Семь невест и Жон Арк

Стоило Жону только войти в спальню, как всего через миг за его спиной прозвучал тихий щелчок, знаменующий то, что двери, ведущие в комнату, были кем-то закрыты. Что же, о личности, которая закрыла эту дверь, не пришлось гадать ни одной лишней секунды. Все же в квартире в этот момент было всего двое: он и её хозяйка, Синдер. А вот что стало неожиданностью, так это звук нескольких поворотов дверного замка, с последующим звоном брошенного в угол комнаты ключа от дверей. Этот поворот событий на миг заморозил Жона на месте. Но не успел он даже повернуться в сторону, куда был брошен ключ, или обернуться к виновнице, как его сзади вокруг торса обвили требовательные женские руки. Синдер не одела бюстгальтер. Простой факт, который он понял, когда ощутил, как сквозь ткань её платья и его рубашки его спину оцарапали два затвердевших соска. А его шеи коснулось горячее дыхание прижавшейся к нему женщины. В этот момент молодой и наивный Арк впервые ощутил подозрение о том, что, может быть, он недооценил Синдер. И что он действительно вошёл в логово льва, и теперь ему грозить опасность. Но эти мысли тут же были вытеснены из в миг опустевшего сознания молодого парня, стоило только Синдер начать покрывать шею Арка агрессивными поцелуями, пока её руки параллельно блуждали по его торсу, пытаясь избавить его от мешающей его любовнице рубашки. Кто-то выбросил всякую сдержанность в окно, и это был не Жон. На самом деле подобное поведение от Синдер было очень необычным. А потому Жон не сразу осознал, как ему нужно действовать, простояв несколько секунд без всякой реакции на желающую его Синдер. Что, впрочем, никак не смутило ту, она продолжала свои агрессивные попытки избавить Жона от рубашки. – Кто-то изголодался, – не без гордости в голосе усмехнулся Арк, комментируя поведение женщины. – Заткнись, – Синдер позволила себе прерваться всего на миг, чтобы бросить один единственный раздраженный приказ ему, тут же вернувшись к осыпанию его шеи жадными поцелуями. И весь её образ уверенной в себе и контролирующей ситуацию роковой женщины разбился вдребезги. Столько стараний, чтобы первый же ветерок желания сорвал этот напускной покров шаткой иллюзии. Что же, после такого ответа Арк мог с уверенностью заявить, что их долгая разлука действительно сильно повлияла на Синдер. Он ещё никогда не видел её настолько отчаянно нуждающуюся в нём и их близости, это совершенно выбивалось из её характера. Как правило, она не из тех, кто настолько открыто поддаётся своим желаниям. Это не она должна бросаться на него, а он на неё. Просто лишняя демонстрация того, насколько же сильно Синдер соскучилась по нему. Беззвучно улыбнувшись, Жон положил свои руки поверх рук Синдер, взяв агрессивные и резкие движения тех под свой контроль. Чтобы уже самому начать не спеша, аккуратно расстегивать пуговицы на своей рубашке. Он не хотел, чтобы Синдер в порыве нетерпения испортила ту, сорвав все пуговицы в одном порыве раздражения. – Ты очень милая, – с теплом в голосе прокомментировал Жон её резкий ответ. И как только последняя пуговица на рубашке была расстёгнута, он повернулся лицом к ней. – Я люблю тебя, Синдер, – бесхитростно прямо и убийственно честно признал он, глядя ей в её золотые глаза. И эффект его слов был мгновенен. Эта, без сомнения, сильная, опасная, прекрасная, умная и сексуальная женщина в алом платье на его глазах за жалкие секунды залилась румянцем под стать своему платью. Она замерла на месте, даже её дыхание сбилось. Замороженной статуей с алым лицом она смотрела на него в ответ широко округлившимися глазами. Но было невозможно отрицать, что эти же слова породили сотни порхающим бабочек в её животе. Не говоря о том, чтобы сделать её ещё более мокрой между ног, чем она уже была. Вот только за смущением тут же пришла резкая вспышка гнева за то, что Арк своими глупыми словами выбил твердую землю у неё из-под ног. Заставив Синдер потерять контроль над собой, над своими настоящими эмоциями и выпустить поводья контроля из её рук. – Банальность от того, кто нашёл себе новую девку спустя пару недель, как убежал от меня, – резко ответила она. Вот только за своей резкостью она пыталась скрыть своё смущение, а не действительно огрызнутся в ответ. – Только последняя дура купится на твои... Мммммгмгх! Ах, Синдер делала самое милое лицо, когда теряла контроль. И на важно, было ли это в бою, в разговоре или в постели. Смесь злости, паники и смущения непередаваемым коктейлем отражалась на её лице. Она терпеть не могла неожиданности и переменные, которые были вне её контроля. За одним маленьким исключением. И это исключение называлось спальня. За пределами стен спальни она могла быть Синдер Фолл – сильной, коварной и хитрой, сексуально желанной любым мужчиной женщиной. Она не только знала себе цену, но также прекрасно знала, чего желает, и вместе с тем знала, как достичь того, что она желает. Она была женщиной одной на миллион. Сильная телом, волей и умом, целеустремленная и амбициозная, умная, хитрая, умеющая правильно применять вожделение к себе и жестокость с болью. Одним словом, Синдер Фолл была опасной, а в некоторых случаях именно она была опасностью. И Жон прекрасно знал, что она сама упивалась этим знанием. Но, как уже было сказано, было всего одно небольшое исключение из этого правила. Пуф! Жон обернул свои руки вокруг талии Синдер, едва приподняв её над полом всего на жалкий миг под слабый протест с её стороны. Который, впрочем, был легко задавлен. Жон банально использовал язык чуть активней, чтобы заткнуть чей-то непослушный рот. И этого мига было достаточно, чтобы развернуть их, меняя местами, после чего вынудить их вместе упасть на кровать. – Ха... ха... ха... – при падении часть платья спала с одной из ключиц Синдер. А так как она решила не надевать бюстгальтер сегодня, то в результате одна из её грудей полностью оголилась. – Мммммгх! Не так грубо! Чем и воспользовался Жон, схватив и сжав ладонью объёмный холмик мягкой плоти, увенчанный твердой ровненькой вишенкой только для того, чтобы после наклониться к этой “вишенке” и полностью поглотить её ртом. – Наконец ты говоришь честно, дорогая, – Арк усмехнулся, отрывая рот от столь вкусной груди Синдер. – У тебя слишком длинный язык, – золотые глаза Синдер раздраженно сузились, глядя на Жона. – О да, кому, как не тебе знать о длине моего языка, хе-ха, – вот только Жон не обращал внимания на пустые угрозы от Синдер. Он знал, что она немножко раздражена на него, а потому капризна, а это просто её способ бороться с этим раздражением. – Я скучал. Нависая над ней, упираясь руками в кровать по обе стороны от головы Синден, Жон потянулся к её губам. И на этот раз она не пыталась остановить его, как ранее у двери, позволив ему начать очередной поцелуй. – ...Я тоже, – уведя глаза в сторону, с румянцем на скулах, тихо признала она, как только они закончили свой нежный поцелуй, используя только губы. – Честность – это та самая черта в тебе, Синдер, которая очень привлекает меня. У тебя невероятно милое лицо, когда ты честна. – ... – она ничего не ответила, впрочем, ей и не нужно было. Поступки говорят громче слов. И то, как она раздвинула ноги, немного натянув вверх своё платье, говорило очень громко. – Если ты скажешь что-то подобное на публике... – То ничего не будет, – Жон занял позицию у неё между ног, – ведь ты моя, Синдер, – он по-собственнически смотрел на неё сверху, – и я могу говорить о тебе всё, что посчитаю нужно. Где угодно, как угодно и перед кем угодно, – он подарил её ещё один поцелуй в губы. – А теперь расслабься и приготовься получать наслаждение. У меня перед тобой есть большой долг, который нужно отдать, не так ли? Одной рукой Жон уперся в кровать, а второй рукой он переплёл пальцы с пальцами Синдер. У женщины под Арком было очень мало слабостей, все её слабости можно было пересчитать по пальцам одной руки, как и полагалось столь сильной и опасной личности, как она. И одной из самых больших слабостей была... Держаться за руки во время секса! Ах, может у Синдер и был сильный фасад уверенной в себе роковой женщины, но внутри она продолжала быть нежной и мягкой девчонкой, которая была готова пищать от чистой радости от самых глупых романтических клише. Как держание за руки. И зная, что это было одно из самых любимых желаний Синдер, Жон никогда не отказывал ей в этом. В миссионерской позе он не только брал весь контроль на себя, позволяя Синдер просто лежать и получать удовольствие, но он так же мог держать её за руки и смотреть ей в глаза от начала и до мига, когда она или они оба достигают пика. Она любила это. То, как он брал на себя роль ведущего. То, как она в его руках становилась ведомой, забывая о любых тревогах на время пока они вместе. То, как их пальцы рук сплетались вместе в крепкий замок, символизирующий крепкие узы между ними. То, как его голубые глаза неотрывно и с нежной любовью смотрели в её золотые... Она обожала каждый миг этого. Она жаждала каждого подобного мига. – Да, ты мне очень много должен, – мягко ответила женщина с приятной улыбкой на лице, нежно протянув ладонь к лицу парня. – Ах! – мягко выдохнула она, прикусив губу и прикрыв глаза на миг, когда что-то твердое, горячее и большое коснулось её жаждущих и истекающих влагой нижних губ. – Не дразни меня! – Потребовала-взмолилась она. – Не смог удержаться, – с ухмылкой ответил Жон, после чего... – Ааах! Так приятно! Синдер скрестила ноги за спиной Жона, как только он полностью вошёл в неё. С утра, когда ещё учебный корпус Маяка не наполнился студентами, когда солнце ещё только начинало подниматься над горизонтом, озаряя первыми лучами спящий город Вейл и его академию охотников. У одного из кофейных автоматов посреди пустого коридора неожиданно друг для друга встретились две женщины. Высокая блондинка в очках, с идеально уложенными в пучок золотистыми волосами, в строгой белой блузке, с большим вырезом в области её крайне объёмной груди, длинной черной юбке ниже колен и темных колготках, которые выгодно подчеркивали её длинные тренированные ноги в простых сапожках. Напротив же стояла высокая брюнетка, чьи длинные густые волосы без следов особой заботы о них, свисали у той за спиной. В отличие от строгой одежды первой женщины, эта женщина была одета в простую красную футболку, внизу которой виднелось несколько пятен от пива, а сквозь тонкую ткань футболки проступали соски на груди, показывая, что эта женщина совершенно не заботилась о такой бесполезной вещи, как бюстгалтер. Кожаные штаны специально были выбраны, чтобы обтягивать её пышную задницу и широкие бедра на не менее длинных ногах, которые также знали, что такое тяжелые физические тренировки. Заканчивался её наряд черными берцами на ногах со следами грязи и висящим сбоку на бедре клинке в необычных ножнах. – Рейвен, – оборонила светловолосая женщина, словно съела что-то кислое, даже не пытаясь скрыть своего отталкивающего отношения ко второй женщине. А это уже было показателем, ведь Глинда Гудвич славилась своим умением держать себя в руках при разговорах даже с самими неприятными людьми и фавнами. Было очень сложно, почти невозможно вынудить её проявлять открытую неприязнь к кому-то в рамках обычного разговора. Она была женщиной с очень сильной самодисциплиной. Но у женщины напротив это вышло простым появлением рядом. Что говорило знающим Глинду людям о многом. – Да, это моё имя. Вижу, ты не забыла, – насмешливо ответила ей черноволосая женщина, скрестив руки под грудью. – Поздравляю, ранний склероз тебе не грозит. И тебя тоже с добрым утром, – уколола она в ответ.  Красные глаза брюнетки прошлись по внешнему виду зрелой заместительницы директора Маяка, отмечая немного покрасневшие глаза, почти незаметные мешки под глазами и просто в целом усталый вид. Картину не выспавшегося человека завершал стаканчик горячего кофе, только что сделанный кофе-автоматом, к которому как раз потянулась рука светловолосой женщины.  – У тебя такой свежий и отдохнувший вид, что я даже капельку завидую, – протянула брюнетка. – Приснился приятный сон этой ночью? – Ехидно спросила она, прислонившись плечом к кофейному автомату, прекрасно зная причину, почему женщина перед ней могла иметь такой усталый, не выспавшийся вид. Стаканчик с кофе из толстого картона несколько смялся в руке первой женщины, едва не выплеснув часть темного напитка на край рукава белой блузки. В этот момент она очень пожалела, что не настояла вчера на том, чтобы Рейвен поселили в бывшую кладовую без единого предмета мебели, а вместо этого проявили человеческую доброту и временно подселили второй сожительницей к преподавательнице из Хайвена, Синдер Фолл. О, как же она жалела эту упущенную возможность поселить некую Рейвен Брэнвен в самый дальний и тесный уголок квартирного комплекса для работников Маяка. – Да, – прямо и кратко ответила Глинда, смотря прямо в глаза бывшей соратнице, бывшей подруге, бывшей бандитке, – мой секрет хорошего отдыха в крепком и догом сне. Хочешь, подскажу, под какую музыку лучше всего засыпать? – О, не стоит утруждать себя, Глинда. Почему-то мне кажется, что я знаю твою любимую “музыку” для сна, – черноволосая мечница даже не пыталась скрыть насмешку в своих словах, открыто усмехаясь в лицо светловолосой собеседнице. – Должна признать, у тебя крайне интересный музыкальный вкус. Поделишься именем исполнителей? Лицо заместительницы директора Маяка едва сдержало кривую гримасу. Слова Брэнвен ударили сильно и точно. Но она не дала этой вероломной женщине ту реакцию, которую она хотела, лишь мысленно проклиная слишком тонкие стены между квартирами общежития. С другой стороны, за почти двадцать лет работы в стенах академии это был первый случай, когда у неё возникла проблема с плохой звукоизоляцией от других жильцов. Так что, может, дело не в тонких стенах, а в кое-чем, а точнее, в кое-ком другом? Это одновременно вызывало жуткое раздражение и невероятное смущение. Кто же мог предвидеть, что селить по соседству от себя двух новых преподавательниц из академии-побратима будет настолько плохой идеей. Да уж, это была худшая идея в жизни. Но опять же, кто же знал, что у Синдер Фолл настолько громкий голос! – Нет, – сухо ответила она, смотря в красные глаза такой неприятной собеседницы. – Жаль, жаль. Но ничего, мне почему-то кажется, что это далеко не последний раз, когда я услышу этих исполнителей. Женский вокал просто потрясающий, – почему-то в этот момент Глинде показалось, что ухмылка второй охотницы как-то изменилась, став куда более фальшивой и даже в чем-то вымученной. А секундой спустя к ней пришло некоторое осознание, и Глинда решила повнимательней присмотреться с насмехавшейся над ней женщине. И не пожалела об этом решении. Сразу же обнаружив такие же знакомые симптомы на её лице, что и у неё самой. Общая усталость, покрасневшие капилляры глаз, темные мешки под глазами и жадные взгляды в сторону её стаканчика с кофе. Глинда тут же почувствовала себя лучше. Комнату Глинды и комнату Синдер Фолл разделяла не самая тонкая стена, а вот Рейвен вынуждена была жить внутри с Фолл. Если сама Глинда ни разу за ночь не сумела сомкнуть глаз, то как же было второй женщине? Темное, немного злобное и злорадное удовлетворение теплым сиропом разлилось у неё в груди. – Тебе виднее, Рейвен, у тебя же место почти в первом ряду. Какой глупец сказал, что вечно строгая и сдержанная в проявлении улыбок Гудвич не умеет злорадствовать? О, она ещё как умеет! Просто обычно нет значимых поводов для этого. Застывшее лицо бывшей бандитки было непередаваемым. Светловолосая охотница даже несколько пожалела, что у неё под рукой не было фотоаппарата, чтобы навечно запечатлеть кислую маску, которой стало лицо Брэнвен. Рейвен умела наносить удары, но совершенно не умела принимать их. Стороны поменялись местами всего за один миг. – Не понимаю о чем ты, – о да, даже её ответ выдавал то, что она хочет закончить на этом разговор и убежать. Убежать, как она очень сильно любит делать при малейшем неудобстве. Могло пройти почти два десятилетия, как две бывшие подруги лично видели друг друга, но некоторым мелочам, судя по всему, было не суждено измениться. – Конечно не понимаешь. Ты многое не понимаешь в жизни, например, как быть хорошей матерью, – с мягкой улыбкой согласилась Глинда. Было сильно заметно, что она не любила и не хотела терпеть Рейвен? Если да, то это не её вина. Её терпение тоже имело пределы. Сузившиеся зрачки алых глаз впились в расслабленные зелёные глаза. – ... – низкий, но заслуженный удар оставил Рейвен безмолвной. На её лице не дрогнул ни один мускул, но её молчание было самой красноречивой реакцией. – Иди нахуй фригидная сука, – с жарким гневом в словах ответила она после нескольких секунд молчания. – По крайней мере, у меня был муж, и я родила дочь, даже если в итоге я их бросила. У тебя же не было и не будет никогда ни первого, ни второго, – бывшая бандитка оскалилась. – Псина Озпина. Она тоже умела в удары ниже пояса. Обе женщины уставились друг на друга ледяными кинжальными взглядами, полными ничем не прикрытого призрения. Атмосфера между ними из просто напряженной всего за каких-то пару мигов превратилась во взрывоопасную. В воздухе словно звенела натянутая струна, и стоит только ей порваться, как они кинуться рвать друг другу глотки. По крайней мере, такое впечатление было со стороны. Всего ещё одно неверное слово и будет взрыв. Но взрыва не произошло, вмешалась неожиданная третья тишина. – Доброе утро, профессор Гудвич, – молодой и бодрый, полный жизненной энергии мужской голос прозвучал в паре метров от двух женщин, прерывая их почти минутную тишину. – Рейвен? – а теперь голос был немного удивлён. Удивительно, но обе женщины знали этот голос. Две женские головы резко повернулись к источнику голоса. Жон Арк, бодрый, с широкой улыбкой на лице, почти физически излучающий счастье, с ещё мокрыми волосами, явно только после душа. Он стоял в паре метров от них. И весь его этот радостный вид подействовал на двух женщин, как яркое солнце на вампиров. Они тут же почти забыли друг о друге, каждой из них почему-то захотелось стереть эту радостную улыбку с лица блондина самым жестоким образом. Отомстить за бессонную ночь. Ведь как он мог иметь столь свежий вид, как он мог иметь эту наслаждающуюся всеми радостями жизни улыбку, когда они обе страдали? Это было в высшей степени несправедливо. – Доброе утро... мистер Арк, – кое-как выдавила из себя Глинда. – Не разговаривай со мной, Арк, – куда более резко ответила Рейвен. – Эммм... – парень решил не обращать внимания на слова второй женщины. – Можно мне к автомату? Обе женщины почти закололи его своими взглядами. Но, видимо, у него была либо слишком толстая кожа для таких колющих ударов, либо у него была парочка запасных жизней. Потому что он абсолютно никак не заметил этих пожеланий “всего хорошего”. – Вот, – Глинда сделала шаг в сторону. – Ага, спасибо, – радостно ответил парень и тут же выбрал себе напиток по вкусу. Латте. Крайне женский выбор, что подметили обе взрослые охотницы. Спустя десяток секунд напиток был готов, и парень его забрал. Но не стал пить, даже глотка не сделал. Ответ на эту странность тоже пришёл быстро. – Доброе утро, коллеги, – к ним троим подошла ещё одна женщина, моложе двух других. Пышные черные волосы, развевающиеся в идеальной укладке, золотые глаза, почти сияющие от радости, мягкая мечтательная улыбка, черное облегающее платье и почти летящая над землей походка в туфлях на высоком каблуке. Жон был воплощением радости, ходящей по земле? В таком случае вы не встречали Синдер Фолл этим утром. Она сияла ярче полуденного солнца. От чего на неё было ещё больнее смотреть, чем на Арка. Воспоминания прошедшей ночи наполнили разум двух взрослых женщин с одинаковой синхронностью, разыгрывая удивительно идентичные картины. Вернее звуки. Очень, очень громкие звуки. Из-за которых ни первая, ни вторая женщина так и не уснули, как бы ни старались. Затычки для ушей просто не работали, было слишком громко. – Да... доброе, – бумажный стаканчик в руке Глинды был раздавлен. Благо тот уже был пуст, она выпила свой кофе за пару глотков двумя минутами ранее. А потому никто не придал этому значение. – О, Жон, спасибо тебе, – подошедшая молодая женщина приняла из рук парня стаканчик латте. Их руки соприкоснулись, их глаза нашли взглядами друг друга, на лице Фолл появилась легкая россыпь румянца, Арк счастливо улыбался. Соприкосновение их рук затянулось, и ни один них не спешил разрывать этот контакт. Они словно были в своём собственно мире. Смотреть на них стало в два раза больнее. – Кхм, – громко прокашлялась Рейвен, которой надоело видеть то, что она видела. Даже несмотря на то, что внутри она была глубоко шокирована тем, что Синдер могла вести себя... так. Очень много вещей в её голове нужно было переоценить заново. И это покашливание стало тем самым толчком, который вывел эту парочку из их собственного розового мирка. – Ах, – неудобно вздохнула Синдер, поняв, что они несколько забылись, – Жон, пошли, покажешь мне территорию Маяка, пока у меня есть время перед занятиями, – и она тут же нашла причину, чтобы быстро удалится. – Я знаю парочку хороших мест, – он ответил с улыбкой, делая первый шаг. Синдер последовала за ним в тот же миг. Оставив двух не выспавшихся женщин прожигать взглядами их спины. Они не пропустили момент, как парень и молодая женщина переплели руки, стоило им отойти подальше, думая, что в их сторону уже никто не смотрит. – Они продолжат трахаться где-то ещё в кустах, – прокомментировала Рейвен, словно говоря о том, что вода мокрая, а солнце яркое. – Гриммов Арк, ненасытное животное, – ругнулась она, не сдерживая себя. А вот Глинда была более сдержанной, она ничего не комментировала вслух. Но была согласна с каждым словом, произнесенным Рейвен Брэнвен, что уже само по себе было чем-то из разряда вон. Но, глядя в спины уходящей пары она не могла понять, что ощущает больше – негодование или зависть?