Координата поврежденности

      Чонгук зажимал себе рот рукой, стараясь восстановить дыхание и не издавать лишних звуков. Ноги горели огнем, и он понимал, что сейчас не способен бежать дальше. То, что ему подвернулся этот заброшенный полусарай в лесу, — просто спасение. Он трясущимися от напряжения руками достал блокаторы, запивая их остатками воды, которая у него была. Дело дрянь. Чонгук посреди леса, голодный и уставший. Он уже давно не выходил к каким-то жилым постройкам, не говоря уже о городах. Настолько тяжелой ситуация была не в первый раз, но сейчас он нарвался на нескольких охотников, которые гнали его куда-то, и Чонгук только надеялся, что не к стаду.              Блокаторы он принимал крайне редко и старался не брать их в тех местах, где хотя бы гипотетически мог быть кто-то живой. В нынешних реалиях омегам эти таблетки нужны куда больше, и альфа хотел оставить хоть минимальный шанс на выживание другим. У него был запас таблеток только на такой случай, когда нужно заглушить запах. В голове роем кружились мысли в попытке сформировать какой-то план. У зомби-охотников нюх не очень, а ищеек Чонгук не заметил — значит, есть шанс, что они сойдут с его следа. Главное, чтобы блокаторы подействовали, а запах быстро рассеялся.              Вообще, с уровнем своей удачи Чонгук искренне удивлялся, что был еще жив. В нынешнем мире существовать тяжело, но он научился за полгода. Все происходящее всегда казалось лишь выдумкой голливудского фильма. Даже когда Чонгук работал в лаборатории и лично наблюдал за созданием этого вируса, в его представлении все не достигало таких масштабов. Люди сами создали существ, в пищевой цепочке которых был только человек. Иронично.              — Надо понять, где я, — тихо произнес сам себе, прислушиваясь к тому, что происходило за ветхими досками стен. Тишина.              Он выдохнул, позволив себе немного расслабиться. Судя по внутренним ощущениям, блокаторы начали действовать. Чонгук тихо открыл рюкзак, достав помятую грязную карту, раскрывая ее. Ему, привыкшему жить в эпоху технологий, было сложно свыкнуться с тем, что от этих технологий больше нет никакого толку. На карте была ручкой обведена предыдущая точка его пребывания, которую он покинул полторы недели назад. Эта деревушка оказалась настолько маленькой, что такие места обычно даже не отмечались картографами. Там ни одной живой души, но он смог добыть немного еды и питьевой воды.              Сейчас он имел весьма приблизительное понимание о своем местоположении, но лес явно был большим, что сокращало поиски. Да и пройти за полторы недели мог не так уж и много на своих двоих. Чонгук попытался выйти на трассу, чтобы найти машину, но стоило ему сменить направление, как ветер принес ужасную вонь «мёртвых» — он едва не вышел на стадо. Скорее всего, те, кто его гнал, были как раз оттуда.              Судя по карте и хоть каким-то расчетам, он сейчас не так далеко от Тэджона. В сам город нельзя. Любой большой участок, где жили люди, — буквально конечная остановка. Города кишели зараженными, которые нападали группами, и спрятаться от них, особенно не зная местности, невозможно. Чонгук старался обходить такие места, забредая только в маленькие пригороды или деревни. В таких можно было встретить только пассивных центровых зомби, которые бродили в одиночку. Остальные уходили из этих мест, если рядом проходило стадо.              Чонгук понял, в каком направлении двигаться, и сложил карту, оглядывая помещение. Это, вероятнее всего, было что-то вроде домика лесничего, а значит, жилая местность не так далеко. Ему нужно было переждать тут какое-то время хотя бы для того, чтобы отдохнуть. Снаружи все еще было тихо, вероятнее всего, с его следа действительно свернули. Зомби не такие умные, чтобы пойти за подмогой и вернуться, поэтому пока что время было безопасное. Чонгук дал себе отдых. Сколько именно бежал по лесу — не скажет, потому что так устал, что по ощущениям это длилось больше часа. Желудок тянуло от голода, а в теле была слабость, но с этим сейчас ничего не поделать — еды у него не осталось.              В доме не было ничего интересного, кроме общего хлама, хотя длинная плотная веревка и увесистая металлическая палка очень сильно пригодятся. Защищаться, конечно, лучше оружием, но он потерял глушитель от своего пистолета. Стрелять из огнестрела в открытую лучше сразу себе в голову, потому что звук привлечет всех мертвых в округе.              То, что произошло с миром, не укладывалось в голове по сей день. Первое время все напоминало какую-то простую оплошность, ту, что решится максимум за месяц. Казалось, люди справятся, карантин поможет, все как-то придет в норму. Чонгук не хотел верить в правду, пока ему не пришлось застрелить собственную младшую сестру, которую укусили. Родителей он так и не нашел. Потом была надежда, что все плохо только в Сеуле, ведь там лаборатория, но за те четыре месяца, что Чонгук не решался покинуть город, зараза распространилась на всю страну. Это случилось не просто быстро — мгновенно. Люди, которые не были готовы к этому, просто не успевали прятаться. Сейчас осталась лишь надежда на то, что зараза еще не вышла далеко за пределы Кореи.              Долго засиживаться Чонгук не мог, ночью идти еще опаснее. Активность тварей никак не менялась от времени суток, а вот здоровому человеку ориентироваться ночью было сложнее. Обычно Чонгук старался до темноты найти хотя бы какое-то укрытие, а в лесу это довольно гиблое дело. Сегодня он из леса точно не выйдет — солнце сядет уже через три часа. Остаться в этом доме было неплохим вариантом, но Чонгук решил потратить хотя бы полтора часа на поиски другого укрытия, чтобы не оставаться на месте. В любом случае он вернется, если не найдет что-то другое.              За время своего пути он привык прислушиваться и поднял уровень внимания. Поразительно, как на самом деле хорошо человек мог ориентироваться в пространстве, когда работал инстинкт самосохранения.              Обычно Чонгук брал с собой на привязь какого-то из пассивных тварей. Центровые зомби, как правило, были довольно спокойны и не бегали, как те же охотники. Чонгуку пришла в голову эта идея около месяца назад. В центр обычно превращались беты, и пусть в своем здоровом состоянии беты не имели запаха, под воздействием вируса и изменений в организме, отвратный запах появлялся абсолютно у всех зараженных. Он был настолько сильным, что заглушал собственный запах Чонгука, позволяя ему меньше оставлять за собой след. Довольно рискованно было водить с собой зомби на привязи, но, как ни странно, это увеличивало безопасность его передвижений. По крайней мере, в лесах это уже несколько раз спасало ему жизнь. Сейчас, не имея оружия для дальней защиты и завесы из мерзкого запаха разложения, он чувствовал себя максимально уязвимым. Радовало хотя бы то, что блокаторы были долгого действия, и до завтра о собственном запахе можно не волноваться.              Механические часы на руке показывали, что он шел уже больше сорока минут. Можно было потратить еще столько же времени и возвращаться обратно к постройке, если ничего не найдет. Чонгук передвигался медленно, прислушиваясь к каждому шороху, и отчего-то ощущал, что не один. От этого чувства буквально шевелились волосы на голове, но, оглядываясь по сторонам, он никого не замечал. Лес был довольно густой, и это только доставляло нервозности. Рельеф становился все более динамичным, и Чонгук облегченно выдохнул, увидев пещеру. Зомби в труднодоступные места лезли с неохотой, а если закрыть чем-то вход, то такое укрытие безопаснее хлипкого дома. Чонгук даже немного выдохнул от облегчения, особенно если учесть то, что его запах сейчас отсутствовал. Вход в пещеру был узким и неприметным, и Чонгук не стал его чем-то закрывать — лучше оставит себе воздух. Это был не длинный туннель, скорее просто углубление в скале, поэтому он дошел до тупика, освещая себе путь фонариком. Альфа чувствовал себя полностью вымотанным, а ноги едва не подгибались. Голод не прибавлял сил, и он очень сильно хотел спать. Организм совершенно отказывался работать без отдыха, поэтому, оставив железную палку под рукой и вытащив на всякий случай пистолет, Чонгук отключился.       

      ***

             Самое страшное — это просыпаться от посторонних звуков. Звуков, которых быть не должно там, где ты засыпал. Чонгук распахнул глаза, услышав шаги, звук которых гулко отражался от каменных стен. По ощущениям, он проспал мало и только начал глубоко засыпать. Мозг, которому только дали отключиться, соображал совсем плохо, но Чонгук пальцами крепко сжал кусок железа. Самое ужасное — он ничего не видел. В пещере, куда совершенно не попадал солнечный свет, была кромешная темнота. Единственное, что было у Чонгука — слух. Он едва дышал, вслушиваясь в то, как кто-то или что-то приближалось к нему шаг за шагом. Сердце стучало где-то в глотке, а пот от напряжения стекал по вискам. Ему казалось, что прошла вечность, прежде чем он услышал шаг совсем близко. Первый удар нанес совершенно не думая и явно попал в цель, тут же ударил снова, ориентируясь на прошлое попадание, но палка прилетела в стену.              — Да подож… — новый удар едва зацепил цель, но снова мимо. Кровь шумела в ушах, а нервы были на пределе. Полная темнота только усиливала какой-то животный страх в его сонном мозгу. — Угомонись! — Чонгук дернулся на звук позади себя, снова попадая по неизвестной цели, и только сейчас обратил внимание на болезненный стон. — Блять… что за мир? Не сожрут, так просто палкой накидают.              — Ты человек? — Чонгук остановился, смотря перед собой. Сейчас сложно было понять, в какой стороне его вещи. Он начал приходить в себя и уже сто раз пожалел о таких необдуманных действиях. Незнакомец может его сейчас просто застрелить, пока Чонгук полностью дезориентирован.              — Был, пока к тебе не подошел, — произнес недовольный мужской голос. — Нахер ты нападаешь сразу?              — А я откуда знаю, кто ты? — Чонгук выдохнул, все еще крепко сжимая железо. В нынешнем мире и живым доверять нельзя. — Мог хоть звук какой-то издать.              — Чтобы ты меня пристрелил? Я видел ствол у тебя в сумке.              — Когда? — он напрягся, неосознанно делая шаг назад.              — Я шел за тобой от того самого сарая, куда тебя загнали охотники.              — Может, все же скажешь, кто ты?              Резкий свет фонарика резанул глаза, от чего Чонгук прикрыл их ладонью. Незнакомец сделал луч менее ярким, и Чонгук наконец-то смог его разглядеть. Растрепанные пепельные волосы с сильно отросшими корнями, потрепанная куртка цвета хаки, серые рваные штаны, по которым не понять: так изначально было задумано, или они стали такими уже после покупки. Только сейчас Чонгук уловил от парня напротив пряно-сладкий запах лотоса — перед ним явно альфа. И как он не заметил запах раньше? Холодный ум в стрессовых ситуациях — совсем не про него. На поясе у незнакомца застегнут плотный ремень, на который, с одной стороны, закреплен арбалет, а с другой — стрелы. Парень держался за живот, и ему явно было больно. И только когда тот убрал руку, Чонгук заметил на бежевой майке кровавое пятно.              — Что это? — он нахмурился.              — Это ты мне швы распорол, Рэмбо, — простонал, выпрямляясь с явным трудом, и поднял футболку. Чужой живот был опоясан бинтами, на которых тоже виднелась кровь. — Это не укус, не переживай, — произнес сквозь шипение, когда выпрямился окончательно. Видимо, заметил пристальный взгляд на ране.              — Я все еще жду объяснений. Кто ты такой? — расслабился немного, но оружие из рук выпускать не спешил. Доверять вот так непонятно кому нельзя.              — Я видел, как тебя гнали охотники, но потерял из виду, когда ты от них оторвался. Я сам был под блокаторами, поэтому отсиделся на дереве, и меня они не заметили. Пошел в итоге в ту сторону, куда ты убежал, и нашел ту постройку, — пожал плечами, начиная аккуратно разматывать бинты. — Умеешь перевязки делать?              — Да, но не стану.              Парень только вдохнул, указывая на рюкзак, который валялся сбоку от ног Чонгука.              — Там есть еда и медикаменты. Можешь вывернуть хоть все и обыскать меня. Из оружия только арбалет, и тот не заряжен. Сказал же — я видел, что у тебя есть оружие. Если бы я хотел навредить, то не полез бы в пещеру к человеку с огнестрелом, который может мои мозги на камнях оставить, — снова тяжелый вздох, и тот аккуратно опустился к стене, скидывая с себя куртку и футболку, разматывая бинты.              — Как тебя зовут? — Чонгук, не сводя взгляда с альфы, отошел к его вещам, открывая рюкзак и вываливая все содержимое. Банки с консервами были замотаны в пару грязных футболок, как и упаковки с бинтами, пачка антибиотиков, антисептик и две бутылки воды. Неплохой набор. У Чонгука даже рот слюной наполнился от вида еды.              — Мин Юнги.              — Чон Чонгук, — он все же сдался, откладывая палку на землю. Этот раненый альфа не вызывал подозрений, по крайней мере сейчас. — Почему ты шел за мной?              — Потому что ты был один, — пожал плечами, аккуратно снимая марлевую подушку с раны. Чонгук взял фонарь, посветив на чужой живот. Все было не так страшно: рана когда-то была глубокая, но внутренние швы в порядке, разошлись только внешние. — Я знаю, что одному тяжело, и одиночек я давно не встречал. К группам не лезу, они еще менее гостеприимны и любезны, чем эти ходячие твари. Поэтому и пошел за тобой.              — Как ты хорошо подметил — я одиночка, — ровно произнес, открывая бинты, и вылил на них немного антисептика. Шить ему было нечем, да оно и не требовалось, края раны держали остатки ниток, а шов полез лишь по краям. — Мне не нужна компания.              Чонгук просто привык один и сам за себя. Он о себе-то иногда с трудом заботился, а если балластом будет еще кто-то — верная смерть. Ему нужно дойти до Пусана любой ценой, и если одному будет легче и быстрее, то так он и продолжит двигаться. Зачем ему другой человек, к тому же раненый?              Он аккуратно, под недовольное болезненное мычание, обработал несостоявшемуся шпиону рану, снова плотно перевязывая ее бинтами так, чтобы повязка не падала при движении. С учетом того, что у Юнги были даже антибиотики, жизни его ничего не угрожало, а от раны останется лишь очень заметный шрам.              Чонгук сам давно не встречал людей, которые двигались в одиночку. Если быть откровенным — он их вообще не встречал. Лишь несколько раз натыкался на группы: кто-то был агрессивен, кто-то нет. Некоторые нашли себе убежище и осели в относительно безопасных местах, а некоторые продолжали движение, но были слишком напуганы, чтобы вести дипломатические разговоры. Чонгук не трогал их — они не трогали Чонгука. Юнги всунул ему в руки банку консервированного супа. Первый глоток Чонгук сделал с таким удовольствием, что ему казалось, он в жизни не съест уже ничего вкуснее. Хотелось просто залпом влить в себя все, но он заставлял себя медленно пережевывать и глотать содержимое маленькими порциями, сосредотачиваясь на еде. Судя по часам, была уже ночь, поэтому выходить наружу не было смысла. Тут они были в относительной безопасности, хотя чужой запах немного напрягал Чонгука.              Брать этого парня с собой он все еще не хотел, и дело не только в удобстве передвижения. Чонгук ограждал себя от людей уже хотя бы потому, что у каждого из них весьма высокая вероятность умереть. В мире, где и так все рухнуло, психологическое давление от потери человека, к которому привязался, — чревато. Чонгук не был человеком, который быстро доверял людям, но, когда ты вообще один, невольно привяжешься быстрее. Юнги не выглядел как тот, кто не сможет выжить. Судя по тому, что тот тоже шел один, у него это вполне себе получалось. Чонгук понимал, что, вероятнее всего, Мин помог бы, но на душе все равно кошки скребли. Альфа ранен, непонятно откуда пришёл, непонятно зачем полез к нему, поделился запасами еды и воды, которые были сейчас на вес золота.              — Ты же идешь к городу? — тихо спросил Юнги, сидя у противоположной стены пещеры и крутя в руках пустую консервную банку.              — Я сказал, что мне не нужна компания, — Чонгук откинул голову на стену, смотря на альфу из-под прикрытых век. Ощущать еду в желудке просто невероятно.              — Да брось, всем нужна, — хмыкнул, медленно вытягивая ноги. — Мы и так идем в одном направлении. Я знаю эту местность. Тут достаточно немного свернуть, и ты выйдешь из леса в Тэджон, а он полностью заражен. Я знаю, как обойти город пригородами.              — Откуда?              — Моя бабушка жила в Керёне, я туда и иду, — Юнги смотрел на него не отрываясь, видимо, тоже доверял не до конца. — Это военный город, там есть базы и оружие.              — Там тоже будет много зараженных.              — Возможно, но других вариантов поблизости нет. Ни ты, ни я не сможем дойти без запасов дальше. Плюс: стадо шло по дороге, которая проходит через Керён, поэтому большинство зараженных уйдут.              — Зачем тебе туда?              — Я не всегда шел один, — Юнги прикрыл глаза, скрещивая руки на груди. — Нас было несколько, последний раз, когда я их видел, — пятеро вместе со мной. Мы долго прятались в Ансане, все были знакомы еще до этого пиздеца. Потом решили идти в Пусан, потому что появилась информация о том, что оттуда можно уплыть, — поджал губы, открывая глаза, и взглядом уперся в темный свод пещеры, куда не добивал свет от фонаря. — В пути мы были около трех недель, совершенно необученные и действовали по интуиции. В итоге напоролись на небольшое стадо. Оно было маленькое, тварей пятнадцать. Если не вдаваться в подробности, я увел зараженных, сумел спрятаться, но в итоге меня чуть не зарезали. Какой-то отчаянный парень, уже начавший сходить с ума, пырнул меня ножом на складе, куда я забежал, возвращаясь к своим. У нас было оговорено время моего возвращения — если не вернусь, они должны уйти, — сглотнул, нервно пальцами сжав предплечье. — Меня нашел мужчина, который жил на ферме недалеко от маленького города, где мы застряли. Я потерял много крови, но никакие важные ткани и органы задеты не были, поэтому я просто провалялся неделю в постели. Потом ушел, но мои уже пошли дальше, оставив мне записку.              — Почему не остался с теми людьми? Жил бы себе спокойно какое-то время, — Чонгук хмыкнул, притягивая к себе бутылку воды.              — Я должен догнать своих. Они идут по намеченному мной маршруту, я помню каждую остановку. И там мой омега, который верит, что я жив.              Чонгук на это легко улыбнулся. Красивая могла бы выйти история. Он сам семьей в свои тридцать обременен не был, потому что работа занимала у него все свободное время. Это никак не расстраивало — мечты об огромной и крепкой семье у него и не было. Чонгук всегда любил свою работу, пока не оказался вовлечен в разработку биологического оружия, но права отказаться у него просто не было. Радовало хотя бы то, что он работал над тем, чтобы создавать вакцину, пусть и совсем неудачно. Вирус распространился намного быстрее, чем удалось разработать лекарство. У Чонгука с собой флешка с исследованиями, но ему нужна лаборатория, чтобы он смог продолжить делать хотя бы что-то. Если у него не получится — он себя не простит.              — Ладно, выведи меня в Керён, а потом посмотрим, — Чонгук вздохнул, соглашаясь. Этот парень от него вряд ли отстанет, а бросить его и идти своим путем он всегда успеет.              Плюсом будет то, что Юнги знал город. Чонгук обязан взять там оружие, без него он чувствовал себя совершенно небезопасно. Возможность защищаться на расстоянии значила очень многое. То, что у Мина был арбалет, тоже могло помочь, собственно, пока что от присутствия этого альфы минусов не наблюдалось.              — А как ты собираешься идти с открытой раной? — Чонгук все же задал вопрос, который его действительно волновал.              — У меня занижен болевой порог, поэтому физически мне это не особо доставляет дискомфорт. Пока рана не заражена и просто заживает — я могу идти, — легко пожал плечами, прикладывая ладонь поверх кровавого пятна на футболке. — Главное, чтобы кровь быстрее остановилась.              — Если со свертываемостью все хорошо, она остановится быстро, но сукровица будет выделяться еще долго из-за того, что швы разошлись.              — Ты что, врач?              — Что-то типа того.              Раскрывать свою жизнь Чонгук не торопился и вряд ли вообще сделает это. Непонятно, как отреагирует Юнги, да и вообще любой человек. Попадись сейчас Чонгуку тот, кто создал этот проклятый вирус, он, не задумываясь, скормил бы этого человека зараженным. Но тот, к сожалению или к счастью, уже мертв.       

***

      Отдых, еда и вода заметно восстановили его силы, и после ночи, проведенной в тихой пещере, он чувствовал себя лучше. Хотя в нынешнем мире это довольно растяжимое понятие. Свое убежище они покинули около часа назад, медленно передвигаясь по лесу. Чонгук не помнил, когда последний раз доверял кому-либо, но сейчас пришлось поверить в уверенно идущего впереди Юнги, что было сложно. Он привык рассчитывать исключительно на себя и защищать тоже лишь себя. Но все же от присутствия этого альфы была польза. У того как минимум есть бесшумное оружие. В своих руках он продолжал крепко сжимать железную палку, взятую еще в той ветхой постройке, сложно представить, что это спасет ему жизнь, но лучше, чем совсем ничего.              Из-за того, что он долгое время был без глушителя и не мог пользоваться оружием, тело научилось быстро реагировать на каждый шорох, и в этом плане Юнги сильно сбивал. От него был посторонний шум, и пусть глаза Чонгука источник шума видели прекрасно, мозг все равно посылал в тело рефлекс, заставляя постоянно находиться в напряжении.              — Ты всегда такой загруженный ходишь? — Юнги усмехнулся, оборачиваясь на него через плечо.              — Нет, ты просто меня напрягаешь.              — Тебе говорили, какой ты дружелюбный? — закатил глаза, держа одну руку на креплении арбалета — видимо, тоже привычка выжившего.              — Да, бывало.              — Неудивительно, что ты одиночка, — Юнги только усмехнулся, замирая на несколько секунд и прислушиваясь. Внутри чувства опасности не было, стадо уже прошло, прихватив с собой всех тех, кто одиноко слонялся по окрестностям. — Как думаешь, они могут умереть от голода?              — Умереть нет, — он попытался расслабиться, приближаясь к Юнги. Альфа явно не любил быть в тотальной тишине, а разговаривать лучше как можно тише, — но они стали намного слабее, чем те, которые были на первой волне.              — Стало меньше еды? — усмешка исказила губы.              — Да. Им все сложнее ее добывать. Любому телу на передвижение нужна энергия, это закон, который ни один вирус не победит. Поэтому чем больше стадо, тем медленнее его охотники — на всех не хватает пищи.              — Пища, — негромко произнес, кривясь. — Звучит отвратительно.              — Как есть.              — Откуда у тебя пистолет? — Юнги скосил на него взгляд, продолжая настороженно прислушиваться. — Давно у медиков оружие?              — Я не говорил, что медик, — усмехнулся, замечая, что непринужденный разговор его расслабил. Он не то что вспомнить не мог, когда последний раз вот так разговаривал с кем-то, еще несколько дней назад он даже не мог представить, что в скором времени вообще будет. — Я сказал «что-то типа того». Но оружие я взял у своего друга, который был полицейским.              — Он погиб?              — Не знаю, его не было, когда я пришел. Предпочитаю думать, что он смог сбежать.              — Мы сбежали лишь чудом, — Юнги как-то странно улыбнулся. — В наш дом зашел центр. Спокойно прогуливался по этажам и распространял заразу. А потом уже было поздно.              — И как ты смог уйти?              — У меня был предгон. Чувство опасности настолько душило, что я готов был на стену лезть, вот и ушел до того, как заразившиеся проснулись. Я тогда понял, что центр меньше нуждается в пище, и такие выступают переносчиками. Пока охотники и ищейки жрут каждого, центр нескольких лишь покусает. Это помогло нашей группе выйти из города, пока остальные не верили мне.              Чонгук был удивлен чужой проницательностью и умению быстро делать выводы и собирать их в единую картину происходящего. У этого парня мозг прекрасно развит, и именно это помогло ему этот мозг сохранить в черепной коробке до сих пор. Если вспомнить: альфа говорил, что именно он проложил маршрут, которым его группа шла до Пусана. Видимо, у того достаточно знаний местности, ведь он четко понимал, где находилась пещера, как не выйти в город, и знал, что этого делать нельзя. Оценив сейчас ситуацию на отдохнувшую голову, Чонгук понимал, что сотрудничать с Юнги не такая уж плохая затея.              Он все еще предпочитал идти в одиночестве и нести ответственность лишь за себя одного, и все еще знал, насколько тяжела может быть потеря человека, с которым ты пытался выжить. Сам Чонгук не обладал боевыми навыками, и весь свой опыт приобретал на пути благодаря удаче и собственному уму. А иногда и животному страху, который заставлял по несколько дней сидеть по канавам и пещерам, боясь выйти наружу. Юнги тоже не выглядел как бывалый воин, но явно отличался внимательностью и быстрым мышлением. В конце концов, вчера тот шел за ним больше часа, а Чонгук его даже не заметил.              — Кем ты работал? — все же интерес не остался неозвученным.              — Я программист.              — Тогда понятно.              К Керёну они вышли спустя час своего пути. Идти было намного ближе, чем Чонгук предполагал, но они оба передвигались медленно. Во-первых, сложно идти с человеком после долгого выживания в одиночестве. Во-вторых, неизвестно было, куда пошло стадо и ушло ли оно — охотники все еще могли ходить по лесу. Повезло, что у Чонгука еще остались подавители, если бы не угроза, они пошли бы без них, но, скрепя сердцем, он рассудил, что пока что безопаснее потратить еще таблетки и добыть новые в городе.              Еще один найденный плюс — они сходились во мнениях. Возможно, потому что оба не глупы, возможно, потому что оба имели хороший опыт, но решение пойти сначала на военные склады было принято без обсуждений. Кто-то бы решил сначала пойти в город и понять обстановку, но Чонгуку было важно оценить вооружение, на которое они могли рассчитывать — Юнги оказался солидарен. Выжившие старались не вступать в открытый бой, тут простое правило: бьют — беги. К тварям в лоб лезли только самоубийцы или везунчики, у которых огнемет с напалмом.              По пути на заброшенных дорогах, в отдалении от самого города, где стояли складские помещения, они встретили лишь парочку ослабших центровых, которые уже и идти не могли. Юнги всадил им по арбалетной стреле в голову, чтобы затихли. Больше угрозы не наблюдалось. Видимо, стадо и правда забрало всех, кого могло.              — Иногда мне кажется, что они разумны, — Юнги наступил на тварь, выдергивая стрелу из черепа. — В фильмах, которые помню, зомби просто кучками толкались, а тут распределение ролей, отбор слабых и прочее.              — Думаю, они просто как примитивные животные, — Чонгук осмотрел альфу, помня, что тот все еще ранен. — Вирус в их телах намерен выжить и распространиться. Более сильный не будет отдавать еду более слабому, таким только люди грешат. Даже животные бросают слабых детенышей, выбирая пустить силы на вскармливание сильного помета.              — Мир жесток.              — Скорее люди глупы, — Чонгук только усмехнулся, направляясь в сторону склада, крепче сжимая палку в руке.              — Разве сам не спасешь слабого?              — Спасу, — кивнул, морщась от запаха, который исходил из твари, оставшейся позади. — Я же человек.              — Знаешь, как тот, у кого дыра в боку, оставленная человеком, могу сказать, что мы от животных тоже не далеки, — Юнги вернул стрелу в арбалет, готовый в любой момент стрелять.              — Просто «быть человеком» включает в себя чуть больше, чем ходить на двух ногах и говорить, — собственные слова осели горечью на языке. Интересно, что сделает Мин, когда узнает, кто такой Чонгук.              Внутри складских помещений царила разруха. Было видно, что в этом месте кто-то прятался, и Чонгук медленно терял надежду найти что-то полезное. Они не одни такие умные, наверняка жители города в попытке выжить сразу же смели всё оружие, но иногда надежда действительно умирала последней. Найти огнестрел он даже не пытался, очевидно, те, кто старался тут выжить, перевели все патроны еще в первые дни. Люди не сразу поняли, что нужно и не нужно делать, и только со временем в местах, где кто-то выживал, начинали появляться записи на стенах и предупреждения, которые могли помочь другим.              Первый склад дал лишь стрелы, которые не подходили для арбалета Юнги, но альфа их все равно забрал. В остальном, кроме мусора, не было ничего полезного. Были горючие вещества, серьезные боеприпасы, но от них нет никакого толка, особенно если учесть, что передвигались они на своих двоих. Второй склад оказался более удачным. Юнги нашел арбалет к стрелам, что не могло не радовать, а Чонгук отыскал несколько ножей, несколько метров веревки и забрал себе два хороших топора. Намного лучше, чем с палкой ходить. Конечно, чем больше дистанция, соблюдать которую позволяет оружие, тем лучше, но стрелять из пистолета он все еще не мог.              Они обыскали склады, но долго задерживаться не хотелось. До темноты нужно осмотреть город и понять, смогут они там провести ночь или нет. Склады пустые и выглядели на первый взгляд безопасными, но слишком толстые стены и один единственный путь наружу. Они не услышат то, что происходит на улице, и могут оказаться в ловушке, так как прятаться вокруг толком негде — только в лес.              — Похоже, все твари и правда ушли за стадом, — Юнги, прикрепив на пояс второй арбалет, шел в сторону города. — Осталось надеяться, что нас не прикончат люди.              — Думаешь, кто-то остался?              — Уверен, — альфа кивнул, пряча руки в карманы куртки. — Тут жили семьи военных. Обученные и тренированные альфы, наверняка кто-то из них выжил. А поскольку в таких городках много детей — не каждый решит уйти в никуда, когда на руках ребенок. Кто-то точно остался. Не удивлюсь, если здесь даже найдется какой-нибудь бункер или укрепленный подвал.              Чонгук вынужден был согласиться. Далеко не все пытались идти, как он или Юнги, кто-то просто находил безопасное место и старался выжить. Без цели идти было бесполезно, а кому-то просто было слишком страшно. Если бы не обязательство, которое он на себя взял, он бы, возможно, сам остался бы просто выживать в каком-либо месте. Чонгук никогда не отличался храбростью, силой или еще чем-то. Он простой ученый, который всю жизнь проработал в лаборатории, изредка посещая тренажерные залы, чтобы хотя бы видеть мир вне работы. И это единственная причина, почему его выносливость чуть выше, чем ноль. Такие, как он, по законам нынешнего мира, вообще выживать не должны, но его ум и находчивость часто компенсировали отсутствие силы. Только благодаря этому он выжил.              В этом они с Юнги похожи, и это плохо. Этот альфа — хороший союзник, и Чонгук боялся позволить себе расслабиться. Нельзя ни на кого полагаться в этих условиях. Никто и никогда не знает, встретит завтрашний день или нет. В глубине души Чонгук прекрасно понимал, что он — не самостоятельный игрок, и с удовольствием бы положился на кого-то, но этого просто нельзя делать. Поэтому, даже идя рядом с кем-то, он не позволял себе забывать, что в этом мире каждый сам по себе.              Зайдя в город, сразу стало понятно, что Юнги был прав и кто-то точно остался. Обычно в пустых поселениях по улицам шатались твари, по одному или по несколько, но они были, а тут нет. И дело точно не в прошедшем стаде — не все уходили, как правило. Так же четко прослеживались очерченные «безопасные» пути, которые ограждались всем, что попадало под руку.              — Нужно быть осторожнее, — тихо произнес Чонгук, сидя в каком-то переулке и оглядывая улицу. — Честно говоря, живые в последнее время меня напрягают больше, чем эта ходячая мерзость.              — Согласен, — кивнул, делая неаккуратное движение и морщась.              — Болит?              — Терпимо.              — Ты и правда хорошо переносишь боль, — усмехнулся, замечая в окне одной из многоэтажек движение. — Нас видят.       — Думаю, нас еще от складов видели.              Чонгук только тяжело выдохнул. Это очень плохо — местные жители могут не позволить им взять ничего из оставшегося. И он их, откровенно говоря, поймет при таком решении. Хорошо, если те просто прогонят, в худшем случае и пристрелить могут. Он судорожно соображал, что нужно делать, пока Юнги, казалось, делал то же самое, ища пути для их безопасного передвижения. Они сейчас в центре, в здании через дорогу явно кто-то есть. Пока никто не проявлял к ним агрессии, и уже хорошо, что не напали при входе в город. Вот только непонятно, чего ждали: смотрели, не принесли ли они опасность, или выжидали нужного момента, чтобы прибить по тихой грусти.              — Нам надо перейти эту улицу и сделать несколько поворотов направо. Потом уткнемся в большой фонтан и от него налево через перекресток, там будет большой супермаркет, — Юнги говорил шепотом, смотря в те самые окна, в которых Чонгук заметил движение — значит, не показалось.              — Точно, — Чонгук повернулся к альфе, вспоминая чужие слова. — Ты же тут бывал, может, остались в живых те, кого ты знал?              — Маловероятно, — покачал головой, поджимая губы. — Бабушка три года назад умерла, и я перестал приезжать. Она жила в хосписе, и все мои знакомые — это работники и пациенты, которые такие же старики под присмотром. Сам понимаешь, какие там шансы.              — И то верно, — альфа согласился, но у самого надежда не умерла. Персонал таких заведений, особенно которые фокусировались на стариках, — довольно разный, и в основном проценте — медицинский. Чонгук жив во многом благодаря своей удаче, он рассчитывал на нее и теперь.              Им удалось перейти улицу и последовать маршруту, который оговорил Юнги, но Чонгук буквально ощущал взгляд в спину. Это уже точно не были гляделки из окон — за ними кто-то шел. Кто-то очень упрямый, но явно не агрессивный, потому что держался на расстоянии — хороший знак. Чонгук не знал, чем обязан матушке Фортуне, но, кажется, за ее подачки он будет всю жизнь расплачиваться.              Под чужим взглядом они дошли до того самого супермаркета. Стекла были разбиты, внутри все перевернуто, половина стеллажей лежали на полу, а изнутри тянуло отвратительным запахом кучи испортившихся продуктов с примесью мертвечины. Чонгук поморщился, сразу же доставая из кармана кусок ткани, который обычно использовал как маску. Юнги сделал так же. Видимо, это тоже негласное правило выживших — иметь у себя что-то, чем можно закрыть лицо.              Ощущение постороннего присутствия напрягало с каждой секундой все больше, и Чонгук словно слышал в голове напряженную музыку, которую оборвал щелчок предохранителя за их спинами, стоило им только войти в торговый зал. Ну, в целом, ничего удивительного.              — Кто вы такие и зачем сюда пришли? — позади раздался стальной женский голос.              — Мы с миром, — Юнги вздохнул, поднимая руки так, чтобы куртка задралась вверх, открывая арбалеты на поясе, демонстрируя, что оружия в руках нет.              — Я видела у тебя кровь на футболке.              — Глазастая какая, — выдавил тихо Чонгук сквозь зубы и попытался развернуться, но между лопаток ему уперлось дуло.              — Не двигайся, — произнесла нарочито подчеркнуто, разделяя слова. — Его укусили.              — Я, конечно, парень добрый, но, если бы его укусили, я бы сам его пристрелил, — Чонгук устало выдохнул, почему-то расслабляясь.              — Это ножевое ранение, — подал голос Юнги, — меня не кусали.              — Слишком ты резвый для раненого, — в голосе так и сквозило недоверие.              — А для покусанного в самый раз?              — Мы не опасны, — Чонгук повернул голову, пытаясь рассмотреть девушку. — Нам лишь нужно немного еды, лекарств и блокаторов. Мы не будем забирать у вас все, но у нас нет припасов, позволь взять хотя бы что-то, и мы пойдем дальше.              — Под моим присмотром, — она опустила оружие, отходя на шаг. — Блокаторы можете брать. Вы же альфы?              — Ага, — Юнги развернулся, поправляя задравшуюся футболку. — Так добром разбрасываетесь?              — У нас нет альф, и всего несколько омег.              Чонгук наконец-то повернулся, рассматривая их преследовательницу. Девушка на полторы головы ниже, выглядит хрупкой, но альфа уверен, что это только с виду. Не зря она все еще жива. Она держалась уверенно перед ними, лицо закрыто повязкой, а в глазах ни капли страха, но она бы не ранила тех, кто не грозил опасностью. Чужие глаза будто сканировали их обоих, и внезапно расширились, когда она посмотрела на Мина.              — Юнги? — сдернула ткань с лица, делая шаг вперёд. — Это ты?              — Гаён? — на лице альфы отразилось такое же изумление, а через секунду раздался болезненный стон, потому что девушка едва не запрыгнула на того, светясь от счастья. Нет, Чонгук точно везучий до невозможного. — Я был уверен, что не встречу тут знакомых лиц.              — Боже, я так рада тебя видеть! — ее голос дрожал, и было очевидно, что она едва не плакала.              — Чонгук, это Ли Гаён, она была медсестрой в хосписе, — альфа повернулся к Гаён, указав на него пальцем, — а его я ночью встретил.              — Быстро вы сработались, — она только хмыкнула. — Вы можете брать, что нужно, но в убежище я вас привести не могу, сами понимаете. Я тебя, Юнги, может, и знаю, но остальные — нет. В южном районе города, где частные дома, есть где укрыться на ночь. Его зачищали не так давно, там не должно быть охотников или ищеек.              — А стадо проходило? — Чонгук оглянулся вокруг, оценивая, что может пригодиться.              — Да, ночью. Не очень большое, оно не задержалось, мы стараемся зачищать город, а сами сидели тихо.              — Хорошо, спасибо. Мы не возьмем много, — Юнги благодарно улыбнулся.              — Блокаторы точно можно брать? — Чонгук еще раз осмотрел девушку. — Разве вам не нужны?              — У них тоже есть сроки годности, и когда те истекут, от таблеток никакого толка не будет. Омеги от стресса едва ли пахнут, а течек и вовсе у некоторых не было уже несколько месяцев. Нам их все не использовать, пусть другим жизнь спасут, — Гаён легко пожала плечами, махнув на них рукой. — Идите, не хочу тут долго сидеть.              Чонгук только кивнул, уходя вглубь супермаркета. Блокаторы нашел сразу, там же минимальные средства для перевязки и обработки ран, видимо, те, кто тут остался, пользовались запасами хосписа, а эти не трогали. По доброте или по глупости — неизвестно, но Чонгук оставлять такое без дела не собирался. В аптеке, что располагалась в отдельном помещении, забрал все, что видел. Он не знал, что именно могло пригодиться, но найти аптеку — слишком редкое везение. Многие препараты не забирали, просто потому что люди не понимали, для чего и от чего те применялись.              Пока он занимался лекарствами, Юнги собирал еду. На улице начинало темнеть, а им еще идти до нужного района и искать там укрытие. То, что они найдут сегодня, должны будут растянуть до следующего города, и то далеко не факт, что там все будет так же благоприятно, как тут.              Гаён еще раз указала им направление, когда они закончили собирать припасы. Юнги попрощался с ней, пожелав удачи, а Чонгук ощутил нечто странное. Иногда сильнее всего понять собственное положение помогали весьма незначительные вещи. Даже когда он стирал ноги в кровь, убегая от охотников по лесу, он не чувствовал такой безысходности, как сейчас, смотря на двух людей, которые были знакомы когда-то. Гаён наверняка была доброй медсестрой, которая вежливо общалась со стариками, слушая их истории, а Юнги просто жил свою жизнь за компьютером и с любимым человеком под боком. Иногда эти двое встречались и наверняка хорошо общались. Это был прошлый мир, такой далекий. Сейчас они встретились всего на час. Никто из них не ожидал этой встречи, и все понимали, что больше ее не повторится. И почему-то именно это било сильнее, чем выстрелы в головы некогда живых людей.              Чонгук медленно выдохнул через нос, чувствуя, как спирало горло. Всего одна ошибка нескольких человек привела их вот к этому.              — Надо найти более безопасный дом и поесть. Спать предлагаю по очереди, — Юнги подтянул шлейки рюкзака, чтобы сидели плотнее. — Я могу лечь вторым, все равно вряд ли усну до середины ночи.              — Хорошо.              Сегодня он оказался на несколько километров ближе к пусанской лаборатории, до которой в прошлом ему было ехать всего-то несколько часов, а сейчас он в пути уже больше месяца, и осталось еще столько же, если не больше. Проблема в том, что сегодня ему было выжить проще, чем вчера, а это плохо — к хорошему быстро привыкаешь, а отвыкать слишком тяжело. Думать о завтрашнем дне не хотелось, сейчас нужно было как минимум дожить этот.