Цветение пустыни

☙❀❧

      На следующий день Кавех проснулся довольно поздно, но, как и в прошлый раз, аль-Хайтам был всё ещё дома. Сегодня Кавех застал его в гостиной. Он читал последний номер «Паровой птицы» и медленно пил кофе. Выглядел он так, словно ничего не могло его потревожить. Расслабленные плечи, нога, закинутая на ногу, вдумчивый взгляд, пробегающийся по тексту, тщательно отобранном издательством. Но уловив острым слухом тихий скрип двери, аль-Хайтам оторвал взгляд от газеты и уставился на замершего Кавеха. Кавех и сам не понял, почему он пытался избежать взгляда аль-Хайтама, проходя в ванную комнату. — Ты чего крадёшься? — Не знаю…       Губы аль-Хайтама дрогнули в едва заметной улыбке. Казалось, что после вчерашнего разговора он решил явить Кавеху свои истинные эмоции. Это было странно, но определённо приятно. Словно рухнула стена, которая много лет сдерживала настоящие чувства аль-Хайтама. И это было прекрасно.       Кавех невольно задержал взгляд на губах аль-Хайтама, поднял к его глазам и резко отвёл, поняв, что они пялятся друг на друга, как идиоты. Он кашлянул в кулак: — Новости читаешь? — Случайную статью про одну кофейню в Фонтейне. Ничего особо интересного. Пробовал пузыриновый кофе? — Звучит, как извращение, — Кавех подошёл к нему и через плечо посмотрел в газету, в которой была фотография меню той самой кофейни. — Но да, я бы попробовал. И вот это, — он ткнул пальцем в сырное пирожное. — Хм, — Хайтам почувствовал около своего уха чужое дыхание, отчего его мысли заполнило желание остаться вот так и не отпускать этого человека. Но Кавех выпрямился, отдаляясь от него, чем помог аль-Хайтаму привести мысли в адекватное состояние. — Кхм… Мы могли бы туда съездить, когда разберёмся с нашими проблемами. Ты говорил, что хотел бы съездить в Фонтейн. Хочешь в оперу? — Хочу…       Кавех кивнул, улыбнулся и отправился в ванную. На секунду он задержался возле неё, вдруг осознав, что его пригласили на свидание. Улыбка архитектора стала совсем глупой. Чтобы виновник этого не увидел, он быстро скрылся за дверью. Однако, уже через пять минут вылетел из неё как ошпаренный. — Всё в порядке? — аль-Хайтам вскинул бровь. — У тебя зубная паста на щеке. — Аль-Хайтам! — Кавех сел на диванчик напротив соседа. — Как мы познакомились? — Ох… — настроение аль-Хайтама резко испортилось. Он старался не показывать этого, но Кавеху хватило мгновения, чтобы понять. — Раньше ты помнил обрывками. — Я только что осознал, что теперь совсем не помню. Мы познакомились в детстве? Или когда уже были взрослыми? При каких обстоятельствах? — Кавех начал нервно грызть ноготь на большом пальце, он походил на безумца. В некотором смысле Кавех уже привык к замене памяти, но отчего-то именно то, что он не помнит их с аль-Хайтамом знакомства, поразило его до глубины души. — Я тебе расскажу, — аль-Хайтам уже тысячу раз прокручивал в голове этот разговор, но надеялся, что он никогда не состоится. Однако, не стоит ли ему радоваться тому, что несмотря на то, что Кавех забыл, он всё ещё интересуется этим? Значит ли это, что Кавех всё ещё Кавех? — Это произошло в Академии. Я тогда был первокурсником, а ты, так как старше меня, учился на втором курсе. Первые полгода мы не пересекались, но однажды я увидел тебя в библиотеке. Ты что-то бормотал себе под нос, а затем увидел меня и подошёл. — Почему я подошёл? — Кавех внимательно слушал его рассказ, стараясь обрисовать его в своём сознании. — Ты заметил у меня в руках нужную тебе книгу по механизмам Фонтейна. Ты мог попросить меня дать её тебе. Но вместо этого ты предложил обмен. Ты сказал, что если я дам тебе эту книгу, то ты поможешь мне разобраться с её содержимым. — Ого, высокомерно, — Кавех тихо рассмеялся. — Действительно, — аль-Хайтаму тоже становилось весело от этих воспоминаний. — Тем более, что я уже возвращал её в библиотеку, так как прочёл. — Значит, ты отказался и просто отдал мне книгу? — Нет, я согласился, — аль-Хайтам прочитал в глазах Кавеха немой вопрос и рассмеялся вслух. — Мне стало интересно, что будет рассказывать этот старший. Сойдётся ли это с тем, что понял я. Или я смогу взглянуть на этот мир под другим углом. Кстати, — он неожиданно потянул к Кавеху руку через стол, но затем остановился и сделал вид, что потянулся за яблоком, которое лежало в тарелке посреди стола. — У тебя тогда были тёмные волосы. Я только потом узнал, что ты специально их красил, пытаясь отбросить прошлое. — Это связано с моим отцом? — Да, у него были такие же золотые волосы, как у тебя, — он обратил внимание на серебряную прядь, которой быть не должно. В сердце защемило, но он перевёл взгляд на лицо Кавеха и продолжил разговор. — Тебе же госпожа Фарузан уже рассказывала, как он погиб, верно? — аль-Хайтам не хотел поднимать эту тему, поэтому, дождавшись кивка, продолжил. — Мы с тобой просидели в библиотеке до полуночи. Думаю, что тогда нас задержала не книга. Просто нам были интересны рассуждения друг друга. С того дня мы начали общаться. — Как часто мы общались? — Кавех жаждал знать всё. Он не хотел терять память. Но память об этом он не хотел терять вдвойне. Пусть он знает об их встрече хотя бы из рассказов. — Сначала не так уж и часто. Только тогда, когда пересекались в библиотеке. Но общение увеличилось в разы, когда у нас с тобой появился общий проект. — Это тот проект, во время которого мы поссорились? — Кавех помнил об этом редкими урывками, остальное знал со слов Сайно. — Нет, тот проект был на старших курсах. До этого у нас был один удачный проект. Я не особо любил объединяться с кем-либо, но профессор дала нам задание, которое мы обязаны были сделать, объединившись с кем-нибудь из другого даршана. Ни с кем кроме тебя из других даршанов я и не общался, поэтому выбор был невелик. — А если бы у тебя был выбор? — Кавех с волнением прикусил губу. Этот жест не прошёл мимо аль-Хайтама и отразился теплом в его сердце. — Я бы всё равно выбрал тебя, — фраза звучала двусмысленно. Но именно эту двусмысленность и заложил в неё аль-Хайтам. Хотелось подразнить этого человека. Взбодрить и взбодриться самому. — О… — Кавех не знал, что ответить. Его щёки зарделись, и появилось желание куда-нибудь спрятать свои глаза. — А… Значит проект был успешным? — Верно, — кивнул аль-Хайтам. Страх перед потерей памяти у Кавеха сменился странным желанием рассказать этому человеку всё, что таилось в глубине души много лет. Наверняка это влияние частички Дешрета, которая постепенно пробуждается в аль-Хайтаме. Дешрет хотел быть честным перед Маликатой. Также и у аль-Хайтама появилась острая необходимость быть честным перед Кавехом. — Этот проект был не только успешным, но ещё и здорово мне помог во время обучения. Без тебя я, вероятно, стал бы посредственным учёным. Бабушка была уверена в моей способности затмить других, но до встречи с тобой я смотрел на мир однобоко. Разве может человек, который смотрит только прямо, увидеть что-то кроме заката Солнца? Только благодаря другим с другими точками зрения, мы — учёные — можем постигать всё новые и новые вершины знаний. Эта простая истина стала мне доступна только тогда, когда ты появился в моей жизни и… — он вспомнил их ссору, которая длилась много лет. — Не скажу, что, когда ты исчез из моей жизни, я перестал развиваться. Но если бы той ссоры не произошло, то, наверняка, сейчас я бы имел гораздо больше знаний, чем имею по факту. — Так ты решил общаться со мной на постоянной основе ради науки? — Кавех не выглядел так, словно эта новость его опечалила, но всё равно ему бы хотелось услышать что-то ещё. — Твоя нелюбовь к себе порой поражает меня, — аль-Хайтам встал с дивана, ушёл на кухню и вернулся через минуту с чашкой чая, после чего вручил её в руки Кавеха, а сам сел перед ним на корточки, разглядывая его лицо снизу вверх. — Я думал, что я вчера ясно выразился, разве нет? — Ну… — Кавех кашлянул в кулак, но в этот раз решил смотреть в глаза собеседника. — Я же спрашиваю про то, что было в Академии. — Ещё со времён Академии я считаю, что знакомство с тобой — лучшее, что произошло со мной в этой жизни, — перестав себя контролировать, аль-Хайтам провёл большим пальцем по его щеке, стирая остатки так и не убранной зубной пасты.       Глаза Кавеха наполнились влагой, но он не давал предательским слёзам вырваться наружу. Он чувствовал, что в последнее время аль-Хайтам вызывает в нём всё больше и больше эмоций. И если раньше они были не самыми приятными, то сейчас наоборот. Они ощущались покалываниями во всём теле, от которых мурашки бежали. И, кажется, Кавех потихоньку становился зависимым от них.       Он почти не помнит своё детство, но ему кажется, что раньше он был одинок. Появление аль-Хайтама в его жизни вызывало раньше двоякое ощущение, но сейчас он понимает, что может ответить ему взаимностью. — Знакомство с тобой… — Кавех глубоко вдохнул. — Тоже лучшее, что со мной произошло.       Он не знал, насколько ценны для аль-Хайтама эти слова. Кавех не помнил, что однажды в Академии он в ярости признался, что знакомство с аль-Хайтамом — это худшее, что с ним случилось. Тогда аль-Хайтам ещё не понимал, почему эти слова так сильно врезались в его память. Лишь после долгого анализа он пришёл к выводу, что Кавех, возможно, был самым близким для него человеком. Во время обучения в Академии аль-Хайтам потерял своего последнего родственника — бабушку. И тогда Кавех, по сути, заменил ему всех близких. Но аль-Хайтам был совсем юн и не понимал, как вести себя с этим солнечным, но очень ранимым и эмоциональным человеком.       Слова, сказанные Кавехом, заставили аль-Хайтама простить себе прошлые ошибки. Хотя он и не понимал до конца, можно ли воспринимать их всерьёз. Он ещё раз спросит об этом, когда к Кавеху вернутся его воспоминания.       Аль-Хайтам подавил в себе очередное желание прижать Кавеха к себе и заобнимать его до потери сознания. Он обратил внимание на часы и поднялся. — Мне нужно увидеться с Нахидой. — Я с тобой. У меня есть вопрос к Малой Властительнице Кусанали, — Кавех быстрым шагом направился в ванную, чтобы закончить утренние процедуры. — Подождёшь меня? — Без проблем.

☙❀❧

      Спустя час они были в Академии. Нахида сегодня принимала всех в кабинете Мудреца. Аль-Хайтам решил не наглеть и пройти к ней в порядке очереди. Разве что ещё Кавеха с собой протащит. По расчётам, их должны были принять примерно через полчаса. Это время они решили скоротать в библиотеке за чтением чего-нибудь лёгкого. Но наткнулись на Сайно, у которого, кажется, было что им сказать. — Вы определились с точной датой отправления в пустыню? — Ещё нет. Я думал, что отправимся на днях, но для начала нужно решить несколько вопросов с Малой Властительницей, — аль-Хайтам покачал головой, когда они с Кавехом подсаживались за стол напротив Сайно. — Например? — В гробнице Дешрета имеется несколько потайных комнат. Одна из них скорее всего является тем, что мы собрались искать. Мне нужно больше информации о её положении, ловушках, механизмах. Она обещала через Ирминсуль найти всю нужную нам информацию. Нам очень повезло, что Нахида тоже заинтересована в том, чтобы вернуть Кавеху память. К тому же для неё это является интересным исследованием с научной стороны, — аль-Хайтам бросил короткий взгляд на Кавеха, тот тоже посмотрел на него в этот момент. Отчего-то ему стало неловко, он кашлянул в кулак и быстро перевёл взгляд на махаматру. Это развеселило аль-Хайтама. — Хм, — Сайно заметил этот неловкий жест. Внешне он не изменился, но усмехнулся про себя. Невольно Сайно вспомнил спор с Тигнари. Они поспорили на то, когда аль-Хайтам и Кавех вступят в отношения. Тогда Тигнари предложил более длительный срок. Он считал, что они одумаются только через несколько лет. Сайно уже мысленно праздновал победу. — Кстати, о чём ты хочешь спросить у неё? — аль-Хайтам обратился к Кавеху. — А? Э… Кхм… — Кавех напустил на себя серьёзный вид. — У меня есть вопрос по одному имени. В моих… В воспоминаниях Набу Маликаты часто возникает Малая Властительница Кусанали, но под другим именем. И у меня от неё другие ощущения складываются. Словно она не может быть Нахидой. Очень странные ощущения. — Кстати говоря, — вмешался Сайно. — Разве мы не находили руны с каким-то странным именем в оазисе? — Да, но я предлагаю этот разговор продолжить не в людном месте, а на приёме у Нахиды, — аль-Хайтам быстро смекнул, что речь идёт не о том, о чём должны быть осведомлены другие. — Как продвигается обучение Коллеи? — внезапно сменил он тему. — Отлично, — Сайно показал большой палец вверх. — преподаватели её хвалят. Она сделала правильный выбор, когда выбрала Спантамад, — он выглядел, как гордый за своё чадо отец. — Кто такая Коллеи? — внезапно влез в разговор Кавех, чем сразу же убил лёгкую атмосферу, которая ещё не успела зародиться. — Совсем не помнишь? — Сайно был шокирован лишь на долю секунду. Быстро сообразив, что к чему, он как ни в чём не бывало стал рассказывать. Словно уже привык к тому, что его друг теряет память. — Я нашёл её в Мондштадте. Тогда она страдала от тяжёлой болезни. Но совсем недавно мы всё же смогли её побороть. Тигнари уже давно является её наставником. Хотя мы оба относимся к ней, как к собственной дочери. К слову, тебя, Кавех, она воспринимает, как своего дядю. Вы с ней в очень хороших отношениях. Попробуй покопаться в памяти, уверен, что память о ней должна быть где-то. Возможно, ты забыл её имя, но не мог забыть её целиком, — он верил в это. — Хм… А это не та девушка, которой недавно я подарил модернизированный бумеранг? — Кави хмурился, вырывая из своей памяти редкие обрывки. — Верно! — Сайно улыбнулся ему. — Это она. Она очень за тебя переживает. Ну ничего, скоро мы вернём твою память.       Аль-Хайтам не сказал ни слова. Он молча изучал лицо Кавеха, успокаивая себя тем, что оно ни капли не изменилось. Перед ним всё тот же человек. Но сегодня он не вспомнил имя Коллеи. Человека, с которым был близок. Это лишь вопрос времени, когда потеря памяти доберётся до аль-Хайтама, полностью заменив его Дешретом. Но аль-Хайтам не Дешрет. Никогда им не был и не станет. Даже если в нём есть его частица.       Не ведая, что творит, он опустил руку под стол и, нащупав руку Кавеха, сжал его ладонь. Кавех на секунду вздрогнул от неожиданности. Рука Хайтама была слегка влажной. Это было странно. Но, поняв в чём дело, Кавех сжал его руку в ответ. Он только сейчас сообразил, что, спросив про Коллеи, подкинул масла в огонь. Но не спросить Кавех не мог. Если воспоминания исчезают, нужно возвращать их хотя бы рассказами. Иначе личность Набу Маликаты вытеснит его. Или же он просто сойдёт с ума. — Вы оба простите меня, — на лице Кавеха отражалась вина, которую он испытывал в своей душе. — Я понимаю, что мои вопросы заставляют вас волноваться ещё больше. — Всё в порядке… — отозвался аль-Хайтам. —… Скоро будет в порядке.       Нахида устало потёрла переносицу. Простым людям кажется, что в последнее время в Сумеру очень спокойно. Но только те, кто приближен к Дендро Архонту знают, сколько приходится трудиться ради этого спокойствия. Проблемы с пустынниками, похитителями сокровищ и фатуи, которые постоянно пытаются вынюхать что-то. Внезапное распространение хиличурлов на территории пустыни. И этот случай с Кавехом, от которого у Нахиды волосы встают дыбом. А она ведь даже не до конца в курсе, почему. Нахида всегда была доброй и спокойной, но даже её не иногда раздражало незнание.       Увидев в списке посетителей аль-Хайтама, она встрепенулась. В мысли к нему лезть не хотелось, а вот поговорить было нужно. Она надеялась, что он приведёт с собой Кавеха, в мысли которого в последнее время она совсем не могла заглянуть, всё время натыкаясь на барьер.       Ей бы хотелось заблокировать его сны, но у неё попросту не было к ним доступа. Она чувствовала себя неуютно от того, что не могла помочь человеку, который нуждается в её помощи. А ещё Нахиду интересовал другой вопрос: что не так с её памятью? В какой момент и из-за чего она потеряла некоторые воспоминания? Почему она помнит о Дешрете и Маликате не так, будто она была рядом с ними, а так, словно рядом с ними был кто-то другой? Это не на шутку тревожило Архонта Мудрости.       Она разлила по небольшим чашечкам чай и дождалась, пока Кавех и аль-Хайтам сядут напротив неё. — Приветствую, малая вл… — начал Кавех, но был перебит. — Обращайся ко мне «Нахида», — улыбнулась Архонт, пододвигая к нему чай. — Выпей, он на травах, помогает расставить все мысли по полочкам. — Благодарю… Нахида, — было странно обращаться к божеству так фамильярно, но аль-Хайтам давно так делает. Так что… Может быть, не всё так плохо. Кавех взял чашку и сделал несколько глотков. Приятное тепло разлилось по его телу, а запах закрался в нос и вызвал приятные ассоциации с теплицей, принадлежащей Тигнари. — Очень вкусный чай. — И правда, — кивнул аль-Хайтам, после чего с молчаливым вопросом уставился на Нахиду. — Вам нужна моя помощь, верно? Я ждала вас, — она передала в руки аль-Хайтама небольшое устройство, похожее на акашу, но имеющее иную форму. — Ты знаешь, что Академия долгое время разрабатывала эту вещь. Она носится, как монокль. Когда войдёшь в гробницу, просто включи её. На данный момент это лишь один из первых образцов. Он работает ограниченное количество времени. Нельзя будет медлить. Но зато вы сможете обойти ловушки, а искать тайники будет проще. Я ведь права? На этот раз Кавех пойдёт с тобой? — Благодарю, — спрятав устройство в сумку, аль-Хайтам взглянул на Кавеха. — Стоит ли ему отправиться в гробницу?       Услышав его слова, Кавех почувствовал тревогу. А ведь правда… Если он отправится в гробницу, не спровоцирует ли это ускорение замены личности? Но, с другой стороны, если просто сидеть сложа руки, проще не станет. Кавех привык все свои проблемы решать сам, а тут по факту спихнул всё на аль-Хайтама. Из-за этого он чувствовал себя некомфортно. И он, и Маликата не любили свои дела перекидывать на чужие плечи. Поэтому он вдвойне ощущал неловкость. Но в то же время, не доставит ли он больше проблем, отправившись в пустыню?       Голова шла кругом от этих размышлений? Как ни крути, а лучшего выбора не было. — Это он должен решить сам, — Нахида нежно улыбнулась Кавеху. — Я пойду, — твёрдо ответил он. — Я пойду, и мы покончим с этим, как можно скорее. «Я пойду, чтобы быть с тобой, как можно дольше»: эти мысли не были им озвучены, но Архонт уловила их, не применяя своей способности. Глаза Кавеха были настолько выразительными, что прочитать его чувства не составляло труда. — Как ты себя чувствуешь? Много ли воспоминаний о своей жизни ты потерял? — Нахида не хотела ещё больше расстроить его своим вопросом, но ей нужно было знать с какой скоростью он теряет воспоминания. А ещё… Она не знала, как спросить у него о том, что он помнит о ней самой. Вот только её в этом плане интересовали воспоминания Маликаты. — Относительно… Малая Вл… Нахида, — он повертел кружку в руках, сомневаясь, стоит ли спрашивать. Некоторое время Кавех молчал, но затем задал свой вопрос. — Кто такая Р…       Кавеху почувствовал, как что-то блокирует его голос. Каждый раз, когда он предпринимал попытку назвать это имя, из горла не вылетало ни звука. Он предпринял ещё несколько попыток, а затем закрыл рот, наблюдая за беспокойными взглядами Нахиды и аль-Хайтама. — Ты не можешь назвать чьё-то имя?       Кавех кивнул. — Значит мир не готов поведать мне о нём. Не вини себя, просто есть вещи, которые должны оставаться секретом даже для Богов, — Нахида протянула руку и с неё полилась дендро энергия. Сначала она нежно коснулась руки Кавеха, затем обвила её, как вьюнок, после чего добралась до груди и погрузилась в неё. — Эта сила не может остановить замену личности, но она поможет тебе держать сердце в спокойствии, чтобы не провоцировать резкие перепады настроения, панику и впоследствии ускорение потери воспоминаний. Прости, но это всё, что я могу сделать. Остальное в ваших руках. Я бы отправилась с вами в пустыню, но… — Ничего страшного, мы справимся сами, — перебил её аль-Хайтам самым наглым образом. — Верю, — Нахида ни капли на это не разозлилась. Лишь опустила свои изумрудные глаза. — Когда вы попали в сад Пэйридаэза, я проявила любопытство. Я следила за вашим состоянием. И в какой-то момент заметила, что мысли Кавеха стали для меня недоступны. Знакомое ощущение закралось в сердце. И тогда рисунками в моей памяти возник образ Набу Маликаты. В истории Сумеру уже были случаи подмены одной личности другой, поэтому я почти сразу, но поняла, что к чему. Но когда я хотела связаться с аль-Хайтамом, чтобы он увёл тебя оттуда, было уже поздно. — Не стоит винить себя. Даже Архонты не всесильны. Это уже случилось, — Кавех улыбнулся, неловко заправляя прядь волос за ухо. Не каждый мог похвастаться, что сам Архонт его оберегает. Это смущало, но в то же время вызывало тёплые чувства. Словно Нахида его вторая мама. Ему не хотелось, чтобы она в чём-то себя винила. — Нужно попытаться разглядеть даже в такой ситуации положительные моменты, верно? — Я рада, что ты так думаешь.       Если бы этой ситуации можно было избежать, Кавех сделал бы всё возможное. Но раз это уже случилось, то нужно искать мелкие крупицы света, хватаясь за них, как за спасительную нить. Как скоро Кавех узнал бы о том, что аль-Хайтам испытывает к нему нечто большее, чем просто дружеские/соседские чувства? Вполне возможно, что тот скрывал бы их ещё много лет, если не до гробовой доски. А за такую информацию даже умереть не жалко. Хотя больше хотелось бы с этой самой информацией пожить.       Кавех покинул кабинет первым, отправившись в студенческое кафе. По дороге он пересёкся с несколькими студентами, у которых раньше читал лекции. Они выразили ему искреннюю благодарность. Но всё, что он мог сделать в ответ: улыбнуться, кивнуть и продолжить свой путь. Он не помнил этих людей. Это печалило, но сильной тревоги он не испытал благодаря силе Нахиды.       Сев за столик, Кавех заказал себе чай. Немного подумав, но дополнил заказ кофе для аль-Хайтама и несколькими пирожными. После чего стал ждать секретаря. Академия была местом, каждый уголок которого наполнен знаниями. Даже в кафе на столах лежали книги. Он взял одну из них и начал читать. Эта книга была посвящена исследованиям древесины Тейвата. Очень скучная вещь для обычного человека, зато для Кавеха оказалась интересной. Читал он быстро, поэтому уже через двадцать минут дошёл до пятидесятой страницы. Его взгляд привлекли заметки в правом верхнем углу, написанные очень маленьким шрифтом. Присмотревшись к ним, он замер. Эти заметки были написаны его рукой. Значит, он уже читал эту книгу раньше.       Тяжело вздохнув, он вернул книгу на место. То спокойствие, которое он обрёл, в любой момент могло разбиться, словно хрусталь. Кавех не ожидал, что его смогут задеть эти заметки. Чтобы отвлечься, он съел все пирожные и заказал ещё десять, став поглощать их так, словно его желудок был чёрной дырой, похлеще чем у Паймон. Когда аль-Хайтам сел напротив него, он обратил внимание на двенадцать пустых тарелок, на которых виднелись остатки крема. Кавех не сразу заметил его присутствие, потому что был погружён в чтение другой книги. На этот раз он взял ту, которую точно не мог читать раньше. Это был свежий выпуск «изобретения Инадзумы», который вышел в печать только три недели назад. — А ты не лопнешь? — аль-Хайтам взял чашку, которая явно предназначалась ему, и сделал несколько глотков уже остывшего, но всё ещё хорошего кофе. — А?! — Кавех вздрогнул, резко переведя взгляд на говорящего. Поняв, кто перед ним сидит, он расслабился и отложил книгу. — Сладкого очень захотелось… Я и тебе заказал, — только после произнесённой фразу он осознал, что порция Хайтама тоже теперь покоится в его животе. — Извини, я всё съел. — Не извиняйся. Я не хочу пирожные, — он с важным видом принялся допивать кофе. — Тебя долго не было. О чём говорили? — С Нахидой мы только решили вопрос с яками и пропитанием для экспедиции. После чего я снова встретился с Сайно. Он собирается за специальной одеждой, которую заказал в доме Тиори для Тигнари. Чтобы он не получил солнечный удар в пустыне. В прошлый раз ему пришлось тащить его на своей спине. — Не слишком ли Тигнари рискует? — Кавех знал, что Тигнари не переносит жару пустыни. И из-за этого очень волновался за друга. — Тигнари сильнее, чем кажется. Не отговаривай его. Он не сможет себя простить, если не попробует помочь. Я понимаю его. И ты должен понимать, — Хайтам отодвинул от себя пустую кружку и устало облокотился на спинку стула, потянувшись. — Я понимаю…       Между ними повисло молчание. Кавех пытался разобрать, какие чувства принадлежат ему, а какие Маликате. Он уже с трудом мог их отделять. Иногда он даже мыслил от лица Богини Цветов. Например, сейчас, подумав о Тигнари, перед его внутренним зрением предстал совсем другой представитель валука-шуна. Может, он и был тем, кем когда-то был Тигнари, но Кавех всё равно не должен был соединять их образ в единый.       Заметив, что брови Кавеха свелись к переносице, а взгляд стал напряжённым, аль-Хайтам задумался, как он может разрядить обстановку. Вскоре ему в голову пришла идея: — Хочу рагу. — Мы… можем зайти в таверну, — Кавех говорил почти на автомате. — Ты не понял, — попытался привлечь его внимание секретарь. — Я хочу, чтобы ты приготовил рагу. — А… — взгляд Кавеха, наконец, сфокусировался на лице аль-Хайтама. На таком красивом, правильном мужском лице, с одновременно острыми и красивыми чертами. Это помогло вернуться в реальность. — С чего это ты вдруг? — Ты хорошо готовишь. Нужны другие причины? — повседневным тоном ответил тот. — Нет… — Кавех еле как сдержал улыбку, которая так и просилась вырваться наружу. — Тогда зайдём на базар?

☙❀❧

      Вернувшись домой, аль-Хайтам сразу отправился в кабинет разбирать бумаги, которые он взял из Академии, чтобы поработать над ними вечером. Кавех же решил сразу выполнить просьбу аль-Хайтама. Он поставил вариться рис, после чего помыл, почистил и нарезал овощи и грибы. Немного подумав, он решил также добавить к ингредиентам бекон и пряности. Пока всё это великолепие готовилось и пахло на весь дом, Кавех открыл шкаф, чтобы посмотреть, что ещё поставить на стол. В шкафу он нашёл несколько припрятанных им бутылок вина. Тигнари говорил ему не перебарщивать с этим, но немного можно было. На этом вопрос с ужином был полностью решён.       Когда всё было готово, он, не жалея съестного, заставил стол не только рагу, вином и приборами. Но ещё и поставил рядом чайничек с цветочным чаем, блюдце с булочками, которые они также купили на базаре и корзину с фруктами, после чего громко позвал аль-Хайтама за стол, сразу разложив из вока рагу в порционные тарелки и наполнив кубки вином. — Ого…       Реакция аль-Хайтама хоть и была скудной, но он не промолчал, что уже можно считать победой. Он действительно был удивлён, увидев шикарный стол. А от запаха рагу во рту начала скапливаться слюна. Кавех очень хорошо готовил, он вполне мог бы составить конкуренцию Путешественнику, если бы в Сумеру проходил кулинарный поединок.       Он съел несколько ложек. Все продукты были приготовлены правильно и оставляли после себя приятное послевкусие. Хотелось есть снова и снова. Он не допускал мыслей о том, что может случиться завтра. Сейчас аль-Хайтам думал о том, что жить одним мгновением не так уж и плохо.       Но он был реалистом. Завтра всё же наступит. И не факт, что в нём всё будет также хорошо, как в этот момент. — О чём задумался? — не выдержал Кавех тишины. Он уже успел съесть свою порцию, поэтому неспеша грыз яблоко и всматривался в задумчивое лицо напротив. Аль-Хайтам, сила Нахиды и один кубок вина действовали на него как мощное успокоительное, поэтому он даже позволил себе развалиться на диванчике и показать расслабленную улыбку. В этот момент он был похож на довольного ленивого кота у которого нет абсолютно никаких проблем. В этот момент даже мысли о Маликате оставили Кавеха, позволив его личности ненадолго перестать бороться за существование в этом теле. Пускай воспоминания не вернулись, пускай детство он провёл в поселении фей. Сейчас он просто не думал об этом. Зачем портить такой чудесный вечер? — Этот день закончится.       Этой фразой, аль-Хайтам разрушил всю царившую вокруг тёплую и домашнюю атмосферу. Плечи Кавеха напряглись, в голову вместе с небольшим количества алкоголя ударила небольшая паника. Он моментально задумался о том, что завтра может забыть о том, что было сегодня. Его сердце забилось чаще. — Мы не знаем, что станет завтра с твоей памятью.       Продолжил аль-Хайтам, словно хотел вывести Кавеха из состояния комфорта. Это было странно. Зачем вообще об этом говорить? В нём возникло спонтанное желание сделать Кавеху больно? Кавеху казалось, что такое отношение уже позади. Он помнил, что раньше Хайтам невольно мог его ранить, но разве они уже не расставили все точки над "i"? — Что ты хочешь сказать? — произнёс Кавех, как можно отстранённее. Его голос не дрожал, но был тихим. Он боялся услышать его ответ. — Завтра ты можешь забыть о сегодняшнем вечере, а может и обо мне. Но как думаешь? Если сегодняшний день будет ярким воспоминанием, он задержится в твоей памяти подольше? — губы аль-Хайтама дрогнули в улыбке. — Рагу очень вкусное, самое лучшее.       После этой фразы он встал, подошёл к Кавеху. Наклонился, не заставляя того подниматься, и оставил лёгкий поцелуй в уголке его губ. Глаза Кавеха расширились, он задержал дыхание, а кончики его ушей запылали от неловкости. Он хотел было что-то сказать, но его вновь поцеловали, на этот раз в подбородок. Он чувствовал, как его сердце стучит где-то в горле… Или, наоборот, в ногах. Кавех не мог понять своё состояние. Что-то между радостью, испугом, неуверенностью и безумной тягой к человеку, который навис над ним. — Ты же… — всё же успел выдавить он из себя, пока на его лице остались ещё не горящие от поцелуев участки. — Ты же сказал, что нам стоит в следующий раз поднять эту тему, когда мы вернём всё на круги своя… Почему ты передумал? — Вернётся ли эта река в прежнее русло? — хрипло спросил аль-Хайтам, обдавая Кавеха дыханием с запахом вина. Он убрал волосы со лба Кавеха, приблизился и поцеловал в него, на этот раз задержав поцелуй на несколько секунд. — Я не мечтатель, лишь пытался им казаться. Далеко не факт, что я смогу тебя спасти, Кави. Счастливое завтра может никогда не наступить. Ты можешь забыть меня, исчезнуть навсегда из моей и своей жизни. И тогда всё, что у меня останется — сожаления о том, что я не дал волю своим чувствам, когда была такая возможность. Вот он ты. Приготовил мне вкусный ужин и лежишь, как домашний кот. Разве я не должен ценить такие моменты больше всего? Если завтра ты меня забудешь, то я смогу тебе рассказать о том, что ещё вчера я целовал тебя, и мы оба были счастливы.       Кавех, который до этих слов ещё держался, почувствовал, как по его щекам стекают горячие слёзы. Аль-Хайтам был прав. Вполне возможно, что это последний такой вечер в их жизни. Так зачем сдерживаться? Пусть хоть сегодня им будет хорошо. Всё лучше, чем никогда.       Он обвил руками шею Хайтама, притянул его к себе и впился в его губы поцелуем. Сначала он был поверхностным, они просто утопали в мягкости чужих губ. Но годы сдержанности брали верх над аль-Хайтамом. Вскоре он углубил поцелуй, целуя жадно. Как в первый и последний раз. До болезненных ощущений и небольших ранок. Но эта боль казалась самой желанной и даже приятной.       Отстранившись, аль-Хайтам целиком забрался на диван, одной рукой упираясь в плед, а другой смахивая влагу с щёк возлюбленного. Раскрасневшееся, слегка опухшее лицо Кавеха не потеряло своей очаровательности. Аль-Хайтам с новой силой почувствовал, как сильно хочет видеть этого человека в своей жизни на постоянной основе до самого конца. Если его не будет, то в чём вообще смысл существования? Никакие знания во всей Вселенной не стоят взгляда карминовых глаз. А когда этот взгляд направлен на тебя и выражает самую настоящую привязанность, он становится дороже всех сокровищ.       Кавех чувствовал то же. В глазах аль-Хайтама он видел своё отражение. Давно ли он смотрит на него? Как много чувств он скрывал за ледяной оболочкой? Неужели он правда умеет любить и любит так сильно, что больше не может держать себя в узде? Кавех невольно подумал, что не заслуживает такого внимания, а затем осёкся. Почему это не заслуживает? Он заботливый и старательный. Кавех хороший человек. А все хорошие люди заслуживают, чтобы добро возвращалось к ним добром. Кавех заслужил человека рядом, который будет также относиться к нему, как Кавех относится к миру — с любовью. Он неожиданно рассмеялся. — Почему ты смеёшься? — аль-Хайтам застыл, от неожиданности. — Да так… подумал о том, что я немного дурак. — Иногда не немного, — улыбнулся мужчина. — Замолчи и продолжай делать то, что делал… — без злобы сказал Кавех, запуская свои пальцы в мягкие серебряные волосы, среди которых виднелась одна золотая прядь, которая сейчас не имела значения.

☙❀❧

      На следующее утро Кавех проснулся. И его первой мыслью было желание весь день пролежать в кровати, потому что тело отказывалось подниматься без болезненных ощущений. Он проспал десять часов, но всё ещё чувствовал усталость. В каком-то смысле это было даже приятно, но перестанет таковым быть, если о нём не позаботятся и не принесут кофе в постель. Как только эта мысль промелькнула в его голове, на пороге комнаты показалась крайне знакомая фигура аль-Хайтама… В одних штанах. Кавеху хватило одного взгляда на его тело, чтобы возродить в памяти воспоминания о прошлой ночи и слегка покраснеть. Но лишь слегка. — Я уж было подумал, что ты планируешь спать до завтра. Хочешь кофе?       После молчаливого кивка архитектора, аль-Хайтам отлучился на несколько минут и вернулся с подносом, на котором стояли кофе и вчерашние булочки, к которым они так и не притронулись. Некоторое время Кавех молча завтракал, бросая взгляды на присевшего рядом аль-Хайтама. Его молчание напрягало. — Почему ты молчишь? Всё в порядке? — аль-Хайтам приложил руку к его лбу. Температура нормальная. Он постарался отбросить мысль о том, что Кавеху могло присниться что-то из прошлого и часть его воспоминаний растворилась во снах Маликаты. Но всё же он поинтересовался, — Тебе что-то приснилось? — Нет, сегодня ничего, — покачал головой Кавех. Он планировал произнести это ровным голосом, но обнаружил, что его голос сильно хрипит. — Это твоя вина. — Никто не заставлял тебя кри… — Помолчи, хорошо? — Кавех не хотел думать о том, как вёл себя. Да и незачем было произносить это вслух. Следы на теле Хайтама говорили сами за себя. Видно, в них обоих накопилось достаточно скрытой страсти. Но он не мог сказать, что ему не понравилось. — Хайтам… — М?       Кавех поманил его к себе пальцем. Быстро поняв мысли другого, Хайтам придвинулся и оставил на его губах утренний поцелуй, после чего прислонился своим лбом к его. Так они просидели некоторое время, слушая сплетающиеся дыхания и биение в унисон сердец. Так и должно быть. И никак иначе. — Доброе утро, — прошептал Кавех. — Доброе… — Хайтам отстранился, легонько потерев засос на шее Кавеха. Всё же он тоже заметно наследил на теле возлюбленного. На самом деле на Кавехе не было живого места. Но их обоих всё устраивало. Мужчина поднялся и устало зевнул. У него в голове тоже мелькала мысль о том, чтобы позволить себе весь день сидеть дома, но дела не ждали. — Я через час схожу на встречу с Сайно. Нужно до конца разобраться с маршрутом и необходимой техникой. Я ненадолго. — Сайно? — Да. — Это кто-то из Академии?       Аль-Хайтам замер. Он молча уставился на Кавеха. Казалось, что он превратился в ледяную статую. Кавеху показалось, что он просто задумался, но после целой минуты молчания, он сильно напрягся. — Хайтам…? — Угу, — он несколько раз моргнул и слегка приподнял уголки своих губ. — Его подослала ко мне Нахида. Он поможет нам в гробнице, Сайно хорошо знаком с пустыней и её содержимым. Я вас чуть позже познакомлю. Кстати, он знаком с Тигнари, думаю, что вы подружитесь, — произнёс он абсолютно спокойно, будто обсуждал погоду. — Правда? Тогда хорошо.       Стоило Кавеху произнести эту фразу, как аль-Хайтам вновь поцеловал его в лоб и ушёл так быстро, словно пытался сбежать. Кавех в глубине души забил тревогу. Что-то не так.       У них слишком мало времени.