Отголоски прошлого. Новая жизнь

*** Тяжёлое, влажное дыхание у самого уха. – О-ох, мой Сет... Мой дорогой Сет... - шепчет безумно Осирис, прижимая голову юноши к своей груди и вдыхая неповторимый аромат его волос. Жмурится довольно, а затем, нежно проведя ладонью по щеке, заглядывает в наполненные ужасом глаза. Они горят алым пламенем. Прекрасный... – Не трогай... - судорожный шепот, потому что громче уже не выходит, голос охрип. От страха. Если бы они не решили устроить братские посиделки в баре у дома, который на своем сайте не набрал даже трёх звёзд, всего этого не было бы. Не было бы обжиманий своего брата в темной подворотне, не было бы искренних, но непонятных признаний, не было бы мазков мокрыми губами по шее. Мерзко. Когда они собирались отдохнуть и выпить где-нибудь, где не особо шумно, а после нашли этот самый злосчастный бар, Сет увидел несколько отзывов о том, что иногда в напитки подсыпают что-то вроде наркотиков, вызывающих привыкание. Правда, не у всех. Но примерно на половину приходящих это работает. Так работники собирают себе денежки. Люди, ничего не знающие, приходят выпить, им подмешивают порошок в напиток или бросают туда маленькую такую таблеточку, те пьют это, привыкают к действию наркотического вещества, а потом приходят вновь. Раз за разом. День за днём... Пустынный хотел отговорить зеленоглазого. Но он выглядел слишком счастливо. Слишком. Но сейчас, зажатый в кольцо крепких рук собственного брата, отпирающийся от настойчивых, глубоких и влажных поцелуев, отчаянно сопротивляющийся интимным притираниям чужого возбужденного члена, пока ещё сокрытого одеждой, о его бедро, Сет очень, очень сожалеет, что они туда вообще пошли. Но если это было бы неизбежно, он бы упился до поросячьего визга. Чтобы ничего не понимать, не помнить, не чувствовать. Больно. В груди ужасно больно. Вот где-то под ребрами, возле лёгких. Прямо у сердца. Выходит, те молчаливые взгляды из-под ресниц, неловкие движения и лёгкая дрожь в голосе не были паранойей Сета. Осирис сглатывает и прижимается губами к кадыку, открывает рот и размашисто лижет его. Алоглазый ещё раз дёргается всем телом и случайно бьёт коленом того в мягкое местечко, от чего брат сгибается пополам, поскуливая. Обескураженный своей свободой, пустынный моргает пару раз, а после совершает рывок к выходу из подворотни, но спотыкается и почти падает, но Осирис, невероятно прыткий для пьяного человека, хватает его за бедра и они оба оседают на холодный асфальт. И, пока Сет дрожит от безысходности, от собственной беспомощности - тело онемело от страха, отказалось слушаться, зеленоглазый сдергивает нетерпеливо с него брюки до середины бедра. И тут красноволосый, оказавшись лицом к лицу со своим насильником, понимает, что его так встревожило. От Осириса не пахнет алкоголем. Он ведь вообще почти ничего не пил. Всё отдавал Сету, вежливо и дежурно улыбаясь одним ртом. Ошарашенный осознанием, Сет попытался снова пошевелить хотя бы одной рукой. Не отзывается. Его перевернули на живот, подняли и приставили к кирпичной стене, придерживая сзади спину, чтобы не упал. Чувствуется тепло. Что-то горячее мазнуло по ягодицам, а потом причтроилось между ними. – Пусти... - последнее, что было сказано Сетом за тот день. Остальное помнится сумбурно и расплывчато: тупая, тянучая боль в анусе, саднящие коленки, похолодевшие руки на спине и талии, пыхтение брата прямо над ухом... Окончательно сожрав парню колени в мясо, зеленоглазый выплеснулся внутрь него, оставив после себя липкое, неприятное чувство опустошения. Оно накатило единой волной, затопив по самую макушку, даже выше. Выплыть Сет не успел - так и задохнулся собственными эмоциями. Всхлипывал, рыдал, кричал. Только никто не пришел. Когда Сет, весь растрёпанный, зарёванный и словно полумертвый вернулся утром в их общую квартиру, Осирис встретил его улыбкой и обеспокоенно спросил, что случилось. Жертва тактично промолчала. *** Подниматься по знакомой с детства лестнице кажется до ужаса странным. Потому что раньше она казалась ненадёжной, такой, что казалось - наступишь не туда, и ступень провалится. И ты вместе с ней. Сразу в ад, что уж тут. А сейчас установили новые перила, окрасили всё в персиковый, наняли, видимо, уборщика какого - чисто всё... Ни плевков тебе, ни окурков сигарет, ни битых стекол от бутылок, ни использованных презервативов... Ничего того, что раньше было почти родным. Однако от ностальгии ничего путного никогда не бывает. Пора прекращать. Стук в дверь, вежливое удивление брата, взаимные приветвия, дежурные улыбки. Раньше такого не было. Раньше они просто обнимали друг друга, смешливо фыркали и щипали друг друга за бока. Теперь есть только это. – Я подготовлю тебе комнату. - обещает Осирис. А Сет заранее знает, что, когда он уснет, за ним будут наблюдать, стоя над кроватью и пристально вглядываясь в спящее лицо.