Там, где свет не достигает

Геральт проснулся медленно, с трудом, голова кружилась, во рту было нестерпимо сухо. Потребовалось огромное усилие, чтобы разлепить веки, и еще большее - чтобы вернуть жизнь в конечности, которые еле-еле двигались. Когда сознание вернулось, ведьмак задался вопросом, как он оказался настолько слаб и утомлен. Он не помнил, чтобы брался за какую-то работу или напивался до беспамятства, и в последнее время не занимался никакой напряженной деятельностью. На самом деле, из последних воспоминаний он помнил горячую еду, поданную Марлен, и свою прекрасную теплую постель. Так почему же он чувствовал себя так ужасно? Пытаясь поднять руку, чтобы хотя бы протереть глаза, не смог - что-то мешало. Он обнаружил, что был в вертикальном положении, а его запястья скованны кандалами. Они были закреплены к чему-то похожему на статую. Она была твердой и гладкой, прижималась к спине, излучая холод сквозь тонкую ткань рубашки. Он пошевелил ногами и с некоторым облегчением обнаружил, что они, по крайней мере, ни к чему не прикованы. Свободные ноги означали, что он сможет ударить нападавшего, если тот попытается до него дотронуться. Когда ему наконец удалось открыть глаза, он увидел темноту. Ему завязали глаза. Ткань была достаточно толстой и непроницаемой для света, и ему не удалось снять ее, потирая узел о то, что было у него за спиной, но нападавший предусмотрительно завязал ее сбоку от головы, а не сзади. Геральт сосредоточился на том, чтобы вернуть жизнь в свои руки, которые начало покалывать от недостатка кровообращения. Он был прикован к чему-то далеко не в первый раз, поэтому боль была знакомой и неприятной. По опыту он знал, что пройдет несколько дней, прежде чем она станет невыносимой. Осознание медленно возвращалось к нему, прогоняя усталость и дезориентацию. Он начал мыслить более ясно и чувствовать более отчетливо, что было одновременно и облегчением, и страданием, поскольку первоначальное головокружение сдерживало его тревогу. Мысли быстро начали беспокоить его. На свете было много людей, которые хотели навредить ему, и еще больше тех, кто хотел навредить ведьмакам вообще. Он знал нескольких человек, желающих выколоть ему глаза, и еще нескольких, которые с радостью вонзили бы меч в его глотку. Он считал, что ему повезло, что он не проснулся на костре. Если предположить, что костер - это не то место, где он в конце концов окажется. В меру своих сил белоголовый попытался оценить обстановку. Он не мог видеть, но мог слышать и чувствовать, а отсутствие ветерка подсказывало, что они находятся в помещении. Это не было под землей, отметил он с некоторым облегчением, так как было приятное тепло. Но не слишком помогло определить, где он находится, но, по крайней мере, он мог быть уверен, что не в подземелье. Скрипнула дверь. Геральт приподнял голову, прислушиваясь к приближающимся мягким шагам. — Лучше скажи мне, кто ты и чего хочешь, — прорычал Геральт. Он сомневался, что угрозы принесут ему много пользы, но не собирался демонстрировать своему похитителю ничего, кроме враждебности. — Успокойся, Геральт, это всего лишь я, — сказал его похититель, и лицо ведьмака исказилось в недовольную гримасу. Гюнтер. Он должен был понять. — Как ты себя чувствуешь? — продолжал о'Дим, приближаясь к Геральту длинными шагами. — Метод, который я использовал, чтобы лишить тебя сознания, возможно, вызвал некоторые побочные эффекты. — Какие? — Дезориентация и усталость, в основном, и, возможно, легкая тошнота, но ты, похоже, справляешься. Вы, ведьмаки, выносливы. — о'Дим подошел и устроился между ног Геральта, прижавшись к нему грудью. — Я все еще могу помочь тебе, если нужно. Ты будешь не очень приятным партнером, если будешь не в состоянии. — Я в любом случае буду не очень приятным партнером, — хмуро ответил Геральт. — Что за игра на этот раз, о'Дим? — Одна из тех, которую ты найдешь очень приятной. — Руки о'Дима прошлись по его бокам. Этого было достаточно, чтобы у Геральта перехватило дыхание, к его разочарованию. — Я бы нашел это более приятным, если бы мог видеть. — Возможно, позже. — Руки о'Дима прошлись по его телу, скользнули по упругому животу и под рубашку, достигая ребер. Его ногти царапали грудь Геральта, вызвав шипение. — Прямо сейчас, — вздохнул о'Дим, прижимаясь к его челюсти. — Я нахожу твою внешность приятной. Губы опустились на его шею и нежно спустились к ключице, где о'Дим прикусил край. Геральт все еще задыхался от резкого укуса, когда Гюнтер спустился дальше, раздвигая губы, чтобы нежнее покусывать грудь белоголового, несомненно оставляя россыпь розовых следов на бледной коже. Его пальцы продолжали ласкать, прощупывая чувствительные точки, заставляя Геральта вздрагивать и извиваться. Он мог бы поднять ноги и отпихнуть о'Дима, но то, как он работал над ним, было совсем не неприятно. Эффект, который он на него оказывал, можно было отчетливо увидеть и почувствовать между ног. Гюнтер схватил бедра ведьмака в свои руки и держал его неподвижно, пока зубами развязывал его штаны. Геральт отчаянно жалел, что не может видеть это, но одного этого ощущения было достаточно, чтобы его член вздымался. Он и не думал, что о'Дим опустится до того, чтобы делать минет. Конечно, связанный Геральт был гораздо развратнее. Сдвинув штаны, о'Дим свободно провел ладонями по бедрам, разминая кончиками пальцев его плоть и проскальзывая между ног, исследуя мягкую, неповрежденную кожу. Геральт тяжело сглотнул. В горле все еще было ужасно сухо. — о'Дим, — произнес он, скорее выдохнув, чем произнеся слово, и совершенно непроизвольно. — Почти готово, — успокоил о'Дим, его теплое дыхание разлилось по члену Геральта. — Возможно, я смогу действовать быстрее, если ты будешь умолять. От этого челюсть Геральта сжалась, и о'Дим рассмеялся, теплые струйки воздуха прокатились по коже белоголового. — Это "нет", как я понимаю? — Он не стал обхватывать член губами, как хотел Геральт, а медленно лизнул головку, обеспечивая достаточную стимуляцию, чтобы нервы Геральта взвинтились. Он дернулся и задрожал в своих путах. — Какая жалость. Уверен, ты бы сделал это великолепно. Гюнтер обхватил двумя пальцами основание его члена, крепко сжал его, а затем провел языком по головке. Этого краткого обещания бархатистого тепла было достаточно, чтобы Геральт застонал. Он хотел податься вперед, протолкнуть свой член мимо губ о'Дима в его горло, как он делал с ним, но казалось, Гюнтер предугадал это желание и обхватил бедра Геральта, удерживая его на месте. Ведьмак застонал от досады. Он поймал себя на том, что задыхается при каждом длинном движении языка о'Дима, и старался молчать, сильно прикусывая внутреннюю сторону щеки. Гюнтер чертовски талантливо владел своим ртом. Казалось, у о'Дима есть способности ко всему, что он делал в спальне. Он нежно лизнул пульсирующую жилку на нижней стороне члена Геральта, и этого было почти достаточно, почти достаточно, чтобы он перешел грань. Но пальцы, крепко обхватившие основание члена, помешали этому, и когда о'Дим отстранился, кульминация уже отступила. Геральт негромко выругался себе под нос. Гюнтер возобновил ласки, на этот раз медленнее, дразня щелку члена Геральта и периодически спускаясь вниз, чтобы лизнуть полоску его яиц. Иногда он впивался зубами, а иногда прижимался ртом к боковой стороне от члена и нежно посасывал, заставляя пальцы рук и ног Геральта рефлекторно сгибаться. Всякий раз, когда Геральт подавал признаки того, что он уже вот-вот кончит, о'Дим отступал назад и ждал, пока его возбуждение не спадет. Ведьмак или нет, но Геральт был уже готов заплакать от досады. — Пожалуйста, — сказал он наконец, подавив в себе это слово. Оно плохо ложилось на язык. Геральт из Ривии не был человеком, который жалобно умоляет, ни о чем. Кроме о'Дима, видимо. Гюнтер вознаградил его, проглотив член до самого основания. Геральт так сильно дергался в своих путах, что ему удалось столкнуть руку о'Дима, хотя и ненадолго, так как Гюнтер поправил хватку, прежде чем Геральт успел начать толчок. Держа его неподвижно, о'Дим отстранился и позволил члену выскользнуть из его губ с влажным звуком. — Будь конкретен, Геральт: кого ты умоляешь? — сказал о'Дим. На этот раз гордости Геральта не хватило, чтобы остановится. — Пожалуйста, о'Дим. — Почти получилось. Еще одна попытка. Неровный вздох. Его уши горели. — Пожалуйста, Гюнтер. — о'Дим не сразу внял его мольбам. Он попросил снова, его голос срывался. — Ну же, это должно быть правильно. Я сказал "пожалуйста". Я... — Он замолчал, когда о'Дим снова опустился на его член, втягивая его, пока его нос не коснулся таза Геральта. Его горло сжалось вокруг члена Геральта, туго и головокружительно, и крик Геральта эхом отразился от стен. Гюнтер так тщательно готовил его, что за три сильных всасывания Геральт кончил, содрогаясь и плача от оргазма. Когда он кончил, то почувствовал себя совершенно опустошенным, но в приятном смысле. Он выплеснул столько, что Геральт смутно подумал, что в нем, должно быть, уже ничего не осталось. Изнеможение поселилось в его костях, когда адреналин, полученный в результате оргазма, исчерпал себя. Он обмяк на статуе, ноги дрожали и были слишком слабы, чтобы поддерживать его. Если бы не цепи, удерживающие его, он, вероятно, рухнул бы. Ведьмак опустил голову вперед, его губы приоткрылись, чтобы унять тяжелое дыхание. Сердце гулко стучало в груди, и на него снизошло приятное головокружение. Он совсем не обращал внимания на то, что его путы больно впивались в запястья. Он услышал, как о'Дим встал. Длинные ловкие пальцы гладили его по лбу и по вспотевшим волосам, заправляя их за уши. Геральт наклонился к прикосновению, наслаждаясь нежностью и теплом, которое оно дарило. В последнее время он не так уж и много получал этого. Один из пальцев скользнул под повязку и осторожно снял ее. Первым, что увидел Геральт, был мерцающий оранжевый свет. Он застонал, скривился и моргнул, чтобы зрачки быстрее приспособились к внезапному натиску света. Вскоре свет стал узнаваем: сотни свечей образовали полумесяц вокруг статуи, к которой он был привязан. Он никогда не видел столько свечей в одном месте. Потребовалось значительное усилие, чтобы оторвать взгляд и осмотреть остальную часть комнаты, которую он, к своему удивлению, узнал. Он бывал, конечно, в храме Лебеды. Недавно отремонтированный. Белый волк, как мог, осмотрел то, к чему был привязан, и обнаружил – к своему великому ужасу – что это была статуя Лебеды. В отличие от статуи, в постройке которой помогал Геральт, у этой были сложены руки вместе в молитве, а ее пустые глаза смотрели на него сверху вниз. Геральт хмуро посмотрел на о'Дима. — Не могу сказать, что я бы выбрал осквернение храма в качестве романтической встречи. — Ну, я не могу придумать ничего более романтичного, — сказал о’Дим, ухмыляясь и привлекая Геральта вперед, чтобы они соприкоснулись губами. — Богохульство — это высшая степень снисходительности. — Предпочитаю держать свой нос подальше от религии. — Это не совсем твой нос, не так ли? — Гюнтер протянул руку и для большей выразительности сжал свой измученный член ладонью. — Если хочешь, можешь взывать к богам, пока я тебя трахаю. Возможно, они простят тебе участие в осквернении священного места. Брови Геральта взлетели вверх. Это было ужасно нагло. — Не помню, что соглашался на это. — Нет? У тебя есть возражения? Геральт колебался. В занятии сексом на святой земле был определенный трепет. Обычно он не был из тех, кто пренебрегает религией, какими бы смешными ему ни казались некоторые божества, но он был возбужден, и ему было любопытно, и он совсем не возражал против того, чтобы о'Дим прижал его к статуе и трахал до тех пор, пока он не сможет ходить. Поскольку недавно кончив, он был ошеломлен и рад, и его желание испытать еще один взрывной оргазм неуклонно побеждало его элементарную порядочность. — Ты плохо на меня влияешь, — сказал он, откинув голову на мрамор. — Полагаю, это означает, что я могу продолжать. — о'Дим провел большим пальцем по груди, зацепив сосок. От предыдущих ласк сосок уже был тугим. — Да присмотрит за нами Лебеда, — сказал он, усмехаясь, и опустил руки к брюкам. Не имея ни пуговиц, ни ремня, он просто стянул их вокруг бедер, чтобы освободить свой член, который упирался ему в живот, твердый и красный. Сам того не желая, Геральт облизнул губы при виде этого зрелища. Он не мог вспомнить, когда его в последний раз трахал мужчина. Обидно, ведь стимуляция простаты была одной из тех вещей, которыми он хотел бы наслаждаться ежедневно. Мерцающие свечи, казалось, подсвечивали глаза о'Дима, превращая темно-карие в жгучий орех. Возможно, там был намек на золото, но глаза Геральта непроизвольно закрылись, когда о'Дим свел их тела вместе, и его член уперся в расщелину задницы Геральта. Белоголовому не удалось разглядеть как следует, да его это и не волновало. Он попытался насадиться на член о'Дима, жаждя начать. — Такой нетерпеливый, — пробормотал о'Дмм, его голос был низким. Он скользнул ладонями по бедрам Геральта, подхватил его под колени и развел их в стороны, позволяя прижаться еще ближе. Он подтянул ноги Геральта так, что они свободно обхватили его талию. Головка его члена коснулась входа, и Геральту запоздало пришло в голову, что он не провел никакой подготовки. — У тебя есть масло? — ошеломленно спросил он и хотел было поискать в карманах, но потом вспомнил, что связан. — Ах, да, конечно. — Карманов в одежде о'Дима не оказалось, но он все же достал из куртки пузырек с маслом и откупорил его большим пальцем. Он вылил половину масла на свой член, а другую половину - на два пальца, которые затем бесцеремонно засунул в Геральта, вызвав удивленный возглас. — Неплохо было бы предупредить, — сказал Геральт, стиснув зубы и поморщившись. Он уже давно не испытывал анальной стимуляции, пальцы о'Дима болезненно натягивали. — Слушай, не мог бы ты просто... там есть... — Прежде чем он успел закончить, о'Дим вошел глубже, сильно натирая маленький пучок нервов, расположенный глубоко внутри. Геральт дернулся и резко вдохнул. — Ну же, Геральт, я живу намного, намного дольше тебя. — Гюнтер продолжал поглаживать, жестко и неумолимо. — Неужели ты думаешь, что я не знаком ни с одним из механизмов человеческого тела? — Он прижался лицом к шее и плечу Геральта, улыбаясь во все зубы. — Но это будет моя первая встреча с ведьмаком. Интересно, чем твое тело отличается от тела обычных людей... Полагаю, нам придется провести несколько экспериментов, чтобы выяснить это, м? Геральт попытался ответить, но давление нарастало, становясь ослепительно приятным и не позволяя сосредоточиться ни на чем другом, и единственным звуком, который ему удалось вырвать из горла, был придушенный стон. Он весь пылал, покраснела грудь, лицо и шея. Уши горели. Гюнтер говорил что-то еще, но он не обращал на это внимания. А потом пальцы о'Дима резко отстранились. Геральту потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, а когда он это сделал, то устремил на о'Дима пристальный взгляд. — Я не могу допустить, чтобы ты снова кончил, — пояснил о'Дим, поправляя хватку Геральта и устанавливая свой член у входа. — Готов петь для Лебеды, Геральт? Он не стал дожидаться ответа. Гюнтер погрузился в него резко, отчего спина Геральта прокатилась по статуе. Геральт непроизвольно дернулся в своих путах и выгнулся дугой, врезаясь пятками в спину о'Дима. Это притянуло его ближе, глубже, если это вообще возможно, и Гюнтер в ответ подхватил Геральта под ноги, чтобы удержать их обоих. Он отвел бедра назад, а затем снова вошел в него - ведьмак вскрикнул во второй раз, и, несмотря на то, что звук был выдавлен сквозь стиснутые зубы, он был достаточно громким, чтобы эхом разнестись по всему храму. Надеюсь, никому из прохожих не придет в голову поинтересоваться, хотя Геральт сейчас был не в том состоянии, чтобы беспокоиться об этом. Темп, заданный о'Димом, был почти слишком грубым и не учитывал его удобства, но давление на уже чувствительную простату не заставило себя долго ждать. Гюнтер, казалось, сосредоточенно пытался стимулировать его, и - зараза, он проделывал невероятную работу, заставляя Геральта издавать звуки, о которых он даже не подозревал. В какой-то момент его челюсть открылась, и звуки стали громче, отражаясь от стен, но он не мог заставить себя беспокоиться. Не сейчас, когда о'Дим впивался в него, его пальцы вдавливали синяки в бедра Геральта, а обнаженные зубы сверкали на свету. Геральт не мог не извиваться, двигая всеми конечностями и сгибая пальцы рук и ног, переполненный ощущениями. Он нечасто терял контроль над собой, даже во время секса. Необходимость контролировать себя прививается ведьмакам с самого раннего возраста, а Геральт прибыл в Каэр Морхен совсем маленьким. Он умел держать себя в руках даже в самых исключительных обстоятельствах. Но все его нервы были натянуты и чувствительны, и все это было слишком, поэтому он практически зарыдал, когда о'Дим провел языком по его потной груди, прямо между грудными мышцами. Он не остановился на груди Геральта, вылизывая ее, он проделал путь вверх по груди и проник в ложбинку ключиц Геральта, вдавливая следы от зубов в кожу. Несомненно, они останутся в виде синяков и следов. Время, проведенное в храме, не скоро забудется. Он кончил, даже не нуждаясь в дополнительной стимуляции своего члена, крича и содрогаясь, двигая всеми конечностями, потеряв контроль над телом. Гюнтер, однако, не остановился, когда Геральт замер и прижался к его груди. Он продолжал толкаться, и через несколько минут Геральт снова стал твердым. Возможно, он сможет кончить еще раз, возможно, два; ведьмачья выносливость позволит ему продержаться дольше, чем обычному человеку, но он не сможет пересилить о'Дима, который еще не проявил ни малейшего намека на усталость. — Знаешь ли ты, Геральт, сколько молитв я получил? — спросил о'Дим, его слова звучали натянуто, с трудом и пыхтением. — Слишком много, учитывая, что это далеко не то, как меня следует призывать, но я не могу ожидать слишком многого от людей. Ведьмак изо всех сил старался быть внимательным. — С моей нынешней безвестностью, у меня есть... — Неровный вздох. — Пришлось приспособиться к различным методам, которые люди используют, чтобы получить мою помощь, и мне очень нравятся вещи, которые люди придумывают. Голова Геральта прислонилась к мрамору. — Но молитвы, Геральт. Люди просят о таких любопытных вещах. — Гюнтер потянул бедра белоголового вниз в особенно сильном толчке, вызвав крик. — Иногда они просят, чтобы их... ну, по-хорошему это не выразишь: они просят, чтобы их трахнули. — Он усмехнулся, прижавшись к шее Геральта. — Но они всегда выглядят ужасно разочарованными, когда я появляюсь. Не в силах ответить, Геральт просто задыхался. Он различал каждое слово. Что-то о молитвах, просьбах... и о'Дим, казалось, был рад их исполнить, какими бы странными они ни были. — То, чего они хотят - чего все они хотели до сих пор, так это не быть уложенными простым торговцем зеркал. Поэтому я дал им то, что они хотели; я показал им то, что человеческое тело и разум не должны видеть и не должны чувствовать. — Одна из рук о'Дима опустилась с его бедра, чтобы затем скользнуть по вздымающейся груди Геральта. — Они испытали эйфорию перед смертью. И да, они умерли. Пережить такое было бы подвигом. Пальцы о'Дима сомкнулись на его шее. Его рука сильно прижалась к горлу Геральта, ограничивая поток воздуха, и этого оказалось достаточно, чтобы ведьмак начал трезветь. Тем не менее он все еще пытался понять, что именно говорит о'Дим, каким бы мягким ни был его голос. Это звучало не совсем правильно. Неестественно, если Геральту нужно было подобрать слово; он не мог придумать, как еще это описать. Это звучало неправильно. От этого голова шла кругом. — Но у тебя талант совершать подвиги, не так ли, Геральт. Свечи замерцали и погасли. В наступившей удушливой темноте он видел только глаза о'Дима, ярко светящиеся в темноте, и серый оттенок между губами - зубы, смутно подсказывал ему разум, но это не могло быть так, потому что зубы о'Дима не были похожи на те, на которые он смотрел сейчас. Он мог бы назвать это обманом света, но света не было. Были только белый, серый и черный цвета, ползущие по краям его зрения, когда о'Дим надавил сильнее. Гюнтер снова попал по его простате. Наслаждение нарастало, глубокое по своей интенсивности. — Как ты думаешь, ты сможешь выжить? Хватка на нем была не совсем правильная, не совсем нормальная, и он не мог дышать. — Может, попробуем? Он не мог дышать. — Возможно, ты будешь единственным, Геральт. Глаза о'Дима сияли. Они были ярче, больше, прогоняя черноту, и он увидел что-то сгорбленное в темноте, и он не мог...

☽◯☾

Когда Геральт проснулся, он сделал это таким образом, чтобы весь Корво Бьянко знал, что он проснулся. То есть он с криком вскочил с кровати и упал на пол. Варнава Базиль был у его двери через несколько секунд, и только когда он увидел, как расширились глаза Варнавы за стеклами очков, понял, что он голый и очень грязный. Он быстро достал свои простыни и закутался в них. — Э-э, сэр, — неуверенно начал Варнава Базиль. — Вам... вам нужна помощь? — Он остался стоять на пороге. — Я могу послать кого-нибудь за лекарем, если нужно. — Я в порядке, — сказал он, что было не совсем правдой. Меньше всего ему хотелось, чтобы Варнава решил вызвать лекаря по собственной инициативе. — Не мог бы ты сказать Марлен, чтобы она приготовила завтрак? Я скоро выйду. Варнава Базиль колебался. — Я могу это сделать, сэр, если вы уверены, что с вами все в порядке. — Если бы я не был в порядке, я бы дал тебе знать, — заверил он мужчину. — И принеси себе завтрак, пока ты здесь. — Хорошо, сэр. Если вам что-нибудь понадобится, я буду рядом. — Спасибо, Варнава Базиль. Как только дверь закрылась, Геральт откинул одеяло, чтобы получше рассмотреть следы. При ближайшем рассмотрении ни одно из них не казалась особенно серьезным, и, похоже, они находились на третьей стадии заживления, несмотря на то, что Геральт не помнил, откуда взялось большинство из них. Если подумать, большинство его воспоминаний о прошедшей ночи были расплывчатыми и зыбкими, за которые трудно было ухватиться больше чем на несколько секунд. У него начинала болеть голова от напряжения, когда он слишком сильно концентрировался на чем-то одном. Он знал, что проснулся где-то, встретил о'Дима, получил минет, был оттрахан на фоне мраморной статуи Лебеды, и именно с этого момента все пошло наперекосяк. По какой-то причине ему вспомнился желтый цвет глаз, яркий и жгучий. Были ли это глаза о'Дима? Возможно, но это было бы не очень хорошей причиной для того, чтобы помнить так мало, если только Гюнтер специально не копался в его воспоминаниях и не путал их. Будь у него такая способность, Геральт бы не удивился, когда о'Дим мог управлять временем. Но зачем ему это понадобилось, Геральт не знал. Мотивы его поступков часто оставались для ведьмака непонятными. Он провел пальцами по свежим следам на своем теле. Они не были похожи на раны, нанесенные человеком. На бедрах были две рваные царапины, словно когти пронзили плоть, а на плече - след от укуса размером примерно с ладонь, нанесенный явно не человеческими зубами. Они были твердыми на ощупь, некоторые части блестели и розовели, другие покрылись рубцами. До полного заживления было еще далеко, но было ясно, что о'Дим - или нанятая им чародейка, или маг - занимались его исцелением. Останутся шрамы, возможно, именно поэтому о'Дим оставил их на средней стадии заживления, но они не будут болеть, если только он не будет ковырять их до тех пор, пока рана снова не лопнет. Он встал, чтобы осмотреть себя в зеркале, висевшем рядом с его кроватью. Первое, что бросилось в глаза, - синяки на шее, яркие и синие. Неудивительно, что Варнава смотрел на него с таким беспокойством. Он выглядел так, словно кто-то пытался задушить его до смерти. Когда он дотронулся до них, они не болели, но теперь, когда он их заметил, они слабо пульсировали. Он отчетливо вспомнил, как о'Дим обхватил рукой его горло. Вспомнил и удовольствие, которое сопровождало это, и недоверчиво посмотрел на себя, когда его член зашевелился. Сейчас было не время для этого. На запястьях он обнаружил еще синяки, но следы от стертости кожи под ними были гораздо более яркими. Он потер их большим пальцем. Нужно было намазать их лечебной мазью. — Цепи, как никак, — пробормотал про себя Геральт, собираясь достать мазь из прикроватной тумбочки. Регис недавно приготовил ему кое-что на всякий случай, и это средство действовало как обезболивающее и заживляющее. С мазью в руках он устроился на краю кровати, перед зеркалом, и продолжал осматривать себя, втирая в кожу. Кроме следов укуса здесь и царапин там, больше ничего не было, но ему отчаянно хотелось бы вспомнить, как он получил более серьезные травмы. Не то чтобы он возражал против них; небольшая грубоватая возня во время секса прошла хорошо, но ему не нравилось не помнить. От этого становилось не по себе. Это было похоже на то, как если бы он проснулся после пьянки, только он точно ничего не пил накануне вечером. Гюнтеру было за что ответить. Искать о'Дима будет непросто, и сейчас у Геральта не было на это сил. Ко всему прочему, он был измотан. И это была не та усталость, к которой он привык. Она заползала ему под кожу, проникая до костей, заставляя его снова лечь в постель, и она же проникала в его разум, делая даже самые простые мысли трудно-выносимыми. Даже после самой напряженной работы он не чувствовал такой усталости. Казалось, что бы ни сделал с ним о'Дим, чего он не мог вспомнить, это выбило его из колеи. Ему нужно было время, чтобы восстановиться. Он смог продержаться на ногах лишь до тех пор, пока не позавтракал и не отправился спать. Варнава-Базиль продолжал заглядывать к нему, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, пока Геральт не велел ему отвести Плотву на прогулку, что избавило Геральта от него достаточно надолго, чтобы он заснул. Следующая неделя прошла без происшествий. Геральт проводил большую часть времени, отдыхая, принимая пищу и читая в шезлонге, который Йеннифер вынесла на улицу во время своего последнего визита. Он был приятно удивлен тем, что его раны заживали быстрее, чем все, что он когда-либо получал раньше, хотя даже через три дня он все еще чувствовал усталость. Только к концу недели уровень его энергии пришел в норму. Как только Белый волк почувствовал себя достаточно хорошо, он начал искать о'Дима. Проблема заключалась лишь в том, что он не имел ни малейшего представления о том, как заставить о'Дима появиться. Возможно, он мог начертить пентаграмму, зажечь несколько свечей и попытаться повторить заклинание, которое Ольгерд использовал в нарисованном мире, но если это не сработало для Ольгерда, то нет причин, почему это должно сработать для него. Подарки все еще появлялись, и Геральт решил послать сообщение, оставив один подарок на лавке снаружи с прикрепленной к нему запиской. На клочке бумаги было нацарапано простое «нам нужно поговорить». Он был уверен, что о'Дим увидит это, но вот выполнит ли он просьбу Геральта, оставалось под вопросом. Если нет, то придется просто ждать, пока он соизволит явиться к нему, и, возможно, втянет Геральта в очередную секс-авантюру. Ему повезло, что когда о'Дим наконец появился, не пришлось долго ждать, и его не втянули в потакание своей низменной натуре. Однажды Гюнтер просто появился перед ним, дружелюбно улыбаясь и сомкнув пальцы, и поклонился в знак приветствия. Геральту потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что о'Дим здесь, и он даже удивился. День был яркий и жаркий, и они находились на виду у людей, трудившихся на его полях. Это были не те условия, в которых о'Дим обычно встречался с ним. — Вовремя ты появился, — сказал Геральт, откладывая в сторону книгу, которую читал. — Я бы пришел раньше, но жизнь торговца зеркал - напряженная работа. — Гюнтер достал из кармана листок пергамента. Геральту потребовалось мгновение, чтобы распознать в нем оставленную им записку. — Похоже, тебе не терпится поговорить. Говори, Геральт. Я знаю, что у тебя есть вопросы, так что задавай. Геральт сразу же задал свой вопрос. — Что, черт возьми, ты сделал? Гюнтер выглядел забавным, уголки его рта еще больше искривились. — Боюсь, я не совсем понимаю. Ты должен быть более конкретным. Геральт зацепил пальцем воротник рубашки и потянул его вниз, обнажив зарубцевавшийся шрам, протянувшийся от шеи до плеча. — Я повторяю: что, черт возьми, ты сделал? — Уверяю тебя, ничего такого, что не доставило бы тебе удовольствия — о'Дим осмотрел шрам с видимым удовольствием. — Но это неплохой след, который я оставил. Возможно, мне стоит избавиться от остальных, чтобы остался только мой. Геральт открыл рот, но тут же закрыл его, слегка смутившись от этой мысли. — Смущаешься, Геральт? — о'Дим рассмеялся, наклонившись ближе. — Я могу, если хочешь. Ты этого желаешь? — Нет, — быстро ответил он, больше реагируя на упоминание "желаешь", чем на что-либо еще. Гюнтер приподнял бровь, но не выглядел особенно обеспокоенным поспешностью ответа Геральта. Он отстранил руку Геральта от рубашки и заменил ее своей, слегка проведя ногтями по шраму на плече. Ведьмак позволил ему. Прикосновение было приятным, и шрам слабо покалывало. — Они заживают хорошо, как я и надеялся. — Рука о'Дима переместилась на шею Геральта, где слабые остатки синяков почти полностью исчезли. — Как и эти. — Ты все еще не ответил на мой вопрос, — напомнил ему Геральт. Гюнтер пожал плечами. — Я ответил. У нас был секс. Он был немного... энергичным. — Это, — начал Геральт, жестом показав на след от укуса на своем плече. — по-моему, на "немного энергичный" не похоже. Больше похоже на то, что ты пригласил оборотня поучаствовать. — А вот это идея. Геральт бросил на него сердитый взгляд. — Хорошо, Геральт, — сказал о'Дим, подняв руки в знак капитуляции. — Я сам был оборотнем, в некотором роде. Я решил раскрыть еще одну свою форму. — У тебя их три? — Это больше похоже на стадии, — усмехнулся о'Дим. — Видишь ли, я нахожусь между планами существования. Чем ближе к моему плану, тем менее... человекоподобным я выгляжу. — Он выпрямился и сложил руки за спиной. — Я думал показать тебе, как я выгляжу на самом деле. Но не совсем получилось. Геральт потер глаз большим пальцем. — Это значит, что мы не были в этом мире в том храме? — Очень проницательно, — сказал о'Дим. — Для этого я перенес тебя в другое измерение. Ближе к моему. — А потом? — Ты кончил несколько раз и продолжал терять сознание. Было немного неловко это слышать. — Возможно, если бы ты не душил меня, то не потерял бы. — Я действительно увлекся, и за это я прошу прощения. — о'Дим серьезно покачал головой. — Ты менее хрупок, чем обычный человек, но все же хрупок. Я буду иметь это в виду на будущее, хотя, похоже, ты смог подвергнуться воздействию моего мира без значительных травм. — Ничего не помню. Как это не значительная травма? — спросил Геральт. — О, нет. Я сделал это сам, — объяснил о'Дим. — Когда ты потерял сознание, я отреагировал слишком остро. Я взял воспоминания, полагая, что это уменьшит ущерб, который был нанесен. — Он пожал плечами. — Но, похоже, повреждений нет, так что, если будет следующий раз, я могу оставить их нетронутыми. Геральт с любопытством посмотрел на него. — Ты запаниковал? — Он не думал, что о'Дим способен на испуг. Колебания перед ответом о'Дима говорили о том, что он действительно запаниковал. — Я бы не стал заходить так далеко. — По мне, так ты запаниковал. Бровь о'Дима слегка дернулась, но он не перестал улыбаться. — Давай продолжим дальше. Я уже дал тебе гораздо больше ответов, чем следовало бы. — Мм, это порочит твою репутацию, — весело сказал Геральт. Конечно, у него все еще оставались вопросы, но он не надеялся, что задавая их добьется чего-либо. Видимо, на сегодня он уже исчерпал свой лимит. Без предупреждения о'Дим повернулся и опустился рядом с Геральтом, скрестив ноги у лодыжек. Геральту пришлось отодвинуться в угол, чтобы было достаточно места. Оба они были довольно крупными мужчинами, а лавка была меньше. Геральт решил, что сегодня у него не будет возможности продолжить чтение, поэтому он совсем забросил книгу, отложил ее в сторону и потянулся за кувшином яблочного сока, который Марлин оставила для него. — Зачем все эти подарки? — спросил он. Вопрос, который его грыз, но который он и не думал задавать в прошлую их встречу. Его отвлекали цепи и член в заднице. — Если ты не против ответить еще на один вопрос, — добавил он. — Вовсе нет, — ответил о'Дим, сложив руки на коленях. — Мне было любопытно узнать, понравились ли они тебе, если ты позволишь. — Понравились. — Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы мои усилия пропали даром. — о'Дим оглядел его сверху донизу. — Однако я еще не видел, чтобы ты носил то, что я тебе подарил. Это весьма удручает. — Я использую перчатки в саду, иногда, — предложил Геральт. — Может быть, если бы твои намерения были яснее, то и другие вещи носил бы. Я иногда думаю, что они проклятые. — Я бы никогда, Геральт, — сказал о'Дим, насмешливо обидевшись, отшатнувшись и сложив руки на груди. — Ты, кажется, охотно соглашаешься на мои игры, так с чего бы это? Это только оттолкнет тебя, а я нахожу тебя слишком привлекательным, чтобы так поступать. — Я просто шучу, — сказал Геральт, отпивая яблочный сок прямо из кувшина. Он сделал несколько глотков, прежде чем продолжить. — Если ты даешь их мне, чтобы присматривать за мной, то в этом нет необходимости. Тебе здесь рады. Брови о'Дима подскочили к линии волос. — Не заставляй меня повторяться. — Он уже жалел о своих словах. Позволить о'Диму - "воплощению зла" - войти в его жилище по собственной прихоти, вероятно, не было одним из его самых умных решений. Однако теперь было уже поздно отказываться от предложения. Гюнтер хлопнул в ладоши. — Как милосердно с твоей стороны! Я обязательно воспользуюсь этим. — Не сомневаюсь, что воспользуешься, — сказал Геральт с легкой усмешкой. Он отставил свой кувшин в сторону. — А я всегда не сомневаюсь. — о'Дим обхватил его за талию, притягивая ближе. Он уткнулся лицом между шеей и челюстью Геральта. — Как насчет игры? — Мы уже не играем? — спросил он, пытаясь сохранить самообладание. Его дыхание сбилось, когда о'Дим поцеловал его в шею. — Ты бы не спрашивал об этом, если бы это было так. — Ну, — начал Геральт, глядя на о'Дима. — Что бы ты ни задумал, это нельзя делать здесь. Нельзя, чтобы мои подчиненные наткнулись на это; я хотел бы потом смотреть им в глаза. Гюнтер поцеловал его в губы и откинулся назад, опираясь локтем на спинку лавки. — Ну же, Геральт, неужели это единственные игры, о которых ты можешь думать? Возможно, я имел в виду игру в гвинт. Геральт недоверчиво фыркнул. — Было бы убедительнее, если бы ты меня не лапал. — Мм, ну... — о'Дим провел большим пальцем под челюстью Геральта, прижав его к пульсирующей точке. — Есть много, много способов, которыми можно играть в гвинт. Проигрыш может привести к тяжелым последствиям и изменить всю игру. — О? — поперхнулся Геральт. У него возникло ощущение, что он не будет возражать против "тяжелых последствий", которые имел в виду о'Дим. — Действительно. — о'Дим поднял его со стула. — Пойдемте внутрь. У меня как раз есть кое-что на примете. — Никаких жертвоприношений, — сказал Геральт, позволяя о'Диму провести его в уединение своего дома. — Конечно.

☽◯☾

Для о'Дима стало привычным навещать его в любое время суток. Это беспокоило Варнаву Базиля, который старался разместить о'Дима, как любого другого гостя, но Геральт не особенно возражал. Было бы неплохо, если бы Гюнтеру удалось добиться некоторого постоянства, но наличие компании, пусть и нерегулярной, было приятным изменением ритма. А вот что его беспокоило, так это нежелание о'Дима объявлять о себе. Бывало, он поворачивал за угол и обнаруживал, что о'Дим улыбается своей приветливой улыбкой, и адреналин бурлил в его жилах, прежде чем он успевал осознать, на кого смотрит. Обычно это приводило к бурному сексу, что было приемлемым компромиссом, но ему все же хотелось, чтобы он иногда пользовался входной дверью. Если ведьмаки и не были невосприимчивы к сердечным приступам, то такими темпами Геральт станет тем, кто это узнает. Он ожидал, что привыкнет к импровизированным появлениям о'Дима задолго до того, как тот начнет использовать обычные способы проникновения в его дом, но тут возникал вопрос: как долго они собираются продолжать в том же духе? Геральт и раньше задумывался о характере их отношений; он часто убеждал себя, что они закончатся, как только он наскучит о'Диму, но прошло уже несколько месяцев, а он все еще не потерял интерес. В конце концов, это должно было случиться. Геральт знал, что такое существо, как о'Дим, нестареющее и бесконечное, не может вечно поддерживать интерес к простому ведьмаку. Возможно, для Геральта это и не было проблемой, но чем дольше это продолжалось, тем меньше ему хотелось, чтобы это закончилось, и он начинал понимать, что это потому, что Гюнтер стал нравиться ему не только из-за секса. Он был хорошей компанией; он умен, остроумен, полон историй, и когда он улыбался - не той улыбкой, которую он постоянно носил, чтобы обезоружить своего противника, а настоящей улыбкой, которая достигала его глаз, - это напоминало Геральту о том, как Йеннифер впервые показала ему ту часть себя, которую мало кто имел честь наблюдать. Он получил от этого личное удовольствие. С каждой новой встречей о'Дим все больше запутывал его в своей паутине, и Геральт позволял этому происходить. Когда все закончится, а это неизбежно, он задавался вопросом, сколько от себя он сможет сохранить. В наши дни он не часто преследовал монстров. Разве что по приказу герцогини или по просьбе соседа. Ему повезло, что сейчас в Туссенте все было относительно спокойно. После нашествия вампиров многие звери, бродившие по холмам Туссена, бежали, а вампиры вскоре последовали за ними, оттесненные из Туссена своим предводителем. Пройдет некоторое время, прежде чем мир снова будет существенно нарушен. Так думал Геральт. Он не учел, что у Детлаффа есть друзья. Друзья, которые, как и все в Туссенте, считали Детлаффа мертвым. Регис держал его под замком, пока тот восстанавливался, так что их нельзя было обвинить в этом предположении, но от этого не стало менее неприятно, когда на пути в Боклер его схватили и стащили с лошади злые, ощупывающие руки. При падении он ударился локтем и попытался схватиться за свой стальной меч, который был единственным мечом, который он регулярно носил с собой. Нападавшие быстро выхватили его и отбросили за пределы досягаемости. — Где останки Детлафф? — Брукса шипела едва разборчиво, и Геральт скорчил гримасу, уворачиваясь от когтей, впившихся в его рубашку. Другой вампир позаботился о том, чтобы он не ушел далеко, схватив его за руки и заведя их за спину. Хватка была не слишком сильной - должно быть, вампир был еще молод, но этого хватило, чтобы он не смог далеко уйти. — Их нет, — сумел выдохнуть он. Перед Геральтом опустился на колени человек - во всяком случае, по внешнему виду. — От останков высшего вампира так просто не избавишься. Скажи нам, где они. — Их нет..., — снова начал он, но его слова оборвались на вздохе, когда когти старшего вампира глубоко вонзились ему в грудь, окрасив рубашку в красный цвет. — Не лги, — шипел мужчина, и Геральту пришлось подавить стон, когда когти вонзились достаточно глубоко, чтобы процарапать кость. — У меня нет терпения на человеческие уловки. — Он жив, — рявкнул ведьмак, скривив губы. — Он, блядь, жив, регенерирует. — Ты подарил его голову герцогине, — сказал мужчина. — Череп, выставленный сейчас на всеобщее обозрение, который не регенерирует. Он мертв, а ты лжешь. — Это была не его голова. Все три вампира смотрели на него с упреком. Они не отпустили его. Если предположить, что у них было какое-то намерение сделать это, Геральт не ожидал, что это произойдет, пока им не будут представлены неопровержимые доказательства того, что Детлафф жив. Чтобы получить эти доказательства, Геральту придется провести их к Регису, а этого ему не очень-то хотелось. Друзья Детлаффа, узнав, что его держат в плену, несомненно, нападут, и одно дело, когда тебя заставляют убивать меньших вампиров, как это делал Регис в прошлом, чтобы защитить Геральта, но совсем другое - когда тебя заставляют убивать разумных вампиров, которые просто хотят вернуть своего друга. Прошло уже несколько месяцев после Долгой Ночи, а Детлафф все еще доставлял ему неприятности. Если он переживет это, то обязательно расскажет Детлаффу, какой занозой в заднице он был. — Объясни, — сказал один из вампиров. Геральт поспешил это сделать. — Решил оставить его в живых. Он регенерирует. Вампир с сомнением вскинул брови. — Если то, что ты говоришь, правда, то приведи нас к нему. Мы не можем верить тебе на слово. Люди - лживые существа. — Я не совсем человек, — выдавил из себя Геральт, с трудом сохраняя неподвижность под бруксой. Если он будет извиваться, то только усугубит повреждения. — Ты достаточно близко. — Хорошо. — Геральт был не в том положении, чтобы спорить. — Я не могу привести тебя к нему, но я могу привести кое-кого сюда, чтобы объяснить, что произошло. Вампир колебался. Хватка молодого вампира сжалась. — Я не согласен с этим, — наконец сказал он. — Ты скажешь нам, где он. Сейчас же." — Тебя просто убьют. — Геральт посмотрел на бруксу, державшего его за туловище. Вампир оскалил зубы. — Это угроза? — Предупреждение. — Это одно и то же, в данном контексте. — Вампир сделал жест. Когти бруксы поднялись с его груди и сомкнулись на шее, в непосредственной близости от горла. Ей не потребовалось бы много усилий, чтобы перерезать ему дыхательное горло. — Ты приведешь нас к нему или умрешь. Не похоже, что у него был выбор. Он не собирался умирать из-за Детлаффа. В любом случае, они с гораздо большей вероятностью послушали бы другого вампира, чем человека, и кто мог убедить их лучше, чем Регис? У этого вампира был острый язык. И если случится худшее, и его попытки договориться провалятся, он знал, что Регис сможет легко с ними справиться. Он не хотел, чтобы его другу пришлось убивать своих собратьев, но если головы покатились, значит, покатились; иногда это было неизбежно. — Хорошо, — сказал он, вскидывая руки в знак капитуляции. Один из вампиров слегка вздрогнул и снова опустил руки. — Отсюда двадцать минут ходьбы, — сказал он, опуская руки к бокам. — Я отведу вас. Последовала долгая, напряженная пауза, прежде чем вампир кивнул своим спутникам-бруксам. Они отпустили его, хотя и с неохотой, стояли рядом, пока он поднимался на ноги. Они не позволили ему забрать свой меч. Одна из брукс схватила его вместо него, перекинув через плечо и зубасто улыбнувшись, когда Геральт бросил на нее горький взгляд. Он чувствовал себя слишком уязвимым, не имея при себе хотя бы одного меча. А в окружении вампиров, как он был, это чувство вполне оправдывалось. Путешествие было медленным, тихим и беззаботным. Бруксы натянули капюшоны на головы и шли по обе стороны от него, сгорбившись и готовые броситься на него, если ведьмак сделает что-то неожиданное, а второй вампир - предположительно катакан или выше - шел позади них. Если бы он попытался бежать, у него не было бы шансов пройти больше нескольких метров, прежде чем его прирежут. Они пришли на кладбище Мер-Лашез, где Регис стоял на коленях в грязи с мешком, полным корней мандрагоры. Заметив их, Регис улыбнулся в знак приветствия и встал, накинув на себя плащ. Несомненно, он мог сказать, что спутники Геральта - вампиры. — Не часто я принимаю так много гостей, — сказал Регис тоном, который можно было бы принять за теплый, если не знать его хорошо. Намек на враждебность был едва уловим. Он выковыривал грязь из-под ногтей, осматривая своих гостей, притворяясь бесстрастным. — Чем обязан? — Мы здесь, чтобы увидеть Детлаффа, — сказал лидер, подходя и становясь перед Регисом. Он не пытался скрыть свою враждебность. — Твой друг сказал нам, что он жив, и это делает тебя очень удачливым, Регис. Мы должны были найти тебя следующим. Регис приподнял бровь. — Понятно. А кто, если позволите спросить, сказал вам, что я убил Детлаффа? — Об этом ходили слухи, — ответил мужчина. — Ах, никогда не стоит доверять слухам, — сказал Регис, покачав головой. Любой другой человек иссох бы под взглядом разочарования, которым он одарил похитителя Геральта, но тот лишь задрал нос выше. — Ты Адриан, не так ли? — спросил Регис. — Да, из Аммуруна. — Адриан жестом указал на своих спутников. — Это Эллиса и Тамила. Они тоже здесь, чтобы увидеть Детлаффа. — Боюсь, он не в состоянии, — сказал Регис. — Если вы вернетесь через год или два, он сможет с вами поговорить. Я уверен, что вы не хотите беспокоить его без необходимости. — Мы не будем ждать год или два, — сказал Адриан. Он шагнул ближе к Регису, тесня его так, что напомнил Геральту пса, который гонит со своей территории. — Ты отведешь нас к нему, или мы заставим тебя, Регис. — Заставим? — Глаза Региса сузились. — У меня нет намерения не пускать вас к нему, но сейчас он не в том состоянии, чтобы его видели. Насилие излишне. Я лишь прошу вас уважать его личную жизнь. — Ты имеешь в виду твою личную жизнь, — сказал Адриан, усмехаясь. — Нет необходимости во враждебности. — Ох, нет, есть, — сказал Адриан. — Я всегда знал, что Деттлафф - единственная хорошая вещь, вышедшая из Гарашам. Столетия на этой новой земле, а большинство все такие же хитрые и манипулирующие, как и раньше. — Мы действительно на новой земле, так не думаешь ли ты, что пришло время оставить это соперничество? — В то время как ты отказываешь мне в доступе к близкому другу? Я не понимаю, почему я должен это делать. Регис со вздохом вырвался из личного пространства Адриана. — Я вижу, тебя не переубедить. Хорошо, вы можете увидеться с ним, но не должны его беспокоить. — Мы еще посмотрим, захочет ли он, чтобы его беспокоили, — усмехнулся Адриан и, схватив Геральта за предплечье, заставил его начать идти. Глаза Региса сузились от такого обращения. — Он не в том состоянии, чтобы говорить, — сказал Регис, шагая к склепу. — Ты увидишь его, а потом уйдешь. Адриан быстро последовал за Регисом, шагая позади него, так близко, что его ноги практически касались пяток Региса. Эта близость, должно быть, действовала Регису на нервы, но Регис не делал никаких попыток увеличить расстояние между ними. Возможно, он опасался, что Адриан ищет повод начать драку, и если это так, то Геральт, скорее всего, окажется первым, кто упадет на землю. Он повел их маленькую группу в глубь склепа, через темные, пыльные помещения и вниз по лестнице. На площадке подвала они обнаружили Детлаффа, сбившегося в корчащуюся кучу. Все его части еще не успели прикрепиться друг к другу. Часть крыла лежала в нескольких шагах от него, а предплечье валялось у бедра. Одна из его ног свисала с лодыжки, а значительный кусок шеи свободно свисал с него, волочась по земле, когда он двигался. Адриан задохнулся, увидев Детлаффа, и, бросив брукс и Региса, бросился к Детлаффу и встал перед ним на колени, подхватив стонущего зверя на руки. Единственное неповрежденное крыло Детлаффа слабо взмахнуло при прикосновении. Это было жалкое зрелище, словно одичавшая шавка, впервые за много лет получившая доброе прикосновение. — Как видите, — сказал Регис. — Он все еще восстанавливается. — Ты не упомянул, что он в этой форме, — сказал Адриан, его голос дрожал. — Регис, шансы на то, что он превратится обратно... — Исключительно малы, — мрачно закончил Регис. Брукса, стоявшая за спиной Геральта, вздрогнула. — Но это не значит, что я не буду пытаться. Адриан погладил гладкую голову Детлаффа, выражение его лица сжалось от боли. Хотя Геральт не особенно сочувствовал Адриану и не жалел о своих действиях - он был бы мертв, если бы не применил против Детлаффа исключительную силу, - но боль Адриана не доставляла ему удовольствия. — Мы должны оставить его отдыхать, — сказал Регис, его голос стал мягким. Плечи Адриана дрожали. Он отстранился от Детлаффа с явной неохотой, его пальцы в последний раз провели по покрытой венами голове Детлаффа. Зверь тихо застонал от потери контакта. — Я пришел сюда, считая его мертвым, за что намеревался убить тебя и ведьмака — Он медленно встал, его глаза остекленели и сузились, когда он повернулся лицом к Регису. — Но я не вижу разницы между смертью и тем, что с ним сделали. Если в тебе осталась хоть капля любви к нашему роду, я предлагаю тебе помочь мне убить ведьмака за то, что он сделал. — Адриан, пожалуйста, — умолял Регис. — Это не то, чего хотел бы Деттлафф... — Разве не так? — Адриан оскалил зубы. — Ты едва знал его, Регис. Ты едва нашел время. — Он шел вперед. — Но если ты хочешь быть убитым вместе с ведьмаком, то я тебе помогу. Ты можешь наблюдать за его смертью, как я наблюдал за смертью сознания в Детлаффе. Регис двигался так быстро, что его движения были просто смазанными. Он вырвал Геральта из хватки бруксы и подтащил его поближе, подальше от опасности. — Ты не тронешь его, — сказал Регис, и в его голосе больше не было ни спокойствия, ни сочувствия. — Уходи, Адриан, ради себя и своих друзей. — Уходи ради себя самого, Регис, — холодно ответил Адриан.— Или понадобится еще пятьдесят лет, чтобы собрать себя обратно. — А без меня, что будет с Детлаффом? — резко спросил Регис. — Я продолжу искать выход из его затруднительного положения, если вы позволите мне... — Нет! — огрызнулся Адриан и в мгновение ока оказался на расстоянии вытянутых когтей от Региса. Регис заставил Геральта отступить и уйти с пути Адриана. — Я не доверяю тебе, Регис! — прорычал он, выплевывая слюну и показывая свои зазубренные клыки. — Я помню, каким ты был раньше. Каким детским, эгоистичным зверем ты был, и я не уверен, что это изменилось из-за твоей вновь обретенной любви к людям. Меня оставили утешать Эву после того, как ты снова опустился до пьянства; ты знал об этом?— Он подергал когтями. — Этот спокойный период не продлится долго. Это лишь вопрос времени, когда тебя снова потянет к твоим порокам. Свет близлежащих факелов отразился от когтей Региса, когда он встал в оборонительную позицию. — Этот мирный период действительно не продлится долго, но не по той причине, которую ты называешь. С яростным рычанием Адриан бросился вперед, подняв когти и приготовившись к удару. Регис, однако, не встретил его на полпути; вместо этого он размахнулся и схватил бруксу за шею, с силой швырнув их в стену, отчего на их головы посыпались пыль и каменные осколки. Они не смогли сориентироваться достаточно быстро, чтобы помешать ему вырвать меч Геральта из ножен и бросить его ведьмаку, который легко поймал его в воздухе. — Разберись с ними сам, — крикнул Регис через плечо, оборачиваясь к Адриану. Серебряный меч или нет, но Геральт знал, что сможет справиться с бруксами. Они были молоды, слабы, а небольшое замкнутое пространство, в котором они оказались, гарантировало, что они будут ограничены в своей тактике. Мало того, похоже, Регис уже нанес им немало повреждений своим ударом. Они все еще пытались встать на ноги, когда он налетел на них с поднятым мечом. Белый волк ударил одну из брукс - Тамила, если он правильно помнил - по туловищу и отправил его обратно на землю, а затем вовремя отпрыгнул от оставшейся бруксы, чтобы избежать удара. Пока Тамила приходила в себя, он бросился на Эллис и взмахнул мечом, как битой. Ему удалось мощно зацепить ее за плечо и почти отделить руку от тела, но она ударила прежде, чем он успел отступить, нанеся удар по предплечью и нанеся кровавые раны на кожу. Поверхностные, как он надеялся; он не мог определить это через складки рубашки, и у него не было времени даже бегло взглянуть на нее. Когда Тамила поднялась и попыталась обойти его с фланга, он вскинул меч и успел рассечь ее от пояса до позвоночника, отчего она с криками и воплями рухнула на пол, заливая его беспорядочным потоком крови и внутренностей. Оставшаяся брукса закричала от ярости. Адриан, оглянувшись, увидел, как его павший товарищ истекает кровью, ползая по кирпичам и волоча за собой внутренности. Зрелище было неприятным, и Геральт не хотел на нем задерживаться. Он пируэтом уклонился от атаки, а затем притворился, что оказался позади Эллис. Пока она на мгновение замешкалась и забилась в угол, чтобы отбежать в безопасное место, он метнул свой меч как копье, послав его ей в горло. Она издала лишь несколько слабых звуков удушья, прежде чем рухнуть на землю рядом с павшим собратом. Что касается брукс, то они были одними из самых легких, с которыми Геральту доводилось иметь дело. Он подозревал, что они прожили недолго, и по ужасному, страдальческому крику Адриана, похожему на крик родителя, понял, что его предположение верно. Он предвидел атаку Адриана и поднял меч, готовясь парировать. Но этого было недостаточно. Он едва успел моргнуть, как его впечатали в стену за шею и душили, вырывая дыхание из легких. Бить ногами оказалось бесполезно, а хвататься когтями за запястье Адриана - тем более. Он попытался поднять меч, но тот легко вырвал его пальцев. Адриан был значительно сильнее. Регис прыгнул ему на помощь, но даже его скорости не хватило, чтобы помешать Адриану ударить в живот Геральта. Ведьмаку потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что когти Адриана прошли сквозь него. Их кончики царапали стену позади него, окрашивая ее в красный цвет. С осознанием пришла боль, и она нахлынула такой внезапной мучительной вспышкой, что Геральт начал терять сознание. Его конечности непроизвольно двигались, смещаясь и дергаясь, как у насекомого, прижатого к земле для осмотра. Он был беспомощен, не в силах найти хоть какую-то защиту от агонии, бурлящей в нем. Он мог только кричать и трястись, пока когти Адриана двигался внутри него и уничтожали все, с чем соприкасались. Когда вампир, наконец, был вырван разъяренным Регисом и отброшен через всю комнату, внутренней травмы было почти достаточно, чтобы Геральт потерял сознание, вероятно, в последний раз. Только Регис поймал его до того, как он упал на пол, что позволило ему хоть немного осознать свое окружение. Адриан не пытался помешать Регису прижать Геральта к груди. Ведьмак лежал в объятиях Региса испачкав кровью его плащ, видя свои внутренности, от зрелища которого Геральта затошнило. — Геральт, — прошептал Регис, его глаза расширились от страха, который он видел только однажды, давным-давно. — Геральт, пожалуйста, останься со мной. Мне... мне нужно... Геральт не мог говорить. Слишком много крови было в его легких. Слишком сильная боль. Он не мог утешить Региса. Ему удалось лишь дернуть головой, но даже это заставило комнату закружиться. Он терял кровь, и быстро. — Мне так жаль. Если бы я знал, я... С огромным усилием Геральт медленно поднял левую руку и коснулся щеки Региса. Тот плакал. Он и не знал, что вампиры могут плакать. — Р...ре... — Он хотел сказать Регису, что все в порядке, что это не его вина, и пока он все еще пытался вытолкнуть слова из горла, он умер.

☽◯☾

Или, по крайней мере, должен был. — Тебе действительно стоит перестать попадать в такие ситуации, Геральт. Гюнтер о'Дим подошел к нему и улыбнулся. Казалось, его ничуть не беспокоит дыра в животе Геральта. Да и ведьмака, в общем-то, тоже; дыра перестала болеть, и когда он коснулся пальцами ее истертых краев, то ничего не почувствовал. Он взглянул на Региса и Адриана - оба были совершенно неподвижны. — Я мертв, — сказал он после долгого мгновения. Он сказал это со смирением. Смерть преследовала его с того самого дня, как его доставили в Каэр Морхен. Он всегда знал, что не сможет вечно обгонять ее. — Еще не совсем так, — сказал о'Дим. Геральт фыркнул и сделал многозначительный жест над животом. — Но я собираюсь, не так ли? С такими ранениями не выживают. — Никто не переживет ранения, от которого твои внутренности превратились в кашу. — Заключив сделку - сможешь, — легкомысленно ответил о'Дмм. Геральт покачал головой, отчасти не веря в бесстыдство о'Дима. — Ты знаешь, что я откажусь. Не знаю, почему ты решил появиться. — Но это смерть, Геральт. — о'Дим опустился перед ним на колени, сложив пальцы в своей обычной манере на коленях. — Это навсегда. Ты ведь не хочешь умереть по-настоящему? — Нет, — признал Геральт. Он осторожно высвободился из рук Региса, бросив на него взгляд, прежде чем встать. То, как Регис смотрел на него, причиняло боль. Он не мог этого вынести. — Но я также не собираюсь отдавать тебе свою душу. — Мы могли бы заключить соглашение, как это сделал Ольгерд, — предложил о'Дим. Он медленно обошел вокруг Геральта, с интересом рассматривая кровавую дыру, которая зияла в нем. — Ты умен. Уверен, ты найдешь способ отсрочить мое приобретение твоей души. — Не собираюсь рисковать. — Были вещи и похуже смерти, и Геральт ожидал, что о'Дим познакомит его с ними со всеми, если он согласится на сделку. Страха смерти было недостаточно, чтобы убедить его рискнуть. — Ну же, Геральт. Будь благоразумен. — о'Дим покрыл пространство между ними, поднес руку к щеке Геральта, обнимая его лицо. Он провел большим пальцем по скуле Геральта с такой нежностью, с такой любовью, что у Геральта свело живот. — Ты оставишь свою дочь в одиночестве, и своего друга барда, и своего дорогого друга вампира здесь. Ты ведь не хочешь бросить их, правда? — Не пытайся манипулировать мной. — Геральт поймал руку о'Дима за запястье и убрал ее. — Это не сработает. — Возможно, я просто хочу для тебя лучшего. — Ты никогда этого не хотел. — Между нами так мало доверия. — о'Дим вздохнул и взмахнул свободной рукой. — Хорошо, тогда мы заключим другую сделку. Душа не нужна. Геральт колебался. Он не мог сдержаться. — Ты мог бы вместо этого... — начал о'Дим, но Геральт перебил его. — Нет, — твердо сказал Геральт. Он не позволил заманить себя в объятия о'Дима. Он был умнее этого. Он знал, что лучше. — Ты даже не слышал моего предложения, — сказал о'Дим. — Нет нужды говорить его. Я откажусь. Улыбка о'Дима медленно сошла с лица. — Перестань быть неразумным, Геральт. Я предлагаю тебе возможность сохранить свою жизнь. — А я говорю тебе "нет", — сказал Геральт. Он отпустил запястье о'Дима и вернулся к Регису. — Я уже однажды пережил смерть. Я не стану отвергать смерть снова. Того времени, что у меня было, достаточно. — Геральт, — начал о'Дим почти рыча, отбросив дружелюбие. Геральт никогда прежде не видел на его лице такого гнева, даже во время поражения. — Не позволяй себе умереть назло мне. — Я делаю это не назло тебе. — Геральт осторожно вернулся в объятия Региса, не желая пугать его телепортацией через всю комнату. Он смахнул слезы, задерживающиеся на щеках Региса, потому что это было самое малое, что он мог сделать. Последнее проявление привязанности к другу, который так много для него сделал. Он надеялся, что со временем Регис сможет простить себя. Он ни в чем не был виноват, но Регис не хотел этого видеть. — Тогда почему ты отказываешься? — спросил о'Дим. Он снова опустился на колени перед Геральтом. — Почему ты отказываешься от меня? — Потому что я не хочу заключать с тобой сделку, — ответил Геральт. — Это так просто. Гюнтер молчал долгое мгновение. Он не смотрел в сторону. Он не моргал. — Я никогда не давал никому ничего столь значительного бесплатно, — сказал он, нарушая молчание. Геральт с любопытством посмотрел на него. — Бесплатно? — Ты меня слышал, — сказал Гюнтер. И тут Геральт понял: не он попал в паутину о'Дима, а он - в его. — Гюнтер... — начал он, но о'Дим остановил его поднятой рукой. — Не надо, Геральт. Не вынуждай меня дальше. Он замолчал. Гюнтер о'Дим встал и щелкнул пальцами. Когда время возобновилось, в комнате остались только он и Регис. Адриана больше не было. От неожиданности Геральт оцепенел, и только Регис тихим, прерывистым дыханием зарылся ему в волосы, возвращая его в настоящее. Это прозвучало слишком похоже на мольбу. Пожалуйста, пожалуйста, не позволяй ему... Это был ужасный звук, и Геральт больше не желал его слышать. Он поднялся и обхватил дрожащие плечи Региса, проведя рукой по его спине. Регис вздрогнул от неожиданности. — Все в порядке, друг мой, — сказал он. — Я в порядке. Я живой. — Геральт... — Регис выдохнул его имя. — Рана, я думал... я был так уверен, что ты... и Адриан, где... — Я объясню позже, — сказал Геральт, прислонившись лбом к плечу Региса. — Давай не будем здесь задерживаться. Нам обоим не помешает выпить. Прошло совсем немного времени, прежде чем он снова увидел о'Дима. Однажды поздним солнечным днем тот появился за его кроватью и приветствовал его своей обычной улыбкой. Геральт едва успел поймать себя, прежде чем ответить тем же. Ему не хотелось, чтобы о'Дим подумал, что он начинает ему нравиться. — Готов продолжить нашу игру, Геральт? — спросил о'Дим, и Геральт добродушно вздохнул. — Тогда давай покончим с этим.