Семь невест и Жон Арк

Час назад. По всем метрикам и параметрам Синдер Фолл была красивой женщиной... Нет, пожалуй, назвать её просто красивой — значит совершить огромное преуменьшение и не отдать должного ни её телу, ни лицу, ни тому, как она подаёт себя перед другими. С момента, как она физически повзрослела, избавившись от детского жира и непропорциональности, присущей ребёнку, ей больше никогда не требовалось прилагать даже минимальные усилия, чтобы становиться центром притяжения всех мужских глаз, куда бы она ни пошла. Из неуклюжей и тощей девочки она превратилась в роковую женщину, излучающую чистую сексуальность, — от одного взгляда на неё даже самые верные мужья были готовы изменить своим жёнам, а жёны исходили желчью зависти, понимая, что в жизни не смогут сравниться с ней. Очень немногие мужчины, которых ей доводилось встречать, имели достаточно выдержки и силы воли, чтобы не пожирать её глазами и не отрывать взгляда от её лица. Лишь единицы среди женщин могли составить ей конкуренцию, стоя рядом с ней. И она это прекрасно знала, и это невероятно сильно питало её эго, которое было столь же большим, сколь красивой была она сама. А потому она одновременно отдавала должное и при этом испытывала разочарование от того, что седовласый мужчина перед ней, сидящий в своём кресле, за всё время их беседы не позволил себе даже малейшего соскальзывания взгляда с её глаз. Нынешний директор Маяка пока оправдывал часть слухов, которые ходили о нём. По крайней мере, предостережения, которые она неоднократно слышала на его счёт, не были напрасными. Что ж, может, она и не сумела пробить брешь в защите этого мужчины с первого раза, полагаясь только на свою внешность. Не то чтобы это не задело её гордость и не заставило задаться вопросом: а той ли ориентации Озпин, если он не показал даже намёка на реакцию? Но Синдер Фолл не была бы собой, если бы сдалась после первой неудачи. Она была ничем, если не настойчивой женщиной, и обязательно добьётся своего: раздавит его, подомнёт под свою пяту. Как делала со всеми мужчинами и женщинами, встреченными на её пути. Кроме одного исключения из этого правила... Будь проклят этот Арк! Специально играющая на её губах располагающе-сексуальная улыбка с нотками нарциссического самодовольства, притаившимися в уголках глаз, едва не угасла от воспоминания о самом громком и позорном поражении в её жизни. Впрочем, она достаточно хорошо контролировала собственную мимику, чтобы не терять фальшивое выражение лица, которое решила демонстрировать другим, даже в самых стрессовых и напряжённых ситуациях. Уж точно достаточно, чтобы не разоблачать собственную фальшь из-за простого укола досады и раздражения — пускай даже очень болезненного. Но если с директором Маяка у Фолл ничего не вышло, то вот с другими людьми в кабинете была совершенно иная история. И на этот раз Синдер мысленно удовлетворённо кивала: именно такую реакцию на себя она привыкла видеть. Сидящий в углу просторного кабинета у приоткрытого окна черноволосый мужчина не мог оторваться не только от фляги с виски в руке — вонь алкоголя пропитала даже его одежду, — но и от неё: он не сводил глаз и даже не моргал. Заместительница директора, чьё имя, начинающееся на «Г», Синдер не удосужилась запомнить как не слишком важное, тоже всю встречу таращилась на неё, видимо сравнивая себя с Синдер как женщину и находя себя ниже на шкале оценки. Как и положено рождественскому торту с истёкшим сроком годности: почти под сорок, а всё ещё одинокая. За ними повторяла миниатюрная девушка со странной дихотомией волос и глаз — розового и карего цвета. На самом деле лишь из-за разноцветных волос и глаз женщина в алом платье вспомнила имя этой девушки. Нио. Новая девка, подобранная Жоном где-то на улице, словно бродячее животное, о которой он упоминал. Хмм... да, роль подобранного с улицы животного ей подходила как нельзя кстати, по мнению Синдер. Ну а что: маленькая, худая и хрупкая — она не могла похвастаться ни внушительной грудью, ни ростом, ни даже красивыми глазами или волосами, на худой конец; даже те были испорчены разными цветами радужек. Она не шла ни в какое сравнение с самой Синдер. Ах, если бы Синдер была немного внимательнее, а не потерялась в собственном эго и нарциссизме, то заметила бы: взгляды всех вышеперечисленных людей хоть и скользили по ней, но всё же концентрировали основное внимание вовсе не на ней, а на сидящей рядом женщине — с такими же чёрными волосами, как у неё, но алыми глазами вместо золотых. — Признаю, наличие дополнительного преподавателя от Хайвена, сопровождающего студентов в Маяк, — полная неожиданность для нас, — отложив на стол письмо от своего старого друга, директора Хайвена, академии-побратима Маяка, Леонардо, произнёс седовласый директор академии охотников города Вейла, глядя на двух женщин, сидящих напротив. — Это проблема? — Фолл изобразила лёгкую нахмуренность. — Маяк настолько маленький, что не может позволить себе выделить жилое пространство для ещё одного человека? — Как раз с этим нет никаких проблем, — Озпин легко отмёл озвученное предположение. — Дело скорее в личности дополнительного гостя. — Его глаза смотрели точно на куда более зрелую спутницу ранее говорившей женщины, которая за время встречи не произнесла ни слова и даже не соизволила кивнуть кому-либо в помещении в знак приветствия и символического признания существования других людей. На подобный ответ Синдер лишь откинулась на спинку софы, на которой сидела, и беспечно ответила: — У мисс Брэнвен, несомненно, есть репутация, но это всего лишь происки злых языков. Не стоит верить лживым слухам, распускаемым всяким отребьем. Делавший в этот момент глоток алкоголя черноволосый мужчина поперхнулся и сильно закашлялся, выпучив широко открытые, полные неверия глаза на женщину в алом платье. — Могу вас заверить, что Хайвен очень ответственно подходит к выбору персонала академии и не допустит к обучению будущих охотников Мистраля никого с малейшим пятном на репутации. Мисс Брэнвен прошла все необходимые проверки. И даже если случится невозможное и какая-то часть слухов о предполагаемом прошлом мисс Брэнвен окажется правдой, что, разумеется, невозможно, то подобное нелицеприятное поведение осталось далеко в прошлом. Теперь она совершенно иной человек, начавший жизнь с чистого листа. Даже у женщины, о которой шла речь, от подобных слов в её адрес появилось весьма пустое выражение лица и глаз; впрочем, то же самое можно было сказать обо всех присутствующих в кабинете. — Бред сивой кобылы! — не выдержал пьющий мужчина, озвучив мысли каждого. — Мистер Брэнвен, вы ставите под сомнение правдивость слов директора Хайвена? — золотые глаза тут же опасно сощурились. — Напоминаю: именно мистер Леонардо одобрил приём на работу мисс Брэнвен. И она показала себя прекрасным инструктором по боевой подготовке. — Я скорее поверю, что внезапно все гримм начали есть цветочки и пердеть радугой, чем в то, что моя сестра решила стать преподавателем в академии охотников! — язвительно, с несколькими тонами сарказма в голосе заявил пьяница. — Как хорошо, братец, что всем плевать на то, во что ты веришь или не веришь, — впервые заговорила обсуждаемая женщина, с явным снисхождением в тоне по отношению к черноволосому мужчине, который, по совместительству, был её родным братом. — У Озпина в руках только что был мой контракт с Хайвеном о найме на работу. И он настоящий. — Она зубасто ухмыльнулась ему в лицо. — Как было сказано, я теперь совершенно новый человек, начавший жизнь с чистого листа, — фыркнула она и, скрестив руки под грудью, откинулась на спинку софы. — Оз... это правда? Скажи, что это неправда, — мужчина обратился к своему прямому работодателю. Седовласый директор Маяка решил выдержать небольшую паузу, нагнетая атмосферу перед ответом, и спустя две секунды с поражением в голосе произнёс: — ...Да, Кроу, это правда. Контракт и характеристика от Леонардо настоящие. Сидевшая возле Кроу заместительница директора Маяка в этот момент залпом выпила свой зелёный чай, словно это был не чай, а чистый спирт, очень сильно жалея, что в её кружке всё же был именно чай. А вот сам Озпин с мирным лицом сделал небольшой глоток кофе. Он сохранял спокойствие — как внешнее, так и внутреннее. — У меня недостаточно выпивки для подобных новостей, — признал Кроу с тоской, глядя на почти пустую флягу в руке. — Тебе всегда было сложно принимать реальность, — его сестра колко обронила. — Ой, иди нахуй, трусливая сука, — в ответ он поступил как взрослый мужчина и ткнул в её сторону средний палец. — Сразу после тебя, Кроу. Сразу после тебя. Синдер была в Маяке. Это была довольно тревожная мысль, на осознание которой ушло некоторое время. И тревогу в первую очередь вызывало то, что где была Синдер, там так или иначе — зримо или незримо — была Салем. А где Салем, там… розовые наручники, афродизиаки, огромная кровать, обнажённые женские тела и секс-марафоны на десятки часов. Одного воспоминания о последнем таком марафоне было достаточно, чтобы его тело покрылось ледяными мурашками, бегущими по коже. Решение убежать в Маяк было принято по нескольким причинам, и его детское желание пройти обучение на сертифицированного сверхчеловека — убийцу монстров — было далеко не на первом месте. Это было желание, рождённое прежде всего стремлением быть сильным и получить крутые сверхспособности, которые дали бы ему уверенность в жизни в мире, полном монстров тьмы, охотящихся именно на людей и фавнов. Но после встречи с Салем это желание эффективно утратило свою силу — ему просто не было необходимости поступать в любую из академий к моменту совершеннолетия. Или так могло показаться. На самом деле это детское желание-цель стало удобным оправданием для побега — всего на год — из слишком цепких и любящих объятий его прекрасной королевы гримм. Жон меньше всего в жизни хотел обидеть или, что ещё хуже, разозлить Салем, сказав ей прямо в лицо, что её стало слишком много в его жизни. Это могло привести к крайне непредсказуемым последствиям. Вместо чего-то столь грубого и прямолинейного он решил пойти более закулисным путём, дав ей куда более благозвучную для её ушей причину-оправдание своего побега. Чтобы она не думала, будто он ушёл потому, что не любит её, а считала его просто глупым молодым мальчишкой, решившим поступить так, как и положено глупому мальчишке, — сбежать, дабы осуществить своё детское желание стать охотником на гримм. Ведь действительно: «Прости, я устал от тебя» звучит в разы хуже, чем «У меня есть мечта, которую я хочу осуществить, несмотря ни на что!». В первом варианте весь Ремнант мог оказаться на грани апокалиптической катастрофы, вызванной яростью тысячелетней могущественной волшебницы — королевы гримм. А во втором эта же волшебница максимум разобьёт пару ваз, сетуя на глупость одного очаровательного блондина, который не осознавал всего своего счастья быть рядом с ней в одной постели каждую секунду своей бодрствующей жизни, и пошлёт за ним парочку своих прихвостней, чтобы вернуть его обратно. Глупый мальчишка — что с него взять. Но она опытная и мудрая женщина, откроет ему глаза на его неправоту, не превращая весь мир в пир для гримм. В итоге все в плюсе. Жон получит передышку — свой глоток воздуха длиной в один год перед вечностью супружеской жизни с вечной королевой гримм, а Салем не будет ощущать себя покинутой и преданной, зная, что он вернётся в худшем случае через четыре года. Он, конечно, не знал, какой будет её реальная реакция в любом из вариантов, но мог предполагать. И лучше было лишний раз перестраховаться. И даже Маяк как место обучения на охотника был выбран Жоном не случайно. У Салем были очень длинные руки по всему Ремнанту: её ноготки вцепились почти в каждое королевство — от самых верхов до самых низов. Выбери он любую другую академию, и уже на следующей неделе его доставили бы на порог спальни Салем в цветной коробочке, обвязанной подарочной ленточкой. Но не из Маяка. Не из Вейла, в котором у неё почти не было влияния и, что важнее, агентов для грязных дел. До недавнего времени не было — как показало появление Синдер в Вейле и в Маяке в частности. Честно говоря, Жон думал, что Озпин лучше следит за своим городом. Либо, что более вероятно, он просто недооценил настойчивость и влияние Салем. Каким-то образом Синдер удалось пробраться в Маяк на законных основаниях. А ведь он специально спланировал весь свой побег так, чтобы даже у самых незначительных миньонов Салем не было шанса вмешаться в его студенческую жизнь под носом у её бывшего мужа. Жон с самого начала намеренно оставлял множество следов, указывающих на то, что его целью должен быть Атлас. И когда правда о том, что он на самом деле поступил в Маяк, вышла наружу, у неё банально не должно было остаться времени на планирование и реализацию корректного проникновения. Особенно не для кого-то уровня Синдер — правой руки Салем в последние годы. Любые попытки добавить «своего человека» в Маяк тут же попали бы под пристальный взгляд старого волшебника-интригана. Так как же Синдер могла вот так спокойно и нагло, словно всё вокруг принадлежало ей, расхаживать по Маяку? После долгих размышлений, во время которых он даже не притронулся к еде, успевшей остыть с момента его возвращения в комнату команды, Жон нашёл критическую ошибку в своём, казалось бы, прекрасном плане отпуска от требовательных рук Салем. Фестиваль Вайтала. Время, когда четыре нации собираются вместе, чтобы отпраздновать конец последней Великой войны и начало мирного периода длиной почти в столетие. То самое время, когда четыре академии охотников собираются вместе, дабы показать всему миру, на что способны их студенты, на арене огромного летающего колизея. Жон как-то забыл, что, пускай Салем и выбросила в окно свои планы по уничтожению множества сильных охотников чужими руками, у неё всё ещё остались все необходимые связи, которые можно было использовать иным путём. Например, Лайонел Леонхарт, директор академии Хайвена, был плотно зажат ногтем Салем — так, что казалось, он даже дышать без её разрешения не в состоянии. Итак, как же Салем могла использовать целого директора крупнейшей академии охотников Мистраля в преддверии фестиваля Вайтала? Какая роковая ошибка. Как он мог упустить нечто столь очевидное. Ещё одно доказательство того, что Жон не создан для сложных и хитрых планов. Шлёп! Это его лицо встретилось с ладонью, которой он, не слишком сдерживаясь, зарядил сам себе. — Жон?! — подпрыгнула на месте от неожиданного громкого звука его напарница Вайсс, обернувшись в его сторону. — Ты мог бы не шуметь? Я пытаюсь читать. Убедившись, что ничего опасного не произошло, она тут же сменила обеспокоенность на раздражение. И действительно, в её руках был открытый учебник по истории: завтра у них должен был состояться первый семинар по истории Ремнанта у профессора Ублека. А потому Вайсс, ведомая собственными амбициями получить наилучшие оценки на курсе, не только готовилась сама, но и пинала метафорическими пинками Руби, стращая бедную Роуз всеми карами небесными и пытками, если та только посмеет набрать меньше девяноста баллов после всех усилий, которые в неё вложила наследница Шни, чтобы подготовить эту девчонку к предстоящему мини-экзамену. Рядом с ними, в небольшом учебном кругу, была Пирра, но Пирре, в отличие от Руби, не нужно было говорить ни слова: она и так являлась прилежной студенткой с одними из самых высоких оценок на курсе. Хотя и не проявляла схожих с Вайсс амбиций быть лучшей: она не старалась в учёбе изо всех сил, но как-то само собой выходило, что она оказывалась в первой тройке по оценкам. Что тут сказать — натуру чемпионки просто так никуда не деть. — Извини-извини. Я тут думал о своём. Не обращай внимания, — он вяло отмахнулся от раздражения Вайсс. Можно сказать, у него выработался иммунитет к недовольству и раздражению, исходящим от невысокой и изящной Шни. Это как кошка, которая шипит на тебя, но стоит тебе начать гладить её, как она начинает мурчать. — Надеюсь, ты думал о том, как будешь сдавать завтрашний тест по истории? Ух, да. Вайсс и её желание быть лучшей. — И об этом тоже, — он не хотел проверять, что будет, если признается, что даже не открывал тетрадь, чтобы повторить пройденный материал. А потому лучшим действием в его ситуации была мягкая полуложь. Вот только, видя, как заострился взгляд голубых глаз на нём, он понял, что Вайсс начала что-то подозревать. Её шестое чувство было слишком хорошо натренировано для её же блага! — Я похороню тебя под историческими справочниками, если ты наберёшь меньше девяноста пяти баллов из ста, — пообещала она, не моргая. — Эй! — тут же возмутился блондин. — Почему Руби должна набрать не меньше девяноста, а я — девяноста пяти? Это как-то несправедливо! — Потому что она пропустила сразу два года обучения, поступив в Маяк, а ты — нет, — тут же резко ответила она. — Справедливо, — кивнул себе Жон, а через секунду даже фыркнул. — Я уж думал, ты скажешь, что это потому, что я мужчина. — Я не опускаюсь до столь сексистских вещей, — вздёрнула носик беловолосая девушка. — А как же когда ты заставила Жона переставлять мебель в комнате, потому что он мужчина? — нож в спину Вайсс безжалостно воткнула Руби, невинно хлопая ресницами своих серебряных глаз. — Гах! — гордая Шни подавилась воздухом. — Это другое! — А-а-а... ясно, — умно кивнула Руби, и все в комнате поняли, что ей ничего не ясно. — Жон, ты куда-то собрался? — пока Вайсс что-то там объясняла Руби, Пирра заметила, что единственный парень в их команде поднялся с кровати и начал собираться. Жон оторвал взгляд от свитка, в котором что-то печатал одной рукой, пока второй пытался справиться с подносом с холодной едой, и посмотрел на рыжую девушку. — Нашлись неожиданные дела, — мягко ответил он. — Дела? Какие ещё дела? Ты должен готовиться к тесту! — Вайсс, как гончая, учуяла слабость у Жона. — Срочные дела, Вайсс, — и, видя, что она не отступит, он вздохнул. — Мне нужно кое с кем встретиться. Как можно быстрее. Глаза Шни сузились. Все девушки в комнате знали, куда, а точнее — к кому Жон имел привычку внезапно уходить. Эти походы потом часто становились поводом для очередных слухов слишком уж жадных до того, чтобы помолоть языком студентов, создавая вокруг Арка репутацию определённого толка. Репутацию, даже части которой Вайсс не желала видеть пятном на имени их команды. — Ты собираешься к Синдер? — внезапно выпалила Пирра. И все взгляды скрестились на ней. Она только что озвучила совершенно новое имя. Они знали Нио. Но не Синдер. Кто такая Синдер? — Кто такая Синдер? — нахмурилась Вайсс, шестое чувство которой уже подсказывало, что ей не понравится ответ. — Пирра, кто такая Синдер? — видя, что Жон не спешит отвечать, она переключила внимание на Никос. Давя на неё взглядом. И давя, и давя, и ещё давя. Пока бедная Непобедимая девушка не проиграла. — Не знаю, я не видела её в Маяке до сегодня, но она взрослая, красивая и она целовалась с Жоном при их первой встречи сегодня, — это снова была Пирра, только на этот раз её лицо пылало алым от одного лишь воспоминания о той картине. — Что?! — гарпией воскликнула капитан команды. В её голове уже начали появляться сотни новых, ещё никем не произнесённых шёпотов, которые, несомненно, разнесутся по Маяку, как только остальные узнают, что её партнёр как-то связан с ещё одной женщиной. Вайсс наяву видела, как рушится не только репутация их команды, но и её личная. — Но разве Жон не встречается с мисс Ванилой? — Руби тоже была растеряна и с вопросом в глазах посматривала то на Пирру, то на самого Жона, ожидая пояснений. — Всё сложно, Руби, — слабо улыбнулся он, не желая раскрывать глубину своих отношений с Синдер, но прекрасно понимая, что вскоре это перестанет быть секретом. — Мои отношения с Синдер начались до отношений с Нио, — всё же признал он. — Я так и знала, — тихо пробормотала себе под нос Пирра, вновь покраснев. Её мысли сейчас блуждали. — У тебя две девушки? — склонила набок голову Руби. На самом деле их было три, но Арк предпочитал пока не открывать этот ящик Пандоры: Вайсс и так выглядела готовой взорваться от шока. — Всё сложно, — дипломатично улыбнулся парень. — Гах! — Вайсс вновь подавилась воздухом. Возможные слухи в её воображении начали новый виток. — И они знают друг о друге? — подруга продолжала копать, как настоящий детектив. — Возможно... я не уверен. Нио часто берёт мой свиток, — он уже знал, что Нио и Салем знают друг о друге, но знала ли Синдер о Нио? Ох, что-то по его спине прошёлся холодный ветерок. — У неё есть все мои контакты. — А... тогда ясно, — просто кивнула Руби, и в этот раз ей действительно было ясно. — У меня с Янг две мамы. Правда, мама Саммер умерла, а мама Рэйвен покинула отца после рождения Янг, но до этого отец и они были вместе ещё со времён, когда были студентами Маяка. Она объяснила это шокированной Вайсс, которая не знала подробностей семейной жизни самой младшей девушки в их команде. Но в итоге лишь сильнее добила её: система Вайсс Шни ушла в принудительную перезагрузку. Это был шанс Арка уйти, пока в него не вцепилась напарница. Быстрый взгляд на свиток: Где тебя разместили? Комната 111. Я не буду долго ждать. Поспеши. Что же, он знал, куда ему нужно идти. Менее чем через пять минут он намеревался постучать в чёрную металлическую дверь, но не успел постучать во второй раз, как та открылась наружу. На пороге его ожидала такая знакомая женщина в тонком красном платье, которое облегало каждый изгиб её сексуального тела, особенно подчёркивая объём груди, тонкость талии и длину ног. Её густые чёрные волосы были распущены и свободно спадали вниз, но без беспорядка. Жон знал: женщина перед ним никогда не позволит себе или чему-то в себе быть просто так. Нет, она явно потрудилась над волосами, чтобы они лежали именно так, как она хотела. От неё прекрасно пахло — чем-то кофейным, с лёгким привкусом миндаля и какао в шлейфе. Этот запах манил, требовал подойти к женщине и отдаться в её руки. Такой знакомый и родной запах. Запах Синдер. Скрестив руки на груди и прислонившись плечом к стене, в дверях стояла во всей своей сексуальной красе Синдер Фолл. Одна из самых красивых и самых опасных женщин в мире, которых знал Жон Арк. — Я скучал, Синдер, — мягко улыбнулся он, потянувшись для приветственного поцелуя. Но был твёрдо остановлен одним единственным пальцем, который лёг ему на губы. Меж тем золотые глаза женщины продолжали смотреть на высокого блондина перед ней, решившего прийти к её двери. — И ты хочешь, чтобы я так просто тебе поверила? — если он желал чего-то, то ему стоило хорошенько потрудиться ради этого. Она не настолько проста, чтобы броситься к нему после пары глупых слов. — Я могу доказать, — он повторил попытку добраться губами до лица женщины, но вновь был остановлен тем же пальцем. — И как ты собрался мне что-то доказывать? — золотые глаза со снисхождением смотрели на молодого блондина. — Действием. — Хмм? — она вновь окинула его взглядом с головы до ног. — Что ж, проходи. Посмотрим на твои доказательства. — Она сделала шаг в сторону, освобождая достаточно места, чтобы он мог войти в её квартиру. — После тебя. И он сделал шаг вперёд, проходя внутрь. Казалось, этим шагом он пересёк границу логова опасного хищника. — А где... — Прямо, первая дверь направо, — с тонкой улыбкой на губах ответила она, указывая, где её спальня. Золотые глаза опасно светились, глядя в спину молодому блондину.