Жемчужная пыль

Первые лучи зимнего утра осветили гостиную Пуффендуя. В комнате было тихо, а остатки тепла от недавно потухшего камина всё ещё защищали от холода прошедшей морозной ночи. И всё-таки даже в такие времена есть вещи, которые не меняются — факультет оставался таким же уютным и укромным, как всегда. От солнечного света Ула начала нехотя открывать глаза. Прошлым вечером она так и заснула здесь с книгой, которая, как она надеялась, даст ей ответы на тревожащие вопросы. К сожалению, найти их не удалось, но время всё равно было проведено неплохо. Вернуть книгу Хитклиффу она обещала ещё на прошлой неделе, однако тянула время, как могла. Понимая, что должна сделать это сегодня, она ещё раз перечитала весь текст. Она могла бы ещё долго лежать, но в комнате послышались голоса, которые вынудили её окончательно проснуться. Ула села и тупым вглядом смотрела на потухший камин, когда вдруг почувствовала чьи-то руки на плечах. — Доброе утро, наша исследовательница! — Доброе утро, Диана. Пенни. Куда вы идёте? "В такую рань, да ещё в выходной!" Пенни ответила: — Думали пойти найти рождественские украшения, пора бы уже. — А-а, здорово... Вам нужна помощь? — Можешь помогать с вырезанием снежинок, остальное оставь нам! С этими словами Диана подошла к шкафу и достала коробку. — Только обязательно позавтракай сначала и вообще не переусердствуй — делай, сколько хочешь. А мы пошли. Диана выбежала, Пенни улыбнулась Уле и тоже пошла за ней. "Они явно в хорошем настроении — их можно понять. А вот позавтракать и привести себя в порядок мне бы не мешало". Направившись на кухню, Ула встретила Джинки; в комнате были и другие эльфы. Сев завтракать, она спросила: — Джинки, вы уже знаете, что будете готовить на праздники? — О, это секрет, моя дорогая. Мы еще не знаем всего меню. Через некоторое время Ула снова спросила: — А ты вообще любишь праздники, это имеет для тебя значение? — Раньше я их не любила. Но в школу я попала как раз в середине декабря, и тогда все тут усердно готовились к празднику. Рождественские торжества сразу произвели на меня впечатление, и с того момента они мне полюбились. — А раньше ты их не отмечала? — Хозяева не праздновали. — Понятно. Спасибо, как всегда было очень вкусно, Джинки. — Да-да, пожалуйста! После завтрака Улу вернулась в гостиную и занималась украшениями до обеда. Затем у неё была запланирована встреча с Хитклиффом. Она успела сделать всё, что планировала, и, к счастью, в выходной её никто не беспокоил. После этого она оставила девочкам записку у коробки и вышла с факультета. Зайдя в зал, она была ещё слегка запыхавшейся из-за лестниц, которые пришлось преодолеть. Ула огляделась и не увидела его, поэтому села недалеко от камина. Слизеринец не заставил себя долго ждать — он подошёл, сел напротив неё и сразу заговорил: — Ну как тебе? Нашла то, что искала? Улу не ответила, а просто протянула ему книгу. — Я же говорил. Я тоже всю её прочитал, по нескольку раз с лупой изучал и — ничего. — Прямо с лупой? — Ну, ты поняла. — Наверное... может быть, это и не так уж важно, что сейчас происходит со школой. Мы только знаем, что что-то плохое, но разобраться хотелось бы. — Не волнуйся, время ещё есть. — Сколько? В этот момент в зале стало шумно — несколько гриффиндорцев зашли, дурачась и громко болтая. За ними вошли ещё несколько человек с ёлкой, и одни подсказывали другим, как её лучше нести. Затем они начали устанавливать дерево. Хитклифф и Ула смотрели на них. Наконец он повернулся к ней и ответил: — Давай оставим это на потом... Как тебе книга, что понравилось больше всего? Видя его приподнятое настроение, Уле захотелось спросить, как проходят праздники у слизеринцев. "Хотя, наверное, я догадываюсь". Но сначала она решила ответить на его вопрос. Хитклифф поддержал беседу, заметив, что часть о Чёрном озере ему тоже понравилась. Когда они заканчивали обед, она рассказала ему, что Диана и Пенни пошли искать украшения для их гостиной, и о своём участии тоже не умолчала. — В прошлом году было довольно весело, даже пришли некоторые когтевранцы. Её глаза встретились с его серыми. В тёплом освещении они казались тёмными и почти голубыми. — Если хочешь, можешь тоже прийти… Ты не будешь там единственным таким. — Да, пожалуй, я приду… И, если позволишь, приведу одного знакомого. Он с Когтеврана, думаю, тебе будет интересно с ним познакомиться. — Не думала, что у тебя такие приятели. В любом случае мы будем рады вам. — Ты только у вашей Дианы спроси. Ну, на всякий случай… — Хорошо. Но не думаю, что это будет проблемой. Уле было приятно, что он согласился, а Хитклиффу — что его пригласили. За эти два месяца они неплохо подружились, так что его приглашение было вполне естественным. Но всё равно, он был немного удивлён и рад. Они закончили есть и направились к выходу. Уже у двери Улу оглянулась и ещё раз посмотрела на ёлку, которая к тому моменту уже была украшена. — Хорошо, что они её принесли. — Хм. Да, наши львята хорошо постарались. Улу слегка толкнула его и улыбнулась. На лице Хитклиффа тоже промелькнула ухмылка. Она несильно потянула его за рукав, затем резко отпустила и ушла. Хитклифф шире улыбнулся её поступку и тоже отправился по своим делам. Когда вечером Улу вернулась в гостиную, она увидела прекрасные новогодние украшения. И без того уютное место приобрело по-настоящему праздничные нотки, что сделало атмосферу ещё веселее. — Ну как там змеёныш? "Диана... Вот и она туда же". — Постеснялся попроситься к нам на Рождество, поэтому я позвала его сама. — Постеснялся? Он? Странно... — Вы отлично поработали, Диана. Здесь даже лучше, чем в прошлом году. Рада, что вы всё успели. — Ну ещё бы! Тебе тоже спасибо — твои вырезки здорово помогли. Ага. Ладно, я спать. Увидимся. — Давай. *** Снег медленно падал за окном, закрывая их наполовину. Последние лучи закатного солнца, преодолев ряд препятствий, проникали в комнату, наполняли её светом. Когда солнце скрылось за горизонтом, тёплый свет свечей и камина стал единственным источником освещения, придавая обстановке интимность. Вскоре атмосфера стала более оживлённой — в гостиную начали приходить студенты. Помимо пуффендуйцев, больше всего было гриффиндорцев, немного меньше — когтевранцев. Хитклифф даже заметил пару человек со своего факультета — их немой диалог дал понять, что сегодня они не будут друг другу мешать. — Ула, Пенни! Приветствую вас. Рад сегодня быть здесь, у вас очень уютно, — произнёс невысокий и очень худой парень в тёмно-синем свитере с серой рубашкой. — Себастьян! Когда Хитклифф сказал, что приведёт кого-нибудь, я не думала, что это будешь ты. Я тоже рада тебя видеть, — сказала Ула. Пенни в это время внимательно смотрела на Хитклиффа, но молчала. Тогда он сам обратился к ней: — Пенни, здравствуй. Мы виделись пару раз у библиотеки... В этот момент к ним подошла Диана: — Себастьян! Здорово видеть тебя здесь. — Диана, — кивнул он ей. — А меня видеть ты не рада? — спросил Хитклифф. — А тебя уже можно спутать с местным фоном. Ты у нас любишь по гостиным шастать. — А ты всегда такая злопамятная, или это только для меня? — Но ты же сам говорил, что тебе нужно особенное внимание. Все скептически наблюдали за их перепалкой, кроме разве что Себастьяна, кажется, это его забавляло. "Неудивительно, что вы подружились". — Ладно, забудем старые обиды, тем более что с тех пор прошло уже много времени. Диана отвела взгляд от Хитклиффа и согласилась с Улой. Пенни, пытаясь разрядить обстановку, обратилась к Себастьяну: — А как проходят праздники у вас на факультете? — Раньше всё было довольно мирно, но за последние два года разногласия сильно пошатнули нашу идиллию, так что большинство предпочитает отмечать у вас или у гриффиндорцев. Я не хотел говорить об этом сразу, но раз уж разговор зашёл и мы все здесь... На нашем факультете есть пара человек — думаю, вы их все знаете. Они, наверняка, знают, что происходит со школой, и, как мне кажется, замышляют если не заговор, то, в конечном счёте планируют примкнуть к НЕМУ. На самом деле мне всё равно, большинство их просто избегает, но Хитклифф меня попросил и предложил план — подслушать их на Новый год. Кроме них в гостиной никого не будет, все разойдутся. Он сделал паузу, затем добавил: — Как сегодня. "Похоже, для него ситуация на родном факультете воспринимается болезнено". — Думаете, они станут говорить об этом на празднике? — Они точно будут говорить об этом на празднике, Диана. Может быть, не сразу, но ведь мы сейчас тоже о них говорим, — ответил Хитклифф. — Пфф. Какой аргумент! Себастьян перебил их: — В любом случае стоит попробовать. У нас есть безопасные способы это сделать. Он посмотрел на Улу, надеясь, что она о них знает. Пенни спросила: — Хорошо, но почему бы не сделать это позже? Всё-таки Новый год... Хитклифф ответил ей: — Во-первых, у нас мало времени, всё начинает происходить гораздо быстрее, чем мы думали. Во-вторых, мы точно знаем, что кроме них никого не будет. Диана посмотрела на него с легким недовольством и, будто через силу, спросила: — А в-третьих? — А в-третьих, Диана, нам нужно придумать план как можно раньше — и действовать. Хитклифф посмотрел на Пенни: — Ты, наверное, тоже догадываешься. Из тех книг, что мне оставил Слизнорт, я нашёл нечто интересное. Он даже выделил это. — Крестражи, да? Моя тётя... она живёт в Нью-Йорке... "Вот так тётя! И почему я только впервые слышу об этом, Пенни?" — ...моя мама с ней не очень ладила, но я переписывалась... "Твоя сова прилетала! Как?! Мерлина борода! Пенни!" —...она писала, что в Хогвартсе сейчас есть один крестраж. — ПОДОЖДИТЕ. Вы вообще о чём? — Чтобы твой мозг, Диана, не перегружался, а то он ему и так туго, скажу: это не совсем наше дело. Главное, что мы можем — узнать, какой именно это крестраж, и сообщить об этом в Министерство Магии в Штаты. — И как? - спросила Диана, Хитклифф ответил: — Жабьи мозги! Так же — подслушаем. — А ты объяснять нормально можешь или только умничать привык? — Мне показалось, что тебе нужно особое внимание. Ула перевела внимание на себя: — То есть нам надо узнать, что происходит со школой, сколько у нас времени и как выглядит крестраж, что бы это ни было. Должно случиться всё в новогоднюю ночь, после чего, насколько я понимаю, нам лучше встретиться. Себастьян добавил: — Да. И желательно здесь, в гостиной. Думаю, всем вместе лучше не ходить. Я точно пойду, и, видимо, Хитклифф тоже; вдвоём мы справимся. — Я тоже хочу идти, — сказала Диана. Хитклифф посмотрел на Диану и неожиданно уступил: — Хорошо, идите вдвоём. Когтевранец сказал: — Нам нужен тот, кто уже знаком с жемчужной пылью. Тебе лучше пойти. Ула перевела взгляд на своего друга. Всё его поведение говорило о нежелании идти с Дианой. — Тогда лучше пойти мне. — Ула… Серые глаза пытались поймать её взгляд. "Так действительно будет лучше". — Хорошо, — сказал Себастьян. Он начал оглядываться по сторонам, наблюдая, как студенты легко общаются друг с другом, и неважно, были ли это слизеринцы, гриффиндорцы, когтевранцы или пуффендуйцы. Чувство праздника витало в воздухе, и несмотря на тревожные времена, все предпочли хотя бы на один вечер забыть о заботах. — Думаю, мы уже достаточно всего обсудили и распланировали. Пожалуй, можно немного расслабиться. Раз уж я гость, то кое-что приготовил для вас… *** Все эти дни Ула томилась в ожидании, но это чувство больше напоминало азарт, чем тревогу. Когда пятёрка снова собралась вместе, они всё подготовили и обговорили детали. Настал момент Х: Ула, Себастьян и Диана направились к башне Когтеврана. Себастьян без проблем провёл их, и они тихо затаились в пустой гостиной. Новым годом там совсем не пахло, но атмосфера была на удивление лёгкой — будто дышать было легче, а прекрасное небо под потолком не ограничивало полёт мысли. В эту особенную ночь звёзды казались особенно яркими. Себастьян заранее разлил в комнате зелье, которое подготовил Хитклифф. Все трое встали в угол и молчали, пока Ула не прервала тишину: — Мы можем говорить. Они нас не услышат. — Хорошо. Только где они? — спросила Диана. — Не волнуйтесь, они появятся, — успокоил Себастьян. Наконец спустя минут пять послышался звонкий смех. В комнату зашла компания когтевранцев, и, как поняла Ула, они были навеселе. Их было человек семь. — Давай быстрее, доставай. — Да подожди ты, не убежит. — Не тяни, давай живее. — Я тебе что, девица с подворотни — "давай живее"? Компания рассмеялась, а Ула с Дианой насупились, но ничего друг другу не сказали. Наконец парень в оранжевом свитере достал небольшую коробку и письмо. Он зачитал: — Так, поздравляю вас, ла-ла-ла. Надеюсь, всё будет готово к нашему приходу, вы хорошо потрудились, однако того, что искали, найти не удалось. Ваше время на исходе, докажите свою ценность. Веселье тут же сменилось тревогой. Лица парней стали бледными. Он продолжил: — Надеюсь, это поможет вам в поисках. В коробке оказалась небольшая книга — скорее дневник. Воцарилась тишина, наконец кто-то сказал: — Они точно издеваются над нами: то кнут, то пряник. — Это было ожидаемо. Мы сами с этим согласились. — Будто у нас был выбор? — Выбор всегда есть. Ну, или почти всегда. — Если в правиле так много исключений, может, это уже не правило? — Хватит! Нас это всё равно ни к чему не приведёт. Елена видеть нас не может. — Думаю, они дали нам это не просто так. Парень в смешной синей шляпе крутил в руках тетрадь. — Она пуста. — Что? — Внутри нет страниц… — Да. Он очень похож на дневник Тома Реддла. — И зачем он нам? Может, они хотят, чтобы мы подменили дневники? — Нет, они хотят нас подставить, — сказал парень в оранжевом свитере. — Все знают, что дневник уничтожили, Тайной Комнаты больше нет. — Студенты так не думают. Они не такие уж идиоты — видят, что со школой творится неладное, и пытаются найти этому объяснение. — Времени мало. — Школа всё ещё сильна и будет бороться. — Нет. Точнее, осталась пара месяцев и всё. Она чувствует, что конец близок. В этот момент Ула заметила, что магия скоро начнёт ослабевать. — Борода Мерлина! Может, хватит! Мы делаем всё, что можем. Хоть сегодня давайте без этого! — Если хочешь без этого, загляни в клуб пацифистов. Говорят, они где-то рядом с кухней. Нам нужен план! Эта фраза эхом отозвалась в мыслях Улы, Себастьяна и Дианы. Они уже не так спешили уходить. — План! — Я уже в десятый раз слышу: "нам нужен план". И в итоге мы оказываемся там, где все планы не работают. — И что ты предлагаешь? — Ничего. Будем делать, что делали. Если не получится… Вряд ли нас убьют. — Так что в итоге? Зачем нам дневник? Парень в смешной шляпе сказал: — Я думаю, они хотят, чтобы мы пошли в Тайную комнату. Видимо, там что-то есть. — Ага, например, василиск. — Там уже нет никакого василиска, там, наверное, вообще ничего не осталось. — Откуда такая уверенность? — Потому что Олсандер уже как полгода в могиле лежит. — Мы этого не знаем. — Ладно. Думаю, нам стоит разделиться: одна часть продолжит поиски, другая пойдёт в комнату. И да, давайте оставим это на потом. В это время компания покинула гостиную. *** — Да. Дела идут неважно. Хитклифф посмотрел на своих товарищей и задумался. — Мы знаем, что Пожиратели меньше чем через два месяца будут здесь. Знаем, что крестраж связан либо с Тайной комнатой, либо с Еленой — кто бы она ни была. То, что происходит со школой, — результат чьей-то злой магии, и, похоже, это не Василиск. Хитклифф добавил к размышлениям Себастьяна: — Да. И про нас они в курсе. Диана ответила ему: — Может, это просто чья-то шутка. — Ага... смешно. Себастьян их перебил: — Я попробую разыскать эту Елену. Повисло краткое молчание, которое вскоре прервала Пенни: — То, что они ищут в Тайной комнате, уже давно не там. У нас есть время, пока они отвлечены. Я поеду к тёте в Нью-Йорк, как только что-нибудь узнаю о крестраже. Если не получится — всё равно уеду. Диана, ты можешь поехать со мной. — Я сначала заеду к бабушке, а потом, наверное, присоединюсь к тебе. — Себастьян? — спросил Хитклифф. — Не волнуйтесь за меня, скоро от меня не останется и следа. — Насколько скоро? — Скоро. — Ладно. Давайте встретимся тут через три дня, и, Себастьян, ты расскажешь, что удалось узнать. Пенни сказала: — Думаю, в любом случае это может быть наша последняя встреча. *** На следующий день Хитклифф пригласил Улу встретиться возле фонтана. Был первый день 1984 года, десять утра, погода стояла ясная. Вода в фонтане застыла, под ногами скрипел снег, а зимнее солнце приятно грело кожу. Ула сначала не хотела идти на встречу — после вчерашних приключений и празднований она толком не выспалась. "Он опаздывает. Если так подумать, он всегда опаздывает". Было холодно, и Ула надеялась, что Хитклифф не заставит себя ждать слишком долго. Так и вышло. — С первым днём Нового года, Ула! Он был необычно весёл, словно накануне они вовсе не обсуждали Пожирателей, собравшихся захватить школу. На его обычно язвительном лице появилась мягкость, а голос был тише обычного. — Пошли, я кое-что тебе покажу. Они зашли обратно в школу и начали подниматься на четвёртый этаж. — Мы идём в библиотеку? — Нет, но в ту сторону… Через пару ступеней он добавил: — Именно тут мы с Пенни нередко сталкивались. Кстати, она тебе ничего не говорила? — Нет. Очевидно, что её таинственная тётя из Министерства магии Соединённых Штатов попросила найти крестраж — но не тот, который связан с Еленой, а тот, что был в Тайной комнате. Только, похоже, что бы это ни было, его там уже нет. — Да. Как оказалось, и василиска тоже нет. — Думаешь, это правда? Про Олсандэра? — Видимо, да. Получается, он и правда убил василиска... — Как думаешь, он жив? — Себастьян уверял меня, что он точно мёртв. Эта новость её огорчила: — Что ж, ладно... — Забудь. Сегодня Новый год. Ты поздравляла своих? — Ты сам сказал, что не стоит больше отправлять сов. — Да. И правильно. Всё равно письма до них не доходят. А вот мы сами дошли. Они уже довольно долго поднимались по винтовой лестнице и и он вдруг остановилсь. Пространства было очень мало — только путь вверх и вниз, — но по Хитклиффу было видно, что он точно знает, что делает. Слизеринец начал стучать по кирпичной кладке в определённом порядке. Стена задвигалась и образовался маленький проём. Когда Ула пролезла за Хитклиффом, она увидела совсем небольшое помещение с большим изящным окном, которое спускалось ниже этажа. Всё пространство занимало спальное место, здесь было очень уютно: стояли книги и растения, были разбросаны подушки. — Это место когда-то принадлежало моей знакомой с факультета, но уже довольно давно оно моё. — Знакомой? — Да, однажды она просто не вернулась в Хогвартс, но попросила меня заняться её растениями. Они здорово помогали в зельеварении. В этом она толк знала. Садись. Ула села и свесила ноги возле окна. — А что там внизу? — Склад. "И зачем он меня сюда привёл?.." — У меня подарок для тебя. Новый год всё-таки... Он повернулся к довольно необычному и высокому растению, название которого Ула не знала. Взял что-то и очень аккуратно протянул ей. — Мне он не нужен, а вот такой пуффендуйке, как ты, подойдёт. На его ладони сидел лечурок. Ула не могла поверить глазам. — Я его нашёл — лес к тому моменту уже уничтожил их дом. Остальные, видимо, сбежали, ну ты, наверное, знаешь. — Да... Она посмотрела на него. — Это здорово, Хитклифф! Но не думаю, что их можно просто так дарить. — Не бойся. Он не против. Верно? Лечурок перелез на ладонь Улы и забрался ей за шарф. Уле стало щекотно, и она рассмеялась. — Я же говорил... — А что будет дальше? Когда мы окажемся в Лондоне? — Я не знаю, Ула. Не переживай из-за этого. Будем решать проблемы по мере их появления... Его попытка подбодрить не очень-то работала. — …Улу. Не стоит бояться. Время ещё есть. Мы всё успеем, а если даже не найдём крестраж, всё равно с нами будет всё хорошо. С твоей семьёй тоже — они ведь маглы, верно? Дядя и тётя. — Да. В конуре было прохладно: холод шёл от каменных стен школы. Крупные хлопья снега медленно опускались, и из-за большого окна казалось, что они летят прямо на тебя. Весь свет, проникающий в комнату, был каким-то по-зимнему белым. Хотя Уле было уютно в этом месте, но что-то холодное всё равно ощущалось. Она посмотрела на Хитклиффа. Он сидел в тёмно-сером свитере и тоже внимательно смотрел на неё. Ула повернулась к нему всем корпусом, пытаясь приблизиться. Она протянула руку к его локтю и как-то неловко наклонилась. Хитклифф дотронулся её второй рукой, и они обнялись. Ула приоткрыла глаза, смотря на стену и растение за ним, но её сердце было прижато к его груди. Она снова закрыла глаза и почувствовала запах сосны. Через некоторое время Хитклифф слегка выпрямил руки и посмотрел Уле в глаза. — Всё будет хорошо. — Всё будет хорошо. Она повторила за ним и чуть улыбнулась. Его пальцы медленно перебирали её пряди у виска. Её взгляд встретился с его серыми глазами. Из-за холодного света они казались светлыми и ясными, как стекло или зеркало. Ула чувствовала, как сердце бьётся всё чаще и сильнее, щёки наливались румянцем, а дыхание становилось более частым. Он наклонился к ней и нежно, почти невесомо, поцеловал. Это было спокойно и невинно, как утешение и знак открытости его чувств. Она тоже потянулась к нему и поцеловала в уголок губ. Он прижался лбом к её лбу, и они осторожно опустились вниз. Они просто лежали и не двигались. Оба почувствовали приятную дрему. Даже маленький лечурок заснул у Улы за шарфом. *** — Какое странное место… — сказала Диана. — Тут раньше жил лесничий, — ответил ей Хитклифф. Похоже, Диану немного напрягло, что он знает то, чего не знает она, но вида не подала. Пенни в это время тоже ходила по комнате, всё осматривала и подошла к двум мешкам. — Тут я храню еду для животных, — сказала ей Ула. Она чувствовала себя двояко: всё это время она думала, что хорошо разбирается в «волшебных тварях», но после близкого общения с Хитклиффом поняла, как много ей ещё неизвестно. И даже то, что он старше её всего на год, не слишком её утешало. "Сначала магия жемчужин, потом единороги, лечурок… что дальше?.. Ведь это я тогда их всех спасала. Как я могла не заметить одного?.." Чувство вины терзало её, но она успокаивала себя тем, что неизвестно, откуда взялся этот лечурок: возможно, он из другой колонии или раньше принадлежал кому-то другому. Но это мало помогало. Наконец, в комнату вошли Себастьян и Хитклифф. — Что ж, дамы и господа! Себастьян оглядел всех и задержал взгляд на Хитклиффе. — Я прощаюсь с вами и передаю это. Я выполнил свою задачу, мне больше нечего тут делать, я и так сильно рисковал. Неожиданно Пенни прервала его речь: — Спасибо, Себастьян! Она взяла в руки свёрток. — Это оно? — Да. Все молчали. Диана спросила: — Как ты это сделал? — Я, как дурак, обыскал всех Елен в Хогвартсе — и ныне учащихся, и бывших, даже весь персонал. Идиот. Потом до меня наконец дошло, что речь идёт о Елене Когтевран… — А ты ещё когтевранец, — усмехнулся Хитклифф. — Да. Дурак, я же сказал. — Ладно, мы все тоже сразу не догадались. — В общем, я поговорил с ней, и она сказала, где искать. — КАК?! — удивилась Диана. — Дипломатическим мастерством. Не более, — гордо ответил Себастьян. — Почему ты не позвал никого из нас? - спросила Пенни. — Ну, во-первых, дело было срочное, во-вторых, несложное, а в-третьих, я всё же единственный когтевранец. — Что там? — Увидишь. — Диадема? — спросила она и ахнула от своей догадки. Пенни уже собиралась открыть свёрток, но Себастьян остановил её. — Не стоит, Пенни. Отнеси её своей тёте и не тревожься зря. — Да… ладно… хорошо. — Прощайте. Он посмотрел на девушек. — Прощай, друг, — сказал Хитклифф. Он обнял Себастьяна, и Ула впервые увидела его настоящую улыбку. В ней была лёгкая, едва заметная грусть, но было понятно — он знает, что делает. — Прощай, Хитклифф. — Мне тоже пора, — сказала Пенни. — Нам, — поправила её Диана и добавила: — Вы же проводите нас до Хогсмида? — Конечно, — кивнула Ула. — Хитклифф? — Да. Всю дорогу Пенни прижимала свёрток к себе, как самую большую драгоценность. Наверное, если бы были прохожие, это бы их заинтересовало, но улицы были пусты. Когда они дошли до Хогсмида, настроение у всех неожиданно поднялось — несмотря на их цель. Город был по-зимнему тих и спокоен, как бывают спокойны и тихи старые английские деревушки. Только под этим обычным снегом скрывалось множество магических тайн, какие видел Хогсмид. Теперь у него стало одной тайной больше. Диана и Пенни понимали, что прощаются с этим местом, может быть, не навсегда, но точно надолго. "Хочется верить, что не навсегда". У Хитклиффа и Улы на сердце тоже было тяжело. — А как же ваши вещи? — спросил Хитклифф. — Всё уже тут, — ответила Пенни. — Хорошо, может, посидим где-нибудь напоследок? — Уже поздно, думаю, лучше не медлить, — ответила Диана. Хитклиффа это немного задело, но Ула с ней согласилась: — Да, она права. Лучше не медлить. Если хочешь, можем зайти после? — Угу. Они зашли в «Кабанью голову», и поднялись на второй этаж, прошли почти до конца коридора. — Время прощаться, — сказала Пенни. У Улы было тяжело на душе. Пенни была для неё как младшая сестра, и теперь, возможно, она больше никогда её не увидит. — Моя дорогая Пенни, береги себя! Будь со своей тётей и не лезь на рожон. — Я знаю. Пока, Ула. — Я тебя люблю! — И я… Тут Пенни начала прощаться с Дианой: — Эх, Диана, как наш факультет без тебя… — Без нас, — поправила её Диана, — ты тоже помогала. Девочки не прощались долго, так как собирались ещё увидеться. Наконец, Пенни сказала, что не стоит больше медлить. Она зашла в камин.. Её глаза последний раз встретились с Улой и она исчезла. Настала очередь Дианы. — Действительно, Диана, что будет с факультетом? — С тем, что от него осталось... Я всем оставила письма. — И что ты написала? — Что ухожу по делам и что им самим стоит задуматься, как уходить. — А ты всё предусмотрела, смотрю... В этот раз в голосе Хитклиффа звучало не привычное ехидство, а уважение к Диане. На его факультете такой старосты не было. Диана отвела глаза: — Как бы так, но и не совсем. Всё равно я оставляю их на произвол судьбы. — Нет. Ты сделала больше, чем от тебя требовалось. Не вини себя ни в чём. — Спасибо, Хитклифф. Прощайте... Когда Диана ушла, на душе у Улу стало пусто и одиноко. Сердце разрывалось. "Как же так..." Хитклифф, хоть и не показывал вида, тоже был подавлен прощанием. Он тоже потерял друга, и атмосфера лишь усилила его чувства. Он медленно подошёл к Уле и приобнял её. Ей тоже стало жаль его, и она погладила его по руке. В комнате было темно и тепло, единственным источником света был камин. Снег за окном становился мокрым и начинал таять. Улицы Хогсмида были пусты, и казалось, таким же пустым было сердце Улу. — Пойдём выпьем сливочного пива. Уже темно, возвращаться в школу не стоит. Всё равно никому нет до этого дела. Оставшуюся часть вечера они провели в беседе в пабе, потом вернулись в ту же комнату и быстро уснули. *** Когда они проснулись, было ещё темно: солнце только начинало подниматься. Они вышли на холодную, тёмную улицу Хогсмида. С каждым шагом к школе росла какая-то тяжесть. "Нет смысла возвращаться туда, где тебя никто не ждёт". Они подошли к заброшенной хижине, и сердце сжалось ещё сильнее. Казалось, что такого наплыва чувств не может выдержать никто из них. "Хочется сбежать. Хочется сбежать прямо сейчас. Не думая о вещах". — Хитклифф? — Умм? — Давай возьмём с собой Джинки? — Джинки? Не думаю, что хорошая идея брать с собой ещё кого-то... Джинки... Это кто? — Это домашний эльф школы. — Хмм... домашний эльф, конечно, не помешает. Да только захочет ли он пойти с нами? — Она. — Она. — Думаю, да. Мне получится её убедить. — Твои вещи собраны? — Всё готово. Давай встретимся на кухне через полчаса. Этого времени хватит. — Хорошо. *** Хитклифф сидел на своей кровати. Наверное, Уле действительно нужно было время, чтобы попрощаться с факультетом, но он сам не испытывал таких чувств. Возможно, он гордился тем, что был слизеринцем, и помнил как одиннадцатилетним мальчиком очень радовался, когда попал сюда. Но сейчас... Слишком многое случилось, о чём не хотелось вспоминать. Всё же какая-то благодарность в душе у него осталась, но боли было больше. И всё-таки он любил свою комнату. Здесь он жил один уже долгое время — это было его место. Тут он варил зелья, читал, но чаще терзался своим положением и одиночеством. Все его друзья ушли из школы, и он никак не мог помочь себе. Он был бесконечно рад, что в его жизни появился человек, которому он смог довериться. Время подходило к концу, и он решил выдвигаться. Сначала он вышел в гостиную факультета. Огонь в камине еле тлел. Он подошёл к окну, выходившему на Чёрное озеро, и посмотрел в мутную глубину. Было тихо-тихо. Словно вся жизнь ушла: ни человека, ни кошки, ничего. Он пытался разглядеть хоть что-то в этой кромешной тьме, но ничего не увидел. Когда он вышел из гостиной, маленький огонёк в камине погас. Он шёл медленно, как будто освобождаясь от цепей, которые его сдерживали. Когда он начал подходить к кухне, то услышал звуки. Голоса. Он понял, что кроме голоса Улы слышит ещё какие-то незнакомые. Хитклифф побежал и зашёл в помещение. Перед ним открылась неприятная картина. — Слизеринец, ты свободен. Это не твоё дело. — Наверное, всё-таки моё. В комнате были домашний эльф, Ула и пара когтевранцев. Конечно, Хитклифф сразу понял, кто они такие. — Я ничего не знаю, правда. Я не имела к этому никакого отношения. Да, я слышала о крестражах, но не больше, — оправдывалась Ула. Стоит отметить, что когтевранцы не рисковали угрожать самой Уле — всё-таки она была опытной волшебницей, а к тому же рядом была Джинки. Это скорее напоминало разговор на повышенных тонах. — Слышали. Она не знает, — сказал один из них. Один из парней начал подходить к Хитклиффу. — Правда? Может, тогда ты знаешь? А? — А может, и знаю, только вам это не поможет. — Да ты что? Ну, это мы сами решим... Ула уже поняла, что длинный язык Хитклиффа ни к чему хорошему не приведёт, и нужно срочно что-то предпринимать, чтобы помочь ему. Но в этот момент стал слышен стук. *бах.* *Бах.* *БАх.* *БАХ.* Все замерли. "Чёёрт…" В тот момент Ула схватила палочку и обрушила часть крепления на потолке. Балка рухнула, но основная конструкция не пострадала. Хитклифф, в свою очередь, оттолкнул когтевранца, стоявшего перед ним, и схватил, признаться довольно грубо, эльфа за руку. — Бежим! Когтевранцы оказались несказанно напуганы; Ула и Хитклифф были их единственной надеждой, они бросились за ними, но очень сильно отставали. Когда Ула и Хитклифф добрались до Запретного леса, их и вовсе потеряли из виду. Ула и Хитклифф долго бежали пока не остановились на небольшой возвышенности. Утреннее солнце накрывало школу первыми лучами. На фоне этого рассвета Хогвартс атаковали со всех сторон чёрные массы. Зрелище было удручающим. Звуки были такими громкими, что если бы они были хоть немного ближе, в ушах начало бы звинеть. Наверное, сильнее всех была напугана Джинки, которая вообще не понимала, что происходит. Бедный домашний эльф не мог вынести ужаса увиденного и горько заплакал. — Джинки... Ула тоже не могла справиться с подступающими эмоциями. — Идёмте, потом поплачем... Хотя Хитклифф и сам едва сдерживался. Они продолжили бежать в чащу леса. Наконец Ула увидела знакомую поляну. Она достала жемчужину и положила её на мокрую от тающего снега землю. Никто не приходил. Никого не было очень долго. "Нет. Нет. Нет…". Но всё равно — никого. — Ну давай же… За их спинами стали доноситься крики. Вряд ли кричали из-за них, но на троицу это произвело сильное впечатление. Наконец к ним вышел единорог, который выглядил худым, но не утратившим своего величия. Ула поняла, что он уже стар и, кажется, немного слеповат. Хитклифф пал перед ним на колени. Единорог ему не поклонился, но ничего не сказал — просто пошёл вперёд, они еле за ним поспевали. Наконец, они дошли до поляны. Троица упала в траву. Вечная весна начинала увядать. Поляна больше не была такой прекрасной, но здесь было теплее. Все трое пытались отдышаться — то ли от бега, то ли от нахлынувших эмоций. Джинки была очень испугана и устала, но изо всех сил старалась не привлекать к себе внимания и не отставать. Ула была на грани истерики, Хитклифф сел и закрыл лицо руками. Потом Ула поднялась, подошла к нему, подняла за руку и потянула в сторону утёса. Джинки сама подошла к ним и схватилась за Улу. — Джинки, не отпускай меня. — Конечно. Я знаю. Хитклифф взял Улу за локоть, и они крепко прижались друг к другу: Джинки к Уле, Ула к Хитклиффу. Последнее, что увидела Ула, был несказанно красивый вид с утёса.