Координата поврежденности

      Чонгук чувствовал, как его пробивала дрожь от полного прихода понимания. Тэхён смотрел на него осознанным взглядом, и от этого выворачивало еще сильнее, чем от удушающего запаха до этого. В голове хаотичным беспорядком витали обрывки мыслей, но его состояние со всех сторон было настолько паршивым, что думать не получалось.              — Какого хера?! — полный изумления голос Юнги и рывок назад вырвали его из состояния подступающей паники, а сила, с которой он приложился о стену затылком, и вовсе заставила прийти в себя. — Ты ебнулся?! — альфа смотрел на него ни то с шоком, ни то с ужасом.              — Вдохни, — усмехнулся, прикрывая глаза от пульсирующей боли в голове, чувствуя, что сейчас вполне можно было бы и отключиться.              Но он смотрел, как альфа делал вдох, смотрел, как в чужих глазах плясало непонимание, изумление и как те метнулись на Тэхёна, все еще сидящего под ледяной водой и смотрящего на них с безумным страхом. Чонгуку смешно до одури, вся эта ситуация абсурдна, и до прихода Юнги он верил, что все происходящее — бред воспаленного гоном мозга. Запах горького красного апельсина с примесью цветов вплетался в его мозг, будто пытаясь донести реальность, но это лишь веселило.              Не сдержавшись, он начал смеяться. В голос, громко, заходясь до кашля и видя, как все плыло перед глазами. Юнги что-то говорил, тряс его и метался по душевой, но Чонгук не разбирал ни слов, ни действий, просто окунаясь в этот припадок. Перегруженная нервная система не выдержала, сдаваясь. Он не знал, сколько длился этот приступ, пока вообще не понимал происходящее, но в конце концов мир перед глазами поплыл окончательно, и разум потух.              Сколько пробыл в отключке, было не понятно, но, если судить по ощущению сухих волос и почти сухой одежды, — довольно долго. Тело уже не горело, ему не хотелось вывернуть себя наизнанку, и обоняние не реагировало так остро. Чонгук медленно поднялся, ощущая себя абсолютно разбитым и слабым, словно до этого он безумно сильно напился. Ощущение не из приятных, воспоминания еще хуже. Едва поднявшись, оперся на стену, чтобы дойти до выхода и найти Юнги.              Запах апельсина больше не ощущался, даже отголосков, и единственное, на что сейчас надеялся Чонгук — альфа не дал зараженному блокаторы. Тому сейчас вообще нельзя пихать ничего без раздумий, каждый шаг нужно тщательно выверять, чтобы поддерживать организм, который боролся столько времени. В голове был сплошной беспорядок, но, если омега говорил — мозг здоров. Вероятнее всего, вирус затронул его минимально, не позволял владеть телом, нарушил передачу двигательных и речевых сигналов, может, отключил, может, повредил, но главное — не уничтожил. Без анализов, наблюдения и оборудования он в голову Тэхёна не залезет.              Юнги, видимо услышав его слабые шарканья ногами по бетону, вышел из одного из дверных проемов, сразу подхватывая под руку, позволяя опереться.        — Я думал, ты кони двинешь после твоего припадка, — серьезно произнес, и по бледному лицу было понятно, что тот действительно переживал все это время.        — Сколько я спал?              — Больше суток, — вздохнул, заводя в комнату, где были разложены их вещи, а в дальнем углу сидел Тэхён в новой одежде, но связанный и с намордником. — Он без остановки просил помочь, а потом его снова переклинило, и он начал метаться, пытаясь откусить от меня кусок.              — Нужно снова сделать укол, — вздохнул, отстраняясь от альфы, и подошел к своим вещам, доставая ампулу с препаратом и шприц.              Тело казалось неуклюжим, не слушалось, пальцы не хотели гнуться, но он стянул зубами колпачок с иглы и вскрыл ампулу, набирая красную жидкость. Попасть в вену в таком состоянии было сложно, но Тэхён не дергался. Сейчас тот не был буйным, снова сидел и смотрел в одну точку все теми же до подкатывающего к горлу кома осознанными глазами. Больше он не был покрытым грязью, и Юнги даже перемотал омеге ноги, закрывая от дальнейших повреждений. Тэхён выглядел болезненно, но теперь совершенно не напоминал зараженного.              — Как только меня отпустит, я выйду на дорогу и буду искать машину. Идти пешком я больше не могу. Так что у тебя есть время решить — идешь ты со мной дальше или нет, — откинул использованный шприц в свой рюкзак. Желудок сводило от голода, но Юнги протянул ему вскрытую жестяную банку, на что он только кивнул.              — Сначала ты объяснишь мне все, — голос звучал тускло, будто за время, пока Чонгук был без сознания, в мозгах альфы происходило свое разрушение.              Чонгук медленно жевал холодное содержимое консервы, не чувствуя вкуса, просто набивая желудок, и думал. Скрывать, кто он, зачем ему в Пусан и все остальные нюансы — глупо, он не сможет объяснить состояние Тэхёна, не натолкнув Мина на правильные вопросы. А тот их задаст, Чонгук уверен. Рассказать придется, и для их дальнейшего пути лучше сохранить минимальное доверие.        — Почему он может говорить? — не выдержал, задавая один из волнующих вопросов. — Он не заражен?              — Заражен, — кивнул, поднимая на Юнги взгляд, пока собственная голова постепенно избавлялась от тумана. — Даже болен. Но жив.              — Как такое возможно? Никто столько не сопротивляется!              — У него не убит мозг. Что-то в его организме не позволяет вирусу проникнуть в мозг и уничтожить его. Вирус атакует, пытается пробраться, забирает себе какие-то незначительные части, но не может забрать весь, — сглотнул, собирая в цепочку все имеющиеся факты. — У него нарушены химические связи, поэтому он не контролирует свое тело, у него был голод, но скорее физический, я кормил его периодически, обычной фасолью, и посмотри. Он перестал бросаться на нас, стал спокойнее, и его движения стали быстрее. Голодал его организм, это не было из-за вируса, поэтому он был такой слабый. Более того, он не стал есть человечину.              — А ты предлагал? — тот дернул бровью.        — Да, в лесу, когда выводил его и наткнулся на труп. Зараженному с таким периодом голода было бы все равно, он бы сожрал даже того, кого покусали, а там лежал чистый труп, но Тэхён не стал. Сейчас я понимаю, что осознанно, — покачал головой, массируя глаза пальцами. В голове был только один вопрос: «Что делать?», и Чонгук судорожно пытался найти на него ответ. То, что он нашел этого омегу, было шансом одним на сотню, если не больше, но шанс того, что он доведет того «живым» до лаборатории, точно такой же. Он не верил, что такая удача улыбается дважды.              — То, что ты колол ему. Что это?              — Сейчас — витамины группы В, а до этого стимулятор: они разгоняют нервную систему, заставляют ее работать. Возможно, их передозировка и мой гон спровоцировали его мозг, как разряд, и он запустился.              — А почему он снова впал в неадекватное состояние?              — Скорее всего, реакция организма на шок. Представь, что ты очнешься в теле, которое не можешь контролировать, ты голоден, тебе больно, плохо, ты дезориентирован, а твои гормоны реагируют на гон альфы, скорее всего, пытаясь превратить только что очнувшийся мозг в месиво, а вместе с этим в твоем теле вирус, который пытается заживо тебя убить. Кстати, — он снова посмотрел на Юнги. — Ты давал ему блокаторы?              — Нет, как только ты отключился, твой феромон перестал переть изо всех щелей, его тоже успокоился, а потом и вовсе пропал, — откинулся на стенку, будто расслабляясь от этого разговора. Чонгук ему завидовал. — Когда я вошел, от вас двоих так несло, что я думал, ты его изнасилуешь.        — Я не собирался его насиловать. Просто в моменте понял, почему он не такой, как все, и это осознание… — замолчал, снова переводя взгляд на омегу, который смотрел в их сторону, — оно повергло меня в ужас.              — Почему? Разве плохо, что он живой?              — Что-то в его организме не дает вирусу развиваться как обычно. Нужно выяснить что, пока он окончательно не поддался болезни. На основе этого может получиться сделать вакцину, но для этого нужна лаборатория, — вздохнул, откидывая пустую консервную банку, смотря на Тэхёна, несколько долгих секунд не решаясь продолжить, но все же произносит: — Туда я и иду.              — Кто ты такой, Чонгук? — он физически чувствовал взгляд альфы на себе. — Ты слишком много знаешь о вирусе для обычного ученого.        — Вирусолог, — оперся спиной о стену, закрывая глаза и слабо ударяясь затылком. — Я работал на уровне Сеульской лаборатории, где создавался этот вирус. Был частью команды, которая работала над вакциной.              — Там все должны быть мертвы, почему ты жив?              — Меня не было в момент появления нулевого зараженного. За пару недель до этого меня отстранили от работы за неподчинение, а так как я работал с секретными разработками — посадили под домашний арест.              — Что ты отказался делать?              — Ставить опыты над детьми, — пожал плечами, переводя на Юнги взгляд. Тот не выглядел разочарованным или обозленным, скорее вообще никак особенно не отреагировал на подобное открытие. — У лаборатории в целом был огромный запас испытуемых для каждого уровня, и этот вирус не самый страшный, который мог вырваться наружу. Мне было плевать, когда я исследовал очередные данные смертников, прибывших из тюрем, которым вкололи прототипы разной дряни. Меня интересовал сам процесс создания, я был увлечен лишь научным интересом, и для меня развитие науки оправдывало жестокость над плохими людьми. А потом они выяснили, что поведение и течение вируса зависит от возраста, и привели несколько десятков сирот от пяти до двенадцати лет.              — Звучит кошмарно.              — Но ты явно не удивлен, — усмехнулся, чувствуя, как к нему постепенно возвращались силы, но гон все еще давал о себе знать.        — Я подозревал, что правда о тебе какая-то такая. Ты слишком много знаешь о вирусе и о лекарствах, знаешь особенности течения болезни и в конце концов слишком уверенно пичкал зараженного какими-то препаратами. Я не дурак, — скрестил руки на груди, явно расслабляясь. — Что в Пусане?              — Лаборатория, как я и сказал. В лесу под землей. Не думаю, что там кто-то остался. Согласно протоколам, все работники должны были эвакуироваться, а физические образцы быть уничтоженными.              — Ты планируешь с нуля сделать вакцину? — дернул бровью. — Я не ученый, но разве это реально?              — Реально, если все делать последовательно. Мне удалось вынести некоторые данные о том, что удалось создать, но нужно узнать, насколько они актуальны, ведь вирус мутировал.              — И Тэхён тебе нужен как основа вакцины?              — Да, клетки его организма по каким-то причинам обладают резистентностью, не пуская вирус в мозг, и он просто не может быть единственным экземпляром.       

***

             Они двигались медленнее, чем обычно. Из-за прошедшего по лесу и прилегающей трассе большого стада приходилось часто останавливаться и прислушиваться. За один день пути они уже три раза наткнулись на тварей, отбившихся от основной массы. Те ходили по одиночке, поэтому не вызывали проблем, но заставляли напрягаться.              — Сколько нам до Чханнёна? — Чимин не сводил взгляда с небольшого костра, который они развели с наступлением ночи. Вокруг было тихо, но напряжение никак не отпускало. Он даже скучал по безопасным бетонным стенам больницы.              — Завтра к вечеру должны прийти, но нам нужно выйти на дорогу, впереди небольшая река, — Намджун рассматривал карту в тусклом свете огня.              — В сам город точно лучше не идти, после такого стада, — вздохнул, смотря на их скудные запасы. Перед тем, как покинуть больницу, они еще раз наведались в окраины города, прихватив с собой остатки еды, но этого было слишком мало.              — Основная дорога сворачивает, ведет в другом направлении, возможно, основная масса ушла туда, наверняка охотники учуют скопление и поведут в большой город.        — Думаешь рискнуть?              — Можно попробовать, — кивнул, складывая бумажную карту, уже изрядно грязную и потрепанную. — Мы еще на подходе поймем, как обстоят дела, и успеем сменить маршрут.        — Хорошо.        Его этот план устраивал. В целом сопротивляться уже никакому мнению не хотелось. Он выиграл столько времени, сколько смог, но больше не имел права быть эгоистом. Харин уже устала, ей не хватало того отдыха, который у них был, пусть она и молодая, но детский организм не выдерживал таких нагрузок и постоянного стресса. Намджун хоть и не показывал этого, но наверняка был подвержен бесконтрольному приему таблеток так же, как он сам, а на Хосоке слишком сказывались стресс и травма. Им всем нужно было как можно скорее где-то осесть. В их мире люди стремились найти безопасное укрытие и ждать помощи, а они все бежали и бежали куда-то вперед, уже и сами не веря в то, что могло их ждать на финише.              Они ушли три дня назад, но едва ли продвинулись по лесу. Казалось, в больнице у них было время отдохнуть, но по факту усталости наваливалось еще больше. Мало того, что их тормозили отбившиеся от стада твари, собственный темп снизился. Энергии не хватало, еды было мало, организм не насыщался и не восстанавливал силы, а балансировал где-то на критической отметке — лишь бы не отключиться.              Чимин устал. От всего. От боли, которая ни капли не утихала внутри. От надежды, которая не хотела отпускать. От постоянного движения и ощущения слабости. От вечного чувства опасности. Чувствовал себя потерянным, будто шел дальше на каком-то автопилоте, уже не имея ни желания, ни цели. Шел, потому что все шли.              — Он мне сегодня снился, — негромко перебил его мысли Намджун, смотря куда-то вверх, где между верхушками деревьев были видны куски чистого ночного неба.              — Мне не снится, — это прозвучало так обиженно, что даже он усмехнулся.              — Я видел, что ты оставляешь метки.              — Будешь осуждать?              — А должен? — опустил на него взгляд. — Я просто волнуюсь за тебя. Надежда — очень опасная вещь.              — Поэтому у тебя ее нет?              — У меня она тоже есть, — тяжело выдохнул, выпрямляя ноги, которые до этого держал согнутыми. — Как бы мне не хотелось принять, но я тоже надеюсь, что он придет. Отвратное чувство.              — Кажется, ты говорил мне обратное, — слабо улыбнулся, отводя взгляд в сторону, смотря в глубину черного леса.              — Потому что надежда как яд, я не хотел, чтобы в один момент ты просто остановился на месте и остался ждать. Это верная гибель, — голос альфы звучал тихо, спокойно, и Чимин понял, что давно не видел этого человека настолько бесцветным. — Я не могу позволить тебе погибнуть, Чимин… Юнги никогда не простил бы мне этого.              — Кажется, сидя на крыше, я поделился с тобой желанием вообще себя не спасать, — тихо усмехнулся, все еще прокручивая эти мысли в своей голове.        — Я уверен, что это не твое желание, а усталость и боль. Я не буду спорить с тобой и уговаривать. Если понадобится, просто вырублю и затащу на корабль.              — А ты настойчив, — он только улыбнулся, понимая, что так и правда будет. Возможно, подсознательно он и рассказал Намджуну о своих мыслях именно ради того, чтобы его просто затолкали на судно. Он не хотел умирать, но и жить в данный момент причин не было. Бесцельное существование в подобном мире совершенно не становилось приоритетом. Просто не было понятно зачем. — Я тоже хочу, чтобы он мне приснился. У меня ничего не осталось. Ни вещей, ни даже фотографии. Я постоянно думаю о нем, постоянно вспоминаю его лицо, и мне до ужаса страшно, что когда-то я забуду, как он выглядел.              — Не забудешь.              — Почему ты так уверен?              — Потому что он придет.              Чимин сглотнул, прикрывая глаза и вслушиваясь в треск веток в костре. Он не знал, почему Намджун изменил свое отношение к этой ситуации, почему перестал уговаривать его не надеяться и что происходило в голове альфы, но самому от чего-то стало легче. Между ними словно осела та тяжелая атмосфера, которая выстроилась за последние месяцы из-за разных взглядов, и дышать стало свободнее.              — Может, рискнем найти на дороге машину? — он решил сменить тему, оставив это на том уровне взаимного понимания, на котором они сейчас находились. — Если в Чханнёне все будет не критично. Мне кажется, в Пусане мы без нее к порту не доберемся. — Я тоже об этом думал, — альфа согласно кивнул. Хосок перевернулся на земле, от чего они оба вздрогнули. — Не пугай, — Намджун выдохнул, видя, что тот проснулся.              — Машину можно взять после того, как пройдем Кимхэ, — Хосок поднялся, протирая сонные глаза. — С той стороны, с которой мы будем подходить к Пусану, не должно быть забитое шоссе. Основной поток людей бежал в стороны по береговой линии, вряд ли многие уезжали из города навстречу тварям.              — В панике люди могли бежать хоть куда, — Чимин задумался. — Но я бы тоже предложил взять машину после Кимхэ. Хотя, если найдем что-то хорошее раньше, то почему нет, главное, чтобы дороги были открыты, — он понимал, что машина увеличит их скорость, и времени на отсрочки уже не будет, но он всегда может остаться в Пусане и ждать.              — Разве мы не планировали избегать дорог? — Хосок пересел ближе к огню, закутываясь в кофту.              — Нам все равно придется выйти на нее перед Чханнёном. На своих двоих на шоссе опасно, но машина уравнивает шансы. Местные охотники совсем хилые стали — оторвемся при необходимости.              Чимин со словами Намджуна был согласен. Невозможно всегда идти лесами, идею с машиной предлагал даже Юнги несколько раз, но они решили ее пока отложить.              — Хорошо, тогда будем смотреть по обстановке, но завтра нам придется выйти на дорогу.       

***

             Чонгук не мог сидеть на месте. Он знал, что времени нет, что шел какой-то счетчик, но не мог знать, сколько у него осталось. Тэхён снова смотрел на него осознанным взглядом, и он решил давать ему антибиотики, чтобы эту осознанность не терять. Вирус те, естественно, никак не потревожат, но на какие-то симптомы могли повлиять. Приходилось просто действовать наугад, и в моменте он почувствовал себя ветеринаром, чей пациент не мог ни сказать, что случилось, ни показать. Ничего не мог, а ему нужно было понять, против чего бороться.              Для него было ясно одно — нужно освобождать мозг. Каким-то образом заставлять связи работать, не терять в Тэхёне осознанность и довести его до лаборатории вменяемым. Поэтому ждать окончания гона он не стал, а Юнги был с ним абсолютно согласен. Тот и сам не хотел долго отсиживаться, учуяв собственного омегу. Боялся, что их разрыв, ставший таким маленьким, мог увеличиться. Чонгуку хватило отлежаться до конца дня. Несмотря на сильную и для него аномальную вспышку гона, больше подобного не было, а к вечеру все симптомы и вовсе сошли на нет, оставляя лишь небольшую слабость и ноющую боль в мышцах.              — А ты знаешь, где точно находится эта лаборатория?              — Да, я был там несколько раз.              — Если она подземная, то как мы ее найдем? — Юнги прислушивался, идя впереди. — Тут по лесу явно то стадо шло, вонь такая, что ужас, — от его слов за их спинами раздался непонятный, но явно недовольный звук, и оба повернулись к Тэхёну. — Он что, фыркнул?              — Похоже, — пожал плечами, мягко потянув веревку. Они сняли с омеги основную часть веревок, оставляя лишь на запястьях, и на чужом лице все еще был намордник. Рисковать тем, что Тэхёна могло сломать в любой момент, никто не хотел.              — Еще чувства смертника я не берег, — закатил глаза, снова разворачиваясь и продолжая идти. Тэхён перевел на Чонгука вопросительный взгляд, будто уточняя фразу про смертника, на что он только пожал плечами.              Омега явно шел с ними на контакт. Чонгук продолжал делать уколы, уменьшив дозировку, и пичкал зараженного таблетками. Тот явно стал их понимать и выдавать простые реакции. Один раз чужое сознание полностью вышло из спячки, и того вновь накрыл ужас и истеричное состояние. Из этого он сделал вывод, что омега словно в трансе, иногда выныривая при каких-то триггерах. Каких конкретно — было непонятно. Сочетание лекарств, внутренние старания самого организма или абсолютно случайные факторы — это могло быть что угодно.              Чонгук попытался на словах объяснить, что они попытаются помочь. Было неясно, возымели его слова успех или нет, но Тэхён теперь часто пытался выдавать какие-либо реакции на их слова, действия или происходящее вокруг, и он старался подобное не пропускать, давая ответы, чтобы наблюдать, как чужой мозг формирует логические цепочки. По крайней мере, последовательность и связность реакций радовала. Тэхён, очевидно, был недоволен словами Юнги про вонь зараженных, потому что осознавал, что сам заражен и собственный феромон искажен точно так же.              — Так как мы найдем лабу, если она под землей? — Юнги вернулся к прерванному диалогу.              — Под землей основная ее техническая часть, а первый этаж наземный.              — Не думаешь, что она может кишеть тварями? Может, не все работники ушли. Или кто-то вернулся туда, поняв, что в городе опасно.              — Твари могут попасть в наземную часть, но не в подземную, если их туда не впустить. А если там будут работники, то это, скорее, плюс. Чем больше людей, понимающих, как работает этот вирус, тем больше шанс создать хотя бы что-то похожее на вакцину.              — Они могут быть не самыми добрыми людьми. Не рассматриваешь такой вариант?              — Рассматриваю. Но поверь, ученые, работающие в подобных местах, — фанатики. У нас явно будет, что им предложить.              — Звучит так, будто ты собираешься отдать Тэхёна на опыты, — Юнги бросил на него взгляд, после переводя его на притихшего омегу.              — Я и собираюсь, — кивнул, даже не думая ничего приукрашивать. — Их будут ставить либо другие, либо я, но итог один. Иначе не спасти ни его самого, ни других.              — А его самого можно вылечить?              — Не знаю, смотря что произошло с его организмом, — пожал плечами. Ему хотелось бы надеяться, что да, можно, но он не мог даже предположить подобного. — Может оказаться, что у него все внутренние органы мертвы, а двигается он на божьей воле. Как минимум сейчас половина его органов не работает, и я не знаю, по какой именно причине.              — Как ты это понял? — альфа явно не доверял его словам.              — Ты видел хоть раз, чтобы он ходил в туалет? — осмотрелся, бросая взгляд на наручные часы, время на которых восстановил в бункере. Юнги на его вопрос только пожал плечами. — Как и все зараженные. Вирус блокирует фильтрацию жидкостей, а любая еда просто рвотой выходит обратно, но какую-то энергию он из нее получал.              — Ты такой умный, что тошно, — усмехнулся, бросая снова взгляд на Тэхёна, который словно ушел в себя, но это стандартное состояние. — Скоро вечер, пора искать место для ночлега. Утром пойдем к дороге. Там снова будет река, все равно перемещаться. Можем там посмотреть машину.        — Хорошо.              Чонгук не мог не признать, что с Тэхёном было спокойнее даже в лесу. Омега скрывал их запах полностью, делая их практически невидимыми для других зараженных, если не попадаться на глаза. От этого вариантов, чтобы остановиться на ночь, становилось больше. Теперь основным критерием была незаметность стоянки.              Юнги отошел немного вперед, оглядывая территорию, заходя за небольшой холм, и замер. Чонгук остановился рядом, видя место, в котором явно кто-то останавливался. Смятая трава, консервные банки и угли от костра.              — Это они. Намджун всегда выкладывает так ветки для костра.              Чонгук только вздохнул. Очевидно, дальше они двинутся еще до рассвета.       

***

             С самого утра все шло как-то неправильно, что заставляло Чимина напрягаться еще сильнее. На рассвете прошел слабый дождь, от чего они потратили огромное количество времени, чтобы заново разжечь костер, который был необходим. Харин долго не могла проснуться, пока они все не поняли, что она простыла. Простая слабость и небольшая температура — ничего особенного, тем более у них как раз была парочка саше с противовирусным порошком. Несмотря на то, что не было ничего серьезного, нужно было время, пока порошок снимет общее дерьмовое состояние. Чимин предполагал, что организм Харин сдал не столько от какого-то вируса, сколько от банального переутомления.              Все неприятности так или иначе сильно их замедлили, и выдвинуться они смогли только после обеда. В планах было пройти хотя бы немного, в идеале дойти до дороги, узнать обстановку на ней и снова уйти в лес на ночевку. План дойти до Чханнёна к вечеру был уже неосуществим.              — Как ты себя чувствуешь? — он обернулся к Харин, которая шла чуть позади него, перед Хосоком.              — Нормально, — кивнула, хотя по глазам было видно, насколько она устала.              — Если будет плохо, говори, не терпи, мы лучше остановимся, — он смотрел на омегу со всей серьезностью, зная, что та могла и храбриться.              — Мне как-то неспокойно, — Намджун остановился, прислушиваясь. Чимин тоже замер, но вокруг все было тихо, как обычно.              — Да, у меня тоже странное напряжение, — согласился Хосок, обнажая мачете для спокойствия.              — Будто напряжение — это базовая настройка сейчас, нет? — Чимин ничего странного или необычного не чувствовал, списывая все на чужую мнительность. Но если Хосок этим иногда и правда грешил, то Намджун по пустякам вообще лишний раз рот не открывал. — Я ничего не слышу.              — Я тоже, — альфа согласился, продолжая идти вперед, но более осторожно.              — Тогда что тебя тревожит?              — Сам не знаю.       Чимин недовольно выдохнул, бросая взгляд на Хосока и неосознанно идя чуть ближе к Харин, готовый утянуть ее за собой в любой момент. Так они продвигались дальше, сохраняя осторожность, но ничего не менялось. Вокруг все так же стояла гробовая тишина — в лесах даже животные куда-то разбежались. За свой путь они не встретили ни одну тварь или даже намека, стадо уже давно ушло вперед и, все же вероятнее всего, свернуло от Чханнёна в сторону ближайшего более населенного города.              По ощущению, они шли еще чуть меньше часа, прежде чем между деревьев начали виднеться просветы и яркие пятна брошенных машин. Они слегка притормозили, но снова не было ничего необычного, а Намджун, как показалось Чимину, успокоился.              Дорога была вполне проходимой, даже проезжаемой за исключением пары участков, где машины бросили слишком неудобно. Мост виднелся вдалеке, но до него лучше дойти завтра и по лесу, сейчас просто хотелось выяснить, как обстояли дела на шоссе. Чимин проходил между относительно небольшим количеством автомобилей, заглядывая в салоны. Люди бросали здесь машины со всеми своими вещами, убегали в спешке и панике, не закрывая двери и багажники, или успевая схватить сумки, но через пару метров бросали и их.              В подобных местах, как и в городах, было тяжело. Столько всего напоминало о том, что люди были, пытались спастись, жить, но не смогли. Наверняка ни одного владельца этих автомобилей уже и в живых нет.              — Пока не стемнело, предлагаю осмотреть машины, тут явно разграблена меньшая часть. В тачках должны остаться аптечки, вода, возможно, еда и одежда. Лишним не будет, у нас полупустые сумки даже с учетом вылазок в Кочхане, — Хосок, перед этим отошедший на несколько метров, вернулся, отдавая Намджуну один из двух своих ножей.              — Да, постарайтесь найти банальные лекарства от простуды для Харин и еду, — альфа кивнул, переводя взгляд на потенциально простывшую. — А ты не отходи от Хосока, ладно?              — За мной не надо присматривать, я в порядке, — прозвучало с легким недовольством, на что альфа только усмехнулся.              — Это не для тебя, а для Хосока. Твое обоняние уловит запах тварей быстрее, чем его.        Харин от этого по-детски гордо улыбнулась, совершенно не скрывая, что такое отношение ей нравилось куда больше вечной опеки. Чимин понимал, почему она хотела выглядеть взрослой в их глазах, почему стремилась быстрее вырваться из-под постоянной заботы, но не мог ничего с собой поделать. Для него, как и для остальных, Харин — ребенок, который не заслужил всего этого кошмара. Они, может, в своей жизни и нагрешили для такого ада, но не она.              Тут машины явно было обыскивать практически некому. В течение этого пути его порой удивляло, сколько мест на самом деле оставались нетронутыми. Встретить такую же группу, которая идет куда-то, — огромная редкость, люди в основном осели в своих городах, и мало кто действительно решался идти. Раньше это казалось естественным, ведь даже все фильмы и сериалы про зомби строились на том, что главные герои куда-то шли, но по факту это слишком сложная и опасная задача. В реальности большинство людей оставались в своих городах, в знакомых местах, пытались максимально зачистить себе пространство и приспосабливались к выживанию, ожидая помощь. Поэтому подобные свалки машин были практически нетронуты.              В некоторых удалось найти базовые для автомобиля аптечки со стандартным набором обезболивающих средств и антисептиков. В их ситуации выбирать не приходилось, поэтому брали все, что могло пригодиться. Не окажись на дне одной из сумок сегодня бесполезных, казалось бы, порошков, Харин вряд ли чувствовала себя способной идти хоть куда-то.              Хосок вытряхивал на землю чью-то спортивную сумку, находя пару кроссовок своего размера. Чимин даже позавидовал, у него на ногах уже изодранные кеды, в которых иногда было до ужаса неудобно. Надо будет тоже проверить чемоданы на наличие более приемлемой обуви. Ему попадались в основном не особо нужные и полезные вещи, а от детских игрушек и маленьких рюкзачков разрывалось сердце. Среди тварей практически не было детей. Подростки — максимум. Он предполагал, что детский организм просто не выдерживал заражения и погибал настолько быстро, что вирус не успевал добраться до мозга и запустить его заново.              Чимин снова осмотрелся. Они старались сильно не расходиться, чтобы была возможность слышать друг друга и не переходить на крик, но машин тут было сильно меньше, чем они видели на дорогах до этого. Обернувшись, он увидел автодом, оставленный с другой стороны дороги, у кромки леса — скорее всего, люди оттуда успели убежать. Но маловероятно, что далеко.              — Эй, Намджун, — он негромко позвал, привлекая внимание альфы. — Я пойду к тому автодому, хочу осмотреть его.       — Хорошо, мы тогда будем в ту сторону двигаться, чтобы не разойтись.              — Ладно.              Чимин кивнул и, сделав пару шагов в сторону фургона, услышал в лесу за спиной какой-то металлический лязг, не слишком громкий, различимый скорее из-за тишины. Никто, кроме него, явно не обратил внимания на это, и звук больше не повторялся, отчего через несколько секунд уже стало казаться, что ему послышалось. Посмотрев в густой лес еще немного и не услышав больше ничего странного, он пошел к автодому.              Внутри все было брошено так, как в момент побега. Посуда, сумки, разбросанная одежда. В таких домах люди всегда планировали долгое пребывание, поэтому Чимин сразу начал искать аптечку и запасы не портящейся еды. С лекарствами ему не особо повезло, аптечка в автодоме была ненамного разнообразнее обычной, разве что бинтов больше, пластырей и средства обработки ран разнообразнее. Чимин пусть и не пришел в восторг от находки, но пренебрегать не стал, закидывая все в сумку. Зато в шкафчиках нашлись спрятанные консервы с рыбой и супами, от вида которых потянуло желудок от голода — он сегодня ел слишком мало и давно.              Он сел на мягкое сидение, складывая руки на столике, и опустил на них голову, смотря в окно, видя, как Харин скрылась между сидениями какого-то внедорожника, пытаясь что-то достать. Этот трейлер вполне мог бы сойти за средство передвижения. В нем они могли поместиться все, тут же спать и готовить еду. Если добудут достаточное количество топлива, то вполне можно забрать эту машину. Единственный минус — она большая, а оттого явно неманевренная. Сам он такие машины не водил и, наверное, чувствовал бы себя за рулем не очень комфортно, но вариант и правда, на его взгляд, хороший. Решив, что стоило бы это предложение хотя бы озвучить, он поднялся, продолжая осмотр. Здесь даже были одеяла, и если не заберут саму машину, нужно забрать хотя бы их, чтобы можно было подстилать на влажную и холодную ночью землю.              Он провел в машине минут двадцать, облазив каждый угол, в окно видя, как остальные уже осматривали машины поближе к нему. Скоро должно было начать темнеть, а им еще вернуться в лес и найти место. Чимин собирался выйти и позвать остальных к трейлеру, чтобы вынести одеяла, но открыв дверь — замер. Сердце рухнуло в пол, а шум в ушах заглушил все звуки. Перед дверью, буквально в трех шагах стояла тварь, а за ней из леса, с противоположной той стороне, с которой они пришли, выходили другие.              Чимин не успел увидеть, сколько их, не успел сообразить, что делать.              — Намджун, бегите! — вырвалось паническое, и он захлопнул дверь, в которую сразу врезалось тяжелое тело.       

***

             Как Чонгук и предполагал, выдвинулись они, как только проснулись, еще в темноте. С Тэхёном передвигаться было безопаснее, от этого оба определенно чувствовали себя смелее. Его тело явно требовало больше отдыха, все еще находясь в стадии гона, но Юнги даже слушать не хотел. Возникало ощущение, что это его переворачивали гормоны, а не Чонгука, но спорить было бесполезно. Альфа сам либо выдохнется, либо догонит, а его самого оба варианта устроят.              Лес ранним утром был тихим, даже шорохов лишних не было, и Чонгук, держа веревку с привязанным Тэхёном, расслабился. Омега сам был немного вялый, но это скорее из-за того, что организм начинал приходить в себя, а от этого требовал отдыха. Из тех данных, которые он помнил, можно было сделать вывод, что этот вирус не так опасен, как могло казаться. Уничтожение мозга — самый серьезный симптом, но слишком сложный для клеток вируса, именно поэтому его создавали таким образом, чтобы остальное тело он трогал по минимуму. Отключались основные функции, особенно фильтрации, чтобы вирус не покидал носителя, но то, что он видел по результатам опытов — органы не уничтожались сразу, первоначально связь мозга и других систем разрывалась, просто замораживая их работу, но кровь продолжала циркулировать. По сути, органы мариновались внутри, пока не начинали разрушаться вместе с мозгом на поздних стадиях болезни.              Если Тэхён мог восстанавливать связи, значит, они не разрушены, и внутренние органы запустить должно было остаться возможным. Утром омега долго смотрел на воду, после чего переводил взгляд на него, и так несколько раз — хотел пить. Чонгук дать воду отказался, боясь нагрузить отключенные почки. От омеги едва заметно тянуло ландышем и отголосками апельсина, но этот шлейф быстро пропал, как только он затолкал в того очередную горсть таблеток. Запасов, взятых у Укео, надолго не хватит, и Чонгук уже прикидывал, когда сможет дойти до аптеки и попытать удачу.              Уговорить Юнги остановиться на отдых удалось с огромным трудом, потому что у того очевидно подтекала крыша. Чонгук его понять пытался, и отчасти даже получалось, но рациональность все равно брала верх, выступая за отдых, иначе они вообще никуда не дойдут.       — Он явно хочет пить, — Юнги слегка дергано проверял арбалет, когда они остановились, чтобы ноги перестали гудеть от ходьбы.              — Знаю, — вздохнул, видя, как Тэхён гипнотизировал бутылку воды в его руках.              — Может, мучить и без того ослабленный организм не лучшая возможность? Если организм не сможет принять воду, просто выблюет ее обратно, как с едой, — дернул плечами, явно подавляя желание встать и идти прямо сейчас. Тот напоминал Чонгуку собаку-ищейку, которая взяла след.              — Это немного не так работает, — усмехнулся, но остался согласен с тем, что лишние мучения были ни к чему. Напоить он омегу не мог, но хотя бы один глоток сделать можно. Главное, чтобы не стало хуже. Глоток ничем не поможет, но может только усилить жажду. — Ты хочешь пить? — он посмотрел на Тэхёна, требуя от того восприятия информации. Тот снова посмотрел на бутылку и на него. — Мне нужно, чтобы ты думал, Тэхён. Хочешь пить? Омега смотрел на него еще несколько долгих секунд, а потом медленно, но уверенно кивнул. Чонгук выдохнул, снимая с чужого лица намордник, видя, что следы от прошлых ремней уже зажили.              — Открой рот и не касайся бутылки. Ты не должен заразить нас, понял? — снова долгий взгляд и кивок, после чего сухие губы разомкнулись. Чонгук влил воды совсем немного, меньше, чем на полноценный глоток, просто чтобы смочить рот и горло. — Я не могу дать больше. Когда тебе станет легче, я дам тебе попить, ладно? — снова слабый кивок. Он снова взял намордник, но омега слабо опустил голову, слегка отворачивая лицо. — Не хочешь? — косой взгляд сквозь растрепанную челку. — Я не могу знать, что ты меня не покусаешь, Тэхён.              — Ваши диалоги так содержательны, — Юнги только усмехнулся, наблюдая за этой полунемой сценой. — Не одевай, если что, проломаем ему череп, — после этих слов омега напрягся.              — Могу поспорить, он считает тебя козлом.              — Он пока не может что-то считать.              — Тэхён, он прав, — Чонгук вздохнул, но с Юнги вынужден был согласиться. Они, конечно, могли снять намордник, но слишком велик риск.              Омега, видимо, долго пытался выстроить смысловую линию услышанного диалога, потому что подвис на некоторое время, но потом поднял голову, подставляясь, но со вселенской печалью. Чонгук ненавидел тот факт, что начинал Тэхёна жалеть, и что тот вообще вызывал какие-либо эмоции. Если омега дотянет до пусанской лаборатории, у Чонгука должен быть трезвый мозг без налета жалости, чтобы использовать того. Он не собирался издеваться и мучить, но болезненные процедуры никто не отменял, и последнее, что ему хотелось бы, это испытывать эмоции к объекту исследований. Однако, похоже, современный мир сделал его менее рациональным без его же ведома.              Вернув такой нежелательный намордник на Тэхёна, закрепляя чуть слабее, чем обычно, он бросил взгляд на наручные часы — нужно идти дальше.              — К вечеру дойдем до дороги, не думаю, что есть смысл выходить, переночуем в лесу, — Юнги снова упорно шел вперед, будто бы противореча своим словам. Чонгук уверен, что альфа решит пойти вдоль дороги, возможно, до самого города, даже ночью. Как бы тот к Тэхёну не относился, а его наличие сделало того смелым. Чонгук эту смелость не одобрял, ведь чем больше он лечит омегу, тем меньше от него пользы в защите и скрытности. Будь он без Юнги, он бы, скорее всего, нашел еще одного центрового, чтобы продолжать использовать как живой щит, но альфа на это точно не согласится.              — Можно попробовать переночевать в машине, — он задумался, и идея не показалась ему слишком опрометчивой. Возможно, за закрытыми дверями они будут больше защищены, чем под деревом в лесу. Если твари не чувствуют, им главное не попасться на глаза.              — Неплохой вариант, если найдем что-то приемлемое, то почему нет, — альфа согласился и будто прибавил шагу. Чонгук откровенно задолбался идти в таком темпе, а Тэхён и вовсе стал отставать сильнее. Юнги сбавлял темп, если его одернуть, но потом снова неосознанно ускорялся.              Они шли уже больше двух часов после последней остановки, когда Тэхён вдруг стал нервничать. Омега принюхивался, пытался втянуть воздух сильнее и бегал глазами, но не мог указать ни в какую конкретную сторону. На вопросы никак не отвечал, только тянул вперед, немного сводя их с маршрута. От этого поведения было не по себе. Не было понятно, на тварей ли тот так реагировал или нет, а если да, то в какой стороне, потому что ничего объяснить Тэхён не мог, даже односложно на вопросы не отвечал.              Если присмотреться, между деревьями уже виднелись яркие пятна машин, но до дороги было еще далеко, или ему просто так казалось от усталости и абсолютно сбитого чувства расстояния. Юнги дернулся от какого-то шороха в кустах и от напряжения выпустил стрелу из арбалета, которая с громким металлическим звуком врезалась в какой-то брошенный непонятно откуда кусок железной арматуры, пугая какого-то зверька. В кустах оказался целая маленькая свалка всего возможного: вещей, сумок, металлических трубок и палок, жестяных банок, тряпок и прочего. Явно кто-то пытался спрятаться со всем своим добром и отбивался чем придется. — Звук был громкий, — Чонгук напрягся, прислушиваясь, но ничего не последовало. Тэхён все так же бегал глазами по сторонам, будто очень сильно желая что-то сказать, но никак не мог. — Что? Тэхён, тут зараженные? — бесполезно, тот только рвался вперед, а в глазах снова непонятная паника. — Тэхён, успокойся, я не пойму тебя, ты не говоришь, — сухие губы размыкались за железными прутьями намордника, но даже звука не было.              — Что-то не так.              — Ты капитан очевидность, — Чонгук раздраженно выдохнул. Такое поведение омеги еще ни разу не привело их к чему-то хорошему и жизнеутверждающему. Датчик приближающейся смерти, не иначе.              — Он говорит.              Чонгук замер, быстро метнув взгляд на Тэхёна, который хрипел, царапая горло, будто ему что-то мешало. Он перехватил чужие связанные запястья, останавливая.              — Т… а… м… — Тэхён смотрел на Юнги в упор, больше шипя буквы, чем произнося их, и тянул в сторону. По дороге, но по какой-то странной диагонали.              — Что «там»? — нахмурился, пытаясь теперь сам вести этот увлекательный односторонний диалог.       — И… д… — омега выглядел так, будто думать было физически больно, как и говорить. Словно вирус цеплялся за голосовые связки, не позволяя размыкаться и выдавать звуки. — Там… м…              Юнги дернулся в направлении, куда смотрел омега. Чонгук выверял каждый шаг, прибывая в осточертевшем напряжении, которое сжимало горло, и сейчас отчего-то Тэхён не вселял чувство безопасности, а был тем, за кого тоже нужно было переживать. Он не успевал улавливать изменения в собственном отношении ровно с тех пор, как понял, что омега живой.       Альфа прошел несколько метров вперед, наклоняясь и поднимая с земли биту, усыпанную на конце вбитыми гвоздями. И глядя на того сейчас, Чонгук четко и в полной мере осознал, что ничерта не разбирался в людях и их поведении. Взгляд Юнги казался ему еще менее присутствующим, чем у тварей, которые не соображали ничего. То, какие эмоции тот испытывал, нельзя было понять, вряд ли Чонгук когда-то переживал хотя бы часть из них.              Крик.              Чонгук дернулся, а глаза Юнги расширились, как у загнанного в клетку зверя. Не нужно было читать мысли, чтобы понять, кому принадлежал этот крик и почему альфа сорвался с места, абсолютно отключая мозг. Он сам перестал думать, срываясь следом, отпуская веревку Тэхёна, который сорвался вперед с такой скоростью, что догнал Юнги. Чонгук успел только прихватить железный прут, которым на адреналине вмял голову одной из тварей в кузов машины, как только выбежал на дорогу.              Дернулся от пронзительного вскрика где-то сбоку, видя, как тварь тащит за ногу девушку, пытающуюся закрыться в машине. Одернул зараженного, откидывая на землю, и захлопнул машину. С силой наступил на спину пытающейся подняться твари, парой ударов сравнивая голову с землей. Первая вспышка адреналина отступила, и он осмотрелся, видя двоих, кто еще отбивался. Тварей было немного, на первый взгляд около пятнадцати, может чуть меньше, это из тех, кто остался. Основная масса облепила какой-то автодом, и при этом он нигде не видел Юнги.              — Сзади! — один из парней крикнул, глядя на него, и он успел развернуться, промахиваясь по голове охотника, но сваливая его с ног, сразу же добивая.              От слишком резкой смены событий он совершенно забыл о топоре, висящем на поясе. Сдернув оружие, Чонгук убрал еще двоих вялых, почти не встретив сопротивления, и в секунду рухнул на землю под тяжестью буйного тела, пытаясь держать очередного охотника, который хрипел и рвался к нему. Собрав немногочисленной силы, он отпихнул от себя тварь, перекатываясь в сторону, и едва успевая подняться, когда перед ним встал Тэхён, исходясь в хрипе и надорванном рычании, пытаясь содрать с себя слабо закрепленный намордник.        — Не смей, — сжал ремни на затылке омеги, от чего тот болезненно вскрикнул, но Чонгуку было не до этого сейчас. Если Тэхён укусит зараженного, вся его выдержка до этого и старания самого Чонгука пойдут насмарку.              В голову охотника прилетела арбалетная стрела. Он метнул взгляд в сторону, надеясь увидеть Юнги, но знакомый арбалет был в руках другого человека, от чего к горлу подкатила какая-то горечь. Но видя, как прицел арбалета сместился в сторону Тэхёна, Чонгук резко дернул того за ремни назад, становясь вперед.              — Какого черта? — парень опустил арбалет.              — Не трогайте его, потом объясню, он поможет, — громко произнес и расслабился, видя кивок.              Почти всех, кого Чонгук видел, уже перебили, но Юнги он так и не нашел.       

***

             Чимин успел закрыться за хлипкой дверью туалета лишь с одним желанием — чтобы не увидели. Он даже не успел разглядеть, сколько там тварей, а сердце билось где-то в горле от страха за остальных, пока он слушал, как в дверь долбились, а трейлер слабо покачивался каждый раз, когда на него, судя по всему, наваливались зараженные. Только сейчас он заметил, что потерял биту и осознал, что совершенно безоружен. Как и когда она могла отцепиться — он не понял, и бессмысленно было об этом думать. Он лишь забился в угол, молясь о том, чтобы дверь трейлера не открылась, ведь как запереть ту на замок он не знал, оттого просто захлопнул. Твари не особо смышленые и вряд ли дернут за ручку.              Его сжирал страх изнутри, все произошло слишком неожиданно, а в голове уже крутились картинки того, как его друзей разрывают где-то за стенами этого трейлера, но он не слышал никаких криков. Однако он вообще ничего не слышал. Только стук собственного сердца, который бил в висках, и чувствовал, как покачивался автодом. Ему нужно было прийти в себя, как-то успокоиться и выйти. Понять, как запирается дверь, найти средство защиты и вылезти через люк, который он видел в крыше. Все просто, нужно было только заставить себя двигаться. Но страх настолько сковал его, что даже голову поднять казалось невозможным.              Сделав глубокий вдох, он все же поднялся. Осторожно, придерживаясь за стенку и прислушиваясь к каждому шороху. Внезапно покачивания трейлера прекратились. Промелькнула надежда, что твари отошли от машины и ему удастся выбраться и помочь остальным. Пока он не услышал рывок двери. Автодом был открыт. Он сжимал ручку двери в туалет, и его натурально колотило. Больше от неизвестности и беспомощности, ведь он совершенно не понимал, что происходило. Дверь захлопнулась изнутри, и Чимин напрягся.              Шаги за дверью, внутри салона по коридору, ведущему к туалету. Неровные, или ему казалось. Он загнанно дышал, не шевелясь, просто держа ладонь на ручке двери, и боялся даже глазами двигать. Кто это? Сколько? Он сможет отбиться? Или он загнал себя в ловушку? Шаги приближались, а дыхание становилось тяжелее, шум в ушах начинал давить на мозг, заполняя все пространство. А потом рывок двери, и ручка просто выскользнула из одубевших пальцев.              Он метнул взгляд вверх, и ноги подкосились.              — Юнги… — вырвалось хриплое, порванное и жалкое.              Чимин переступил маленький порог на ослабевших ногах и практически влетел в крепкую грудь, сжимая одежду на спине альфы с такой силой, что пальцы свело.              — Догнал, — раздалось настолько ласковое и счастливое до боли знакомым голосом, что внутри все скрутило. Так сильно, что из горла вырвался булькающий болезненный всхлип, пока он цеплялся за то, что казалось ему навсегда потерянным. — Ну тихо… — ладонь мягко опустилась ему на затылок, прижимая сильнее. — Ты в порядке? — Я похоронил тебя, я ничерта не в порядке, — произнес и не узнал собственный голос. Хриплый, искаженный и сорванный, будто он кричал до этого.              — Рано ты меня на тот свет отправил, — аккуратный поцелуй в висок, и Чимин глубоко вдохнул, словно выныривая. Внутри был такой ураган эмоций и чувств, что все сводило болью, а голову будто сдавливало тисками. Ему хотелось плакать, смеяться и сходить с ума. Хотелось заорать так, чтобы самому оглохнуть, и весь этот поток всего и сразу давил на него со всех сторон. — Дыши, пожалуйста, все хорошо. Я здесь, — сильнее сжал его, отходя на небольшой шаг назад, опираясь о стенку, и зарылся носом в его волосы. — Здесь, мой хороший.              Глаза резало от слез, а горло передавливало подкатывающей истерикой, но он глубоко дышал, не позволяя себе сорваться, все еще осознавая, в каком они положении.              — Я знал, — сглотнул, комкая ткань одежды еще сильнее, сжимая руки так сильно, что они немели. — Знал, что ты не мог там умереть.              — Знаю, я находил твои записки, — в голосе легкая улыбка, от которой Чимина буквально растворяло. — Прости, что оставил.              — Больше ты не уйдешь один. Никогда, ясно? — он наконец-то смог поднять глаза, встречаясь с настолько знакомыми и любимыми, что пелена слез все же заволокла обзор. Юнги мягко стер влагу большим пальцем, согласно кивая. — Выглядишь паршиво, — улыбнулся, рассматривая похудевшего и уставшего альфу. Но живого и здорового.              — Ты тоже, — усмехнулся, наклоняясь и целуя. Едва касаясь, совсем нежно и мягко. Словно просто давая осознать, что он действительно здесь, с ним, пришел.              — Как ты дошел один?              — Я был не один, — усмехнулся, продолжая бережно касаться пальцами его лица, будто альфа и сам все пытался убедиться, что это не бредовый сон. — Моя компания тебе понравится.              — Правда?              — Абсолютно точно нет.              — Что снаружи? — он постарался расслабиться, чувствуя, что ноги перестали быть ватными. Раз Юнги позволил им стоять тут, а не выдернул его из трейлера — все было нормально.              — Ребята справляются. Я отдал Намджуну арбалет, а тварей там немного. Видимо, к вам вышла маленькая группа.              — Мне показалось, из леса шло целое стадо.              — Нет, когда я заходил сюда, лес уже был чист.              — Харин, наверное, перепугалась, — Чимин выдохнул, морщась от того, как после всплеска такого большого количества сильных эмоций у него гудела голова.              — Когда я заходил к тебе, видел в окно, что Чонгук спрятал ее в машине, так что она в порядке, не бойся.              — Я ничего не смог сделать, — наконец-то расслабил хватку, разминая пальцы. — Открыл дверь и только крикнул. И все, остался здесь и никому не помог, — поджал губы, отводя взгляд, понимая, что все могло быть не так хорошо.              — На твой крик я и сорвался. Если бы не крикнул, мы бы опоздали.              Дверь трейлера открылась, заставляя Чимина крупно вздрогнуть, от чего Юнги обнял его только сильнее.              — Бога ради, надеюсь, у вас тут не примирительный секс, — Хосок крикнул, не заглядывая.              — Мы же не ссорились, — Юнги усмехнулся, аккуратно отпуская его.              — То есть против секса ты ничего не имеешь? — Хосок заглянул, светясь уставшей радостью. — Я словно покойника вижу.              — Надеюсь, вы мне по дороге могилу не выкопали?              Чимин наблюдал за тем, как Юнги вышел из трейлера, обнимая Хосока и Намджуна. И как следом в него вцепилась рыдающая Харин, в отличие от него позволяя себе самую настоящую истерику, но ей простительно. Он сделал вдох и, казалось, впервые за несколько месяцев настоящий. Вокруг снова краски, Хосок шутил дурацкие шутки, а Намджун крепче стоял на ногах. Будто кто-то сдернул дурацкую черно-белую пленку, в которой они жили все это время, переживая потерю близкого человека.              Стало очевидно, что они не справлялись и не справятся, будь на месте Юнги кто-либо другой из них. Осознавать это было страшно, особенно в этой реальности.              — Не хочу прерывать, но нам бы либо в лес уйти, либо скрыться в машинах, — раздался незнакомый ему голос. — Сейчас стемнеет.              — Чонгук прав, — Юнги переключился обратно на серьезный и сосредоточенный режим.              Чимин рассматривал того, с кем пришел его альфа, но больше его волновал тот, кто сидел у его ног, опираясь о колесо трейлера. Связанный парень, в наморднике и явно в абсолютно плохом состоянии. И тот привлекал не только его внимание.              — Вопросов больше, чем очень много, — Намджун смотрел с недоверием. — Хотелось бы получить их до того, как мы куда-то уйдем с… этим.              — Это зовут Тэхён, он заражен, но жив, — Юнги произнес это как само собой разумеющееся. — И он может спасти нам всем жизнь.              Эта ночь обещала быть очень длинной.