Истинность и принуждение

      Было лишь вопросом времени, когда ему должно было прийти письмо, запечатанное в конверт нежного молочного цвета со штампом отдела ПУИП. Без сургуча, идеально ровное, будто только из-под печати и доставлялось перемещением в пространстве. Его обычно приносил курьер. Передавал лично в руки. Исключения были невероятно редки и обязательно обоснованы.       Отдел только развивался, раньше вся эта деятельность с определением судьбы была туманной и не особо законной, ею занимались гадалки, названные «чародеи» и банальные мошенники без строгого надзора и правил, без уверенности в результате. Но огромный поток исследований в этом направлении за последние полвека заставил обратить внимание властей на правдоподобность возможности определить судьбу человека посредством верно вставших в ряд звёзд, и было решено прибрать всю эту деятельность к рукам. Гадалок прогнали с улиц, объявления в интернете строго цензурились, все постановления в истинности стал выносить специальный отдел «Поиска и устройства истинных пар», он же соблюдал за ними надзор во имя блага общества.       Исследования велись неустанно, правительством ради этого была изменена конституция, в неё добавился пункт про истинность. Он включал в себя в том числе и уголовную ответственность за несоблюдение предписаний. В эксперименте участвовали все граждане принудительно, но на самом деле процент истинных по стране не превышал шести. Получившие конверт пары обязаны были в скором времени сыграть брак и съехаться, а также время от времени проходить опросы, как по телефону или компьютеру, так и очные.       Результаты исследований держались в секрете.       Семья Арсения участвовала в них с самого запуска. Сперва это было по доброй воле. Один из близких родственников решил попытать судьбу, заполнил анкету и ему посчастливилось быть выбранным среди тысяч претендентов. К сожалению, в скором времени он скончался, попав в аварию, и не успел насладиться своей истинной парой. Подобное произошло и с родителями Арсения, но они погибли вдвоём и практически одновременно от взрыва газа в доме. Сам Арсений в этот момент праздновал поступление в педагогический, культурно выпивая с другом неподалёку от реконструирующегося торгового центра.       Новость о смерти родителей он получил по телефону, будучи в нетрезвом состоянии, от всё того же отдела ПУИП, расплакался в плечо друга и напился до бездумного существования. До дома в тот день он так и не дошёл, свалился в парке с полупустой бутылкой дешёвого коньяка, расплескал её на себя и сблевал на собственные руки половину выпитого и съеденного за этот вечер.       Родителей он любил. Они любили его и растили в удивительной гармонии, без особых ссор, успевая отдавать свою любовь и друг другу, и ему. Не давили на него, но поддерживали в достаточной мере. Уравновешивали каждый другого, стараясь вложить максимум хорошего в своего единственного неимоверно желанного и любимого ребёнка.       Арсений понятия не имел, сошлись ли так звёзды, что его родители были идеальные в воспитательном плане, или он ничего не понимал о семейной жизни, но вот в большую и светлую любовь от предсказаний в истинности он верил. И знал, что в большинстве своём детям участников исследования также определяли истинную пару.       Он этого ждал каждый год всё больше и больше, начиная уставать от рутины сперва ВУЗовской, потом школьной. Преподавание он любил: доносить свою мысль, говорить доходчивым расписным языком, жестами и вселять в кого-то вдохновение заниматься тем, о чём он вещал, работать с людьми, сложными подростками, стараясь найти к каждому свой подход… В подростковом возрасте Арсений горел мечтой пойти в педагогический. Но после смерти родителей делал это по инерции, пользуясь выхлопами старого бушующего в нём пыла.       Когда в один из весенних дней, — за окном стоял очень тёмный и мокрый апрель, — в дверь его кабинета на перемене постучались, Арсений обыденно кивнул, предполагая очередной визит беспокойного родителя, убрал в сторону проверяемую тетрадь восьмого класса и чуть повернулся в сторону вошедшего невыского полноватого мужчины в чёрных усах и прямоугольных очках.       — Арсений Сергеевич, верно? — спросил тот, дёрнув усом.       — Абсолютно верно. Чем могу помочь?       — Вам велено доставить. Глубочайшие поздравления, — коротко сказал мужчина отрывистым голосом, протягивая выуженный из внутреннего кармана полосатого пиджака конверт. Тот самый, молочного цвета, не мятый, с характерным рыжим штампом. Родители хранили его и второй такой же вместе с самим письмом в маленькой деревянной шкатулке и доставали их каждую годовщину. — Распишитесь здесь вот, как в паспорте.       Следом он предъявил небольшой помятый лист с датами, фамилиями и росписями чужих людей.       — Сейчас пойду второй доставлять, — гордо отрапортовал мужчина. Получив подпись, он кивнул и по-английски удалился из кабинета.       Арсений задумчиво крутил конверт в руках, бросив единожды косой взгляд в сторону сидящих в классе учеников. Около десяти любопытных пар глаз уставились на него со жгучим интересом. Конверт признали все.       — Вас можно поздравить? — решилась спросить одна из учениц.       Момент был волнительный и, наверное, самый важный во всей его жизни после смерти родителей, но отчего-то Арсения посетила скорее меланхолия, чем радость. Он стал вспоминать плохое, слайд за слайдом проносились в его голове события разной давности.       — Не нужно, но спасибо, — ответил он спокойным размеренным голосом, чуточку добрым — это располагало учеников и заставляло их молча слушать преподаваемый им предмет. Был в его арсенале ещё один способ обратить на себя их внимание и обязать молчать — говорить тихо, но к нему он прибегал только во времена больного горла.       Решив не тянуть до дома, Арсений распечатал конверт и стал вчитываться в текст письма.              «Добрый день, Арсений Сергеевич Попов!              Вы участвуете в массовом закреплённом и описанном конституцией Российской Федерации иследовании по созданию истинных пар.       Наши учёные по новейшей технологии провели анализ, результатом которого был выявлен Ваш истинный партнёр: Шастун Антон Андреевич, пол: омега.       В данный момент по нашей информации он является Вашим учеником, а также несовершеннолетним. Недавно ему исполнилось 17 лет.       Аналогичное письмо будет передано его родителям.       Контактные данные:       Майя, являющаяся матерью истинного, — +7-***-**-**,       Андрей, являющийся отчимом истинного, — +7-***-**-**,       Адрес проживания семьи: г. Санкт-Петербург, ул. N-ая, д. 38, к.2, кв.14. Код домофона: #391*       С момента получения этого письма и аналогичного Вашим истинным Вы объявляетесь истинной парой и обязуетесь исполнять статью 88 конституции РФ об истинных парах.       Ваши документы уже зарегистрированы в местном ЗАГСе. Брачная церемония будет проходить по адресу: г. Санкт-Петербург, ул. X-ая, д.12, л.К.       Дата и время оформления: 26 апреля 2023 14:15, продолжительностью до 15 минут.       При возникновении обстоятельств непреодолимой силы будет согласована новая дата оформления.       Неявка по любой другой причине рассматривается в рамках уголовного кодекса.       С собой иметь документы, удостоверяющие личность, свидетельство о рождении на несовершеннолетнего и документы родителей. Также потребуется их личная подпись.              При возникновении любых других вопросов можете связаться с отделом Поиска и устройства истинных пар. Номер горячей линии: +7-800-800-80-80.              Ответственный учёный: Молодцов Сергей Владимирович, подпись: _____       Ответственный за организацию: Мигеровна Варвара Николаевна, подпись: _____       Печать: ____»              Прозвучал звонок. Арсений вздохнул, потёр глаза под очками и почесал затылок. Долгожданное письмо его удивило и самую малость развеселило. Случаев, когда школьный преподаватель выходил замуж за ученика по причине истинности, на слуху ещё ни разу не было. Но его веселило даже не это, а именно его пара на всю оставшуюся жизнь.       Шастун был пацаном шебутным, высоким, тощим и до безумия улыбчивым. Он ходил без школьной формы, в пиджаке, не подходящим ему по возрасту, отрастил волнистое каре, не так давно пристрастился к наручным украшениям и совершенно отбился от учёбы, с трудом вытягивая на четвёрки буквально каждый предмет, кроме физкультуры, на которой Матвиенко ему подтягивал оценки чисто из-за участия в школьных соревнованиях по футболу, баскетболу, волейболу и во всяких «Весёлых стартах». Типаж совершенно очаровательный, но на первый вид непослушный, как трёхмесячный котёнок. Он всегда садился на заднюю парту, класса с девятого стал пахнуть сигаретами, домашнее задание явно списывал из ГДЗ, а на тестах тыкал в ответы наугад, неоднократно, но в шутливой манере, в этом признаваясь.       А ещё он любил постоянно…       — Опаздываешь, Шастун, — сказал Арсений, поднимаясь и останавливая запыхавшегося ученика рукой. Волосы у него растрепались, щёки были красными, весь он так и благоухал табаком. — И куришь на перемене. У нас самостоятельная на пол-урока. Готов?       Антон сделал несколько глубоких вдохов, помотал головой и с некоторой виной заглянул Арсению в глаза.       — Нет. В комп вчера играл, простите, — сказал он до обезоруживающего честно и опустил голову.       Было в нём что-то, но об отношениях с ним Арсений в жизни бы не подумал. Вот они и чудеса судьбы. Между ними была разница в десять лет, отношения учитель-ученик и противоположное отношение к учёбе. Не сходилось буквально всё.       В этом даже что-то было.       По, в целом, спокойному Антону Арсений сделал вывод, что родители ещё не успели позвонить ему и обрадовать новостью о браке, да и не факт обрадовать ли. Среди подростков очень часто встречались как явные фанатики истинности, так и рьяные противники этого явления, а точнее вмешательства государства в их личную жизнь. Решив поразвлечь себя его реакцией, Арсений показал на первую парту, одно место которой было свободно из-за болеющей ученицы.       — Садись. Раз ничего не знаешь, поставлю тебе два автоматом. И вот, ознакомься.       Только Антон, немного недоумённый, что ему не дали усесться за самую дальнюю парту в уголочек, занял указанное место, Арсений положил перед ним лицом вниз бумагу с указанным выше текстом и вернулся за свой стол наблюдать, как остальной класс пишет работу.       Озадаченный Антон принялся изучать это письмо, без слов ярко реагируя на каждое предложение: глаза, брови, губы, всё было в нём таким подвижным, что завораживало Арсения. Сперва он нахмурился, потом удивился, всё лицо вытянулось, вскоре опять нахмурился, но уже по-другому, сильнее и выпучив глаза. В какой-то момент он кинул потерянный взгляд на Арсения и вновь стал читать, а закончив это дело, положил письмо на стол, накрыв его с громким хлопком ладонью и уставился куда-то сквозь мебель.       — Бред, — прошептал он едва слышно. — Это же не правда? — спросил уже погромче, обращаясь к Арсению с надеждой, как к последнему в этом заражённом мире имеющему вакцину от проказы.       Эмоций радости на нём не проявлялось совершенно, из чего Арсений сделал закономерной вывод и с обречённым вздохом ответил:       — Это официальная бумага.       — Нет! — протестующе громко сказал Антон. — В смысле?       Арсений шикнул на него, приложив к губам палец. Класс заинтересованно обратил на них всё своё внимание.       — Твои одноклассники пишут самостоятельную работу. Поговорим на перемене, а сейчас прочти шестьдесят первый параграф, в конце урока опрошу тебя по нему. Попробуешь исправить свою оценку.       — Да как?! Да эт…       — Антон, — включив строгость в голосе, перебил его Арсений, поднялся и забрал себе письмо. — Что тебе нужно сейчас сделать?       — Объебаться и не жить, — буркнул тот.       Вздох. Арсений прикрыл на пару секунд глаза, привлекая силы всего своего организма к спокойствию. Этот парень был его, но в то же время ещё не был, так бы он повёл себя менее сдержано и выдал бы ему настоящий подзатыльник. Не педагогично, да. Зато эффективно. Вместо этого он терпеливо сказал:       — Не матерись. Ты учебник с собой взял?       Антон с неслышными препинаниями положил свой тощий на канцелярию рюкзак на колени, пошебуршил в нём какое-то время и трагично вздохнул, пожимая плечами.       — Забыл.       Любимая фразочка про голову застряла на кончике языка Арсения, но он промолчал, лишь сжал губы и выдал ему свой учебник.       — Шестьдесят первый, — напомнил он.       Антон согласно побурчал в ответ и с неохотой нашёл нужную страницу. Арсений занял своё место, стал наблюдать. Никто не списывал, по крайней мере явно, а те, кто пытался, делали это до того неудачно, что им самим было стыдно, телефоны убирались раньше, чем об этом появлялась надобность сказать. И всё равно самое интересное было за первой партой: Антон минуты полторы вчитывался в текст, морщился и начинал втуплять в страницу учебника, смотря мимо неё, потом отвисал, опять старался вернуться к учёбе, но абсолютно безуспешно.       «Может, хотя бы на тройку исправит?», в надежде размышлял Арсений, лениво смотря за ним, облокотившись щекой о руку. «Мальчик-то неглупый».       Когда все работы были сданы, остальному классу было выдано то же задание, что и Шастуну, с разницей лишь в том, что они будут отвечать на следующем уроке, а не на этом.       — До звонка семь минут, самое время послушать ответы на вопросы в конце параграфа. Антон, прочитай, пожалуйста, первый вопрос и дай по нему развёрнутый ответ.       — У Вас здесь ответы карандашом подписаны, — сказал Антон, поднимаясь.       Арсений был приятно поражён его честностью, даже немного нижнюю губу выпячил, не следя за собственной мимикой. Кивнул и пояснил:       — Я знаю, это же мой учебник. Я поэтому и попросил тебя дать развёрнутый ответ, а не ту короткую выдержку из пары слов, которая у меня там написана.       С трудом Арсений вывел его на тройку. Рассказывал Антон ужасно, путался в терминах и определениях, одно у него всё не вязалось к другому, зато вид во время ответа он имел максимально невозмутимый и уверенный, идеально подходящий для выступлений или руководящих должностей, где ценится именно умение подать информацию, а не сама суть передаваемого.       Напоминать остаться после уроков Арсению не пришлось: Антон сам подошёл к нему ещё до того, как вышел весь класс, и с напряжённым ожиданием уставился в его лицо.       — Я не хочу за Вас замуж, — сказал он, стоило закрыться двери.       Прозвучало это очень решительно.       — Конституция, Антош, — устало ответил Арсений. — Давай я приду сегодня вечером к вам на ужин и поговорю с твоими родителями.       — Но… — начавшего говорить Антона перебила мелодия его телефона. Взяв трубку, он продолжил напряжённо всматриваться в лицо Арсения. Тот слышал лишь приглушённый женский голос, но никак не мог разобрать слов. — Алё. Да, привет, мам. Я знаю. Прочитал. Да. Обязательно? Хорошо. Да, я тебя понял, пока. Целую. — он вздохнул и обречённо отчитался: — Мама велела пригласить Вас на ужин. Но, чтоб Вы знали, мне это всё не нравится. Сегодня вечером приходите, к девяти. Адрес у Вас есть. Могу идти?       Арсений со вздохом кивнул и проводил его уходящую спину взглядом.       Ему в истинные достался непослушный бойкий мальчик с плохой учёбой, очаровательной улыбкой и отрицательным отношением к принудительному браку по поводу истинности.       Будучи человеком в целом уравновешенным, но временами (довольно часто) очень эмоциональным и любящим, чтобы его слушали, уважали, принимали и слушались — не путать со «слушали», — Арсений поскрёб зубами друг о друга, уже представляя этот ужин. Довести его до точки кипения было несложно, особенно, если знать, куда бить. К истинности он относился со всей душой, свою пару он представлял человеком, способным понять и терпеть все его загоны. А ещё человеком взрослым, а не десятиклассником, которому лишь на днях стукнуло семнадцать.       — Главное, не придушить его, если он что-нибудь попробует учинить, — задумчиво проговорил Арсений почти про себя, уходя на обед. Он совсем забыл поесть на последней перемене, и теперь не желал оставаться голодным. Не факт ещё, что в гостях его радушно встретят и накормят всеми имеющимися яствами.