Зимние тропы

7 января 201Х года

Следующие дни в Ивантеевке были наполнены тихой скорбью — похороны Семёна Петровича произвели на сельчан неизгладимое впечатление. Действительно, погиб их лидер, буквально, тот, на ком держалась вся деревня в эти непростые дни. Ивантеевцы будто осиротели в день его гибели, будто лишились отца, что защищал, воспитывал и содержал их. Разведчикам, возможно, приходилось еще сложнее, чем остальным, ведь они видели его смерть своими глазами, помнили его последний вздох. Еще до похорон покойного председателя Николай со Спиридонычем удалились в глубокий запой, раскопав спрятанные прежде от чуткого надзора Петровича запасы беленькой. Вообще, новым официально уполномоченным — Марфе и Волкову — следовало бы привести их в чувства, однако, по всей видимости, им было не до этого. Взамен Марфа Васильевна следила, чтобы двое алкоголиков нигде не мешались и не утянули с собой кого-нибудь еще. В январе, уже после Нового Года, шок утраты начал понемногу угасать — Петровича уже похоронили, помянули, и даже третий день прошел. Новая власть заступила на дежурство. Утром первого января Валерий собрал в кабинете деревенского председателя Марфу, Дядю Митю, Кремнёва и прочих активистов дабы составить план работы. Оказалось, что инициативы Волкова и Марфы, в основном, связаны с обустройством сельского хозяйства в деревне весной, а вот на оставшуюся зиму у них крупных планов не оказалось. Поэтому в первую очередь решено было заняться сносом опустевших домов, заготовкой древесины и постройкой частокола по предложениям Дяди Мити. Вдобавок, Кремнёв помог утвердить план тренировок для деревенской дружины ополчения. Не оставили и старые занятия: подледную рыбалку, готовку из консерв, расчистку и плавку снега и топку печей. Дел было много — каждому работы хватало. Когда несколько опустевших изб на окраине Ивантеевки были разобраны, Дядя Митя лично отобрал подходящие бревна для частокола, а остальное пустил на дрова. Старую мебель порубили, тряпки пустили на ветошь. Неясно было только, куда девать металлические листы с крыш и немногочисленную бытовую технику. Постановили пока складывать все это в отдельную избу-пятистенок, до лучших времен. Вообще, у Дяди Мити были определенные соображения, как поступить с этим хламом — создать в деревне мастерскую и построить гараж для грузовика. А потому, спустя несколько дней активного демонтажа пустого жилья, Дядя Митя упросил Волкова сократить масштабы работ и выделить ему нескольких мужиков покрепче, чтобы обустроить, для начала, хотя бы гараж. Вдобавок, в начале месяца еще и заметно потеплело — вот Дядя Митя и решился залить бетон в перемешку с морозоустойчивой добавкой, пока не так холодно. За ингредиентами для бетона пришлось поездить по соседним деревням, но особой проблемы это не создало. Гараж вышел на славу: с удобным заездом, дверями и даже с электрическим освещением — пригодился электрогенератор из города. Так деревня дожила до Рождества. Седьмого января ударили морозы — проснувшись утром, Валерий обнаружил, что окна его избы изрисованы зимним узором, причудливым и витиеватым. В этот день местный священник, Батюшка Никодим, позвал всех на праздничное богослужение. Кто-то пришел в церковь еще утром, кому-то же, например, Волкову, Марфе, Дяде Мите и некоторым другим, удалось присоединиться к ним только к вечеру — хозяйственные дела не ждали. Наконец, немногочисленное население Ивантеевки собралось в небольшой бревенчатой церквушке. За окном уже подумывало садиться солнце, завывал колкий зимний ветер. В церкви же было тепло и спокойно. Церковное убранство было небогатым: скромный иконостас, накрытая аналоем кафедра, подсвечники. В иконостасе вокруг Алтарных Врат было размещено несколько икон: ясно были различимы лики Спасителя и Богородицы, был образ Николая Чудотворца и какого-то иного угодника, которого Волков не узнал. Над Вратами была изображена Тайная Вечеря. Батюшка Никодим поприветствовал паству и осенил прихожан крестом. Его интеллигентный лик был озарен скромным праздничным благоговением. Батюшка начал богослужение — спокойным и ровным голосом он читал нужные молитвы и тексты. Сначала он молился один, затем некоторые из прихожан принялись тихо ему вторить, изредка попадая в слова старинных текстов. Валерий стоял молча в первом ряду. Он не скрывал свое неверие прежде, но сейчас он бы совершенно не хотел вспоминать об этом — все-таки такой большой нынче праздник у людей, все вместе, да и какое значение сейчас имеет его мнение. Он же не подросток, ей богу. Пусть Валерий и не молился, но ему было удивительно уютно и интересно находиться в церкви. Стараясь излишне не вертеться, он внимательно скользил взглядом по церковному убранству, украдкой наблюдал за деревенскими, вслушивался в тексты молитв. Вообще, он не рвался стоять впереди всех, планируя отстоять службу при дверях, дабы никому не мешать, однако, Марфа Васильевна упросила его встать впереди рядом с ней, дабы получше зарядиться на работу, и договорилась с батюшкой об исповеди для Валерия и нее самой. Батюшка Никодим пропел сколько-то молитв и текстов, предписанных, вероятно, порядком рождественского богослужения. Затем он замолчал ненадолго и обвел добрым и внимательным взглядом всех собравшихся, с ожиданием глядящих на него. Кивнув самому себе, он начал: -Братья и сестры во Христе! В светлый день Рождества Христова, с дозволения Всевышнего, скажу вам свое слово. Создатель прислал испытания на нашу долю, забрав многих на небеса и оставив иных на Грешной Земле. Убеждаю вас, Господь не посылает человеку таких испытаний, с которыми бы тот не способен был справиться. А потому, призываю вас, будьте мужественны в эти непростые дни. Царь Давид сказал Соломону, сыну своему: «Будь сильным и мужественным и делай дело. Не бойся и не отчаивайся, ибо Господь Бог, мой Бог, с тобой. Он не подведет тебя и не оставит тебя, пока не будет завершена вся работа по служению в храме Господнем.» Ежели Господь оставил пока нас на Земле, это означает, что наши пути ещё не пройдены, и наши усилия нужны Всевышнему и нам самим. Нам следует трудиться, верить и беречь друг друга. Благословляю вас, братья и сестры, на труды праведные! Господь с нами! -Батюшка, — спросила кухарка Анька, — скажите, а действительно светопреставление настало? -Что же, дочь моя. — священник задумался, — в Писании сказано о многих признаках приближения Конца Света. Многими богословами и простыми людьми было замечено, что почти все признаки уже сбылись: разрушение природы, происшествие лжепророков, что очаруют людей и уведут их от Бога, безверие, блуд и грехопадение, торжество гордыни в сердцах людей. Многие ожидали скорого Конца рода людского и Второго Пришествия. Возможно, сегодня мы действительно наблюдаем Страшный Суд. Разве что, важно помнить, что мироописательные Тексты важно понимать не только в прямом, но и в переносном смысле — Второе Пришествие может быть не буквальным явлением Христа, но и Великим Бедствием, где каждому будет воздано по делам его. -А что же это, если не светопреставление? — крякнул Дед Макар, — Все в одночасье поисчезали, одни мы остались. -Реально! — кивнул Петруха, — ясен хрен, уже месяц пустота и тишина: ни связи, ни людей тебе почти вокруг… -Что ж, — сухо констатировал дачник Лапченков, — надо признать, что-то да и произошло. -Уж не знаю, как там во внешнем мире, — заскрипел Дед Макар, — но у нас в Ивантеевке токмо одна десятая от населения осталась. Было ж под триста рыл, а теперь сорок с небольшим. И это без Петровича, Царствие ему Небесное. Были и не стало, исчезли, как не было, — он хлопнул в ладоши, — Чем вам не апокалипсис? При упоминании покойного многие перекрестились и пробубнили поминальную присказку. -Не только Петровича помянуть нужно, — мрачно подметил электрик Михалыч, — у меня вот в пропавших жена числится, Маня моя. Царствие ей Небесное… -Да и моей Ленки тоже не стало, — кивнул Валера Козлов, местный печник-кочегар, — какая баба была, больше таких не делают… -А у меня мамы с папой не стало, — Анька опустила глаза, — проснулась я утром двенадцатого, а кровати пусты, и нет их нигде. Зато хоть мама больше не мучается, она ж у меня неходячая была. А вот папочка мой еще бодрый был… -И братцу моему, Славке, Царствие Небесное, — Катерина Степановна перекрестилась. –Ох, а внучат-то моих кто ж вернёт-то теперь? — тягуче, почти нараспев, завыла Зинаида Петровна, местная дама преклонного возраста, — Ой, а у тебя ж, Марфуша, тоже же детишки в городе пропали! Ох, бедная ты, бедная! Шо мои, шо твои теперь покойные! Зинаида Петровна прильнула к Марфуше, начав утешать её. Марфа Васильевна в крайнем удивлении выпучила глаза: -Так! Ты думай, что говоришь! Дура старая, — она легонько отпихнула от себя старушку, — Мои точно живы. Тут даже иной мысли быть не может, понятно тебе?! Или ты лучше меня, матери, можешь знать? Услышав крепкое словцо, на Марфу зашикали. Однако, батюшка Никодим отнёсся к этому удивительно спокойно. Брякнув короткое 'извините' Марфа Васильевна опустила глаза в пол. Щеки ее горели. Многие селяне в тот вечер помянули своих покойных родственников и ближних. Оказалось, почти у каждого, кто был тогда в церкви, есть по меньшей мере двое-трое пропавших двенадцатого декабря. Волков удивился, как же все эти люди в течение месяца не подавали вида. Все-таки, многие потеряли целые семьи и будто и позабыли об этом — настолько безразличными они выглядели все это время. У себя в голове Валерий пришел к выводу, что виной тому избегание излишне тяжелых мыслей — чем тяжелее мысли, тем абсурднее реакция. Тем не менее, несмотря даже на запоздалое осознание трагедии, тот вечер в церкви был удивительно теплым и умиротворенным — от мягкого света свечей и густого монотонного пения батюшки Валерия сморило — уже через час слушания песнопений его ноги подкашивались. Марфа Васильевна осторожно придерживала его за рукав, дабы Волков не упал при всех. Кому-то из присутствовавших служба явно казалась скучной. Подростки, поначалу тихо расположившиеся поближе к дверям, начинали все громче перешептываться. -Опять затянули свои кошачьи песни, — недовольно прошептал Мишка, — поглядите, какое веселье, скажи, Машка? Машка нахмурилась и чуточку отодвинулась в сторону. Возможно, Мишка слишком резко пихнул ее локтем. -Не знаю… Мне интересно, — тихонько отозвалась Варька, — мог бы хоть из уважения послушать. -Фигня, — отмахнулся Мишка, — я вам такую веселуху устрою, закачаетесь! Дождавшись, пока батюшка отвернется, дабы помолиться на икону, никем не замеченные подростки осторожно утекли из церкви. Тихонько прикрыв тяжелую дверь, шестеро подростков оказались на улице. Мишка, Варя, Алиса и Машка позвали с собой еще и младших друзей: Стасика и Саньку Карасевых, брата и сестру из средних классов. Солнце уже скрылось за горизонтом — наступила ранняя зимняя ночь. На улице было темно и холодно — морозный ветер сквозил между избами, завывал в печных трубах. Темно-синее небо было усеяно россыпью тусклых звезд. Снег скрипел под ногами. Мишка по-командирски повел друзей прочь от церковного сруба, заприметив один из жилых домов. Уверенно дернув на себя ручку двери, он вошел внутрь. -Друзья, добро пожаловать ко мне! — громко заявил Мишка, — вот здесь я живу с Дядей Петей, Валер-Игнатьичем и Юрием. Под Дядей Петей явно угадывался Кремнёв, Валер-Игнатьичем Мишка называл Козлова. Юрий же считался одним из местных благонадежных мужиков, что прежде работал вахту на окрестных пилорамах. Дом состоял из полупустых сеней и двух комнат: передней и задней. Передняя комната у мужиков была обустроена как столовая, задняя — как жилая комната. Спальных мест было четыре, по числу жильцов: две кровати, тахта и матрас на печке. В доме было тепло — печь жарко топилась -Хозяева не против, что мы тут посидим? — азартно спросила Алиса. -Так мы ж не в комнате будем, — ответил Мишка. Он вытащил из-за двери лестницу и приставил ее к дверце люка в потолке. -Милости просим на чердак, дамы! — Мишка крутанул театральный пируэт. В свете луны чердак, казалось, представлял из себя целую комнату. Здесь почти не было хлама, как это обычно бывает на чердаках деревенских домов, только мебель, расставленная так, что хоть сейчас же заселяйся. Тут был и пыльный диван, и пара антикварный кресел, и журнальный столик, и громоздкий комод. Пара книжных шкафов, еще советских времен, отгораживала небольшую часть чердака, образуя что-то типа читального уголка. На полу лежал ковер с замысловатым узором, у стены под самым скатом крыши был брошен матрас. Даже окна были чистыми. Мишка отыскал в комоде упаковку свечей и спички. Подростки зажгли несколько свечей и установили их на журнальный столик. Чердак наполнился тусклым неровным светом. -Ох, да тут жить можно! — воскликнул Стасик. -Можно, только лазить туда-сюда устанешь, — кивнул Мишка, затягивая лестницу на чердак. Он достал из кармана пуховика плоский бутыль. -Погляньте, чего я у соседей одолжил! -Я пить не буду, — отказалась Машка. -Ну, не беда. Мы, вон, со Стасоном разопьем! -Ему ж двенадцать! — осудительно заявила Варька. -Вот именно! Взрослый мужик уже — пора пробовать. -Да, я уже взрослый! — радостно прокартавил Стасик. Шестеро уселись за стол. Кто хотел, по очереди сделали несколько глотков из бутылки. -Ух, хорошо пошла, — с наигранно мужицкой интонацией выдохнул Мишка, — ну, девчонки, чем займёмся? -Так ты ж сам нам веселуху обещал, — сыронизировала Алиса, — Неужто не придумал ничего? Мишка метнулся к комоду. -Что ж… посмотрим, что тут есть, — он почти наощупь рылся в полках комода, — о, вот, карты! Действительно, он вытащил на свет старую и замызганную колоду карт. -Ой, девчата, — лицо Машки озарило радостное удивление, — сейчас же Святки. А давайте гадать? -Опять вы со своими девчачьими штучками, — запротестовал Мишка, — может лучше сыграем? На желание, например, ну или… на раздевание. -На раздевание сам с собой играй, — отрезала Алиса, — у нас тут дети. -Да никакие мы не дети! — Стасик постарался набрать важности, — ну, разве что, Санька у нас мелкая… Дабы пресечь детскую возню, Варька хлопнула по столу: -Да, давайте и картишки раскидаем. На что гадаем? Может, на суженного? -Угу, на расширенного, — саркастически усмехнулась Алиса, косясь на Машку, — может лучше на желание? -Алисик, ну это ж традиция, — успокоила Машка, прижавшись к подруге, — можем и на суженного погадать. -Так. Приступим, — Варька с серьезным лицом начала тасовать колоду, — с кого начнём? -Начинается… — разочарованно вздохнул Мишка. Сначала решили погадать Машке. С таинственным придыханием Варька выложила на стол три карты: -Так. У тебя шестерка-бубен, туз крестей и червовый валет, — Варька серьезно нахмурилась, — значит… парень у тебя будет молодой, горячий, деловитый. И шатен, да, точно! И встретитесь вы рано утром в казенном доме. Услышав описание кавалера, Мишка стянул с головы шапку и энергичный движением руки причесал свои орехового цвета волосы. -Казенный дом это казино чтоль? — спросила Сашка. -Школа. Определённо-точно, школа. Мишка нащупал пальцами в кармане своего пуховика коробочки с кольцами, что он привёз из города. Неужто судьба благоволит ему? Алиса же заметно напряглась. -Алиска, а давай теперь про тебя посмотрим? — предложила Машка. -Ну пусть будет, — Алиса была мрачнее тучи, — посмотрим, что мне выпадет. Варька снова перетасовала карты. На столе оказались две дамы и король, вдобавок ещё одна дама выпала из колоды сама по себе. -Алиска! Да ты поди от нас что-то скрываешь? — рассмеялась Варька, — признавайся, у тебя ещё одна тусовка есть, без нас? -Ой, какая тусовка, — отмахнулась Алиска, — это ж мы и есть: три девки и парень. Такой вот треугольник, вернее, квадрат. -А мы где тут? — возмутилась Санька. -Придёт время и у вас такие же расклады будут, — успокоила Варька. -Давай теперь для тебя разложим? — предложила Машка. -На меня? — Варька передала ей колоду, — Тогда ты карты выложи. Для Варьки выпал бубновый валет с такой же десяткой и восьмеркой червей. -О, ну валет бубновый — это молодой парень. Десятка-бубен — это подарки, а восемь червей — это любовные хлопоты, — Варька явно была рада такой картине, — вот это да! Мишка оживился: -Неужто это я? -Ну а почему бы и нет? Варька явно была не против его кандидатуры. Возможно, выпивка делает свое дело? Как минимум, Мишка уже нащупал в кармане коробочку с кольцом для неё. Хотя, может быть, все три коробочки ей? Все-таки, Алиске явно Мишка не нравится, Машка что-то тоже в его сторону не смотрит. «Нет, пока придержим на всякий пожарный» — подумалось Мишке. Постепенно у подростков гадание переросло в обыкновенный карточный кон на шестерых. Выпивки в бутылке становилось все меньше, шутки — все глупее и откровеннее. Игра закончилась, когда младших поклонило в сон. Их положили на матрасе в углу комнаты. Затем и Мишка с Варькой отпросились у друзей вниз, якобы за добавкой. Алиса и Маша остались наедине, если не считать спящих на матрасе подростков. Обе они расположились на диванчике. Голова Машки покоилась на алискиных коленях. Та неторопливо поглаживала её волосы своими тонкими пальцами. -А ведь хорошо сидим, — расслабленно выдохнула Машка, — только ты да я. -И двое спящих детей, — Алиса сдержала смешок. -Как думаешь, что там Мишка с Варькой так долго ищут? — поинтересовалась Машка. Весьма кстати снизу донесся скрип пружин матраса и тихое пыхтение в два голоса. -Уже можно не отвечать, правда? — хихикнула Алиска. -Ожидаемо, — сухо ответила Машка, — ну что ж, совет им да любовь. -Ага, — кивнула Алиса, — зато хоть к нам с тобой Мишка не будет приставать. -Не уверена, — Машка надула губки, — с ним все возможно. -Пусть только попробует к тебе сунуться, — Алиса грозно нахмурилась, — там уже я ему покажу, что и по чем. Да и Варька, кажется, добавит. -А если уж он к тебе приставать начнёт, то я ему сама навешаю, — бравировала Машка. Она сделала хитрую мордашку: -А что, если я к тебе немножко попристаю?