Координата поврежденности

      Собственные мышцы приятно расслабились от того, что ему удалось лечь на кровать. Они нашли неплохой дом с крепкими стенами и заколоченными окнами, чтобы остаться на ночь. Нужно ловить любую возможность, лишь бы давать телу отдых, но даже уснуть сложно, потому что всегда остаешься напряжен и вскакиваешь от любого шороха. Чонгук иногда ловил себя на мысли, что устал вечно дергаться и бояться, и постоянно хотел проснуться.              — Зачем ты идешь в Пусан? — Юнги сидел на соседней кровати, смотря в потолок. — Я тебе о своих целях сказал.              — А я о своих не скажу, — слабо качнул головой, не открывая глаз. Сон совсем не шел.              — Жаль, меня же от любопытства разорвет, — Юнги фыркнул, а Чонгук открыл глаза, все же смотря на альфу. — Ты все это время выживал один ради какой-то цели. Насколько же велика она, раз ты еще не помер?              — С чего ты взял, что я все время был один?              — Не знаю, — пожал плечами, — наверное, из-за того, как быстро ты согласился сотрудничать со мной.              — Разве это показатель?              — Еще какой, — кивнул, тоже переводя на него взгляд. — Мы уже встречали одиночек, и те, кто шел с кем-то, но потерял этого человека, были совсем другими.              — Может быть, позже я и расскажу, — задумчиво произнес, снова закрывая глаза.              Он даже не задумывался о том, что быстро согласился, в тот момент это решение выглядело логично. Пусть ему и не хотелось его принимать, но они все равно шли в одну сторону, осталось сделать лишь ставки на то, как быстро он пожалеет. В одном Юнги точно был прав — цель у него и правда большая. Из тех, кто действительно был близок к разработке вируса, он остался единственным выжившим. Череда определенных решений привела к тому, что в нулевой день его просто не оказалось в лаборатории, а некоторые данные были скачаны незадолго до этого — предчувствуя неладное. О том, что правительство всегда ведет работу над биологическим оружием, все если не знали, то догадывались. Каждый человек, который хотя бы немного смыслил в окружающем мире, понимал это. Наверняка, такие разработки были у каждой страны.              Чонгука моральная и этическая стороны вопроса волновали в малой степени. Он не раз становился свидетелем того, как опыты ставились над заключенными, осужденными пожизненно, или как к ним привозили смертников из других стран. Ему была важна научная сторона, его интересовала именно она, а остальное — фоном. Чонгук был одним из самых молодых ученых, которого допустили до работы над вакциной от этого вируса. Он закапывался в опытах, своих расчетах и формулах, и не особо задавался вопросом, для чего это все. Ему позволяли работать, а остальное его не волновало. Правда, грани были даже у него, и за эти самые грани он выходить и отказался. Это спасло ему жизнь. Осталось только впустую не потратить такой подарок богов удачи.       

      ***

             Вдвоем существовать удобнее, но Чонгук будто замедлился. Возможно, ему это только казалось, но складывалось ощущение, что учитывать интересы и мнение другого человека сильно растягивало время. Он планировал на рассвете выдвинуться дальше, как и делал обычно, но Юнги настоял на обходе улицы, чтобы заглянуть хотя бы в несколько домов. Аргументом служила специфика города и то, что в домах можно найти полезное оружие или даже медикаменты. Чонгук хотел возразить, но потом рассудил, что это не очень плохой план. Если им повезет, то в домах некоторых людей могли остаться лекарства, о которых не знали жители. Но при этом Чонгук прекрасно понимал, насколько это маленький шанс спустя столько месяцев с начала заражения. Сам бы он не решил тратить время на такую мизерную удачу, но спорить не стал. Пока что ситуация им позволяла.              — Местные действительно хорошо зачистили город, — Чонгук оглядывался вокруг, смотря на безжизненные дома.              — Поэтому я и решил проложить маршрут по маленьким городам, — Юнги кивнул, сжимая арбалет. — Чем дальше от Сеула, тем позже до городов доходило заражение, а вот новости о нем быстрее, поэтому там больше шансов встретить выживших и более безопасны маленькие города. Ну, если люди не враждебно настроены.              — Да, вот именно.              — А ты как до этого шел?              — Я старался двигаться лесами, иногда заходя в деревни, и то, скорее проходя по их окраине.              — Все еще не намерен рассказать, зачем тебе в Пусан?              — Все еще нет.              Юнги только усмехнулся, кивая и не начиная настаивать, в этом альфе определенно были свои плюсы.              Дома на улице выглядели плачевно. Везде заколочены окна, довольно много дыр от пуль на стенах и дверях, скорее всего, на город сходу налетело стадо тварей, разом пережрав половину населения. От этого по спине прокатывалось неприятное, липкое чувство. Чонгук помнил это ощущение паники, когда ты не понимаешь, что происходит, не чувствуешь опасность, а твой привычный мир резко разваливается. И если он — ученый-вирусолог — испытал просто животный ужас, хотя относительно быстро узнал и понял, что произошло, то страшно даже представить, что ощущали простые люди.              Даже тот же Юнги, идущий на пару шагов впереди, наверняка был в шоковом состоянии намного дольше Чонгука. Каждый раз, когда он думал о подобных вещах, на него давила вина, которую он сам же на себя возложил, хотя понимал, что не несет ответственности за произошедшее. Но при этом он был одним из тех, кто, по идее, должен был сделать так, чтобы такой ситуации не случилось, а по итогу не стал ломать свои принципы и мораль. Тогда это казалось верным решением, но сейчас он терялся. Потому что, видя руины и смерть, из которых теперь состояла его повседневность, он думал, что та цена не была такой высокой, но уже поздно об этом думать.              На дороге, по которой они шли между домов, ветер гонял мелкий мусор и куски одежды, и очень не хотелось думать, почему одежда оказалась по кускам. Где-то на асфальте расплывались старые багровые пятна крови, но нигде не было тел. Ни здоровых, ни зараженных. Некоторые дома сильно выделялись своей сохранностью, но сложно было понять, это от того, что люди оттуда ушли первыми, или наоборот, потому что жили дольше, чем в остальных. В совсем покореженные дома они предпочли не лезть — не хотелось напороться на что-то неприятное, а из уцелевших на глаза бросилось всего около пяти, которые решили быстро осмотреть.              Они разошлись по разным сторонам улицы, договорившись встретиться в последнем доме, который был ближе к той стороне, где выход из города. Чонгук не тратил времени на то, чтобы осмотреть каждый угол, ища лишь лекарства или еду. Бегло осматривал шкафы, потому что иметь запасную футболку тоже неплохо. В итоге, как он и думал, ничего очень полезного найти не удалось, Юнги только добыл несколько банок с консервами, что, в целом, тоже хорошо.              — Точно хочешь осмотреть этот дом? — Чонгук вздохнул, опираясь на колонну крыльца и смотря на Юнги, который подходил к нему.              — Ага, — альфа кивнул, уверенно поднимаясь по ступенькам. — Не люблю оставлять незаконченным план. Лучше я потом буду спокойно идти и знать, что ничего не нашел, чем грызть себя за то, что мог что-то найти, но не проверил.              — Ну, резонно.              Ему несложно потратить на это еще двадцать минут. По крайней мере, сейчас они в относительно спокойном месте, и Чонгук солжет, если скажет, что в глубине себя сам не хотел потянуть этот момент. Дом изнутри, как и снаружи, казался самым сохранившимся, словно люди ушли отсюда немногим больше месяца назад, а то и меньше. В раковине на кухне осталась грязная посуда, в ящиках были некоторые запасы еды, которые Юнги сразу сложил в рюкзак. Все покрылось пылью, что-то было сломано, стекла в межкомнатных дверях выбиты, а деревянные детали покорежены. В спальне на первом этаже на белой стене растеклись брызги крови — видимо, здесь застрелили того, кто был заражен. Или попытались застрелить.       Чонгук поджал губы, замечая рамки с фотографиями на комоде. Самые обычные снимки с выпускного, где оба родителя с гордостью обнимали молодого парня — по всей видимости, сына. У того волосы ярко-голубые, сильно выбивались на фоне черной школьной формы. Груз на плечах Чонгука становился все тяжелее.              — Я пойду осмотрю подвал и кладовку, а ты на второй этаж. Хорошо? — Юнги появился в дверном проеме, привлекая его внимание.              — Да, — Чонгук кивнул и, не став терять время, поднялся на второй этаж.              Гостевая спальня и ванная комната для него не принесли ничего положительного, как и небольшое помещение для хранения всякого барахла. Дальняя комната, как Чонгук догадался, принадлежала тому парню с фотографий. Он задумался на несколько секунд, стоит ли вообще туда заходить, но, вспомнив слова Юнги, решил для общего спокойствия хотя бы бегло взглянуть.              Вот только толкнув дверь, он замер, сразу сжимая в руках топор, который снял с крепления на поясе. Уже знакомый запах, который исходил от всех тварей, не был удушающим, но довольно ощутимым, что заставляло все рецепторы орать об опасности. Он поморщился от неприятного запаха, в который мутировали феромоны всех зараженных и который всегда резко воспринимался, будто проникал в самый мозг. Со временем он привыкал к нему, пока передвигался с зараженными на привязи, но уже какое-то время не чувствовал его так близко.              Стоило Чонгуку сделать всего несколько шагов, как в дверь ванной что-то ударило, а потом послышалось булькающе-хриплое рычание, и удар повторился. Каким-то образом кто-то запер эту тварь в ванной. Чонгук должен развернуться, спуститься на первый этаж и пойти дальше, прочь из этого города, но вместо этого он стоял и смотрел на дверь, о которую что-то билось с другой стороны.              — Я ничего не нашел, — в комнату зашел Юнги, сразу закрывая нос рукой. — Черт… оно за дверью?              — Да, видимо, заперли.              От звука голосов удары на секунду стихли, но потом снова возобновились. Они не были сильными, а хрипы не были какими-то очень громкими. Складывалось впечатление, что существо двигалось вполсилы. Если оно заперто тут довольно давно, значит, уже должно быть ослабшим от голода.              — Надо пристрелить, чтобы не мучилось, — вдруг негромко произнес Юнги, заряжая стрелу в арбалет. — Все же… когда-то это было человеком.              Чонгук был с ним согласен. Он тоже старался не оставлять бродить тех, кого мог убить, просто чтобы не мучились. Очень специфичное проявление человечности, но какое было. Первое время он, наоборот, старался не убивать. Все от того же чувства вины и впечатления, будто убивал живых людей. Это было сложно перебороть, но потом собственная жизнь стала намного важнее.              Чонгук подошел к двери, пальцами обхватывая круглую ручку, и медленно выдохнул, отпирая замок. Открыв дверь, он рассчитывал на то, что тварь сразу кинется на них, но этого не произошло. На полу сидел тот самый парень с фотографий в комнате на первом этаже, с теми же голубыми волосами, только тусклыми и с черными корнями. Порванная одежда и покореженная вирусом кожа. Вместо резких движений тот просто упал в дверной проем, протягивая к нему руку в вялой попытке дотянуться. Чонгук уже был готов отойти в сторону, чтобы Юнги выстрелил и прекратил мучения этого несчастного, но осознал, что что-то не так.              — Не стреляй, — он отошел на несколько шагов, наблюдая за тем, как зараженный пытался подняться, продолжая хрипеть, смотря прямо на него.              Чонгук понял, что казалось ему необычным. У твари перед ним карие глаза. Не белые, как у всех зараженных, а карие, что необычно. Видимо, обратился он совсем недавно. Агрессии Чонгук не наблюдал хотя бы из-за того, что сил у зараженного не было. Скорее всего, обычный центр, который будет пассивным априори. Им еще далеко идти, а леса вблизи больших городов слишком непредсказуемы. Реакция Юнги на его действия могла быть максимально разной, но им это точно спасет жизнь. Он снял с себя рюкзак, кинув его к ногам Юнги.              — Достань оттуда веревку, и на дне лежат ремни.              — Что ты собрался делать? — альфа звучал максимально удивленно, выглядел, наверняка, тоже, но Чонгук не спускал взгляда с твари, сжимая пальцами топор.              — Возьмем с собой.              — Ты рехнулся?!              — Я так весь путь делал. Я все объясню, просто сделай, что сказал.              К его огромному удивлению, Юнги не стал больше спорить, расстегивая рюкзак, но не убирая пальца со спускового механизма арбалета. Зараженный, не сумев подняться, пытался добраться до них, опираясь на колени, поэтому Чонгуку было вполне легко ловким движением прижать парня к полу, придавив коленом, чтобы не вывернулся и не укусил. Отложив топор на пол, он заломал чужие руки, сильнее надавливая коленом между лопаток. Тело под ним брыкалось, но без особого энтузиазма, что значительно облегчало задачу.              Юнги кинул ему ремни, и Чонгук сжал пряди голубых волос, задирая чужую голову без особой осторожности, чтобы быстро, но осторожно закрепить ремни на лице. Это подобие намордника он придумал несколько месяцев назад, когда в одной из кладовок в деревне, на которую вышел, нашел собачий намордник. Он разрезал ремни и перевязал все это так, чтобы можно было зафиксировать на лице человека. Эти ремни он застегивал на затылке тварей, тем самым полностью избавляя себя от опасности быть укушенным, потому что нижняя челюсть оказывалась полностью зафиксированной.              Тело под ним издало сдавленный возмущенный рык, на что его колено только сильнее надавило на позвоночник. Он старался не переусердствовать, потому что вирус со временем мог делать кости более ломкими, а случайно сломать зараженному позвоночник и потратить время зря он не особо хотел. На то, чтобы привычным образом обвязать веревку вокруг сопротивляющегося тела, зафиксировав руки, у него ушло еще несколько минут, после которых он наконец расслабился, чувствуя, как сходил легкий прилив адреналина. Каждый раз накатывал страх совершить последнюю ошибку.              Юнги стоял в паре метрах от него, смотря даже не удивленно, а скорее шокировано. И Чонгук бы понял его реакцию, если бы не увидел, что этот шок… восхищенный?              — Ты сейчас выглядишь слегка… нездорово, — он оперся спиной на небольшую тумбочку, что стояла около двери в ванную.              — Это я-то нездорово выгляжу? — тот дернул бровью, растягивая губы в усмешке. — Да ты эту тварь на привязь посадил! Это ты имел в виду под «возьмем с собой»?              — Да, — Чонгук посмотрел на зараженного, который пытался открыть рот, но эти ремни проверены не одним таким же — не порвутся. — Я так уже делал, отлавливал центровых и водил с собой на веревке. Их вонь скрывает мой запах, и мне не приходится пользоваться блокаторами. Пару раз даже стадо удавалось обойти.              — А где все остальные твои зверушки?              — Пристрелили, — пожал плечами, поднимаясь с пола, — что, кстати, тоже помогает не поймать пулю самому.              — Используешь их как живой щит? — Юнги разрядил арбалет, убирая его обратно на пояс. — М-да, гуманизм — не твоя сильная черта, Чонгук-и.              — Меня больше поражает твоя реакция. Точнее, ее отсутствие, — Чонгук, приложив силы, заставил зараженного подняться. Тот пошатывался, но плотно стоял на ногах, бегая глазами по комнате и все еще издавая какие-то неразборчивые звуки.              Чонгук осмотрел этого парня: порванная и грязная одежда, босой, на коже следы грязи и крови — видимо, от язв. Лицо бледное, губы в мелких ранах, волосы растрепаны и где-то слиплись от той же грязи. Видимо, после своего обращения он был на улице и наверняка успел сожрать пару человек. Может быть, родители заманили его в дом, Чонгук уже такое встречал, когда родственники не могли поверить, что заражение человека — автоматическая смерть. Возможно, он стал причиной того, что в доме больше никого не было.              — Да нет, я охренел, — Юнги вырвал из мыслей, застегивая его рюкзак и протягивая ему. — Но потом увидел, насколько уверенно ты действуешь. В любом случае я всегда могу ему стрелу в череп пустить, а если он начнет жрать тебя, то я даже останавливать не буду.       — И ты мне еще что-то про гуманизм говоришь? — Чонгук хмыкнул, а Юнги только пожал плечами.              — Но этот зверек — твоя забота.              — Как скажешь.              В передвижении с таким грузом не было проблем. Зараженный в любом случае будет следовать за ними, просто потому, что голоден. Этот, если судить по вялости движений и явно сниженной агрессии — голоден очень сильно. Неизвестно, когда он был обращен, неизвестно, сколько просидел взаперти, и неизвестно, удалось ли ему действительно кого-то сожрать до этого. В чем-то это плюс: зараженный не брыкался, а продолжал издавать недовольные хриплые звуки, которые сложно описать.              — Какой план дальше? — Юнги снова держал в руке арбалет, когда они вошли в лес, выйдя из города. — Ближайшая деревня, до которой я хочу дойти — Гымсан.              — Долго до нее?              — Я думаю, дня за три дойдем, если ничего не случится.              — Самое важное уточнение, — Чонгук усмехнулся, сжимая в одной руке топор, а во второй веревку.       

***

      Окружающую тишину нарушал только треск горящего в костре дерева. Когда-то такая плотная тишина пугала, но в новой реальности была только хорошим знаком. Пока вокруг тихо — все хорошо. Чимин смотрел на дергающийся огонь почти не моргая. В такие моменты стержень, который он старался держать внутри, гнулся и почти надламывался. Последние недели он шел на какой-то слепой вере, но с каждым днем эта же вера все сильнее мешала двигаться вперед. Абсолютно каждый шаг давался все труднее, ноги отказывались идти вперед, а ком в горле продолжал нарастать, готовый в любую секунду разорваться, заполнив его отчаянным осознанием.              Чимин почти перестал нормально спать, мало ел и вообще жил на непонятной силе. Ему плохо и тяжело, он упорно отрицал действительность и лелеял в себе самые смелые надежды. Ко всему этому омеге приходилось сдерживать злость, которая ядовито шептала о том, что все вокруг виноваты. Ведь это он, Чимин, умолял подождать, только он готов был это сделать, но так и не смог никого уговорить. В груди снова поселилась тяжесть, и он медленно выдохнул, прикрывая глаза. Первые несколько дней он не прекращал рыдать, но потом слезы высохли, у него словно притупились все эмоции.              — Завтра надо уходить, Чимин, — рядом раздался голос Намджуна, отчего Чимин мелко вздрогнул. Он даже не заметил, когда тот пришел.              — Нет, — слабо качнул головой, сжимая пальцами рукав серой толстовки на локте. — Мы можем подождать еще несколько дней.              — Мы и так сильно отстали от графика, — послышался тяжелый вздох, от которого раздражение прокатилось внутри.              Они отстали… а он вообще уже и не знал, нужно ли ему придерживаться этого графика. То, ради чего он шел вперед, осталось где-то далеко позади, с каждым днем отдаляясь все больше.              — Я не хочу никуда идти, Намджун, — негромко произнес, не отводя взгляда от костра. — Мы ведь нашли хорошее место. Пока ночи позволяют оставаться в лесу, из-за горной местности зараженные сюда не доходят, и мы далеко от дороги. Почему мы обязаны уходить завтра?              — Мы пробыли тут уже три дня.              — Пробудем еще три.              — Чимин, мы не можем, пойми.              — Понять? — он отвел взгляд от костра, бросая его на альфу, который сидел поодаль. — А меня вы понять не хотите?              — Мы тебя понимаем.              — Да ни черта вы не понимаете, — ровно произнес, подтягивая колени сильнее к себе. — Единственное, что у меня осталось, — вера в то, что он придет. У меня больше ничего нет, совсем. Даже куска ткани, которая могла бы им пахнуть. Я засыпаю и просыпаюсь с попытками уловить его запах и вспомнить, какой он, чтобы не забыть, — поджал губы, сглатывая. — Я не стал для вас обузой, я готовлю, защищаю, помогаю, не отстаю и не подвергаю вас опасности. Я обрабатываю ваши раны и выхожу для поиска еды. Даже течку провел на ногах и не принес вам проблем. И единственное, что я прошу, это дать мне лишние пару дней на каждой из остановок, чтобы дать шанс единственной причине, по которой я вообще куда-то иду.              — Я тоже хочу верить, что он выжил, но…              — Но ты не веришь, — легко кивнул, снова возвращая взгляд на огонь. — И никто из вас не верит.              — Он увел стадо, Чимин.              — Он увел полудохлую группу из пятнадцати тварей, как делал это ни один раз. Его стратегии спасали нам жизни, а вы не подождали его даже лишнего часа.              Чимин чувствовал тяжелый взгляд Намджуна на себе и знал, что не мог так говорить. Они все переживали то, что Юнги не вернулся, и Чимин прекрасно знал, что оставаться в том месте было слишком опасно. Они ждали потом, в более безопасных условиях, ждали каждый раз. Ему не одному было плохо, он понимал это и осознавал, насколько эгоистично было иногда его поведение, но поделать с собой ничего не мог.              Все время, которое он проводил и во сне, и наяву, превратилось в ад. Его стресс спровоцировал внезапную течку, которая прошла странно, неприятно и болезненно. Будто собственный организм пытался заполнить мозг чем-то помимо горя или просто отключить его на время. Он отказывался верить в то, что Юнги действительно погиб. Иногда, засыпая еще в Ансане, где они смогли долго прятаться, он много раз представлял себе картину того, что они не выживут, но их смерть никогда не была такой нелепой, а для Чимина это выглядело сейчас именно так. Юнги, который всегда быстро придумывал гениальные планы по тому, как унести ноги, вдруг не справился? Это звучало как шутка.              Чимин в это отказывался верить, и его злило то, как в это поверили другие. Пусть он и знал, что все переживали, но не мог справиться с собственными эмоциями. Они все были давно знакомы и не были чужими людьми, но никто не мог поспорить с тем, что для Чимина Юнги был важнее, чем для кого бы то ни было. Намджун потерял лучшего друга, да, но Чимин потерял свой смысл жизни.              — Я чувствую, что он жив, — слабо покачал головой, кусая губы. — Чувствую, понимаешь? Я знаю, что он не погиб, я готов ставить на это что угодно. Я его омега, Намджун, я чувствую его как самого себя. Если бы он погиб, я бы сразу это понял, но он жив.              — Даже если и есть шанс на это, он не пойдет за нами один.              — Пойдет.              — Чимин…              — Он пойдет, — произнес с нажимом. — Из нас всех у него самые лучшие рефлексы и отличное чутье. Он прекрасно ориентируется в стрессовых ситуациях, и он умен. У него отличный нюх и интуиция, Юнги чувствует опасность и прекрасно ее избегает. И, если ты не забыл, весь наш маршрут проложил именно он. Именно благодаря его обострившемуся в предгон чутью мы вовремя ушли из дома, и именно благодаря ему мы все еще живы. Он пойдет за нами и догонит.              Его голос звучал уверенно, но внутри все порастало сомнениями. Чимин хотел верить в собственные слова, но прекрасно осознавал, что шансы пятьдесят на пятьдесят. Никто не знал, что случилось на самом деле, ему не позволили пойти следом, и он отчасти был благодарен, потому что один Чимин бы там наверняка погиб. Он — не Юнги. Он не так быстро реагирует и теряется в резко ухудшившихся обстоятельствах. Юнги способен действовать один, а Чимин, к сожалению, нет. И каждый день с того момента он не прекращал себя корить за это.              Перед друзьями он показывал лишь свою уверенность в том, что Юнги жив, но внутри все гнило от того процента вероятности, при котором исход печален. Он знал, что не сможет этого принять. Если это окажется правдой, ровно в тот же момент Чимин перестанет бороться с окружающим кошмаром. Ему просто не будет ради чего.              — Иди спать, Чимин, — Намджун явно не хотел продолжать этот спор. — Уже поздно. Так или иначе, но нам предстоит идти дальше, ты должен отдохнуть, — альфа поднялся, отходя на несколько шагов в направлении спальников, но остановился. — У нас еды хватит еще на день, потом все равно придется уходить.              Чимин только кивнул, поджимая губы. Он не должен тянуть всех вниз, никто не должен подвергаться опасности из-за него, головой он все это прекрасно понимал, но заставить себя нормально двигаться дальше все еще было невозможно.       

      ***

             — Чонгук, просыпайся, — плеча коснулась ладонь, слегка толкая. Юнги поразительно аккуратно будил, стараясь не вырывать из сна резко. Чонгук открыл глаза, сразу же садясь. — Время меняться.              — Все нормально?              — Я слышал, как кто-то ходил по лесу, но думаю, что это животные, — Юнги сел на место, которое они на скорую руку приготовили, чтобы не спать на голой земле. Чонгук уже поднялся, пытаясь скинуть с себя остатки сонливости. — А зверек твой странный.              — Почему? — он бросил быстрый взгляд на привязанного к дереву парня.              — Тихий, — Юнги посмотрел в ту же сторону, слегка пожимая плечами. — Сидит вон, только слегка подергивается иногда.              — Он голоден, — Чонгук не видел в этом ничего удивительного. — Главное, что его запах скрывает наш от случайных тварей, которые могут бродить в лесу. В остальном-то он нам нахрен не нужен.              — И то верно.              Юнги лег, пытаясь устроиться удобнее, и отвернулся, закрывая глаза. Чонгук отошел чуть дальше, чтобы не мешать, и сел на траву, опираясь спиной о дерево прямо напротив связанного парня. Когда-то это был человек, а сейчас — буквально расходный материал. Чонгук в теории предполагал, что с ним произошло и как болезнь повлияла на его тело, и поэтому назвать это человеком уже было слишком сложно. Вирус поражал мозг, полностью разрушая его и скидывая все настройки человека до примитивных. Носитель вируса мог только передвигаться и испытывать голод, Чонгук даже не был уверен, что эти твари чувствовали боль.              Единственное, что действительно цепляло Чонгука в конкретно этом экземпляре, — глаза. Ими тот сейчас уставился на него сквозь темноту. Альфа не видел этот взгляд, а скорее чувствовал его на себе. Судя по движениям и поведению, этот пацан действительно сильно слаб и голоден, но при этом глаза не были поражены вирусом. Будто бы эти два факта просто отменяли друг друга, но Чонгук списывал это на простую ошибку вируса. В конце концов, организмы у людей разные, и не всегда вирусы действовали, как по написанному. Может быть, человеком он до этого сильно болел, поэтому его тело и осталось таким слабым, даже если заражен был недавно.              В любом случае, это явно волновало его куда больше, чем должно было, хотя абсолютно не заслуживало этого внимания. Он не должен так сильно думать о тех, кто уже заражен, мозг обратно не восстановить, и то, что они убивали таких, — благое дело, если разобраться. Чонгук по натуре своей вообще эмоциональным не был, он прагматик и реалист, поэтому всегда хорошо чувствовал себя в научном сообществе, среди таких же людей. Вероятно, из-за его характера его и допустили работать над вакциной, испытания над которой принял бы не каждый. У него даже закрадывались мысли, что на волю вышел не самый ужасающий вариант этого вируса, который создавался в лаборатории. Чонгук слышал много рассказов, да и видел своими глазами парочку испытуемых.              Ночь прошла спокойно, что было совсем неудивительно, ведь они не так уж и далеко отошли от города. В лесах вообще было намного спокойнее, но им придется выйти на дорогу, чтобы перейти реку. Чонгук любил передвигаться по лесам и уже не один раз подумал о том, что радовался местному ландшафту и флоре. Благодаря хорошей добыче еды в городе даже завтрак был плотным, по крайней мере, Чонгук наконец-то перестал чувствовать тянущее чувство голода.              — Как ты дошел до того, чтобы за собой этих тварей водить? — раздался голос Юнги позади.              — Видел в одном фильме когда-то, решил попробовать, — он легким движением обрубал топором ветви и кусты, расчищая им путь. Позади него лениво тянулся зараженный, а Юнги прикрывал спины.              — Ты сумасшедший.              — Возможно, — кивнул, не сдержав усмешку. — Но, как видишь, это работает.              — Спорить не буду.              — Ты говорил, что идешь в Пусан, потому что оттуда можно уплыть, — Чонгук еще в самом начале хотел узнать этот проскользнувший в чужих словах факт. — Откуда эта информация?              — В Ансане у нас был радиопередатчик, мы планировали собрать группу выживших и осесть в каком-нибудь безопасном месте. Долго передавали сообщения, возможно, в пустоту, но сообщали все, что знали, а потом сами поймали послание. В нем говорилось, что военные смогли огородить порт и принимают там выживших, отправляя их из страны для спасения.              — И вы решили, что это правда?              — Не совсем. Мы не знаем, насколько это правда, но в Ансане больше нельзя было оставаться. Мы ловили это сообщение несколько раз, пытались связаться с отправителем, но так и не смогли ничего добиться. Поэтому просто решили пойти и проверить — нам надо было куда-то двигаться, а там была хоть какая-то надежда. Даже если нет военных, в Пусане есть корабли, а мой друг умеет ими управлять.              — Понятно, — Чонгук кивнул, так и не поворачиваясь к Юнги.              В чужих словах был смысл. Сам Чонгук очень сомневался в том, что это правда, ведь если бы военные действительно имели у себя такой огражденный и ценный участок, как порт, то наверняка уже была бы ни одна спасательная операция. Но их не было. Ни разу с самого наступления эпидемии никто не пытался спасти жителей городов. Не было информации о том, где находятся политики и живы ли ключевые фигуры, никто не давал новостей о плане действий. Первое время людей лишь предупреждали, куда идет распространение и что нужно делать, но потом все телевидение затихло, а связь и вовсе оборвалась на всей территории.              Когда Чонгук начинал искренне задумываться о ситуации, то все чаще приходил к мысли, что это не было случайностью. Вирус, который начал распространяться в лаборатории на подземном этаже, слишком быстро захлестнул всю страну. Словно эта нулевая точка была совсем не одна и, вполне возможно, совсем не случайна. У него не было доказательств этому — это лишь его ощущения, основанные на логических рассуждениях. С другой стороны, вакцина не была готова, и, даже если в чей-то сумасшедший план входило целенаправленное распространение этого кошмара, у этого кого-то должна была быть вакцина, хотя бы ради собственной безопасности.              Сам Чонгук все же предпочитал оставаться при мнении о том, что это череда совпадений, даже если иногда это мнение разбивалось о его же собственные мысли, но так было легче. Легче ощущать себя звеном в цепи случайностей, чем понять, что был просто одним из болванчиков правительства.              — А ты все еще не расскажешь, зачем тебе в Пусан? — голос Юнги снова вырвал его из мыслей.              — Все еще нет.              — Расскажи тогда хотя бы, кто ты, — альфа прозвучал недовольно, и Чонгук задумался, оборачиваясь, чтобы бросить на Юнги взгляд.              — Я ученый, — все же решил ответить. — Ученый-вирусолог, если точнее.              — Выходит, ты больше всех понимаешь, что происходит в мозгах этих тварей?              — Предполагаю, основываясь на том, что вижу.              — И как думаешь, от этого можно спастись?              — От любого вируса можно спастись, если есть вакцина. Может быть, ее когда-то сделают. Зараженным ты уже не поможешь.              — Совсем?              — Судя по их поведению и мутациям, вирус проникает в мозг и полностью разрушает его. И влияет на структуру ДНК. От этого люди мутируют в разные виды, и у них изменяется запах. Восстановить разрушенный мозг нельзя. Зараженные буквально как живые мертвецы, а пораженные вирусом ткани могут гнить до самых костей. Думаю, они не чувствуют боль, потому что отделы мозга разрушены. Им нужно питаться, чтобы двигаться и двигаться, чтобы питаться, у центровых, вероятнее всего, еще есть цель распространить болезнь, как ты мог понять.              — Тот факт, что кто-то создал такую болезнь, кажется невероятным.              — Скорее забавным.              — Забавным?              — Биологическое оружие — стратегия не новая, но такой обоюдоострый меч еще никто не создавал. Не думаю, что создатель этого вируса жив.              — Добрый ты парень, Чонгук-и, — Юнги не скрывал сарказма в голосе, на что Чонгук только пожал плечами. Если все происходящее действительно череда случайностей, то все это пропитано глупостью. Нельзя назвать иным словом создание такой болезни поперек темпам создания лекарства от нее.              Больше Юнги завести разговор не пытался, а Чонгук, привыкший передвигаться в тишине, был этому только рад, в очередной раз подумав о том, что альфа не так сильно изменил его привычные дни, как Чонгук этого боялся. Третий невольный участник их праздника жизни и правда был тихим, как Юнги отметил еще ночью. Обычно эти твари постоянно создавали какой-то фоновый шум своими полухрипами и недовольным булькающим рычанием, а этот лишь иногда хрипел что-то и постоянно спотыкался, чудом оставаясь на ногах. Если повезет и его не пристрелят у ближайшего города, Чонгук его даже покормит, когда полумертвое тело дойдет до грани. Не человечиной, конечно, но какого-нибудь зверька в лесу пристрелить ради порции белка не проблема. С этим экземпляром как минимум удобно.              По ощущениям по лесу они шли около полутора часов, прежде чем впереди показались брошенные машины. До моста было чуть дальше, чем им хотелось бы, но обратно в лес уходить не вариант — только время тратить. Чонгук ужасно не любил дороги, он старался их избегать по максимуму на протяжении пути. Помимо того, что чувствуешь себя как на ладони без возможности скрыться, так еще и масса машин заставляет испытывать смесь жутких чувств. В таких местах словно остались отголоски той паники, которую испытали люди.              В такие моменты Чонгук смело признавал себя лицемерным. Он мог крайне спокойно наблюдать за опытами, которые ставились над заключенными, но от страдания простых людей в душе что-то неприятно ежилось. Впрочем, он никогда не отрицал, что соткан из двойных стандартов, и плохого в этом пока не наблюдал.              — Не люблю дороги, — Юнги вздохнул, заглядывая в одну из машин. — Чувство, словно я на кладбище.              — Есть такое.              — Откуда тут столько машин?              — Может, на мосту пробка образовалась, — Чонгук только пожал плечами, все же этот путь вел прямиком в город, так что скопление транспорта неудивительно.              Они не стали акцентировать внимание и заглядывать в салоны автомобилей. Каждому из них хотелось поскорее перейти реку и снова свернуть в лес. Там, среди кустов, травы и деревьев, сразу ощущалось больше безопасности. Чонгук уже видел впереди мост, когда веревка в его руке вдруг дернулась. Он обернулся, смотря на зараженного, который остановился, упираясь ногами и не собираясь идти дальше.              — Чего это он? — Юнги нахмурился, наклонив слегка голову вбок.              — Понятия не имею.              Чонгук тяжело вздохнул, снова думая о том, что этот парень какой-то странный. Это точно не должно занимать столько места в его мыслях. Зараженный слегка поднял голову вверх, начиная почти безумно втягивать носом воздух, срываясь на сдавленные хрипы, и потянул вперед всем телом, впервые дергая челюстью в попытке раскрыть рот. Чонгука окатило холодной волной, и веревка выскользнула у него из рук. Он сделал шаг назад, быстро оценивая их положение.              — Юнги…              — Он ищейка, да? — в голосе проскользнул страх.              — Да.              В этот момент до обоняния донесся концентрат мерзкого запаха гнили, а между машин впереди мелькали фигуры охотников. Чонгук обхватил пальцами запястье рядом стоящего Юнги.              — Бежим!