Координата поврежденности

      Чонгук сверлил взглядом незнакомца, который расслабленно сидел на толстой ветви дерева. Того, казалось, вообще не волновало то, что произошло тут несколько минут назад. Мысли все еще сильно сумбурные, и даже напряжение, которое вызывал этот человек, не помогало привести себя в норму. Видимо, адреналина было слишком много.              — Можете расслабиться, я вам не враг, — снова легкая насмешка в голосе, или это была простая беззаботность, но от этого не легче. Беззаботность в нынешнем мире пугала еще сильнее.              — Ты только что сказал, что собирался выносить наши трупы, — Юнги явно испытывал такой же уровень скептицизма к добрым намерениям этого парня.              — Глупо было рассчитывать, что вы выживете в центре такого стада, — пожал плечами, ловко спрыгивая с дерева.              За спиной незнакомца виднелся лук и колчан с грубо сделанными стрелами с каменными заточенными наконечниками. По тому, как тихо и с военной выучкой осторожно тот двигался, было очевидно, что способность соорудить себе оружие он имел еще до падения мира — это не давало расслабиться. В голове куча вопросов, но уложить их в порядок не получалось, его мысли все еще были заняты Тэхёном, который так и сидел в постройке, словно отключился. Выводы, которых Чонгук так целенаправленно избегал, все более настойчиво лезли, и игнорировать их было уже практически невозможно. Он не хотел соединять их в один паззл, точно не сейчас, не в тот момент, когда он ничего не мог сделать с этой информацией.              — Я вам не враг, — произнес незнакомец, и Чонгук уловил едва заметный акцент. Перевел взгляд на Юнги, и тот был настолько же полон сомнений к этим словам, как и он сам.              — Слабо верится.              — Если бы я был вашим врагом, пристрелил бы вас еще несколько часов назад, — пожал плечами, явно не собираясь уговаривать, но и уходить так просто не хотел. — Вы слишком громко ходите по лесу.              — Ну и что ты хочешь? — Юнги явно начинал приходить в себя, хотя Чонгук отчетливо видел дрожь в пальцах альфы. Сложно быстро побороть страх после того, как едва выжил.              — Верите или нет, хочу просто помочь, — парень как-то в момент расслабился, смягчил взгляд и перестал держать спину прямо. — Меня зовут Укео, ваши имена я слышал из разговоров. Мое убежище недалеко — подземный бункер с едой, водой и электричеством.              — Предлагаешь нам пойти за тобой под землю? — Юнги усмехнулся, словно не веря в чужую святую наивность. Чонгук тоже прокручивал эту идею с сомнением, хотя перспектива помыться была ему сейчас слишком привлекательна.              — Знаю, что предложение сомнительное. Но вас двое, а я один, плюс у вас есть ручной зараженный — натравите на меня в случае чего. По всем фактам вести вас под землю скорее опаснее для меня самого, — прикрыл глаза, словно прислушиваясь, и слегка напрягся, хмурясь. — Твари дошли до города, и скоро в этом лесу станет еще менее безопасно.              — Что творится в городе? — Юнги бросил взгляд в сторону, будто пытаясь тоже что-то услышать, но ни единого звука с нужной стороны уловить было нельзя.              — Его забрали себе бывшие полицейские. Точнее, прогнившая прослойка здешних сил правопорядка. Город маленький, скорее даже деревня. Они вооружены и не пускают к себе чужих, отстреливая еще в лесу, — перевел взгляд на Чонгука, и в этих глазах было какое-то слабое превосходство. — Ты ведь нашел труп, когда выводил вашего зверька на охоту.              Чонгук снова напрягся. Он не понимал, чего ждать от этого человека, не понимал, кто тот такой и откуда знал хотя бы что-то о них. Чужой взгляд слишком уверенный, не загнанный страхом, как у многих, кого он встречал, даже у Юнги был не такой. Выбеленные волосы добавляли что-то расслабленное в образ Укео, в совокупности с уверенностью в движениях. Тот не оглядывался, не был в напряжении и не вздрагивал от каждого шороха. Наоборот, словно владел ситуацией целиком и полностью, и это совершенно не вызывало доверия. Хотя в одном он был согласен — хотел бы навредить, давно бы это сделал.              — Ты следил?              — Присматривал. Услышал вас, когда делал обход по территории — проверяю, как далеко заходят люди из города. Хотя, — усмехнулся, засовывая руки в карманы, снова прислушиваясь, — это уже точно бесполезно. Вы пойдете за мной, у вас все равно выбора нет. Те, кто смогут сбежать, приведут сюда как минимум охотников, а ваш подручный, судя по всему, сейчас не в состоянии спасать вас снова.              — Мы можем просто повернуть назад, — Юнги все еще недоверчиво осматривал Укео, не собираясь никуда идти с ним.              — Ну тебе ведь нужно узнать, дошел Чимин до города или смог его обойти.       

***

      Все было слишком тихо, и не было понятно, хорошо это или плохо. Они провели уже пару дней в этой больнице и впервые за несколько месяцев могли засыпать относительно крепко. Чимин даже один раз рискнул выпить слабое снотворное, чтобы нормально поспать без кошмаров и пробуждений каждые сорок минут. С крыши больницы были хорошо видны ближайшие районы города, твари там слабые и редкие, поэтому наведаться на эти улицы снова ради еды показалось вполне логичным решением.              — Я могу сходить один, — Чимин крутил в руках биту с гвоздями, которые ночью отмыл от запекшейся крови. — Тем более уже был там, ничего сложного.              — Я не могу отпустить тебя в одиночку, — Намджун наотрез отказывался от его идеи, опустошая один из рюкзаков, чтобы взять с собой.              — Если что-то случится, Рин останется одна вместе с травмированным Хосоком, — попытался надавить снова, но его слова не были приняты никем.              — Идти одному слишком небезопасно, — подключился Хосок, втирая в колено мазь, которую дал ему Чимин. — Колено практически не болит, даже если мне и будет больно бежать, я не совсем обездвижен, а Харин сможет спрятаться.              — Ладно, — желания спорить просто не было. Этот выход не займет много времени, а сил в них сейчас куда больше, чем несколько дней назад.              Чимин всегда переживал, когда из лагеря уходил Намджун. Почему-то чувство опасности начинало вопить даже там, где было неуместно, но он списывал это просто на усилившуюся тревожность в нынешних условиях. У Хосока не такое чувствительное обоняние, а Харин пусть и не слабая, но все же еще неопытная во многих вещах. И сам Чимин считал себя слабым звеном, потому что не отличался храбростью и умением быстро принимать решения.              — Через сколько дней Хосок сможет идти? — голос альфы звучал тихо, когда они отошли от стройки и через лес направились к городу.              — Через неделю, — бросил на того взгляд, ловя недовольство. — Ладно, через пару дней может спокойно идти.              — Иногда мне кажется, что он и до этого мог.              — Тебе кажется, — упрямо настаивал на своем. У него не было чувства вины. Да, он солгал о состоянии друга, заставил всех остановиться, но сделал бы это снова, если бы пришлось. Эта остановка всем дала передохнуть, поэтому он не считал, что поступил опрометчиво. Намджун бы не дал добро на простой отдых. — Мы все отдохнули как минимум, не делай вид, что тебя не устраивает то, как все сложилось.              — Не буду, сон не на сырой земле очень реабилитирует, — кивнул, не собираясь с ним спорить. — Но через два дня мы уйдем.              — Хорошо.              Просить снова остаться было бесполезно, а между ними и так были довольно натянутые отношения. Это чувствовали оба, и это не нравилось никому из них, но никто не мог дать другому то, что нужно было. Чимин не мог перебороть свое горе и усыпить надежду, а Намджун не мог дать ему ту эмоциональную поддержку, которая требовалась. Один слишком рационален, другой слишком поддавался эмоциям. То, что они не разругались в хлам, можно уже считать достижением.              — Я видел на второй улице магазин, — сменил тему альфа, — думаю, надо дойти до туда и не соваться дальше. На окраине почти нет тварей.              — В прошлый раз мы слышали крик, думаю, основная масса зараженных в той стороне, потому что там люди, — кивнул, останавливаясь у широкого дерева, осматривая вход в город. — Мы с Хосоком заходили с этой стороны в прошлый раз, но продвинулись дальше, чем хочешь пройти ты, так что можно снова идти этим путем.              — Хорошо, тогда иди первым.              Чимин кивнул, сильнее сжимая в руках биту — их основное оружие сейчас. Намджун взял у Хосока ножи, но не так привык ими защищаться. В город они прошли без проблем, натянув повязки на лица и сразу нырнув в переулок между домами, наметив перед этим приблизительный маршрут. Нужно было двигаться тихо и осторожно, пусть местность и не кишела зараженными, но они тут все же были. Завернув за очередной угол в переулок, Чимин остановился, видя впереди заторможенную тварь. Руки сильнее сжали биту, а Намджун остановился, прижимаясь к стене, чтобы не привлекать лишними звуками, а Чимин подкрался сзади. Он так привык к весу биты в руках, что удар четко пришелся по голове, сразу прибивая тело к стене. Гвозди дробили череп, поэтому, если у него было время для подготовленного удара, тварь умирала сразу. Вонь гниющей плоти просачивалась даже сквозь ткань, заставляя морщиться и прикрывать нос запястьем.              Они вышли довольно поздно, поэтому, когда добрались до магазина, уже начало темнеть. Времени не было, хватали все, что плохо лежало, закидывая в рюкзак, чтобы в темноте не идти по лесу обратно. В этом месте пригодной еды было совсем мало, но оно и не удивительно, скорее наоборот, странно, что она там была. В таких магазинчиках все сметалось сразу, но Чимин еще в прошлый раз заметил, что город не так разграблен.              — Почему люди не опустошили эти места? — произнес он, когда они уже выходили из города.              — Это мы видели тот ад, что творился на улицах, а в таких местах до последнего не осознавали всю серьезность и ждали. Уверен, что большинство погибли в своих квартирах, даже не подумав об укрытии, — Намджун обернулся к нему, протягивая руку, чтобы помочь забраться на холм по скользкой траве. — А те, кто в центре, наверняка не хотят выходить до самой окраины, вот что-то и осталось.              — Даже не знаю, что страшнее — сразу окунуться в этот ужас или умереть внезапно, ни о чем не подозревая, — он задумался, оглядываясь на город. Совсем небольшой, если сильно захотеть, можно увидеть, где он заканчивался. Они наверняка не понимали, какой ужас на них шел.              — Им еще повезло, что город в стороне от дороги.              — Но мне даже сложно представить, какое стадо шло, что его в итоге затянуло сюда.              — Не знаю, заметил ли ты, но по моим наблюдениям, зараженные первой волны были куда более проворные и лучше охотились. Видимо, из-за того, что везде еще были слышны феромоны людей, было много еды, и они просто бежали на любой запах. Сейчас уже не так, — они аккуратно шли по лесу, прислушиваясь к шорохам. — Люди прячутся, у ищеек ухудшается нюх, а охотники слабы от недоедания. Центровые и вовсе полумертвые, я до сих пор не понимаю, по какому принципу они вообще формируют вокруг себя стадо.              — Если задуматься, то ты прав, — Чимин со словами альфы был согласен. Оглядываясь назад, он понимал: даже в Ансане зараженные будто были куда безумнее, охотники бегали напролом сквозь стекла, стеллажи, бросались на машины и вообще не обращали внимание хоть на какие-то препятствия.              Они почти вышли из леса под негромкие разговоры, когда очередной порыв ветра принес с собой запах зараженных. Оба переглянулись и, ничего не говоря, сорвались на бег, преодолевая оставшееся до убежища расстояние, подпирая железные ворота и запирая дверь больницы. Запах был слабый, но отдохнувшее от блокаторов обоняние хорошо его улавливало. Чимин сразу же поднялся наверх, видя на крыше озадаченную Харин, которая всматривалась в ту сторону, откуда пришел ветер.              — Слишком темно, я не вижу, откуда они идут, — она явно была встревожена, но пыталась это скрыть всеми силами.              — Ты выпила блокаторы? — Чимин принюхался, все еще ощущая от нее едва уловимый след феромона.              — Да, как только почувствовала эту вонь, — она кивнула, сжимая в ладони блистер с таблетками. — Я даже не слышу ничего.              Чимин прислушался — тишина. Стадо, как правило, шло, издавая звуки, хоть какие-то: треск веток, хрипы самих тварей, шелест деревьев и кустов — что угодно, но сейчас была тишина, только ветер нес осточертевшую вонь, заставляя все внутри напрягаться. Дорога отсюда не сильно, но далеко, если твари шли по трассе, соединяющей большие города, то их там огромное количество, но сюда их притянуть не должно.              Через несколько минут к ним поднялся Намджун, поддерживая под локоть прихрамывающего Хосока. На крыше, высоко от земли и с хорошим обзором, сильнее ощущалась безопасность, хоть и совершенно мнимая. Чимин поймал себя на мысли, что он напряжен, но ему за себя не страшно. За остальных — возможно, но не за себя, и это даже немного пугало. Ему не хотелось терять собственное стремление выжить, хотя бы пока он ни в чем не уверен, но чувство самосохранения почему-то молчало, хотя даже в глазах Хосока он видел отголоски страха.              Вонь никак не усиливалась и приходила только с порывами ветра, так же ощутимо, но не настолько, чтобы паниковать. Они сохраняли тишину, лежа на холодном влажном бетоне и вглядываясь в темноту леса с крыши, пытаясь уловить хотя бы минимальное движение или какие-то звуки, но все еще было тихо.              Пока Харин не протянула едва заметно дрожащую руку, указывая в темноту.              — Смотрите.       

***

      Даже Чонгук чувствовал тяжелый взгляд Юнги, хотя тот был направлен совершенно не на него. Не хотел бы он когда-то стать объектом этой сложной эмоции альфы. Укео после упоминания Чимина так ничего и не объяснил, лишь сказал, что им пора уходить, и все же увел за собой. Если мыслить логически — то, что они сейчас делали, идиотизм чистой воды, с какой стороны ни посмотри. Но Мин пошел бы за новоиспеченным знакомым в любом случае, это было очевидно, а Чонгук, при всей своей рациональности, не хотел в данный момент оставаться один с почти неадекватным Тэхёном на привязи.              Их зараженный начал приходить в себя, но лишь отчасти. Взгляд пустой, направленный в никуда, ни на что не реагирующий. Было похоже, словно тот испытал шок, но этого, очевидно, не должно было быть. Еще одна деталь сложного пазла, который он собирал против своей воли и не знал, хотел ли увидеть картину целиком. Точнее, боялся обнадежить себя желанием увидеть конкретный результат. Чонгук ненавидел делать предположения, его интересовали только конкретные факты, подтверждения которым он увидел, и сейчас видимые им факты вызывали слишком много неоднозначных эмоций.              Укео остановился у спрятанной под слоем мха, травы и сухих веток железной двери, открывая замок и поднимая ту со скрипом, от чего все напряглись.              — Давайте быстрее, она скрипит довольно громко, — тот начал спускаться первым по явно старой бетонной лестнице вниз. — И звереныша своего берите, забавный он у вас.              Комментировать это никто не стал, Чонгук только слабо дернул веревки, заставляя Тэхёна ступить по лестнице, и слегка придерживал почти безвольное тело, чтобы тот не слетел с лестницы, прихватив их всех с собой. Железная массивная дверь захлопнулась с таким же громким скрежетом, а Укео закрыл их изнутри после того, как включил свет.              Внутри пахло сыростью, мокрым бетоном и едой, от чего желудок предательски свело. Тут было прохладно, но намного лучше, чем снаружи после дождя. Бункер оказался небольшим, всего парочка коридоров с помещениями под комнаты и одно отдельное для генератора, подачи воды и прочего. Вряд ли можно было бы сыскать место безопаснее, чем это.              — Там около лестницы есть небольшая комната, можете запереть его там, — Укео махнул в сторону двери, покрашенной в цвет стен, которую сразу и не заметишь.              Чонгук только кивнул, сжимая в свободной руке топор, и завел Тэхёна в пустую маленькую комнату, больше похожую на обычную кладовку. Прежде чем запереть того, рука сама потянулась к выключателю, зажигая старую лампу на потолке. Вероятнее всего, тому было бы плевать, есть свет или нет, но что-то не дало запереть зараженного в сырой темной кладовой после того, как тот спас им жизнь.              Только сейчас он почувствовал едва уловимый его заблокированным обонянием запах омеги, понимая, что тот принадлежал Укео. Чонгук глубже вдохнул, прислушиваясь к своему организму, понимая даже сквозь не отпустившие блокаторы, что Юнги был прав — скоро должен начаться гон.              — Думаю, вопросов у вас очень много, — омега зашел в одну из комнат, указывая на несколько скрученных в углу матрасов. — Можете сначала поспать, потом поговорим.              — Ты идиот, если думаешь, что мы уснем наедине с абсолютно незнакомым человеком, — мрачно произнес Юнги, не сводя с омеги взгляда. — Откуда ты знаешь Чимина?              — Ну, я так и думал, но как гостеприимный хозяин решил все же предложить отдых, — пожал плечами, совершенно не реагируя на явно напряженную атмосферу. Будто вовсе не замечал или только делал вид. — Тогда идемте, поговорим за едой. У меня тут все еще остались старые стратегические запасы, даже рис есть.              Возражать не было ни сил, ни желания. Есть действительно хотелось, особенно если это что-то помимо полуиспорченных продуктов быстрого приготовления. Те запасы, которые здесь были, походили на военные, как и сам бункер, что наводило на определенные мысли о том, кто такой этот Укео вообще.              — Как ты нашел, а главное, открыл этот бункер? Он явно военный, — Чонгук сел на железный стул, опираясь о спинку, пока Юнги все еще волновали его собственные вопросы.              — Как и я, — омега кивнул, доставая пластиковые тарелки из маленького шкафчика. Несмотря на то, что это буквально бетонная коробка под землей, было видно, что здесь живут долго и все было даже в некотором смысле уютно. Чонгука это ощущение немного приводило в дисбаланс, он слишком отвык. — Я был акустиком на подлодке, сам из Японии, но во время произошедшего был тут по семейным делам и застрял.              — И нашел этот бункер? — теперь было понятно, откуда у этого парня настолько острый слух.              — Мне сказали, что он тут, поэтому я изначально знал, куда идти и что нужно брать с собой по дороге сюда, — пожал плечами, ставя перед ними пластиковые тарелки с настоящим рисом. Чонгук почувствовал, как рот наполнился слюной, он не помнил, когда последний раз находил где-то рис, ведь крупы сметали с полок буквально сразу. — И кроме людей из населенного пункта, вас двоих и тех ребят до вас, я не встречал тут людей за все четыре месяца, что живу тут.              — Может уже ответишь на мой вопрос? — Юнги нервно выдохнул, не прекращая дергать ногой под столом.              — Если тебе интересно, дошли ли твои друзья до города, то нет, не дошли. Они прошли мимо него, остановились в лесу недалеко от нас сейчас. Удачно услышали стрельбу и решили не соваться.              Юнги расслабился буквально на глазах, больше не скрывая то, насколько это было важно для него. Чонгук этому факту тоже был рад, но уже по причине того, что при ином раскладе не знал бы, что делать с альфой, у которого бы сто процентов снесло крышу.              — Откуда ты знал, что мы знакомы? Вы разговаривали?              — Нет, я просто слышал имена и разговоры, а потом сложил дважды два. Хотя ты мог оказаться просто другим человеком с таким же именем, но вероятность слишком мала, — Укео начал медленно есть, и они оба последовали за ним, будто ждали этого немого сигнала, что пища безопасна.              — Почему ты привел нас сюда? — Юнги спрашивал немного отстраненно, будто все его мысли были в другом месте.       — Решил, что устал от воздержания и нашел себе сразу двух альф.              — Смешно.              — Вы кажетесь мне хорошими людьми, — вздохнул как-то устало, словно давно не было возможности отдохнуть, — а я никогда не ошибаюсь в таких вещах, — легко пожал плечами, переводя взгляд на Мина, перебивая только родившийся в его горле вопрос. — Я не пошел к ним, потому что не успел. Они провели тут буквально несколько часов ночью и быстро пошли дальше.              Чонгук наблюдал за тем, как альфа только кивнул на это и продолжил есть. Простой рис казался настолько вкусным после пережитого стресса и голода, что останавливаться не хотелось. Внутренние переживания и чувство опасности наконец-то притуплялись, потому что здесь не нужно было слушать шорохи и быть в постоянном состоянии «хватай и беги», но при всей своей безопасности этот бункер мог стать клеткой, если неверно выбраться наружу. Он не слышал ничего из внешнего мира, совершенно, и, по правде, не рискнул бы открывать ту дверь самостоятельно. Мало ли кто мог находиться за ней. Укео со своим слухом — единственный, кто мог действительно оставлять это место безопасным.              — Есть кое-что еще для тебя, — тихо произнес омега, когда они закончили есть, и альфа собирался в душ. — Держи, — протянул Юнги красную ткань с какими-то надписями. — Он оставил ее на дереве в надежде, что ты заметишь. Ее бы снесло ветром, или ты мог бы и вовсе не посмотреть вверх. Не знаю как, но она все еще пахнет им.              Чонгук видел, как чужие руки едва заметно вздрогнули при соприкосновении с красной тканью. Кусок какой-то футболки, на которой была написана дата, не такая уж и давняя, раз запах омеги все еще остался каким-то образом, а от блокаторов тот отказался явно не в этом лесу. По взгляду Юнги было понятно, насколько глубоко и крепко он планировал уйти в себя, оставшись наедине с собой, а Чонгук не стал ему мешать.              В его рюкзаке еще осталась банка консервированной фасоли, которую он планировал скормить зараженному. В этот раз открыть получилось намного аккуратнее, чтобы острые края жестяной крышки не травмировали уголки губ. Нашел какую-то тряпку, завязывая на лицо, чтобы скрыться от запаха, который наверняка наполнил все маленькое пространство, и направился к кладовке.              Тэхён сидел ровно там же, где Чонгук его оставил, и осознавать, что у этого бедного омеги теперь есть имя, было… сложно. Безликая тварь не вызывала эмоций, а спасший им жизнь Ким Тэхён с карими глазами теперь ощущался иначе. Человеческие эмоции — вещь слишком странная, поэтому для самого Чонгука непонятная и неразборчивая, но, к сожалению, ему они не чужды.              Он опустился напротив зараженного, рассматривая все еще миловидное лицо, даже под слоем болезни заметил, что тот стал будто еще более бледный. Взгляд уставший, никаких звуков и никаких движений. Тряпичная кукла, не больше. Если раньше Чонгук чувствовал потребность быть очень осторожным, то сейчас тревожности и напряжения рядом с бессознательным существом не было, и самое страшное — он не мог себе это объяснить. Видимо, близость смерти и невероятное от нее спасение было слишком для его нервной системы, не привыкшей к таким перегрузкам.              Ремни он ловко снял одной рукой, слыша какую-то попытку захрипеть, сжал пряди голубых волос, заставляя поднять голову. Действия все еще аккуратные, но теперь не только из-за собственной безопасности. Человечность внутри брала верх, когда в памяти всплывала фотография еще вчерашнего школьника. Тэхён все еще не заслужил того, что был в таком состоянии, а Чонгуку все еще ничего не стоило омегу покормить. В этот раз тот глотал куда охотнее, хоть и давился непригодной новому организму пищей, которую даже не жевал.              С ищейкой было что-то не так, но Чонгук не мог понять, что. Поведение изменилось, агрессия ушла, тот больше не рвался никуда, не хрипел и не тянулся к людям, даже когда они перестали принимать блокаторы в пещере. Взгляд снова зацепился за карие глаза, которые словно немного ожили после пищи, пусть и такой жалкой. Значит, организм был способен переваривать растительный белок, и хотя бы минимальную пользу эта кормежка несла, но в общей картине будто не хватало деталей, точнее, было чувство, что детали есть, но они ускользали от Чонгука каждый раз.              — Ты спас нас, — тихо выдохнул, смотря на то, как взгляд метнулся на его голос, но больше ничего не произошло. — Как ты это, черт возьми, сделал?              Вопросы в пустоту, которые, естественно, оставались без ответа. Внутри медленно терлось желание изучить этот феномен. Вирус, создание которого он видел лично, вел себя абсолютно не так, как должен был, и это не могло не заинтересовать. Обычно твари, которых он сажал на цепь, не волновали его абсолютно, он прикрывался ими и использовал как расходный материал, не заботясь о морали, которой и так давно не было. Только Тэхёна ему нужно было довести до лаборатории. Он не будет ставить на кон чужие жизни ради этого омеги, но, по крайней мере, будет более аккуратен, чем прежде.              — И все же, как вам удалось его приручить? — Укео, с волос которого капала вода, стоял в приоткрытом дверном проеме, наблюдая. — Он необычный какой-то.              — Я всегда так передвигался. Ловил центровых, связывал и водил за собой на веревке. Они скрывали меня от других, получали пули первые и вообще помогали безопасному передвижению. Этого мы нашли в одном военном городке запертым в ванной комнате собственного дома, думал, тоже центр — вялый был, пассивный какой-то, но потом оказалось, что ищейка.              — Так молодо выглядит.              — Ему около двадцати, — Чонгук кивнул, рассматривая зараженного, который смотрел на него и будто слушал. — Укео, у тебя есть какие-нибудь медикаменты?              — Да, тут изначально целый мобильный медпункт есть.              — Я могу в нем покопаться?              — Да, можете что-то с собой прихватить. Видел, у Юнги рана на животе, там должны быть хорошие антибиотики и что-то для заживления.              — Спасибо, — он вернул ремни, от которых на чужом лице уже была видна слегка стертая кожа, но замены такому способу не было. Оставить ищейку без фиксации было слишком опасно, он не понимал еще, как работал вирус в этом сломанном экземпляре, и не мог гарантировать, что вспышка агрессии не проявится внезапно, и Тэхён не загрызет их тут всех разом.              Снова заперев зараженного и отправив Юнги в душ, Чонгук сел около внушительного ящика с лекарствами, начиная просматривать препараты. Тут было все: от бинтов и ваты до сильнейших, почти наркотических обезболивающих. Страшно представить, сколько таких военных бункеров действительно находились под их ногами, к которым у людей не было доступа, а там можно найти буквально сокровищницу из запасов еды и лекарств.              Пока медленно перебирал упаковки со знакомыми лекарствами, наткнулся на препарат для инъекций в ампулах. Большое количество витаминов группы В, которые он сразу отложил в сторону вместе со шприцами, специальные подавители для альф, которые, может, на несколько месяцев, но ослабят пагубное влияние всего, что они принимали. Он не наглел, но прекрасно понимал, что большую службу эти лекарства, оставшись тут, не послужат, а поэтому брал действительно необходимые вещи. Особенно антибиотики, которые могли понадобиться в любой момент.              Мимо по коридору прошел Юнги, оставляя за собой влажный след от обуви на бетонном полу, и Чонгук понял, что уже долгое время сидел здесь. Нужно закончить и тоже принять душ, сегодня ему предстояла спокойная ночь, когда он мог поспать, не прислушиваясь к каждому шороху.              Он быстро сделал раствор ударной дозы фолиевой кислоты и тиамина, надеясь растормошить нервную систему Тэхёна. Он не мог ответить, каких ждал от этого результатов, ведь предполагать что-то без должного оборудования совершенно не мог, а строить предположения и надежды было откровенно бесполезно.              Зараженный все еще не шевелился, даже после приема хоть какой-то пищи. Сидел с закрытыми глазами, будто спал, но стоило Чонгуку опуститься перед ним — сразу открыл глаза. Те будто казались более живыми, и, непонятно почему, это дергало внутри него что-то. В памяти так и стояла мешающим пятном та фотография в разрушенном доме, посмотреть которую стало его личной ошибкой. Понадеялся на свою исключительную рациональность, и эта самоуверенность обернулась против него, потому что он уже хотя бы себе признал, что, если бы мог, — очень постарался бы Тэхёну помочь. Почему? Даже себе это объяснить было сложно. Видимо, в его рациональном мозге места для жалости и сожалений куда больше, чем ему самому хотелось бы.              Найти вены в выжженном болезнью теле оказалось сложно, и он потратил на это довольно много времени, уже готовясь к тому, что Тэхён и вовсе прекратит терпеть. Тот, на удивление, все еще не дергался, только смотрел на него так пристально, что физически этот взгляд ощущался. Он сделал сразу несколько уколов, чтобы доза витамина была во всех смыслах ударной и пробралась сквозь вирус, если это возможно. Больше ему тут делать было нечего, и можно было со спокойной душой идти отдохнуть.              Ощущение скорого гона накрывало медленно, но верно. Сейчас было сложно делать какие-либо ставки, когда организм вытравлен разными блокаторами донельзя. Пару месяцев назад его гон прошел легким, едва ощутимым возбуждением, а перед этим начался без каких-либо симптомов и в один момент. Собственное тело могло подвести в любой момент, и это всегда заставляло находиться в дополнительном напряжении.              Холодный душ помог и успокоил разгоряченный организм. В голове будто прояснилось, когда с тела смылась вся накопившаяся грязь. Привилегия быть просто чистым оказалась очень дорога. Старую одежду тоже пора было выбросить, а у Укео нашлась пара футболок и спортивные штаны, в которых было вполне удобно. Не было бы у него обязанностей, Чонгук бы с огромным удовольствием остался тут и тихо ждал, когда же весь этот ад на земле закончится.              Юнги сидел в комнате у стены на старом матрасе и мял в пальцах красную ткань. По тому все еще было видно, насколько глубоко альфа в своих мыслях, и Чонгук не хотел того дергать. Ему и самому было не до разговоров и обсуждений произошедшего, почувствовав минимальные комфорт и безопасность, мозг начинал отказывать, и спать хотелось так сильно, что можно было уснуть стоя. Они обсудят все дальнейшие действия завтра, когда он наконец-то крепко поспит впервые за последние полгода.       

***

      Чимин вглядывался в темноту, ровно туда, где Харин увидела движение, но не мог ничего различить. Тело уже успело расслабиться от мысли, что омеге просто показалось, но внезапно с глухим стуком что-то ударилось о забор в стороне. Все вздрогнули, метнув взгляд в направлении звука, сразу видя человеческую фигуру.              — Нас учуяла ищейка? — тихо спросил Хосок, заметно нервничая.              — Тогда бы пришли охотники, — Намджун покачал головой. Они говорили едва слышно, не отводя взгляда от фигуры внизу.              — Это человек, — Чимин медленно втянул носом воздух, не чувствуя усиления запаха зараженных, следовательно, тех все еще не было вблизи. — Скорее всего, он приведет сюда тварей.              — Или ему удалось спрятаться и убежать от них, — Хосок бросил взгляд на Намджуна.        Нужно было принимать решение о том, что делать. Непонятно кто это и с какими намерениями, неясно, к каким последствиям в конкретной ситуации может привести то, что этот человек оказался тут, даже не было понятно, стоило ли выдавать свое нахождение здесь. Тишину стройки нарушил громкий женский крик о помощи, и Намджун выругался, быстро поднимаясь. Кто в здравом уме вообще будет орать вблизи города? Чимин поднялся следом за альфой, быстро бросив Хосоку и Харин, чтобы не спускались отсюда.              Девушка внизу продолжала орать, грозя созвать к ним не только тварей с города, но и все стадо, от которого, вероятно, убежала. Выходя из здания и успев прихватить биту, Чимин увидел, как альфа рывком затянул незнакомку на территорию стройки, закрывая железные ворота.              — Закрой рот! — сдавленно прошипел, зажимая ладонью чужие губы. — Если не терпится сдохнуть, шла бы на запах по лесу, — та только закивала, а тело била мелкая дрожь, на секунду Чимину стало ее даже немного жаль, но злость за неадекватность сразу же стерла это слабое чувство. — Кто ты и откуда?              Чимин бегло осмотрел ее. В темноте мало что можно было понять, но при ней не было ничего. Ни оружия, ни рюкзака, ни каких-либо других вещей. Рваные шорты по колено, майка без рукавов и перчатки. Вся одежда черного цвета, поэтому силуэт сливался бы с ночной темнотой, если бы не открытые конечности.              — Был город, маленький… Стадо пришло, огромное, сотни, — заикаясь, произнесла та, все еще дрожа то ли от страха, то ли от облегчения, что нашла других людей.              — Гымсан? — Чимин нахмурился. — Ты оттуда? — та только несколько раз кивнула. — Карма.              — И не поспоришь.              Они сами могли погибнуть в том городе, даже не доходя до него. Несколько здоровых трупов по дороге точно не сулили хорошего, а быстрая разведка на окраине дала понять, что никто в том городе, а скорее даже деревне, не собирался оказывать помощь. Чимин такого не осуждал, в нынешнем мире позиция «каждый сам за себя» была почти негласна, в условиях голода и нехватки припасов люди становились куда опаснее нелюдей. Но отстреливать людей на подходе в город было самым банальным убийством, не самозащитой.              — Вы не понимаете, не понимаете… — девушка бормотала, постоянно оглядываясь по сторонам, — мы хотели жить, это наше место, только наше, чужакам было нельзя.              — Эта стройка тоже наше место, — ровно произнес Чимин, видя, как та вздрогнула и замерла. — И чужакам сюда нельзя.              — Вы поможете, вы же люди, — она попыталась улыбнуться, но ее усмешка показалась какой-то кривой. Было понятно, что методы стрелков на деревьях она прекрасно принимала, и все крупицы жалости в нем растворялись все сильнее. То, что они сами не попали под пули, чистое везение, как ему казалось. Подойди бы они к городу открыто, их напичкали бы свинцом и скинули в лес, тварям на обед.              Смотря на нее, он будто шестым чувством понимал, что что-то не так. Это скреблось на подкорке, и он продолжал скользить по ней взглядом, исследуя то, что мог видеть в темноте, но ничего не находил. Пока девушка не сделала шаг и не зашипела, оступившись.              — Я ногу подвернула, — не очень уверенно отозвалась, а тело снова забилось в дрожи, и только сейчас Чимин понял, что это было не эмоционально, а словно судорога.              — Остановись, — он остановил Намджуна, который уже собирался пойти в здание просто чтобы не шуметь на улице. — С ней что-то не так.              — Я напугана… Я… очень долго бежала, пряталась в пещере, мне пришлось скрываться от охотников, и я… я просто без сил, — она снова говорила быстро, сумбурно, бегая взглядом от него к альфе и обратно.              — Ты же знаешь правила выживания, верно? — Чимин смотрел в ее глаза, пока не увидел медленный кивок. — Тогда почему ты кричала? Рядом с городом, после того как убежала от охотников. Ты кричала, даже не зная, есть тут кто-то или нет.              — Я чувствовала зап…              — Мы на блокаторах, — он перебил, хмурясь. — Пусть мы и приняли их недавно, ты бы не учуяла шлейф феромона.              — Может, от стресса, но у меня обострилось… обоняние.              Намджун недовольно наблюдал за этим диалогом, наверняка желая сказать, чтобы они заткнулись и зашли внутрь, пока не призвали стадо и им не снесли забор, но Чимин чувствовал, что ее нельзя пускать. И тут его будто прострелила мысль, и он понял, что не давало ему покоя. Девушка дерганная и постоянно принюхивалась, все движения будто резкие, угловатые, несуразные, и то, как вздрагивало ее тело — не от эмоций, поперек словам, будто эта дрожь шла изнутри и не была реакцией на внешние раздражители. Он снова осмотрел ее, останавливая внимание на той ноге, от опоры на которую она зашипела.              Альфа держал ее за предплечье, крепко сжимая руку, и был весь собран и напряжен, а оттого непроизвольно дернулся, когда Чимин рывком сделал шаг и начал дергать ширинку на шортах девушки. Та возмущенно ударила его по плечам, пытаясь отпихнуть, но ему удалось сдернуть одежду вниз. Его не интересовала чужая голая задница. Его интересовал укус с вырванным куском мяса на бедре, таким большим, что он даже в темноте различил кость.              — Какого черта? — Намджун смотрел на это, начав держать ту еще сильнее.              — Кровь уже не течет, — он смотрел на рану, из которой должно было литься, как из ведра, но и одежда, и ноги были чистые и сухие. Судя по всему, ее укусили уже довольно давно, и вирусу осталось только попасть в мозг и окончательно его уничтожить. — Вот почему она орет. Знает, что ее жрать уже не будут.              — Уходи, — Намджун звучал холодно, смотря на нее. Они оба понимали, что ничего хорошего не выйдет. — Ты уже больна, тебе не помочь.              — Неправда! Я борюсь, я справляюсь! — она хаотично бегала глазами между ними двумя. — Я уже давно могла быть как они, но у меня есть сила воли!              Чимин понимал, что девушка уже не совсем адекватная. Возможно, еще здоровый мозг в ужасе осознавал неизбежное. Каждый обращался по-разному, ему доводилось наблюдать. Кто-то сгорал полностью на глазах за считанные часы, кто-то боролся днями, но исход один — белые глаза и почти полная смерть мозга.              Ее бы убить, и он это понимал, если бы его самого укусили, он бы предпочел смерть до того, как обратился. Возможность умереть человеком при таком раскладе была довольно заманчивой. Только вот проблема в том, что лично он ее убить не сможет. Сминать головы тварей, как гнилые фрукты, — пожалуйста. Поставьте их в ряд, он будет расслабляться, но убить того, кто еще «жив», было слишком для него.              За последние полгода его моральные ценности и ширина границ сильно изменились, и от прежнего количества сочувствия к окружающим остались крохи. В нынешнем мире для убийства нужно было еще меньше, чем в прошлом, но Чимин все равно не мог поднять руку на беззащитного. Не важно, кем или чем тот являлся. Даже сейчас, понимая, что его бита могла буквально спасти еще живую личность от разложения, он не мог. Однако девушка все решила за них.              Чимин даже не успел среагировать на резкий рывок, осознавая себя придавленным к земле неожиданно сильными руками, пока зараженная пыталась его укусить. Явно не от голода, тот не проявлялся до полного обращения, скорее от безысходности, чувства несправедливости и обиды. Потому что у них еще есть шанс, а у нее уже нет. Он словно в замедленной съемке видел, как Намджун поднял биту и сделал замах. От первого же удара кровь брызнула на его лицо и одежду, и он сразу поторопился стереть капли с кожи.              — Спасибо, — произнес хрипло, чувствуя себя вдруг совсем обессиленным, лежа на холодной земле.              — Не за что. Надо было это сразу сделать, — тот протянул руку, помогая ему встать. — Нужно уходить отсюда, мало ли как стадо среагирует на нее.              — Слишком темно идти в лес сейчас, — бросил взгляд за забор. — Тем более мы не знаем, куда идут твари.              — Да, ты прав. Пойдем на рассвете.       

***

      За две ночи и три дня, которые они провели в бункере, удалось сильно восстановить силы. Оставаться дальше было нельзя, хотя хотелось бесконечно сильно. Чонгук понимал, что у него просто не было времени, вакцина, которую он мог сделать, нужна была уже вчера, а он прошел едва ли больше половины пути до Пусана. Безопасность — слишком рискованное чувство в нынешнее время, оно подрывало осторожность и грозило слишком критичными ошибками. Юнги тоже не мог сидеть на месте. Альфа понимал, что Чимин где-то впереди, там, куда шло огромное стадо, и вариант просто сидеть под землей не рассматривался никак. Бункер определенно мог бы спасти их, возможно, даже до самого конца, но им было нужно не это.              Единственное, что беспокоило Чонгука, — его собственное состояние. Он прислушивался к себе, но не мог точно сказать, когда и как сильно его накроет гон. Постоянный прием всевозможных блокаторов настолько исказил гормональные процессы организма, что строить предположения о чем-либо было бесполезно. По его личным ощущениям, они должны успеть дойти до Кочхана, и там, возможно, получится спрятаться в каком-то доме или, что еще лучше, в подвале. Блокаторы перекроют его запах даже в таком состоянии, а паршивое самочувствие придется переждать.              — У меня есть кое-что для вас, — Укео зашел в комнату, которая стала им безопасной на несколько дней. На сложенные матрасы омега кинул железный намордник, обшитый мягкими вставками по краям. — Я понимаю, что для вашего зараженного это необходимо, но, возможно, так будет чуть гуманнее, чем пережимать ему челюсти ремнями.              Чонгук взял в руки намордник, касаясь подушечками пальцев мягких вставок. Это и правда должно быть куда комфортнее, чем то, что имелось сейчас, как для Тэхёна, так и для них самих. Зараженный уже давно не пытался нападать, и Чонгук хотел бы вовсе снять все с чужого лица, но, к сожалению, возможности не было. Поэтому способ минимизировать травматичность более чем устраивал его.              — И еще, — следом омега протянул Юнги сложенный лист бумаги. — Тут показаны еще несколько бункеров, они далеко отсюда, и я не могу быть полностью уверен в том, что вы найдете их, но пусть будут у вас.              — Почему ты отдаешь их именно мне?              — Потому что у тебя есть омега. Я уверен, вы будете осторожны и понимаете условия мира вокруг, но, если когда-то тебе понадобится его прятать, пусть у тебя будет где это делать.              — А тебе не нужна эта информация? — Чонгук снова посмотрел на японца.              — Нет, я помню, где они. К тому же я не собираюсь отсюда уходить, у меня… свои планы.              Этот омега казался Чонгуку самым странным из всех людей, кого он когда-либо встречал. Подобрал двух незнакомцев, пустил к себе, помог, выдал лекарства и еду, поделился информацией и просто останется в памяти. Они вряд ли когда-то встретятся, мало вероятно, что где-либо пересекутся, и, может быть, все умрут завтра, но этот парень определенно запомнится ему надолго.              Они даже прощаться толком не стали. Встретились незнакомцами, незнакомцами и расстались. Укео просто помог по своей доброте, а Чонгук и Юнги просто приняли помощь. Спустились бы они в бункер, если бы не то стадо? Вряд ли. Подошел бы к ним сам Укео? Тоже мало вероятно. Они встретились стечением обстоятельств и спокойно разойдутся. Чонгук не испытывал по этому поводу каких-либо эмоций, Юнги, очевидно, тоже. Оба были благодарны за сон, еду и лекарства, оплаты омега никакой не потребовал. Возможно, у него были свои причины их спасать, о себе тот ничего не рассказывал.              — В наморднике он смотрится еще более неестественно, — Юнги бросил взгляд на Тэхёна, когда они отошли на приличное расстояние от бункера, а небольшой силуэт Укео скрылся за холмом.              — Не думаю, что что-то может заставить его выглядеть естественно, — Чонгук только усмехнулся, крепко держа веревку, но заметил, что зараженный просто шел следом. Ни звука, ни странных движений. Просто шел. Перед выходом он еще раз вколол Тэхёну ударную дозу витаминов группы В и покормил, и это явно что-то сделало с зараженным организмом. — Большой нам делать круг?              — Нет, мы даже не потеряем много времени.              — Твой маршрут продуман на удивление готовым к разным ситуациям, — Чонгук не мог не отметить это. Самому ему пришлось бы потратить время, много времени, чтобы скорректировать маршрут и обойти город по дуге, а Юнги просто сказал, что и такой путь у него проложен, объяснил в двух словах и пошел.              — Я долго готовился, очень. Несколько месяцев собирал все бумажные карты и пытался найти самый безопасный маршрут. Понимал, что это все слишком приблизительно, оттого делал много дополнительных вариантов и искал пути отхода, — альфа уверенно шел вперед, но явно прислушивался, как и всегда. Город и до этого был опасен, а сейчас там наверняка куча голодных новых зараженных. — Мне было важно провести Чимина. Не знаю, как тебе объяснить чувство, когда тебе есть что терять.              — Грубо, — усмехнулся, прекрасно понимая намек.              — Зато правда.              — Тебе, кажется, хорошо помогли антибиотики и здоровый сон, — Чонгук уставился на спину альфы, отмечая, насколько тот действительно стал двигаться быстрее и свободнее.              Утром, меняя его повязки, Чонгук видел, как сильно изменилась рана и как улучшилось ее состояние. Теперь это только поверхностное повреждение, которое затянется и не будет причинять боль. Себя он тоже чувствовал намного лучше. Чистая одежда будто облегчала движения. Они оба смогли полностью переодеться и найти по паре защитных перчаток без пальцев, чтобы сберечь ладони.              Единственная проблема, которую Чонгук для себя понял, — он не чувствовал опасности. Собственная слабость до сих пор оставалась проблемой. Увеличилась выносливость, добавилось ловкости, но он сам, как человек, все еще был довольно слаб и предпочитал погружаться с головой в безопасность. И сейчас, выйдя из безопасного бункера, он словно не мог поймать это необходимое чувство напряжения, которое заставляло быстро реагировать и всегда быть начеку. Только выбора у него все равно не было, приходилось идти, и глядя сейчас в спину язвительного Юнги, он, пусть никогда этого не скажет, действительно рад, что не шел один.       

***

      — Мы провели под землей два дня, а я будто забыл, каково это спать в лесу, — Юнги усмехнулся, опираясь спиной о ствол дерева и смотря на слабый огонь в костре.              — Есть такое, — Чонгук согласно кивнул, лениво пережевывая консервы, которые уже не отличал друг от друга. Плюсы идти следом за стадом: они собирали практически всех тварей в округе и уводили с собой.              Из-за восстановившихся сил они прошли намного больше, чем проходили обычно, еще и Тэхён словно стал идти быстрее, что тоже не скрылось от Чонгука, который за зараженным начал наблюдать особенно сильно. Внутри все больше зрела абсолютно жуткая мысль, которую он даже осознавать не хотел, не то что произносить вслух. И у этого было два пути: либо он будет ждать более весомых доказательств предположению, либо он уже потерял время и момент упущен.              При всем этом свое состояние его волновало не меньше. Температура тела повысилась, и окружающие запахи он начал чувствовать сильнее. Если до этого он привык к трупному запаху зараженных и почти не ощущал его, то сейчас эта вонь буквально ощущалась везде, воздух для него был пропитан этим, и ему приходилось закрывать нос тканью на протяжении всего пути. Мышцы уже сводило слабостью, пусть и не мешало идти, и общее состояние стремительно отходило от отметки «хорошего».              — Если я верно рассчитал расстояние, к завтрашнему вечеру мы дойдем до Кочхана. Он сильно в стороне от дороги, буквально маленький лесной городок, так что вряд ли стадо его задело, а твари там должны быть голодные, но вялые. Спрячемся, — взгляд альфы все еще был прикован к маленьким языкам пламени, в которые тот подкидывал тонкие ветки.              — А если не верно?              — Ты умрешь, — пожал плечами, переводя на него взгляд.              Чонгук только усмехнулся, притягивая к себе рюкзак, чтобы достать шприц и вколоть Тэхёну еще одну дозу витаминов. Юнги наблюдал за его манипуляциями с ампулами, постукивая по жестяной банке в руке пальцами.              — Что ты пытаешься с ним сделать?              — Разогнать его нервную систему, — затянул веревки, которые привязывали ищейку к стволу дерева, и придавил коленом чужую кисть к земле, чтобы не дернул рукой.              — Он же мертвый, разве нет?              — Считай, что я ставлю опыты, — отмахнулся, не желая углублять этот разговор. О его предположениях Юнги пока точно не должен знать. — Витамины людям все равно никак не пригодятся в таком виде.              — Я видел человека, который боролся с этим вирусом месяц, — негромко произнес, пока Чонгук пытался найти вену. — Но в итоге и он проиграл.              — Этот вирус, в своей сущности, как и любой другой. Он имеет инкубационный период, свое течение и скорость распространения, единственная его особенность — слишком разные сроки.              — Мне казалось, каждый организм по-разному переносит болезни, разве это не нормально?              — Нет, — покачал головой, наконец попадая в вену. Ищейка слегка дернулся, и Чонгук поднял взгляд на чужое лицо, видя, что взгляд карих глаз направлен на шприц. — Вирусам как минимум нужен одинаковый инкубационный период, чтобы созреть, закрепиться в организме и распространиться так, чтобы появились симптомы. Это время может различаться, но не так, как тут. Кто-то сгорает за часы, кто-то слишком долго борется.              — И что это значит?              — Сделать вакцину слишком сложно. Нужны опыты на разных группах зараженных и здоровых, чтобы понять, что сдерживает болезнь.              — Радует, что ее вообще возможно сделать.              — Если только вирус не уничтожит всех здоровых людей.              Тэхён поднял на него взгляд, когда игла покинула ткани, и Чонгук только сейчас заметил, что зараженный почти не источал запах. Он все еще чувствовал эту вонь, она была в воздухе вокруг от того, сколько тварей вообще ходило по территории, но вблизи одного из них должно было вонять куда сильнее. Тот снова смотрел так пристально, будто в самую душу, и что-то в этих глазах его пугало. Наделенные именем, они отзывались иначе, выглядели слишком живыми, слишком осознанными. Чонгук хотел надеяться, что это лишь отблеск полузатухшего костра, но понимал, что это не так. Скорее игры его психики.              — Ложись первый, меня после сна может накрыть, — Чонгук отвернулся, разрывая зрительный контакт с ищейкой. — Проснусь, и сразу пойдем.              Юнги спорить не стал, устраиваясь в небольшой спальник, который они забрали из бункера. Пусть занимает место, но лучше, чем спать на сырой земле.              Когда альфа провалился в некрепкий сон, Чонгук покормил зараженного, все еще цепляясь за мысль, что он переводил белковые, необходимые им самим, продукты. Внутри нарастал страх, который он не мог в себе побороть. Гон его не накрывал давно, был сильный и нетипичный для него перерыв, и неизвестность заставляла внутри все покрываться липким беспокойством. Страшно не знать собственного состояния, страшно быть дезориентированным и не способным себя защитить.              Вокруг тишина, лес сегодня издавал меньше звуков, чем он привык, или, может, ему просто так казалось. Карие глаза все еще слишком живым взглядом смотрели на него, не позволяя отвести собственный взгляд. Рациональность пыталась подавлять эмоции, но человеческое в нем никто не отменял.              Чонгук всю жизнь пытался загнать себя в рамки рациональности, отбрасывать эмоции, трезво смотреть на мир, но это не всегда получалось. Он убеждал себя, что его не трогали многие вещи, но именно его эмоции спасли ему жизнь. Будь у него полностью мышление ученого, опыты над детьми не заставили бы его отступить. Там, где он работал, мораль вообще не присутствовала, и он это знал. Понимал еще, когда шел туда, и справлялся с этим без угрызений совести, воспитывая в себе не только полную рациональность, но и некую жестокость. Только человека в себе задавить полностью не получилось.              Смотря сейчас в живые глаза мертвого человека, он чувствовал вину. Приложил ли он руку к тому, что Тэхён закончил свою жизнь, толком не начав? Возможно. По крайней мере ощущалось, что так и было. Может, не отстрани его на те недели, они бы успели продвинуться в создании вакцины еще дальше, получили бы больше данных и сейчас было бы больше шансов. Здравая его часть понимала, что ответственность не лежала целиком на нем, и не в его руках было спасать мир тогда, но нынешнее положение возложило все это на его плечи, которые никогда не отличались особой стойкостью. Он не был героем, для таких, как он, скорее роль «не лезть, пока не тронут».              Через некоторое время Тэхён тоже уснул, избавляя его от пронзительного взгляда, но поселяя в его голове еще один факт: зараженные не спят. Мертвому организму не нужен отдых, вирус просто двигал тело носителя в желании распространяться. А Тэхён спал. И этот факт чертовски сильно прожигал и без того начинающий кипеть мозг.       

***

      Они не успели дойти всего пару километров до города, когда его сознание начало плыть, а ноги отказывались идти. Гон накрывал с головой, и самым отвратительным образом. Его обоняние реагировало на все, заставляя чувство тошноты сдавливать горло, а внутри все пронзало болью, словно его внутренности варили в кипятке. Поломанный постоянными гормональными блокаторами организм превращал его в оголенный нерв, по которому сверлили дрелью.              Чонгук пытался переставлять ноги, пытался идти вперед, опираясь на Юнги. Он снова принял блокаторы, но они не помогали его состоянию и лишь блокировали запах. Сумерки постепенно опускались на лес, и им нужно было идти быстрее, но его ноги отказывались шевелиться, ему впервые в гон было настолько плохо, так, что даже возбуждение организм не испытывал, сосредотачиваясь на обжигающей боли. Внутри него что-то сломалось, но он будет разбираться с этим сильно позже.              Момент того, как они вышли из леса, почти полностью скомкался в его памяти, и единственное, что привело его в чувства, — скрип железных ворот, который он не должен был услышать. Собрав остаток сил, он осознанно осмотрелся в опустившейся темноте.              — Где мы? — голос севший, а язык едва шевелился от того, как сильно его мучала жажда.              — Стройка. Я не знаю, что это, но сюда вел Тэхён.              — Может, нас будет жрать, — невесело посмеялся, пытаясь опереться на ноги самостоятельно, но вышло плохо.              — Не дергайся, я тебя два километра нес и еще сто метров пронесу.              Юнги не знал, что ему делать, и внутри испытывал растерянность. Чонгук едва ли мог соображать, и от подступающего отчаяния он просто доверился зараженному, который оживился и настойчиво шел сюда как танк. Он бросил полуадекватного ученого около входа, как только они вошли на стройку, успев заметить на территории труп с разбитой головой, поэтому нужно было осмотреться.              Вот только его накрыла собственная проблема. Оставив зараженного рядом с Чонгуком, он быстро кинулся в один из длинных коридоров, в котором его прошибло. Запах Чимина ударил по нему так резко и внезапно, что он остановился как вкопанный, а тело пробило дрожью. Они тут были. Были совсем недавно, раз запах настолько свежий, что внутри что-то раздирало от осознания, что они разминулись всего на несколько дней. Ему пришлось прокусить собственную щеку до крови, чтобы подавить желание сорваться бежать в лес.              Запах вокруг горчил так сильно, что уровень эмоций его омеги оставил тут след, который отозвался внутри такой сжирающей тоской, что захотелось вскрыться. Когда он догонит того, кого так сильно любил, привяжет к себе веревками, чтобы омега больше никогда не испытывал такого глубокого горя. Ноги будто приварили к полу, и тело отказывалось двигаться, ему казалось, что он не ощущал этот запах уже половину своей жизни, даже несмотря на то, что в бункере спал, утыкаясь носом в красный кусок ткани. Юнги глубоко вдохнул, заставляя себя сделать шаг, и пошел дальше.              Кроме личных эмоций проблема была в другом. Он чувствовал запах своего омеги вблизи с альфой в гоне и уже сейчас понимал, что инстинкты сожрут его не хуже, чем сейчас жрали Чонгука, но выбора не было. Забежав в одно из недостроенных помещений, он увидел красную ткань, точно такую же, как ему передал Укео. Снова дата, и, судя по восстановленному ориентиру времени, они разошлись меньше, чем на неделю, всего четыре дня. Скорее всего, Чимин ушел отсюда на полдня раньше, чем они вышли из бункера. Рядом с тканью лежал листок бумаги, из которого он понял, что это за место и что тут есть вода. Прекрасно.              Чонгук чувствовал себя тонущим. Словно он на несколько секунд выныривал из топкого болота, чтобы сделать вдох, а потом снова уходил с головой в грязь, ощущая давление. Тяжелое дыхание зараженного рядом казалось невероятно громким, и, переведя взгляд на того, он уверен, что увидел страх. Тэхён смотрел на него широко открытыми глазами и тяжело дышал, будто до этого бежал. Осознать и хоть как-то обдумать это не получилось, потому что вернувшийся Юнги дернул его за руку, заставляя пытаться подняться.              — Идем, тут есть душ. Вода, правда, холодная, но тебе сойдет, — альфа звучал раздраженно, и Чонгук не сразу понял, в чем причина, пока не вдохнул в коридоре запах омеги. — Не дыши, будь другом, — угрозу в чужом голосе, казалось, можно было потрогать, на что Чонгук только усмехнулся.              — Вкусно пахнет.              — Я тебе сейчас хребет сломаю, — Юнги завел его в пропитанное холодом влажное помещение. — Когда тебя отпустит?              — Не знаю, — покачал головой, съезжая по мокрой стенке, возле которой его отпустил Юнги. — Чувство, что у меня внутри адский котел.              — Охладись.              Юнги прокрутил вентиль, и поток ледяной воды хлынул ему на голову. Он закрыл глаза, чувствуя, как острые капли падали на его лицо, пропитывая одежду и заставляя ткань противно липнуть к телу, но пошевелиться, чтобы снять с себя вещи, не получалось. От ледяной воды сознание прояснилось, но разрывающая изнутри боль никуда не делась, а голова продолжала кружиться, словно он напился.              Обычно проводил гон в лаборатории, на блокаторах, которые подобрал ему врач. Была слабость и быстрая утомляемость, его раздражали запахи, но это состояние вполне переживалось. Иногда он решал не прибегать к таблеткам, если была возможность, и заказывал себе омег, которые предоставляли соответствующие услуги. В таком случае гон проходил вполне обычно, не лишая его здравого рассудка. Он получал естественную разрядку, ставил временные метки тем омегам, которые это позволяли, и иногда просил особо приятных остаться, чтобы позаботиться, как требовали того гормоны, но такое случалось редко.              Сейчас он не мог себя понять, это было нетипично, плохо и чертовски больно. Он смотрел в стену, ощущая, как немели пальцы от ледяной воды, но не мог пошевелиться. Ему было так плохо, что желание застрелиться вертелось где-то на подкорке, пока внутри все горело, а кожа, наоборот, ощущала почти болезненный холод. Такое количество ощущений перегружало и без того нагруженный мозг, создавая состояние, похожее на наркотический приход. Ему даже страшно представить, какие изменения вызвал в нем практически непрерывный прием блокаторов различной степени тяжести. Он точно помнил, что несколько раз приходилось принимать даже препараты для омег, которые были несовместимы с организмом альфы, но выбора не было.              Тяжелые шаги он услышал будто сквозь толщу воды, переводя ослабевший взгляд на вход в душевую, видя Тэхёна и только сейчас осознавая, что его запах пробился сквозь блокаторы. Если сюда не пришел Юнги с новой порцией таблеток, то, вероятно, его феромон не выходил наружу. Пока они шли, он не смог рассмотреть это здание, поэтому не имел представления о герметичности, но решил понадеяться на то, что альфа не хотел собрать вокруг них тварей со всей округи.              Тэхён буквально ввалился в помещение, все еще с тем страхом в глазах, который Чонгук видел до этого, списывая на бред спутанного сознания. В нос резко ударил измененный феромон ищейки, так сильно, что его моментально вывернуло желчью на мокрый кафель.              — Уходи, — перевел взгляд на ищейку, едва двигая губами. — Уходи, — ему казалось, что он сейчас начнет реветь от того, как не хватало кислорода. Запах ощущался точно так же, как в той постройке среди леса. Такой же густой, забирающий воздух и выжигающий носоглотку. — Юнги! — попытался крикнуть, но горло снова сдавило спазмом.              Тэхён захрипел, опускаясь на колени, и подбирался только ближе, начиная почти остервенело дергать руками, не сводя с него безумного взгляда карих глаз, в которых Чонгук разглядел слезы. Он хотел списать все на собственный бред, но трупная вонь будто отрезвила его немного, и он ставил собственную жизнь на кон — ему не казалось.              И в следующую секунду, смотря в глаза, из которых текли крупные капли, он ощутил сквозь запах разложения и гнили яркий, отчетливый цитрус с горечью. Это был не лимон, который оставил после себя Чимин, это было нечто другое. Что-то ярче, сильнее, будто на него вылили свежевыжатый, но еще кислый и горчащий сок апельсина, перекрученного вместе с горькой кожурой. И внутри будто полоснуло холодом, боль схлынула волной почти вполовину, а он еще раз вдохнул, чувствуя, что снова выныривает из болота. Ему не казалось.              — Этого… не может быть, — Юнги снял с него обувь, поэтому босыми ногами не получилось встать на скользкую мокрую плитку, но он подполз к омеге, сдирая с его лица металлический намордник и развязывая веревки. — Нет, нет, этого не может быть… — повторял, дергая узлы на руках, даже не осознавая, кого и в каком состоянии он освобождал. — Нет… нет… — прикладывая усилия, он подтянул зараженного под воду.              В его голове дырявый паззл, головоломка, которая с хрустом и скрипом, против его воли, складывалась в единое. Он должен был проверить это в бункере, должен был затолкать Тэхёна под воду, должен был хотя бы раздеть ищейку. Должен был.              — Нет… нет, нет, нет, нет… — единственное, что несвязно крутилось, пока он разрывал на нем грязную белую кофту, начиная тереть кожу хрипящего и дергающегося омеги, которому явно не нравилась ледяная вода.              Чонгук комкал мокрый кусок ткани, который содрал с чужого тела. Тер до красноты кожу на чужих руках и груди. Тер кожу, которая проступала нездоровой бледностью, но без единой язвы. Целую, чистую кожу, без трупных пятен и следов некроза, без кусков мяса и открытых костей. Тер стопы, видя лишь, как стекала грязь, обнажая раны, полученные от хождения босиком по лесам, и задрал широкие штаны выше колена, снова видя бледную, грязную, но целую кожу. Единственной раной на всем теле был укус на боку. Заживший, мать его, укус.              — Нет… пожалуйста, нет, — он трясущимися от шокирующего осознания руками убрал с лица омеги отросшие бледно-голубые пряди, смотря в глаза, в которых отражался не меньший ужас пришедшего в себя мозга. — Нет… Тэхён, нет… я же не успею.              Он чувствовал, как запах цитруса и чего-то цветочного медленно втекал в искривленный феромон, видел, как шевелились чужие губы, но не хотел слышать. Не хотел смотреть в глаза и понимать, почему в них так много страха, почему слезы крупнее капель воды, почему апельсином пахло и почему ему казалось, что его трогали за одежду. Он хотел закрыть глаза, спрятаться под землю, в свою лабораторию. Хотел забыть о морали, ответственности и тяжелых камнях на плечах.              Хотел не слышать.              Но он услышал.              — Помоги… мне…