться, если они выживут. Ежевичного цвета вокруг становилось всё меньше. Судя по дребезжащим звукам, напоминающим отчаянный крик, схватка для Гнева проходила не так гладко, как хотелось бы. Отодвинувшись к двери как можно незаметнее, Драко чуть не рухнул навзничь, когда Порок влетел в стену, в процессе вновь обретя тело. Вернее то, что от него осталось: правая рука отсутствовала до локтя, мышцы на шее словно выдрали, а потрескавшаяся кожа напоминала землю в пустыне. — Дай мне хотя бы десять минут, — глядя на то, как на другой стороне колокольни образовывается совершенно целая и довольная собой девочка, выпалил Малфой, подняв взгляд на Гнев. — Я столько не протяну, — тот косо улыбнулся, а затем взглянул на Блейза. — Без усиления… — Не трогай его, — выдавил Малфой. — Милый братик, его добродетель мне не подходит, — наигранно любезно протянула Уныние, взяв мелок в руки. — Раз крестик, два крестик — скоро будет кладбище. — Возьми другого, — машинально проговорил Драко, глядя на то, как она расставляет цифры. — У кого больше шансов выжить. — Твоя душа — грязь, — пошатнувшись, фыркнул Гнев и перетёк тонкой туманной дымкой к итальянцу. — А выживет он или нет, Создатель решит. Малфой почувствовал, как ему сдавило горло, когда Грех приподнял Забини за шиворот, и тот издал обречённый крик. Уныние удивлённо обернулось, и её лицо исказилось неестественной, дикой гримасой: рот открылся втрое больше положенного, порвав кожу розовых щёк, а глаза провалились и начали вытекать синей слизью. Гул стоял такой, что из ушей пошла кровь. Стены не просто дрожали, они осыпались вниз мелким песком. Визг перекрыл яркий, выжигающий глаза свет. Единственный вопрос, который теплился в голове Драко: все присутствующие раньше ослепнут или оглохнут? Хотя какая разница? В любом случае их ждёт смерть от разрыва головы на мелкие части, потому что давление подскочило настолько, что стало больно быть живым. И всё исчезло. В один миг. Настолько внезапно, что Малфой даже не поверил в звенящую тишину вокруг. «Может, всё-таки оглох? — нерешительно приоткрыв глаза, легилимент дёрнулся, увидев перед собой пылающее нечто. — Что за дрянь?!» Острая боль в ноге напомнила о том, что он не только живой, но ещё и смертный. Голубой дым не заполнял пространство, как прежде, а лишь метался в истеричной панике, ударяясь о невидимые прозрачные барьеры. Человеческий силуэт сделал пару неспешных шагов вперёд, и вслед за ним отвалились несколько ошметков фиолетовой плоти, уже на полу вспыхнувших белым испепеляющим огнем. Чем больше шагов он делал тем меньше от него оставалось: белая субстанция «съела» мышцы, сухожилия, вены и медленно принялась за кости. — Я всё равно вернусь! — проверещало Уныние, возвращаясь в человеческое обличие. — И ты ничего не сможешь с этим сделать! — Зато я могу сделать тебе больно, — с горящей сущности отвалилась двуглавая мышца и теперь волоклась позади, как рваная штанина. — А потом снова и снова. Голос звучал незнакомым густым басом, сотрясая пространство. Девочка с вновь сияющими голубыми глазами казалась не просто напуганной — она была в ужасе. Малфой даже не думал, что бессмертные Пороки могут испытывать неподдельный страх. Уныние точно знало, что не умрёт, но до сумасшествия боялось… Пара невыносимо долгих секунд, и тела уже обоих Грехов были объяты белым жидким пламенем. Синеватая сущность расплывалась, издавала нечеловеческие звуки и таяла до тех пор, пока не исчезла вовсе, а от Гнева к тому моменту сохранился лишь голый, рассыпающийся скелет. Он приподнял руку словно наблюдая за тем, как огонь выжирает его без остатка. После непродолжительного горения осталась только горстка костей, полностью истлевших спустя несколько минут. Белое пламя приобрело форму крошечного сгустка и быстрым направленным движением вернулось к Блейзу, просочившись через его приоткрытые губы. Забини закашлялся, отчего капли крови попали на Гермиону, которая всё ещё продолжала шептать заклинание. Она ещё не вышла из транса, в который её ввёл Малфой. Струйки крови из её ушей и носа протянулись до подбородка и уже стекали по шее. — Пиздец какой-то… — выдавил Драко, прикрыв глаза на мгновение. — Просто пиздец.

***

Услышав негромкий кашель, Гермиона подняла глаза от книжных строчек. Отложив книгу в сторону, она поднялась с места и обошла постель Забини, по пути взяв со стола стакан и кувшин. — Я не хочу, — отворачиваясь в другую сторону, проговорил слизеринец. — Здесь есть лекари. — Не вредничай, — наполняя стакан мутно-зелёным отваром, проговорила Грейнджер, — иначе придётся вернуться в общую палату, а Драко хотел, чтобы тебя беспокоили как можно… — Плевать мне, что он хотел, — негромко отрезал мулат, сжав край одеяла. Гермиона взяла трубочку, стакан и вернулась к своему креслу. Она подвинула его ближе к Забини и уселась напротив него, но молодой человек упорно продолжал сверлить взглядом стену за её спиной. Разглядывая тёмные разводы от полыни на поверхности зелья, гриффиндорка начала медленно помешивать его трубочкой, выводя причудливые узоры. — Тебе нужно принимать лекарства, чтобы быстрее поправиться. — У меня пострадал живот, а не голова, — негромко добавил Забини, сделав пару прерывистых вдохов. — Я всё прекрасно понимаю. — Тогда скажи как появится желание. Я тебе помогу, чтобы ты лишний раз не… — Держись от него подальше, — перебил её итальянец, взглянув в упор. — Мой тебе совет. — Неужели вы так сильно повздорили? — с лёгким удивлением поинтересовалась Гермиона. — Мы все пережили большой стресс, но всё обязательно наладится. Мы выбирались и не из такого. Он ведь твой друг. — Именно поэтому я и рекомендую держаться от него на расстоянии, — спокойнее повторил Блейз. Может, он и был прав. Грейнджер сама долгое время думала так же, но больше не была уверена, что действительно этого хотела. Она сомневалась и торговалась с собой, но вчерашним вечером в сельской церквушке её метаниям пришёл конец. Гермиона помнила Драко среди беспросветной тьмы, удушающего гнёта и дурманящего тумана. Его голос был маяком среди бушующей бури беспамятства и отчаяния. Он был настолько близко, что ведьма ощущала его присутствие внутри себя до сих пор. — Мне от него уже некуда деться, — с явным сожалением в голосе усмехнулся Блейз. — Он слишком сильно изменился после… появления Гнева, — он ненадолго замолчал. — Я хочу ему верить, хочу, чтобы всё закончилось хорошо и чтобы все были счастливы, а на фоне резвились единороги. Но мы не в сказке. Казалось, что он хочет сказать что-то ещё, однако мулат только покачал головой и обречённо прикрыл глаза. — Драко никогда не был хорошим, если так можно выразиться, — иронично улыбнувшись, проговорила ведьма и протянула Забини стакан, — но мне теперь тоже хочется ему верить. Блейз нерешительно взял зелье и тяжело вдохнул. Он нахмурился и пробежался глазами из угла в угол, всё ещё думая о чём-то своём. Кажется, Грейнджер видела его таким задумчивым и угнетённым впервые с начала года. Хотя навряд ли человек должен быть счастливым, когда его чудом не прошило насквозь. Внутренние органы получили только ушибы и микротрещины, но, несмотря на это, под правым ребром останется шрам из-за слишком позднего вызова колдомедиков. — В каком-то смысле я рад, что у него теперь есть ты, — натужно проговорил Блейз, — но не могу сказать того же о тебе, — он вытащил трубочку и постучал ею о край стакана. — Если его намерения окажутся такими же искренними, как и твоя вера в него, я подарю вашему первенцу шоколадную фабрику. — Драко не любит сладкое, — машинально проговорила Грейнджер, даже не понимая, откуда она это знает. — То есть, мы не… — Надеюсь, что ребенок будет не в него, — поднося стакан к губам, безэмоционально пробормотал Забини. — Ещё одного такого говнюка мир не переживёт. — Я думаю, ваша ссора в деревне — это вряд ли ваш личный выбор, — успокаивающе проговорила Гермиона. — Тебе, возможно, это непривычно, — она усмехнулась, — в твою голову не лазят без спроса все кому не лень, — ведьма потёрла посветлевшую надпись на запястье пальцами. — Нужно некоторое время, чтобы прийти в себя. Не всё, что ты чувствовал, могло действительно принадлежать тебе, — она поджала губы, натягивая рукава джемпера на костяшки. — Не знаю, насколько понятно я объясняю. — Всё чудесно, — мягче проговорил Блейз. — По крайней мере, я готов сделать вид, что всё понял. Уголки его губ слабо поползли вверх, а около глаз появились мелкие морщинки. Первая искренне позитивная реакция за весь их разговор. Стало немного легче. Но когда Гермиона заняла место в кресле, она наткнулась на смущённый вопросительный взгляд, будто сделала что-то не так. Не открывая книгу, она огляделась, но не нашла причины этого смущения, а потому демонстративно развела руками. — У тебя нет никаких дел? — неловко выдавил Забини. — Я хотела остаться, чтобы помочь, — она мотнула головой, а затем привстала. — Но если я тебе мешаю… — Нет-нет… — он поджал губы и прикрыл глаза, но потом всё-таки продолжил: — Мне нужно в уборную… Гермиона прищурилась, не до конца понимая, к чему он ведёт, и просто указала на дверь. — И мне нельзя вставать, — через силу продолжил мулат. — Чёрт, — Гермиона вскочила на ноги, неловко потерев шею, и попятилась к двери. —Прости, — указав ладонью себе за спину, она попыталась выбрать самые внятные фразы из всех, что крутились в голове: — Я, наверное, забыла, что хотела… — Да-да, молоко убежало, — отмахнулся Блейз, — Я понял. — Что? — она скривилась, но по выражению его лица поняла, что объяснять он не планировал. — Я ещё зайду к тебе вечером. Забини только терпеливо кивнул, и ведьма вылетела из палаты. Закрыв дверь, Грейнджер прижалась к ней спиной и обхватила щёки руками, тяжело выдохнув. Такая дурацкая и неловкая ситуация. Радовало лишь то, что итальянец выглядел весьма неплохо, особенно если сравнивать с вчерашним вечером. Сама гриффиндорка особо не пострадала от столкновения с Унынием, если не считать глюков, шума в голове и истощения — вполне классический и уже привычный для неё набор. Самочувствие пришло в норму намного быстрее, чем обычно, а символы на запястье, абсолютно потеряв цвет, стали больше напоминать шрам или родимое пятно. Вероятно, это и означало, что источник не иссяк, а скорее временно отсутствует в зоне досягаемости: Уныние попало в лимб. И Гнев, судя по всему, тоже там оказался. Но в механизме произошедшего Гермиона даже не хотела разбираться, благо, Драко скооперировался с Лавгуд и вызвался заняться этим вопросом сам. И пусть кто-то скажет, что нежелание Грейнджер что-то делать глупое, несвоевременное и эгоистичное, но она так скучала по своим чистым неподдельным эмоциям. Ей до восторженного визга нравилось, что никто и ничто извне на неё не влияет. Хотелось жить сейчас. Дышать сейчас. Чувствовать сейчас. Вернувшись в свою спальню, Гермиона взяла полотенце и направилась в душ, напевая по дороге заевший мотив песни Аэросмит - I Don't Want to Miss a Thing. Мелодичный ритм не отпустил ведьму даже спустя полчаса кривляний под горячей водой, две смены дурацких пенных причесок и визги во флакон шампуня. И только подсушивая волосы перед зеркалом, Гермиона немного подрастеряла свою энергию. Вытащив из шкафа свою любимую длиннющую бежевую футболку, гриффиндорка натянула её на голое тело, слегка поёжившись, когда несколько недосушенных прядок прилипли к шее. Ещё раз оправив волосы, ведьма направилась к длинному комоду, заменяющему изножье постели. Выдвинув верхний ящик, она пробежалась пальцами по цветастому хлопку и достала свои любимые трусы с котиками. «Зато удобно», — улыбнувшись милым мордашкам, она хмыкнула и задвинула ящик бедром. От короткого стука и внезапного открытия двери спустя пару секунд ведьма подпрыгнула на месте и, выронив бельё, уставилась на беспардонно вошедшего Малфоя, уткнувшегося в листы пергамента. — Гермиона, ты не могла бы мне помочь? Я не могу разобраться… — наконец-то оторвавшись от своих записей, аристократ остановился. — Мне выйти? — он опустил взгляд на её колени и слегка поджал губы. — Я просто видел час назад, как ты заходила в душ, и подумал, — его взгляд вернулся к лицу собеседницы, — что ты уже закончила все водные процедуры. — Да-да, я уже всё закончила, — отодвигая ногой рухнувшее на пол бельё за угол комода, выдавила из себя Гермиона. — У тебя что-то срочное? Как твоя нога? — Как сказала лекарь: проще вырастить новую кость, чем месяц сращивать старую. Так что неприятная ночь, частичное обновление тела, и всё в порядке, — Драко немного склонил голову набок. — А насчёт срочности сложно сказать. Не совсем понятно, что в нашей ситуации срочно, а что нет. — Ладно, — натянуто улыбнулась Грейнджер. — Давай я посмотрю. Драко сделал осторожный шаг вперёд, словно оценивая ситуацию, но затем вернулся к привычному размеренному шагу. Они стояли на расстоянии меньше вытянутой руки друг от друга, и ведьма непроизвольно скрестила ноги вместе, забирая из его рук листы с пометками на полях. — Это новые переводы Полумны? — бегло прочитав пару строк, Гермиона подошла к столу и потянулась за карандашом. — Любопытно… Рядом с дословным переводом когтевранка писала более адаптированный текст, и уже рядом с ним оставляла ещё и свои догадки относительно интерпретации. Видимо, она пользовалась Прытко Пишущим Пером, потому что мелкие буквы были написаны совершенно одинаково хотя и не совсем ровно.

«…и да поселится в сердце злость, неподдельная и искренняя. Да будет она будоражить тело и не давать душе покоя, отторгая низкое и пугая грязное...»

Гермиона свела брови вместе, перечитав строчки ещё раз. Она взяла карандаш из органайзера, стоящего на столе, и, положив листы перед собой, опёрлась на столешницу. В оригинальном переводе часто фигурировали словосочетания «длань Создателя» и «воля Творца». Текст казался немного бредовым и повествовал о тяжести и дикости Гнева, а также о его неопровержимой необходимости. На следующей странице говорилось о Кротости как антиподе Греху, но это показалось ведьме совершенно бесполезным. Её больше заинтересовал момент потребности в злости в сердце. Чуть наклонившись вперёд, Грейнджер прикусила кончик карандаша, анализируя свои предположения. «Зависть называла своего братца червём… А на первом листе Гнев не упоминался пороком вовсе, — ведьма ещё раз перевернула пергамент и просмотрела его от первой до последней строчки. — Он и сам говорил, что отличается от своей семейки… Злость ведь вполне естественная эмоция, которая возникает в ответ на ненужное вмешательство... Как там его звали..?» — Джер переводится с египетского языка как «Защитник»… — задумчиво глядя перед собой, протянула Гермиона. — Он ведь младший и, получается, грехом стал позже остальных. А что если он задумывался в качестве механизма или инструмента сопротивления, но со временем вышел из-под контроля? — выпрямившись, медленно продолжила она — И… Ведьма поймала на себе странный взгляд Малфоя и вопросительно приподняла бровь, заметив у него в руках что-то белое. Трусы. Грейнджер обречённо прикрыла глаза на мгновение, ощущая, как лицо начинает пылать. — Очень разумная мысль, — сжав ткань, отрешённо проговорил Драко, подходя ближе. — Кажется, — он положил бельё на стол, нависнув над девушкой, — мне лучше выйти. По телу пробежала мелкая дрожь от его севшего голоса. Пульс ускорился, когда ведьма поняла, что, возможно, наклонялась над столом слишком сильно, и часть бедер, наверняка, оголилась. Однако она не ощутила никакого дискомфорта от осознания этой вольности. Ей было даже интересно, насколько внимательно Драко за ней наблюдал. — Не обязательно, — выпалила ведьма, прежде чем Драко успел забрать со стола пергамент. Он вопросительно приподнял бровь, когда Грейнджер повернулась к нему всем телом и, сделав небольшой шаг, окончательно уничтожила дистанцию между ними. Она поднялась на цыпочки и аккуратно прикоснулась губами к его губам. Малфой ответил медленно и недоверчиво, словно ожидал какого-то подвоха. Но уже через пару секунд поцелуй стал более глубоким и тягучим. Мужские ладони легли на талию гриффиндорки, и она почувствовала, как ткань под его пальцами собралась складками. Лёгкое давление ладоней постепенно переросло в осторожные поглаживая, а ровное дыхание понемногу стало сбиваться. Где-то под девичьими рёбрами начало скапливаться вибрирующее напряжение, разрастаясь, как круги на воде. — Ты же понимаешь, — отстранившись от неё, с подозрением поинтересовался Драко, — к чему это приведёт? Руки Гермионы скользнули по мужской груди вверх и обвили его шею, притягивая слизеринца ближе. Конечно, она знала, чем закончится её всплеск нежности, и уже не была против. Нет никакого смысла откладывать желаемое, когда впервые за долгое время уверена, что возрастающее возбуждение не навеяно кем-то извне. — Если мне станет больно или неприятно, — ведьма опустила взгляд на его губы и сглотнула, — я должна сказать «хватит». На лице Малфоя появилась лёгкая улыбка. Он обхватил подбородок Грейнджер пальцами и прильнул к её губам. Так медленно и нежно, что гриффиндорка даже слегка растерялась. Она предполагала более динамичное и сумбурное развитие событий, однако прикосновения Драко стали только осторожнее: подушечки пальцев правой руки прошлись от подбородка к шее и отодвинули ворот футболки в сторону, оголяя плечо. Теплое прикосновение отозвалось мурашками вдоль позвоночника и томным выдохом ведьмы прямо в его губы. — На нас слишком разное количество одежды, — склонившись к шее Гермионы, негромко проговорил молодой человек. — Ты мне не поможешь? «Я?!» — паническая мысль испуганно пробежалась по извилинам. Ведьма не могла и себя-то припомнить полностью раздетой во время секса, не то что раздевать кого-то собственными руками. Рон всегда слишком спешно переходил к процессу, стягивая только самые мешающие вещи. К тому же из-за шрамов внизу живота Грейнджер не была особо против — по крайней мере, наличие блузки гарантировало, что она не увидит перекошенное лицо или брезгливый взгляд. Немного отстранившись, Драко демонстративно снял пиджак и бросил его на комод. Ведьма почувствовала, как колени начинает пробивать дрожь. Как вообще люди это делают и с чего нужно начинать? На кончиках пальцев появилось жжение, а ладони покрылись неприятной испариной, когда Малфой опустил взгляд вниз и скользнул рукой вдоль женского предплечья, плавно переходя к кисти руки и приподнимая её ближе к своему лицу. Он прикоснулся губами к тонкому запястью, не отводя взгляда от растерянной ведьмы, и положил её ладонь поверх линии пуговиц рубашки. «Ещё немного, и он начнёт думать, что я идиотка… — вдохнув чуть глубже, Грейнджер несколько раз моргнула и уставилась на верхнюю пуговицу рубашки. — Это ведь несложно, просто расстегнуть…» — Кажется, — Малфой сделал небольшой шаг вперёд, вынуждая ведьму попятиться, чтобы не потерять равновесие, — мы не совсем верно начали. — Что? — уперевшись бёдрами в злополучный комод, Гермиона непроизвольно обернулась. Её глаза расширились, когда периферическое зрение уловило, как мужской силуэт опустился вниз. Холодный пот на ладонях мгновенно вскипел, делая руки ватными, а ноги внезапно одеревенели. Драко стоял перед ней на коленях, почти поравнявшись лицом с линией её таза. К разросшейся панике присоединились бодрящий мандраж и желание завизжать. А когда мужская ладонь обогнула колено, оглаживая заднюю поверхность бедра, Грейнджер подумала, что окно — не самый плохой выход из ситуации. Первый этаж. В принципе, никаких проблем. Однако аристократа её разбушевавшееся волнение совершенно не смущало. Он провёл языком по коже внутренней части бедра, оставляя широкую влажную дорожку. Его правая рука проникла под кромку футболки, ощупывая большим пальцем выпирающую кость таза. Даже если бы Гермиона захотела отодвинуться или прервать его, ей было совершенно некуда деться. Закругленный деревянный угол, упирающийся в ягодицы, напоминал о том, что елозить задницей и подаваться назад — очень плохая идея. — Ты пахнешь шоколадом… — он отодвинул мешающую ткань носом и втянул кожу в рот, оставив мокрый след, — …и на вкус на него похожа. В горле пересохло. Гермиона обхватила пальцами край комода, пытаясь унять хаотичные сокращения внизу живота, которые нарастали с каждой секундой. Малфой не должен был быть таким. Всё, что гриффиндорка знала о нём, никак не вязалось с тихой нежностью, которая проявлялась сейчас. Ни в одной из её фантазий слизеринец не вставал на колени, с упоением лаская языком её бёдра. Однако размышления очень быстро отошли на задний план, когда правая рука Драко скользнула вверх, приподнимая футболку слишком сильно, почти до рёбер, отчего у ведьмы сработал инстинкт, и она прикрыла низ живота руками. Это выглядело совершенно глупо. Она не беспокоилась за то, что на ней нет белья, зато машинально попыталась закрыть шрамы — бережно взращенный Роном комплекс затмевал логику. Лицо Драко никак не изменилось. Он не стал отодвигать её руки или возмущаться. Он даже не пялился на тонкую полоску волос на лобке, а лишь притянул ведьму ближе и чуть приподнялся, проводя языком прямо поверх её пальцев. Влажные прикосновения прошлись вдоль фаланг и по участкам кожи, которые почти пылали от ощущения чужого взгляда. — Такой же шоколад, как и везде, — облизав губы, выдохнул аристократ, подняв на неё взгляд. — Хотя я помню, что местами вкусовая гамма отличается. Он приподнял правую ногу Грейнджер, отчего она чуть не потеряла равновесие и была вынуждена вновь ухватиться за деревянную опору ладонями. Малфой только улыбнулся шире, закинув её ногу на своё плечо. Его лицо оказалось не просто близко к лону, а почти вплотную зажато между девичьих бедер. А когда, высунув язык, молодой человек бесстыдно провёл им вдоль промежности, заинтересованно глядя ведьме в глаза, то Гермиона и вовсе задрожала. Слишком откровенно и жадно. Без тени отвращения или брезгливости. Его язык проник между малых половых губ, неторопливо проходясь от входа во влагалище к клитору и обратно. Неспешные осторожные движения сменили сжатие губами и легкие укусы без зубов. При всём желании вести себя сдержанно Гермиона не смогла бы: нервные окончания трепетали от восторга, а бушующие гормоны обильно вытекали смазкой, которая уже наверняка запачкала Драко весь подбородок. «Нет-нет-нет, только не туда…» — Грейнджер зажмурилась, до боли прикусив щеку, когда мужской язык скользнул внутрь. Ещё немного, и она начнет стонать, и если это будет слишком громко, то, наверняка, будет мешать и отвлекать, а может, и вовсе собьёт всё желание у партнера. По крайней мере, с Рональдом так периодически происходило. Мысли сбились в кучу, и болтающийся на волоске контроль всё-таки сорвался лёгким полустоном, когда Драко втянул клитор в рот, надавливая на вход в лоно большим пальцем. Горячие импульсы наполнили низ живота вместе с проникновением. Переполняющее тело напряжение оглушающе звенело в ушах, а может быть, это было лишь сердцебиение — Грейнджер не могла разобрать. Однако ей не хватило сил, чтобы удержаться на месте и не начать елозить по лицу Малфоя, уже невзирая на его пристальный взгляд и собственные представления о скромности в постели. Ей хотелось ещё. Хотелось чувствовать фрикции глубже и давление мужского тела сверху. Горячее мужское дыхание обожгло, когда Драко отстранился, получив в ответ только короткий выдох разочарования. Он легко убрал девичью ногу с плеча, поднялся на ноги и усадил Гермиону на комод. Его левая рука скользнула вдоль её талии, а правая, отпустив мешающую ткань, устремилась к пустоте между бедер. Слизеринец даже не стал стирать с подбородка прозрачную жидкость, нахально улыбнувшись. Его пальцы сжали набухший клитор, и гриффиндорка тихо простонала, закусив нижнюю губу. — Вот теперь мы можем вернуться к… Прильнув к нему в жадном нетерпеливом поцелуе, ведьма не позволила Малфою договорить. Ей уже было совершенно не важно, что он там хотел сказать. Во рту появился лёгкий солоноватый привкус со сладким послевкусием. И если это напоминало шоколад то только тот, что был с крупной солью и клубникой. Грейнджер поглощала такой всю прошлую неделю. Пальцы сами собой устремились к пуговицам на мужской рубашке. Если это было единственным, что отделяло Гермиону от желанного удовлетворения, то она крайне жалела, что под рукой нет палочки, чтобы порезать этот дрянной хлопок на мелкие лоскуты. Дрожащие пальцы справлялись паршиво, а елозящие между половых губ пальцы жутко отвлекали, не позволяя сосредоточиться. Почти добравшись до пряжки ремня, ведьма обречённо уронила голову на мужское плечо, когда ощутила настойчивое проникновение двух пальцев внутрь. Они изогнулись внутри, и давление стало невыносимым. Всё пространство вокруг стало ощущаться, как жидкий шёлк, ласково обволакивающий тело. Мелкие покалывания пронеслись от макушки до кончиков ног, вытеснив часть жара, скопившегося под кожей. Дышать стало чуть легче, но все мысли разом покинули голову, оставив разум чистым. Возникшее чувство невесомости и тепла прервалось от обволакивающего холода, протянувшегося от шеи до ягодиц, а звук звякнувшей пряжки и вовсе напомнил о том, что Грейнджер в комнате не одна. Распахнув глаза, ведьма обнаружила себя на прохладном постельном белье поперёк кровати. Драко, стоящий у постели, блуждал опьянённым взглядом по её ногам и бёдрам, еле прикрытым футболкой. Ему хватило буквально полминуты, чтобы освободить стянутую тканью эрекцию. «Больше ожидаемого…» — сжав пальцами одеяло, Гермиона ввела новую оценку специально для Малфоя. Ведьма слегка покраснела, когда поняла, что разглядывает его слишком долго. Хотя навряд ли необходимо было соблюдать правила приличия, учитывая, что пару минут назад ведьма почти оседлала лицо аристократа. — Ты справился явно лучше, чем я, — выпалила Грейнджер, когда он упёрся коленом в постель. — С раздеванием мы попробуем в другой раз, — севшим тяжёлым голосом проговорил Драко, потянув её на себя. — Сейчас, — он склонился ближе, сдвинув край футболки наверх, — я хочу оказаться в равных условиях. Приподнявшись ему навстречу, гриффиндорка врезалась в его губы, вбирая нижнюю в рот. Всё ещё чувствовался солоноватый привкус её смазки. Ведьма улыбнулась, подцепила пальцами кромку ткани и стянула футболку через голову, разорвав поцелуй на пару мгновений. Она скользнула пальцами в белые пряди, притягивая Малфоя ближе, чтобы ощутить всем телом. Ей нравилось. Ей нравился Драко и нравился его одурманенный взгляд, которым он смотрел на неё. Нравилась его осторожность и нежность. В голове даже проскользнула шальная мысль, что минет — это не так уж и гадко. Переступив коленом девичье бедро, слизеринец обвил рукой талию Гермионы, даже не пытаясь перенять инициативу. Его губы двигались плавно, подстраиваясь под движения и темп, который она хотела. И ведьма стала смелее. Огладив пальцами его шею, она скользнула вниз вдоль ярёмной вены по лёгкому рельефу груди и пресса. Разрастающееся внутри возбуждение требовало более активных действий, нежели просто ласки. Малфой тяжело выдохнул и отстранился, когда ладонь Грейнджер продвинулась вдоль члена, сжимая его у основания, а затем вернулась обратно к головке. Аккуратно очерченные края пульсирующей плоти не скрывала кожа, из-за чего пальцы беспрепятственно соскользнули. — Тебя невозможно терпеть… — прошипел Драко сквозь зубы и убрал руку с её талии, позволив девушке рухнуть навзничь. Гермиона только ойкнула, когда, пристроив её ногу на своё бедро, аристократ наклонился вперёд и, уперевшись руками по обе стороны от её рёбер, вобрал в рот сосок. После короткого движения его таза она почувствовала давление головки члена там, откуда ещё пару секунд назад непрерывно стекала влага. Короткая острая боль от укуса скользнула по нервам, смешиваясь с тянущим удовольствием от скольжения твердой плоти по промежности. Ведьма нетерпеливо выгнулась вперёд, почти умоляюще заскулив. От желанного проникновения нарастающая в теле буря только усилилась. Мысли стали настолько тяжёлыми, что Грейнджер не могла собрать их воедино, чтобы произнести имя своего партнера. Изголодавшийся организм беспорядочно дёргал мышцы за невидимые нити, заставляя их сокращаться и пульсировать. Впившись пальцами в плечи Малфоя, Гермиона несдержанно простонала, ощутив себя заполненной. Стенки влагалища затрепетали, требуя продолжения и надавливая на разум. Неспешные фрикции совсем не вязались с пошлой жаждой быть растерзанной и вытраханной без остатка. И совершенно плевать, что леди так не выражаются. Пару секунд промедления, и гриффиндорка просто сойдёт с ума. — Драко, глубже, пожалуйста… — Какая умная-умная ведьма, — проведя языком от её груди к шее, с нескрываемым удовольствием протянул волшебник. — Такая конкретная просьба… «Я убью его…» — распознав лёгкую иронию в его голосе, подумала Грейнджер, но уже спустя пару коротких сильных движений передумала. Подходящая амплитуда, правильное давление, великолепный градус проникновения. До невозможности идеальные отточенные движения, от которых жар внутри тела усиливался слишком быстро. Стоны и звуки влажных проникновений заполнили комнату, сотрясая пространство. Ещё немного, и Грейнджер просто захлебнётся в собственных эмоциях, почти полностью потерявшись в упоительном шторме прикосновений и поцелуев. Ещё одно проникновение, и её ноги задрожали. Ещё одна фрикция, и тело начало стремительно распадаться на молекулы. Ещё одно движение, и экстаз сжигающей волной проредил мысли и стёр реальность. Чарующее свободное падение в пучину неги и беспамятства. Запутавшийся слух воспринимал пятна перед глазами музыкой, а потупившееся осязание начало распознавать запахи. Верх оказался снизу, а низ сверху, да и зрение внезапно сочло громкий мужской выдох весьма привлекательной картиной. Новое неторопливое вторжение в тело вынудило все клетки в организме взбунтоваться. Гермиона приоткрыла глаза, смутно вспоминая, как правильно дышать. Приняв вертикальное положение, Драко приподнял девичью ногу, неспешно исследуя её губами. Он настолько увлёкся, что начал двигаться машинально, с новой силой распаляя ещё не остывшее возбуждение. — Ты разве не… — Грейнджер застыла в немом стоне, когда он проник до основания и замер, упиваясь ощущениями. Он нехотя оторвался от её кожи и, облизнув губы, взглянул на ведьму заинтересованно и опьянённо. Взъерошенный и отрешённый молодой человек с яркими красными полосами от ногтей на плечах и шее выглядел совершенно непривычно. — Мне девятнадцать, а не сто, Гермиона, — он оставил языком тонкую дорожку чуть ниже её лодыжки и провёл носом вниз, вдыхая аромат кожи. — Мне не нужно много времени, чтобы перевести дыхание, — в его серых глазах появилась озорная искорка. — Я могу продолжать долго. Очень долго, — уголки губ Малфоя поползли вверх, — а затем ещё раз.