история одного человека

по приезду домой, нина заперлась в своей маленькой комнате. сейчас она ощущала себя ребёнком, который запутался и который не может попросить совета у родителей. это была тайна, она не могла о ней рассказать, но, кажется, ей это было необходимо. её ведь примут за сумасшедшую, причём для этого есть все основания. но частичка ребенка, которая до сих пор горела в душе, верила, что отец делал это с какой-то целью, он был здоров. тогда нина нашла в себе силы прочесть послание, оставленное им в белом конверте. оно было обклеено почтовыми марками, и кажется, даже не российскими, были ещё какие-то наклейки, будто коллекция из какого-то супермаркета. от этого конверта веяло ощущением мягкости и теплоты, она не хотела плакать и прощать отца, но это выходило само собой, частица родного человека теперь у неё в руках и уже никак не получалось выдавить из себя злость и жестокость, возможно, они выйдут вместе со слезами. но в письме отец не оправдывался, ничего не рассказал о своей жизни, где он скитался так много лет, лишь просил продолжить дело всей его жизни, просил изучить книгу и дневник с его личными наблюдениями. маленькая книжечка это весь его путь, достаточно короткий, ведь он умер в тридцать девять, и наполненный полнейшим дерьмом. к посланию ещё было приложено несколько фотографий рук и, собственно, его фотография. он очень исхудал, превратившись из перспективного статного доктора в обычного бомжа, который кое-как сводил концы с концами. миллион и один раз прочитав письмо, нина, наконец, нашла в себе силы открыть книгу хиромантии. нет-нет, она не собиралась учиться этому и тем более потакать в чем-то отцу. псевдонауки её мало интересовали, судя по жизни отца, денег на этом не заработаешь, жить хорошо не будешь, так и здоровье угробишь. в книге было много непонятного, но уже через несколько часов, нина смогла разгадать по линиям на руках свои черты характера и личности, поняла, что выйдет один раз замуж, да и принципе проживёт долгую и счастливую жизнь. — ниночка, ты сегодня поздно? ужин подогреть, ты, наверное, голодная? — лидия семёновна обозначила своё присутствие тихим стуком в дверь, но не дожидаясь ответа, заглянула. по ней было видно, что-то прервало её сон, возможно, это было желание закурить. нина часто слышит: женщина тихо проходит мимо её двери на кухню, а потом открывает дверь на балкон. как же абрамовой хотелось составить ей компанию в тот момент, но она воздержалась, не хотелось, чтобы лидия семёновна в ней разочаровалась. — мы с подругой забежали в кафе рядом с университетом, так что, я сытая, спасибо. — нина измученно улыбнулась, а лидия семёновна, закивав головой, скрылась за дверью и ушла на кухню. девушку посетила прекрасная мысль — завтра, перед университетом, заскочить в какую-нибудь круглосуточную шаражкину контору и купить свой любимый синий винстон. это сигареты средней крепости, с хорошим табаком и без вонючих кнопок, которые портят весь процесс курения. она давно перестала баловаться сигаретами, но эта ситуация заставила её вернуться в юношество, когда она не могла протянуть без табака и суток. потом, уже в детском доме, с этим стало сложнее и нина постепенно бросила свою вредную привычку. всю ночь она рассматривала свои руки, выявляя всё новые для себя возможности, затем она начала изучать фотографии рук, которые оставил для неё отец и сравнивала их с описанием из дневника. алесандр грегорьевич заботливо подписал страницы, на которых были написаны разгадки. с появлением новых рук, появлялись и новые линии, пока ничего не значащие для начинающей хиромантки. абрамова и представить себе не могла, что когда-нибудь её затянет псевдонаука, она была тем ещё скептиком, никогда не верила в гороскопы и различные виды гаданий. ведь судьбу можно изменить, главное захотеть. на утро нина застала на кухне своего соседа пашу. он тоже был студентом, после поступления съехал от родителей, стал зарабатывать на жизнь сам и кое-как сводил концы с концами, но не сдавался, стараясь стать самостоятельным. но, на самом деле, он был тем ещё козлом. в нем всё ещё отражалась избалованность и зашкаливающее самолюбие. он часто менял девушек, не стеснялся рассказывать об этом, считая своё поведение абсолютно нормальным, был пристрастен к алкоголю. но нина была не в праве его за это осуждать, ведь у каждого свои взгляды на жизнь. — доброе утро, нин. — паша пил кофе из маленькой чашечки, на плите было видно следствие попыток парня сварить нормальный кофе. — доброе, паш. — нина взяла тряпку, чтобы оттереть этот плиточный беспорядок, но выходило не очень, ведь время пять, а эта ночь не оставляла надежд заснуть. мысли об отце не оставляли девушку ни на секунду, а перед глазами так и мельтешили снимки рук, от которых было на удивление сложно оторваться. — решил взять себе выходной? — да, лидия семёновна не в восторге, конечно. — милая соседка и парнишка бедокур не находили особого общего языка. женщина пускалась в бесконечные нравоучения, а в паше, на фоне этого, возгарали приступы агрессии. компромиссом было не попадаться на глаза друг другу — паша пропадал в университете и на работе, а лидия семёновна либо на кухне, либо в парке. она рисовала прекрасные картины, которые вносили в её бюджет хоть небольшой, но вклад. — кофе бодрит, кстати. — сосед сделал небольшой глоток, изысканно оттопырив мизинец, но сморщился. — но я, кажется, его переварил. — эх, павлик, отоспаться бы тебе. — скрестив руки на груди, произнесла нина. они неплохо ладили, когда не касались жизней друг друга, иногда даже играли в карты на кухне под хороший коньяк, который паша тоскал с работы. — часов шесть так, штрафных. — и не говори, ты то когда последний раз спала нормально? у тебя свет ночью горел. — ещё глоток кофе, но недовольства не последовало, понемногу привыкает. — опять училась? — ну, можно и так сказать. — повисло молчание, нина полезла за молоком в холодильник, сегодня она ограничится растворимым кофе, ту бурду, которую наварил паша, было страшно коснуться, не говоря уже пробовать на вкус. — слушай, паш, а дай свою правую руку. — ты что в гадалки подалась? — парень не сдерживал улыбки, на лице играл скептицизм. — а, чёрт с ним, я всё равно в это не верю. — он обтёр руки о домашние штаны и протянул их начинающей хиромантке. она отнеслась к этому, как к определению диагноза пациента. возможно это её и забавляло, по рукам, если ты настоящий профессионал, можно узнать намного больше, чем тебе покажет какое-либо узи или тестирование у психиатра. по крайней мере об этом писал отец. нина блуждала по руке паши, узнавала в нём то, что он показывал другим, но и новые черты характера тоже. — эх, пашка, ты оказывается не такой плохой, как о тебе думает лидия семёновна. умный, рассудительный. линия жизни прервана, кстати. чего наделал? — это я чуть на машине не разбился в семнадцать лет, там смещение позвоночника, все дела. — он улыбался, но кажется, это не то о чем он хочет говорить. — что ещё там написано? — на удивление одна жена, ребенок. больше ничего не могу сказать. — нина поджала губы и потянулась за кружкой своего кофе. а потом обернулась на меланхолично тикающие часы. — чёрт, заболтал ты меня, павлик, опаздываю уже. я в душ. — давай, удачи. — девушка уже хотела подняться с табуретки, но паша остановил её, его рука твёрдо и резко вцепилась в запястье. — ты чего? — немного зашуганно спросила нина. — поехали вечером погуляем, может в клуб сходим? — не, паш, завтра воскресенье, я мечтаю поспать. — девушка высвободила руку из цепких пальцев и быстро ушла по направлению к ванной. слышала бы она себя. это самая глупая отмазка, которую она могла придумать, хотя аргумент весомый. её сосед осведомлён о том, насколько мало она спит. примерно, часов девятнадцать за неделю, это и правда выбивает из колеи, а если ещё взять в учёт ту ересь, которая снится. кажется, если бы хоть один человек, помимо нины так жил, они бы вместе походили на городских сумасшедших. быстро приняв ободряюще чуть тёплый душ, нина оделась и вышла из квартиры. сегодня не было времени на утренние размышления, она даже в зеркало не успела посмотреть перед выходом. наверное, она слишком плохо выглядит, если к ней подходят только городские сумасшедшие и даже не сделать какой-нибудь комплимент, а вручить новую головную боль. как она должна совмещать учебу и занятия хиромантией? она ещё не придумала, благо на дворе май и скоро появится время поучиться чему-то новому, кроме медицины. через месяц по университету расползлись слухи, что на втором курсе хирургии учится неплохая такая хиромантка. некоторые девушки просили погадать, даже когда нина просто заходила в туалет. она сама в этом виновата, но ей нужна была практика, гадание по рукам изрядно так её затянуло. курсовую, она можно сказать завалила, сдала на четыре, понизили стипендию. но многие ребята, которые были удивлены познаниями абрамовой, хотели её отблагодарить. чаще всего скидывали на карту по сто-двести рублей. немного, но пораженных ребят было не один и не два. за этот месяц нина научилась считывать более потаённые страхи, желания и черты загадывающего. могла сказать точный возраст, рассказать о прошлом и увидеть некоторые события будущего. представительниц прекрасного пола, конечно, больше интересовали подробности о свадьбе и будущем муже, это наскучивало, но некоторые оставляли за такую информацию неплохие деньги. к ней обращались и пара преподавателей, умоляя не распространяться. там руки были старше, у каждого разный рельеф и с каждой осмотренной рукой, хиромантка понимала, судьбу изменить нельзя. когда человек появляется на свет, ему уже предугадан свой индивидуальный путь, а на руках, в виде посланий, это записывают, как в ежедневнике или личном дневнике. у каждого человека на руках есть своё досье, но кто его пишет? может, это и есть прямое доказательство того, что бог существует? за этот месяц нина смогла побывать в морге. там она осматривала руки умерших людей, чтобы понять как работают знаки смерти. это чаще всего бывают фигуры, исходящие из линий судьбы и линий сердца. если знаки есть на обеих руках — смерть неизбежна и она подбирается всё ближе и ближе. она бывает как скоропостижной, что тоже отражается на руках, так и медленной, возможно, это какая-то болезнь. так же, знаки смерти на руках показывают смерть ли от старости или же это суицид, может быть и несчастный случай. морг многому научил нину, но кто научит её правильно работать с людьми, спокойно говорить о смерти или о том, что в жизни загадывающего появится та самая чёрная полоса? об этом отец не написал, предполагая, что его дочь сама должна пройти этот нелёгкий путь. — ну, и как продвигаются твои дела в хиромантии? — паша и нина встретились на кухне вечером, когда девушка шла налить кофе и выкурить сигарету, а парень рыскал в холодильнике в поисках чего-нибудь съестного. — из рук вон хорошо, павлик. я стала местной гадалкой в универе. некоторые уже за порчами и приворотами приходят. — нина шутила и смеялась, хиромантия помогла ей расширить свой кругозор, она начала больше общаться с людьми и видеть что-то кроме бесконечной учебы. именно это заставило хиромантку обрести новый смысл жизни. она всегда мечтала помогать людям, пошла в хирургию, но, кажется, её предназначение было более масштабным — помогать людям разгадывать тайны их судьбы. главное научиться. — ты прям ожила, я рад за тебя нинка. хорошая ты. — рассуждал паша, плечом облокотившись на холодильник. — только вредная и прямолинейная! — что то есть, то есть. — нина улыбнулась примечаниям парня, а он, не теряя момента, достал откуда-то из-за холодильника бутылку виски. — что-то ты часто начал брать выходные, а кто работать будет на благо алкашей? — надо же мне бесить вас с лидией семёновной. — паша достал два стакана, которые тоже спёр с работы. исключительно для него и нины. а лидии семёновне сказал, что купил поштучно в магазине для кухонной утвари. — алкоголизм надо на двоих делить, а ещё, завтра воскресенье, отличный повод выпить, я думаю. — объяснил парень, разливая разогревающий напиток по стаканам. нина и не отнекивалась, держалась она в трезвости где-то три месяца, с последних их посиделок. — что стоишь, карты тащи. у нас вся ночь впереди. ночь и вправду оказалась длинной, абрамова профессионально проигрывала в карты, а павлик переключал музыку и подливал виски. пару раз на кухню заходили соседи, просили закругляться, лишь лидия семёновна учтиво молчала, закрывая за собой дверь на балкон. раз даже курили втроём. женщина была не в восторге от своих курящих молодых подопечных, но недовольства не выказывала. в их пьяной компании и паша становился каким-то чуточку родным. во всяком случае роднее, чем он бывает в будние дни. попойка закончилась в пять утра, когда у лидии семёновны прозвонил будильник, и молодые люди начали закругляться: нина собирала мусор и пустые бутылки, всё-таки одной не ограничислось, а паша мыл посуду. — вы что, паразиты, ещё не ложились?! — громогласным шопотом спросила лидия семёновна. — мы уже скрываемся с глаз ваших, лидочка семёновна! — паша оставил недомытую посуду в раковине и утащил нину, под её же бубнёж, за рукав в коридор. — павлик, я не доубирала! — абрамова выдрала руку и уже собиралась возвращаться и продолжать монотонно убирать беспорядок. — ниночка, даже не возвращайся, всем спать! — были слышны недовольства и шуршащая в кране вода, а это означало, что помощь соседке абсолютно не нужна, поэтому, молодые люди приняли рациональное решение разбрестись по комнатам и улечься спать. — нинка, ты лучшая! конечно не сравнишься с лидочкой семёновной, но ты в лидерах! — паша пошатывался из стороны в сторону, держась за дверную ручку, кажется, его целью на это утро было выдрать её с корнем. — павлик, спать! — снова по-доброму недовольные крики с кухни и пьяный, но такой искренний смех нины, заставил всех пойти спать, а кого-то проснуться.