Отголоски прошлого. Новая жизнь

*** Осирис заселил меня в самой дальней от него комнате. По крайней мере, между нами было ещё одно помещение, пространство которого казалось таким огромным, что я уже мысленно представил, как установлю там мини-бассейн и сауну, небольшой бар, поставлю шезлонги, запущу туда рыбок кои и снесу стену, выводящую на улицу, чтобы установить огромное окно. Это было бы идеально. Было бы. Но в мире, не устану повторять для самого себя, нет ничего идеального. Даже если это связано с Осирисом. Особенно если это связано с Ним. Открытая и уже вся перевёрнутая сумка валяется возле ножки кровати - мне хотелось достать оттуда немного пластилина. А, ох... Понимаете... Пластилин - вроде что-то антистресса. Вот сидишь, мнешь его, а он, такой твердый и ледяной, совсем как гранит какой-нибудь, медленно, но верно смягчается и теплеет от твоих рук. А через некоторое время он становится настолько податливым, что некоторые его частички липнут к пальцам. Я не всегда что-то леплю из него, хотя бывает, что на меня накатывает волна бурного вдохновения, и я, весь взбудораженный, леплю какую-то бабочку или даже лицо человека. Но обычно я создаю только один цветок, раз уж на то пошло. Лотос. Розовый, с нежными переливами из персикового к молочно-белому на лепестках. Или синий, напоминающий свечение луны в водной глади на реке. Мне нравится пачкать пальцы в мягком, иногда скользком пластилине. Я не признаю глину: она смягчается только с водой, пристает к пальцам, поэтому бо́льшая ее часть остается на руках, а ещё глина не тянется, как тот же пластилин, а трескается и крошится. В голове что-то щелкнуло, как если бы из старинных часов выпрыгнула кукушка и начала «ку-ку»-кать. Ку-ку, ку-ку... Пальцы невольно потянулись к другим цветам загадочной, но приятной мешанины, добывая жёлтый, синеватый, алый и белый цвета. Развитие мелкой моторики - одно из моих любимых занятий. Леплю маленькие детальки... И вдруг упираюсь взглядом в... Нечто. Потому что это именно Нечто. Гор, этот малявка, отпрыск сестрицы Исиды, всегда ассоциировался у меня с птицей. Ну, с орлом каким-нибудь или коршуном... А всё потому, что тот, когда мы были младше, всегда смешно наклонял голову вбок и глядел своими зеленющими глазами на меня, если я отказывался идти с ним гулять. Ещё раньше, когда он совсем малым был, Гор бегал играть к соседям, у которых были куры и гуси, общипывал птиц, прибегал домой и делал крылья. А потом бежал ко мне хвастать. Из маленького, забавного мальчугана он стал... Большим, крепким, сильным и невъебенно красивым юношей... Я знаю, что он в меня влюблен. А он знает, что я знаю. И мать его знает. Так и живём. Я... Я слепил маленького мальчика, очень похожего на Гора, за спиной которого распахнулись широкие крылья с забавно торчащими пёрышками. Мальчишка улыбался, а в лицо ему лезли прядки темных прямых волос, но он не обращал на это внимание, протягивая руки высоко в небо, желая дотянуться до солнца. – Сет, ты... - внезапно дверь во временную комнату распахнулась и в нее шагнул Осирис, собиравшийся что-то сказать, но, увидев оторопело замершего брата с пластилиновой фигуркой его сына в руках, и сам невольно замер каменным изваянием. Одни желваки на щеках выдавали его волнение, - Нет, ничего. Если захочешь есть, в холодильнике в контейнерах с зелёными стикерами всё, на что у тебя нет аллергии или непереносимости. Он злится, и я это вижу: на руках выступили толстые темные венки, а ресницы и губы подрагивают, как обычно дрожат у детей, вот-вот заплачущих. А я ничего не буду предпринимать. И не потому, что не хочу, а потому, что если я попробую что-нибудь сделать, мне самому же хуже будет. Я не знаю, как он отреагирует, хотя предполагаю. Может, пытаясь сдержать свою злость, раздражённо шикнет на меня и уйдет, а может, напьется и... Отметаю эти мысли, с силой сжав веки. Не стоит об этом думать. Что было - то прошло. Всё в прошлом. Полминуты он смотрит на меня, буравя тяжёлым взглядом, и я не знаю, чего он добивается: хочет напугать меня или взывает к совести? Даже не трачу время и силы, чтобы и дальше строить догадки, лишь равнодушно гляжу на него в ответ, без каких-либо эмоций рассматривая его лицо исподлобья. Он же, по-видимому, не добившись нужного результата, рвано выдыхает и хмурый уходит, осторожно прикрыв дверь. *** Весь день занимаюсь приятным ничегонеделанием: то книгу почитаю, то снова попытаюсь что-то слепить, но, расстроенный получившейся бурдой, просто лежу, закутавшись в тонкий плед... Пару раз я проваливался в тягучий сон, но быстро выныривал из него. Спать не на своем месте... Не очень уютно. Раздалось треньканье смартфона. Пришло смс. Кряхтя, сползаю с постели и тянусь к невесть как оказавшемуся на полу телефону, включаю и недоуменно пялюсь на отправителя. Гор. «– Дядюшка, вы уже заселились? Как вы себя чувствуете? В чужом доме не так хорошо, как дома, наверное» Вдумчиво перечитываю эти пару строк ещё несколько раз, а после, убрав от лица мешающие волосы и фыркнув в них пару раз с мыслью, что пора бы воспользоваться своей наглостью и поотмякать в ванне брата, пишу ответ: «А чего это ты ни с того, ни с сего решил написать мне? И не зови меня дядюшкой» Спустя пару секунд своеобразная короткая недо-переписка мне наскучивает и я, отбросив телефон в сторону, хватаю все принадлежности для водных процедур, - ванная комната у Осириса огромная, так что зависну я там надолго... - и с широкой белозубой улыбкой вальяжно шествую к нужной двери. А из комнаты всё ещё слышно треньканье от приходящих сообщений.