Жемчужная пыль

На улицах Лондона было холодно, мокро и грязно, погода стояла облачная — шёл то ли снег, то ли дождь. На ещё спящих улицах было тихо, только пара человек вышли выгуливать собак. Троицу никто не заметил. Ула, Хитклифф и Джинки сами были все потрёпанные и запачканные грязью. Эмоциональное истощение усугублялось физической усталостью, сказывались недосып и отсутствие завтрака. "Как же хочется кофе" Хитклифф пошёл впереди. — Наверное, не стоит выходить на главную улицу, можем привлечь внимание, особенно Джинки. Пойдём в обход. Они свернули на другую небольшую улицу и вышли на противоположную сторону дороги, потом прошли под мостом и свернули на совсем узкую улочку недалеко от заводской части города. Весь путь занял не больше пятнадцати минут. — Жуткое место, — сказала Джинки. С ней было трудно не согласиться. — Это лучше, чем ничего... Ещё немного, кажется, мы почти пришли. И действительно, Хитклифф вскоре остановился и огляделся. То место, где они были, было бы преувеличением назвать улицей: стояло несколько домов с ужасными, старыми фасадами, напротив тянулся очень длинный дом, обращённый к ним задней стороной, и ничего кроме кирпичной кладки не было видно. Хитклифф свернул и подошёл к небольшому полуподвальному дому с очень низким маленьким окном и постучал в дверь. Тишина. Он постучал ещё раз. Но всё равно никто не открывал. — Это здесь, но я не знаю, как попасть внутрь. "Замечательно..." — Может, выбить дверь? — Она магическая, её нужно открыть иначе. "Просто потрясающе..." Ула сползла вдоль стены и села на мокрый, грязный асфальт. — И что дальше? — Я не знаю. Ула была готова расплакаться до настоящей истерики, в этот момент ей казалось, что она ненавидит всех и всё. "Ладно, ладно..." Наступила пауза. Видимо, каждому было о чём подумать. В этот момент Ула почувствовала какое-то движение в рукаве. "Мыши... тараканы... блохи. Я уже ничему не удивлюсь". Она с трудом открыла глаза и увидела лечурка, который дёргал её за рукав. "О-о-о, точно!" Она поднялась и подошла к двери, лечурок ухватился за ручку и скользнул к замочной скважине. Дверь открылась. Они оказались в тёмном длинном коридоре. Дом был пустым и пыльным, казалось, тут никто не жил уже много лет. Внутри оказалось гораздо больше пространства, чем ожидалось: большая лестница вела сразу на пять этажей. Они пошли по коридору и вышли на кухню. Конечно, еды там не было, но им удалось заварить чай, чтобы хоть немного прийти в себя. Голодные и невыспавшиеся, они очень хотели отдохнуть. — Наверное, тут давно никого не было... — сказала Ула. — Да. Помнишь, я говорил тебе про тётю? Это был её фамильный дом. Но, видимо, она сюда так и не приезжала. Если честно, я так и думал — мне говорили, что дом пустует. — Школа разрушена, — отрезала Ула. — Да. — А как же остальные? — Не знаю. — Может, они нашли девочек или Себастьяна? — Не думаю. — Почему они решили напасть раньше? — Потому что поняли, что могут, и незачем тянуть. — Мы были неправы... — Мы едва успели. Джинки, казалось, вообще исчезла — она была здесь и одновременно как будто отсутствовала. — Ула, лучше подумай о том, что мы живы. Она тяжело вздохнула. — А дальше что? — Я не знаю. Она подошла к окну, посмотрела на город, который жил своей обычной магловской жизнью, будто ничего не случилось. Потом повернулась и посмотрела на дом — он чем-то напоминал ей гостиную Пуффендуя, или ей просто хотелось, чтобы он был таким. Если быть честной, дом был больше похож на гостиную Слизерина, чем на Пуффендуя. Ула села в удобное кресло и закрыла глаза. "Что ж, теперь это место будет нашим домом". *** С тех пор, как они покинули школу, прошёл год и четыре месяца. За это время стала очевидна некая обречённость, их образ жизни стал понятен и привычен. Ула, Хитклифф и Джинки начали вести спокойную жизнь, стараясь не привлекать к себе внимания. Однако довольно быстро встал обычный бытовой вопрос — денежный. В заколдованном доме было спокойно и безопасно, он надёжно скрывал их от остального мира, но чем-то нужно было себя обеспечивать. Не без помощи заклинаний они сделали себе документы и устроились на несложные и не слишком тяжёлые работы. Хитклифф время от времени обучал Улу тому, что она ещё не успела пройти в Хогвартсе. В магическом мире ничего не менялось, становилось лишь хуже. Охота на маглорожденных, полукровок и просто несогласных проходила повсеместно. Они понимали, что их тоже ищут, особенно после того, как когтевранцы заподозрили их в причастности к исчезновению крестражей. Улу терзали тревога и беспокойство, Хитклиффу было не легче: каждую ночь ему снилось, что их находят. Оба сильно изменились, но он — сильнее. Внешне он стал выше и худее, из-за чего более заметными стали его скулы и изогнутый нос; глаза казались больше. Но внутренние изменения оценить было сложнее: он редко шутил и меньше острил... Однажды Ула купила «Ежедневный пророк» — уже это было маленьким приключением. На обложке она увидела фотографию до боли омерзительного ей человека, точнее, существа, — даже назвать его животным было бы похвалой. У него не было волос, подобие носа было приподнято так, будто ему всё вокруг казалось отвратительным, губы были настолько тонкими, что казалось, их нет, а мерзкие, маленькие глаза смотрели на неё тяжёлым, беспощадным взглядом. Новостные заголовки были разного формата: одни рассказывали о спорте, другие — о науке, а среди них, как бы между прочим, сообщалось об убийствах маглорожденных, и количество убитых преподносилось с налётом гордости. Уле стало жутко, ей захотелось сжечь газету, но её остановил Хитклифф. — Дай мне. Я тоже хочу посмотреть. — Наверное, не стоит... Но он уже взял газету и начал просматривать. — Они даже не пытаются притворяться… Министерства больше нет. У неё в горле застрял ком. — Ясно. Что ж. *** В Лондоне часто бывало пасмурно, но это утро было особенным. Солнечные лучи проникали в окно, и у всех жильцов дома поднималось настроение, хотя глаза немного болели с непривычки. Комната Улы находилась на третьем этаже, именно свет заставил её проснуться. "Как тогда..." Она ещё не успела открыть глаза, как мысли заполнили её голову, не давая насладиться безмятежностью пробуждения. Так было каждое утро: затворнический образ жизни и вечная осторожность в действиях порождали чувство безнадёжности и полного одиночества, несмотря на то, что рядом были Хитклифф и Джинки. Как бы вглядываясь сквозь прищур, она пыталась разглядеть надежду и стимул к жизни, но каждый раз этот образ оставался размытым и ускользал от неё. Волны страха, ненависти, злости сменяли друг друга — всё это рождалось от осознания собственного бессилия. Хитклифф жил на втором этаже, и в отличие от Улы, его окна выходили в сад, а не во двор. Оба открыли глаза — каждый в своей комнате, в своей кровати — и оба неожиданно для себя почувствовали редкое вдохновение. Встретились они на кухне. Ула уже завтракала: еду приготовила Джинки. Хитклифф подошёл к окну, как часто делал это по утрам, и посмотрел на цветущий сад. Его лицо было мягким и расслабленным, излучало спокойствие. — Ты хорошо постаралась, Ула. Ей нравилось видеть его счастливым, и нравилось, когда он её хвалил. — Спасибо. Он сел за стол и заговорил о прекрасной погоде. — Может, прогуляемся сегодня? — Да, давай. Тем более, что сегодня выходной. Закончив завтрак, они пошли собираться. Затем встретились в коридоре возле лестницы. — Ты отлично выглядишь, Хитклифф... Идём. Это его рассмешило. Выйдя на улицу, они не решились идти в самый центр города и сначала прогулялись вдоль реки, дойдя до парка. Там атмосфера была совсем другой. Люди беззаботно наслаждались жизнью: дети играли с мячом, на них иногда ворчали взрослые, даже пожилые супруги на мгновение перестали ссориться и просто наслаждались хорошим днём. "Как же им всем хорошо… Они не знают, что происходит". Хотя это было не совсем так. Но всё же им удалось хоть на время забыть обо всех своих заботах. Они обошли весь парк, затем выпили кофе, ещё немного погуляли и много разговаривали. Дойдя до кинотеатра, Хитклифф предложил посмотреть фильм «Бразилия». Когда они вышли на улицу, уже стемнело, и они направились домой. — Сегодня был такой хороший день! Я и не помню, когда мне было так весело. — Да. Когда они вернулись к парку, то немного притормозили — людей стало меньше, и они подошли к фонтану. Вода в нём бурлила успокаивающе. Хитклифф аккуратно обнял Улу за талию, наклонился к её уху и сказал: — Кажется, нам лучше поторопиться. Ула затаила дыхание и взглянула на него. — Не двигайся. Кажется, в парке кто-то есть. Разочарование. Бессилие. Страх. — Пойдём. Они вышли обратно к реке и заметно ускорили шаг. Стало очевидно, что за ними кто-то идёт. Они начали перебегать дорогу и скрылись за проезжающим автобусом, оказались на своей улице, быстро вошли в дом. — Чёрт. Надо быть осторожнее. Они перевели дух, и затем Ула сказала: — Да, но день это всё равно не испортило. *** Ула лежала в своей кровати, её мучили мысли о сегодняшнем побеге. "А что, если они найдут наш дом?.." Она долго не могла заснуть и в итоге решила спуститься на кухню. Дойдя до второго этажа, она заметила, что в комнате Хитклиффа горит свет. Ула подошла к двери, колебалась, но в итоге негромко постучала. Он пригласил её войти. — Не спится? Он сидел на кровати и внимательно смотрел на неё. — Я… я… Тяжело, Хитклифф. Тяжело и страшно. — Да. И мне. Ула села рядом с ним, опустила голову ему на плечо и заплакала — то ли от страха, то ли от бессилия. Ей просто хотелось почувствовать его тепло. В конце концов, он тоже всё это переживал. "Он понимает. Он всегда понимает". В комнате было темно, лампа едва горела, пахло, как обычно пахнут старые английские дома: пылью вперемешку с сыростью. "Нас же тут не найдут. Мы живём в крепости. Нас не должны найти…" Ула пыталась себя успокоить. Но у неё была сильная паранойя — что их убьют, или, что ещё хуже, будут пытать. Что разгадают их связь с пропавшими крестражами. — Не думай об этом. Это только истощит тебя. — А ты? — Я слишком устал изводить себя. Нет сил. Молчание. — Хитклифф, я люблю тебя всей душой, пожалуйста, береги себя. Ты слишком сильно страдаешь. — И это ты мне говоришь… Да я не так уж и плох. — Хитклифф, — сказала она уверенно. — Я тоже тебя люблю. Они поцеловались. Его пальцы нежно перебирали её волосы, она слышала, как бьётся его сердце. Это успокаивало её. Она прижала свои руки к его груди, пытаясь прочувствовать эти удары. — У тебя сильное сердце. Её руки медленно скользнули вниз, дошли до края свитера. Она аккуратно оттянула его, и слизеринец позволил сразу снять его. Она потянулась к поцелую, и он опрокинул её на кровать. Она прервала поцелуй, и он нежно коснулся своим носом её носа, поцеловал уголок губ и спустился к шее. Было так тихо и темно, что казалось — слышно, как ветер гуляет по дому. Он кружит по кухне, разворачивается, взмывает вверх по главной лестнице, поднимается на второй этаж, стучится во все комнаты, и даже если ему не открывают, он всё равно проникает в спальни. Потом он поднимается ещё выше, на третий этаж и делает то же самое — а затем на пустые четвёртый и пятый. Но даже там ему тесно, и он устремляется вверх через крышу и наконец растворяется среди потоков лондонского неба. *** Ула сидела в саду и читала «Маглы, которые умеют видеть». — Весна в этом году просто чудесная, не то что в прошлом, — сказала Джинки, подкрадываясь незаметно. Ула не заметила её и слегка испугалась. — Да, это точно. Крокусы уже расцвели. — Наверное, читать тут в такие дни — большое удовольствие! Так прекрасно вокруг: ещё не жарко, но уже тепло и солнечно. Единственное — немного слякоти, но, к счастью, не у нас. Улу удивила созерцательность эльфа. Хотя день действительно был прекрасный. "Возможно, так она пытается сделать комплимент моему саду". — Джинки, а тебе тут не скучно? — Главное, что тут безопасно. Я могу перемещаться легче, чем вы с Хитклиффом, но это слишком опасно. Главное, что мы тут в порядке, а уж с таким садом и вовсе. — Но… тебе не кажется, что жизнь проходит мимо? — О, дорогая, ты, конечно, ещё молода и не знаешь, как быть. Наверное, сидеть тут в заточении для вас тяжелее, чем для меня. Мне так жаль вас… "Мерлина борода… только не плачь!" — А ты читаешь книги? — Книги? Ну, я могу, но нет. Миссис Смелость, вам бы поменьше такое читать — это опасно. Сразу же после прочтения — сожгите! Нам и так повезло, что вы с Хитклиффом не маглорожденные. — Я полукровка. По отцу. — Вы знаете, что с ним? — Нет… — Не бойтесь. Уверена, с вашими родителями всё хорошо. "Надеюсь". Ула ещё раз огляделась. Сад был окружён со всех сторон стенами, по которым спускался плющ. Пространства было совсем мало, зато никто их не видел. Ула наколдовала бабочек, а вот пения птиц тут не хватало — хотя так было удобнее читать, и они не мешали спать по утрам. В саду цвели вишня и крокусы. "Надеюсь". *** Дорога. Бесконечная дорога, из которой нет выхода. "Я обязана по ней идти". — Поздравляю с окончанием Хогвартса! — Спасибо, профессор! — У вас большой потенциал. Наверное, будете изучать русалок? Я тоже в своё время ими интересовался. Дорога. Бесконечная дорога, из которой нет выхода. — Я тоже в своё время ими интересовался. Однако для второкурсницы это пока рано. — Да, профессор. Дорога. За ней кто-то идёт. — Да… Знаю… Вишня и черешня… ДА. ВИШНЯ и ЧЕРЕШНЯ… а… а… ааа. Дорога. Ей надо бежать. — Не бойся, время ещё есть. Дорога. Времени нет. — Ула! Дорога. Бесконечная дорога, из которой нет выхода. — Ула!!! — ААААА! — Давай, вставай! — Что? Хитклифф? Она протёрла глаза. — Некогда, бежим. Они нашли нас. Он схватил её за руку и выбежал к лестнице. Весь дом грохотал, сыпался.— Хитклифф! Хитклифф, Джинки! — Она там. — Куда? — Наверх! Она побежала наверх, а он спустился вниз. "Нет. Нет. НЕТ. ХИТКЛИФФ. Хитклифф..." — Чёрт. Она поднялась на пятый этаж и вбежала в открытую комнату. — Джинки! Хитклифф, он… — Да. Не бойся. Он вернётся. — АААА. Дом зашатало ещё сильнее. Всё грохотало и тряслось. "Наверное, всё было именно так тогда, в школе". Дом обвалился. *** В дом ворвались пожиратели. Из-за магической защиты это было возможно только при открытии дверей. Им каким-то образом удалось их взломать, и часть дома обрушилась. Однако большая часть устояла. Но как только они вошли, стало ясно: здесь никто не жил уже очень долгое время. *** Хитклифф успел наложить заклинание, вбежал в комнату, Ула сразу взяла его за руку, и они втроём трансгрессировали. Он упал на что-то мягкое. Было темно, но лёгкий свет всё-таки присутствовал. Он услышал шум воды. Открыв глаза, он увидел большие волны синего моря. С берега сильно дуло. А над водой появлялись первые утренние лучи. Ему стало очень холодно — помимо ветра, он лежал на мокром песке. — Хитклифф, ты в порядке? Ула подбежала и буквально упала рядом с ним. — Да. Она была в одной футболке, и он прижал её к себе. Мягкие душистые волосы прильнули к его щеке, голос её дрожал, она взяла его за ладонь. — Ула… — Мы живы. И Джинки тоже. — Это ты нас сюда привела? — Да, я была тут в детстве. Они поднялись и наконец посмотрели в другую сторону. Перед ними открылся вид на большие горы и скалы. — Мы в Норвегии… Как же холодно… уф. — Пошли. Он обратился к эльфу. Она была напугана, но держала себя в руках даже лучше, чем Хитклифф и Ула. Они поднялись с пляжа и увидели недалеко какое-то здание. Подошли к руинам дома. — Вот блин. Я думала, что он ещё стоит. — Ула. — Что? — Отойди. Он достал палочку и взмахнул. — Ревелио… Ага… Репаро. И разбросанные щепки, балки и каменная кладка начали восстанавливаться. Перед ними появился небольшой двухэтажный деревянный домик. — Что это? — спросила Джинки. — Дом, видимо, заколдовали, чтобы маглы им не пользовались. Но, Ула, кто тут жил? — Одна пожилая дама. Она была учительницей моего отца. "Отца..." Джинки указала вверх: — Что это? — Где, мох? — Нет, я не про это. Что вон там? — А-а, это северное сияние. — Сияние? — Да. — А разве оно должно быть сейчас? — Нет... Хотя мало ли — только зима закончилась. — Да, но в Лондоне уже всё цветёт. — Ладно, может, потом подумаем об этом. Они уже были в доме, и, в отличие от предыдущего, здесь всё выглядело обжитым. "Ну вот опять". Ула села на стул на кухне. — Нам надо согреться. Тут есть чай? *** На улице было довольно холодно и темно. Мороз рисовал на стекле узоры, будто пытаясь проникнуть внутрь. Однако тепло, исходившее из дома, прежде всего от камина, препятствовало этому. Хитклифф спал в кресле, он очень устал. На руках у него была Аин. Она не спала, а наоборот, с интересом рассматривала окружающий мир: то ледяные узоры, то огонь в камине, то листья растений, даже черных мушек на потолке успела приметить. Но руки отца сильно сковывали её движения, и она не могла посмотреть на всё, что ей хотелось. Мир был таким чудесным, интересным, и в родительских объятиях казался безопасным. Она ещё раз посмотрела в окно и на этот раз сфокусировала взгляд не на узорах на стекле, а на тёмной улице. Всеми силами она старалась разглядеть что-нибудь за пределами дома. И как только ей это удалось, темнота напугала её, и она заплакала. — А? Хитклифф открыл глаза и посмотрел на ребёнка. Он проследил её взгляд, тоже посмотрел в окно. — А, там ничего нет. Просто темно. Боишься темноты? Тогда не смотри. Эй, ладно, пошли наверх. Он подбросил ещё дров в камин, проверил входную дверь и улицу, убедился, что дом защищён заклинанием, и покинул комнату.