Потрать на меня ночь

Проезжая мимо знакомых улиц, сердце пропускало удар за ударом. Глаз не оторвать от родных кафе, где они частенько зависали с Акааши, прогуливая пары или обсуждая очередные проблемы в жизни Суны. Все это автоматически прокручивалось в голове при виде оживленных улиц.   Прислонившись головой к окну и закрыв глаза, брюнет почувствовал приятную прохладу, в которой нуждалась вот уже десять минут. Рядом сидящий на водительском кресле Куроо подпевал включенную им же песню, что окончательно расслабляло.  Вечер прошел лучше, чем он себе представлял. Встреча с друзьями оказалась достаточно душевной, чего Суна не ожидал вовсе. После нескольких месяцев разлуки брюнет ожидал чего угодно. Того, что его не захотят видеть из-за внезапного исчезновения или просто поздороваются, в дальнейшем относясь как к предателю. Бросивший всех и все. Ринтаро ни за что не признается, что при мысли о последних вариантах становилось тревожно и мерзко от самого себя. Он не хотел, чтобы его ненавидели и тем более считали предателем, хотя где-то там понимал, что так и есть.  О последних событиях вечера думать вовсе не хотелось. Не то, чтобы его сильно волновало случившиеся, но, как оказалось, Осаму единственный, кто искренне не рад его видеть. Мысль о том, что Мия, вероятно, и не вспомнит о поцелуе, а Суне после этого смотреть ему в глаза, угнетала еще больше.  Откинув голову, попутно выдыхая настолько удручённо, насколько это возможно, Ринтаро привлек внимание Куроо, который, в свою очередь, уже несколько минут пел песни, не замечая перемен в настроении друга.  — Выглядишь так, будто кто-то умер, — констатирует Куроо, мельком поглядывая на брюнета, удостоверяясь, что это не так. Суна посчитал правильным не отвечать на это и продолжил залипать на ночной город.  Тецуро, сделавший определенные выводы, резко поник, осознавая, что сказал.  — Серьезно умер кто-то?  — Что? — Смутился Ринтаро, — нет, конечно. Просто задумался.  — Я правда испугался. Просто посмотришь на твое лицо и не скажешь, что буквально десять минут назад ты отрывался с друзьями.  — Да, прости. В последние время часто вот так зависаю.  — Я смотрю, ты особо и не пил. Не похоже на тебя, — подметил Куроо, не отрывая взгляд от дороги.  — Что могу сказать и о тебе.  — Сунарин, я сегодня в качестве бармена. Ну и водителя, как видишь. Если ты хотел добираться домой пешком или нетрезвым водителем, извини.  Суна улыбнулся, отрицательно махая головой. Он уверен, что пешком точно не добирался бы. Размышляя об этом, Ринтаро подумал, что Кейджи вполне мог предложить остаться ночевать у него. Он ведь с дороги уставший. Брюнет помечает себе, что обязательно напомнит Акааши о его же гостеприимности.  — Ты сильно спешишь? — То есть? — Суна приподнимает брови, ожидая ответа.  — Спрашиваю, тебе срочно нужно домой или мы сейчас можем заехать в недавно открывшийся бар неподалеку? — Лишь мгновение и лицо брюнета украсила улыбка.  — Мог и не спрашивать. Вези меня, водитель мой.  — Пора домой, — подхватывает Куроо, сильнее давя на газ.  Ринтаро вот уже несколько минут не покидало ощущение чего-то незавершенного. Теперь он знал наверняка — незавершенным был сегодняшний вечер. Необходимость какого нибудь дружеского пьяного разговора в баре нарастала. И от этого чувства просто так не отделаешься.  Если признаться себе: домой не хотелось. Поэтому заняться чем-нибудь, чтобы не возвращаться, казалось отличной идеей. Не то чтобы он ненавидел это место, просто некоторое время жить в пустой и неуютной квартире неохота. Заново обустраиваться и наводить порядки страшный сон только приезжего человека, который мечтает упасть в объятия Морфея в теплую и уже наготовленную кровать.   * * *  Огромное помещение внутри казалось еще больше. Розово-синие цвета успокаивали, маня зайти внутрь и оставить здесь всё наболевшее. Едва слышный шум доносился со входа, но зайдя внутрь, сердце начинало бешено биться в ритм музыки. Слегка выпившие посетители танцевали, отдавшись всем своим чувствам, не замечая никого рядом. Остальные сидели за столиками с огромными диванами, улыбаясь и обсуждая наверняка что-то столь глупое, раз каждые несколько секунд смеялись. Ну и пусть.  Куроо закинувший руки на стойку ресепшен, рассказывал очередную шутку администратору, которая, кажется, их даже оценила.  Засунув руки в карманы, брюнет поглядывал на друга, надеясь, что так они быстрее уже займут свои места. И спустя пару улыбок милой девушки, подмигнув ей, Куроо подошел к уже заждавшемуся Суне.  — Наш столик, вон тот, — указывает пальцем на самый дальный возле сцены. — Ели оторвал. Мы были на грани того, что пришлось бы искать другое заведение. Но ты спас ситуацию. Точнее я, но ты тоже.  — Не понял, — сощурился Суна, абсолютно не понимая, каким образом он причастен к этому.  — Ну, ты ей понравился и я …, — черноволосый замолчал в надежде замять этот диалог. — Идем, коктейли не ждут.  — Нет, продолжай. Ты что? — Я ничего. Идем, мы стоим здесь, как придурки.  — Будто тебя это волнует. Ты что, Куроо? — не унимался Ринтаро, ожидая свой ответ.  Тецуро уставился через плечо друга в окно. Подбирая нужные слова.  — Я дал ей твой номер, поэтому она согласилась посадить нас за лучший столик в баре. — Кретин. Я когда-нибудь убью тебя. Ты это знаешь.  — Но не сегодня.  — Но не сегодня, — повторил Ринтаро, вздыхая. Оглянувшись на администратора, которая улыбнулась ему во все свои тридцать два, он попытался сделать это в ответ в надежде показаться культурным в глазах незнакомого человека.  Их место и вправду оказалось лучшим. Оно располагалось в конце заведения, рядом со сценой, на которой готовились к выступлению очередная группа. Сейчас Суна совершенно не был против, что Куроо нагло воспользовался его номером. Ведь столик рядом с баром, со сценой, да еще и баром — потрясающий.  Внезапная музыка заставила брюнета вздрогнуть и перевести свой взгляд на источник шума. Уставившись на сцену, он внимательно рассматривал всех участников группы, заостряя внимание на гитаристе позади. Словив себя на мысли, что вся эта картина смотрится очень даже неплохо, Суна решил: это необходимо запечатлеть.  — Мне нужны ключи от машины. Я пойду возьму фотик. — Пытаясь перекричать музыку, брюнет ликовал, что был услышан с первого раза, и повторять еще несколько не пришлось.  — Я пока схожу, возьму нам выпить.  — А домой мы как попадем? Когда ты спрашивал, хочу ли я ехать с нетрезвым водителем, мой ответ был нет.  — Еще не придумал,— пожимает плечами Тецуро, показывая, что его не особо колышет возвращение домой. — Не парься об этом, попросим кого-то или, в крайнем случае, вызовем такси, а машину завтра заберу.  Получив ответ, который его удовлетворил, Ринтаро кивнул и направился в сторону выхода, по дороге встретив парочку пьяных ребят, пытающихся как можно быстрее добраться до уборной.  Машины издала короткий звук, говорящий о открытии, и парень вновь задумался, нужна ли ему машина. Он вполне мог позволить себе купить приличную, но обстоятельства не позволяли этого сделать. Ставя себе некое напоминание в голове обдумать это хорошенько. Он хлопнул, закрывая дверцу черного Крузака и держа в руках уже настолько родной и любимый фотоаппарат Опять оказавшись за уютным столиком, только уже заполненного едой и выпивкой, брюнет достал черненький Canon, настраивая объектив. Сделав пробный снимок, Суна взглянул и понял — самое то. Заинтересованный Куроо нагнулся через препятствие между ними в виде стола и завороженно застыл.  Продолжая снимать происходящее, Ринтаро улыбался, представляя, как завтра будет засорять Инстаграм фотографиями выступающей группы. Эти ребята были ему не известны, но их химия, исполнение вводило в ступор, заставляя покрываться мурашками. Продолжая наблюдать за гитаристом, отдающим всю свою энергию в этот, казалось, не столь важный концерт, Суна подметил, насколько парень живет музыкой, что заставляло восхищаться им. Заметив, что рассматриваемый им гитарист мельком взглянул на фотографа, брюнет опустил объектив, продолжая просто наслаждаться музыкой.  — Сунарин, я понимаю, работа, всё такое. Но я уже пятнадцать минут жду тебя, чтобы выпить. Не стыдно? — Уже исправляюсь. — Отложив камеру в сторону, брюнет поднял рюмку с текилой и, слизывая соль с ладони, парни проглотили алкоголь, заедая кусочком лайма.  Почувствовав тепло, разливающиеся по животу, Суна, расслабился, слушая очередные сплетни от друга напротив. Не услышав и единого слова о Кенме, сероглазый смутился, ведь раньше он только о нем и слушал. Слово «раньше» черкнуло в голове, давая мысленный подзатыльник. Теперь раньше означало одиннадцать месяцев назад. Когда Ринтаро жил и работал здесь, частенько зависал с друзьями и каждый вечер дегустировал новые блюда Осаму.  — Что-то я за сегодня ни разу не услышал о Кенме, у вас все хорошо? — И, посмотрев на сразу изменившиеся лицо Тецуро, не предвещающее ничего хорошего, пожалел, что спросил об этом.  Неловкая пауза заставила пожалеть еще больше, но резко сменить тему, спрашивая о том, какая чудесная погода, не было лучшей его идеей. Наблюдая за другом, опустошающим неизвестно какую по счету рюмку. После этого чертового вопроса кошки на душе скребут, не оставляя живого места.  — Расстались, — коротко объявляет Куроо. Суна перебирает все варианты ответов, которые еще больше не расстроят и так подавленного ситуацией Тецуро.  — На самом деле ситуация до жути глупая, — усмехаясь начинает черноволосый. — В последнее время доверие было подорвано, и каждый хотел насолить другому, чтобы было больно, чтобы знал, какого это было. Наверное, это были обманутые ожидания. Мы просто не можем быть вместе. Слишком разные люди, имеющие различные мировоззрения, которые никак не соприкасаются.  — Ты ведь его любишь, верно? — Молчание выдавало с потрохами, доказывая, что Суна попал в самое яблочко. — Спешу обрадовать, он все также любит тебя. — Рин, если это способ утешения. Говорю сразу: он хреновый.  — Не-а, — хитро прищурившись, выдерживает паузу. — Если это было бы не так, мой телефон спокойно лежал. Но, как видишь, я получаю уже пятое сообщение о том, все ли с тобой в порядке. — Суна указывает головой на вибрирующий смартфон.  — Окей. И откуда он знает, что я с тобой? Вообще, откуда он знает то, что ты вернулся. Кенмы не было на дне рождении, — нахмурился Куроо, не спеша принимать информацию за правду.  — Я выставил сторис. И отметил тебя. Ступор. Тецуро не знает, как реагировать на подобное. Не похоже, чтобы Суна врал. Да и незачем. Уголки губ сами приподнялись, пытаясь слепить из этого кривую, но улыбку.  — Рин, дай обниму, — слегка выпивший Куроо переселся на диванчик к улыбающемуся другу, заключая его в объятия. — Но, если ты такой гуру отношений, почему же вы с Осаму разбежались и словом не обмолвились на дне рождение? — Надавил на больное черноволосый, сам того не понимая, желая услышать так интересующий его ответ.  Сглотнув, Ринтаро не находит подходящих слов. Как объяснить, чтобы такого ответить он не знал. Миллион раз задавал себе этот вопрос, но каждый раз оставался без ответа. Каково же решение станет правильным: пытаться замять или попробовать объяснить ситуацию? Он не знал.   — Все сложнее, чем ты думаешь.   — Это не ответ, Сунарин. — Пара янтарных глаз прожигала, не позволяя соврать.  Набрав побольше воздуха, Суна решил сказать все как есть, наконец, признаться в первую очередь самому себе, надеясь, что станет легче.  — Извини, я отойду. Очень нужно в туалет, — прошептал Куроо. — Не злись, это все текила. — Виновато смотрит и как можно быстрее покидает друга, оставляя наедине с назойливыми мыслями, что не дают покоя.  Напротив садится высокий парень. Суна удивился, что Тецуро так быстро вернулся и, подняв взгляд, обнаруживает вовсе не удалившего в уборную Куроо.  — Ты же фотограф, верно?