Две последние записи

27.09.95 Дорогой дневник,   изменения не заставили себя ждать. И были они далеко не хорошими. Мерлин, сколько всего плохого произошло за этот (тот) день, но ничего не сравниться с самым последним происшествием. Мерлин...  Лестница снова поменяла маршрут. Мои планы добраться до библиотеки были жестоко уничтожены. Я хотела выругаться, но вместо этого только глубоко вздохнула.  Я занялась самокопанием и самолечением пару дней назад, и первым пунктом было "успокоиться". Вторым пунктом, кстати, было сократить общение с человеческим видом, потому что человек, конечно, — существо социальное, но очень уж это нервирует. Может быть, неделю назад я и пыталась вернуть всякое общение, но недавно задумалась: а есть ли смысл? И пришла к выводу, что, как будто, нет.  Теперь мне придется идти в обход, потому что ни одна из главных лестниц не шла, куда мне надо. Придется идти сквозь пустынные коридоры, полные разных ужасов в лице Пивза. Вместо ругани я снова глубоко вздохнула. Я быстро сбежала вниз по лестниц и сразу поняла, что что-то не так. Слишком много голосов звучало одновременно. Нет, конечно, в школе после уроков никогда не бывает тихо, но в этот раз все явно обсуждали что-то одно. И явно не слишком хорошее.  — Ты не понимаешь! — воскликнула проходящая мимо Гермиона Грейнджер. Рон Уизли, к которому она обращалась, нахмурился.   — Гермиона, не кричи, пожалуйста, — вымученно попросил Гарри Поттер, прижав руку ко лбу.  Гермиона озабоченно поглядела на него и продолжила уже тише, так что я едва слышала.  — Теперь министерство точно не оставит Хогвартс в покое.  Ее слова насторожили меня. Министерство?  Я огляделась в поисках того, кто мог бы объяснить мне, что происходит, поскольку в голове уже начала зарождаться не самая радужная мысль, связанная с министерством. Из знакомых лиц мне попалась только Эмили, которая с кем-то болтала. Я поморщилась и собиралась поискать получше, но Ходжез тоже заметила меня и весело помахала рукой. В ответ я лишь неуверенно подняла руку. Что ж, все же лучше, чем ничего. Поэтому я направилась прямо к ней.   — Приве-ет! — Эмили улыбнулась. Я тоже выдавила из себя нечто подобное.  — Привет, — сказала я и, не желая переходить к обсуждению погоды, быстро продолжила: — Слушай, что происходит? — Это... — Эмили сжала пальцами переносицу и нахмурилась. — Эта новая, мерзкая такая, по ЗОТИ теперь генеральный инспектор. Мерлинова борода, Алисия, не помнишь, как звали?  — Долорес Амбридж, — ответила собеседница Эмили, но я и так уже догадалась.  — Да, — кивнула Ходжез. — Около Большого зала объявление висит, ты не видела?  — Нет...— тихо произнесла я и рванула туда.  — Постой! — крикнула мне вслед Эмили. — Ты точно на меня не в обиде из-за зельев?  Через миг я уже оказалась около стены напротив Большого зала, где висели все объявления. Прямо надо мной, посреди расписаний и сообщений о различных событиях школы, нависало ужасающее известие.  "Долорес Джейн Амбридж назначена на роль генерального инспектора школы чародейства и волшебства Хогвартс..."  — Кстати, там твоя лестница обратно встала, так что если тебе надо... — сказала непонятно откуда взявшаяся Эмили.  Но я шла уже в совершенно другое место. *** — Значит, генеральный инспектор? — с ненавистью выплюнула я, ворвавшись в ее кабинет. Зайдя, я словила неприятное чувство дежавю. Здесь я была впервые, но казалось, что в сотый раз. Ее спальня, гостиная, да и в принципе весь наш дом, кабинет в Министерстве... Так что эту картину, как будто взорвалась розовая бомба, я видела правда не единожды. Котята на фарфоровых тарелочках и вовсе уже мурлыкали в моих кошмарах. От этого стало не по себе. Как доказательство, что от дома, от нее, не сбежишь даже в школе. Наша новая инспектор подняла на меня взгляд и улыбнулась, что было больше похоже на оскал. — Дорогая Кэтрин, — пропела она. — Чего же ты так грубо? С матерью несколько месяцев не виделась толком, неужели не соскучилась? Садись, я налью тебе чаю. Я осталась стоять. Только дурак повелся бы на ее дружелюбие. — Зачем? — спросила я. Котята на тарелочках вторили мне. — Зачем меня назначили на новую должность? — мой враждебный настрой как будто не смущал ее, а радовал.Она откинулась в кресле с таким видом, будто собирается рассказать преприятную историю. —Понимаешь, милая, так работает жизнь, — начала она, помешивая розовой ложечкой чай в розовой кружке. Готова поспорить, что чай тоже был розовый. — Если ты выполняешь свою работу хорошо, тебя повышают. Выполняешь плохо — увольняют и находят того, кто с этой задачей справится. — Хогвартс справлялся со своей задачей и без тебя! — возмутилась я. — Ты правильно сказала, Хогвартс справлялся, — мать сделала акцент на последнем слове, и я поняла, к чему она клонит. Она поднялась. — Времена меняются, Кэтрин, должен меняться и подход. Кто-то ведь должен контролировать такое, — она грубо ткнула пальцем мне в грудь. — Вы с мистером Поттером совершенно невыносимы. Страшно представить, что было бы, не будь тут меня. — Можно было бы дышать спокойнее, — процедила я. Мать отошла с довольным видом. — Вот видишь. Ты, как и он, не знаешь границ. Если вас не останавливать, начнется хаус, — да что ты, но ведь как-то же жили! — Скоро начнешь, подобно ему, кричать, что Тот-Кого-Нельзя-Называть среди нас? Я промолчала. — Ты ступаешь на скользкую дорожку, Кэтрин, — вдруг по-матерински серьезно сказала она. — Советую тебе поостречься любого общения с его подобными. Я фыркнула. — Как будто ты сама идешь не по такой же дорожке! Ответом мне стала улыбка, которая явно скрывала что-то, и таинственная фраза: — Скоро увидишь. — Надеюсь, не тебя, — тихо огрызнулась я и направилась к двери. — И кстати, — прозвучал невозмутимый голос матери, когда я коснулась дверной ручки и приоткрыла дверь. — Зайди в пятницу после уроков ко мне в кабинет. Наконец, я вышла из этого ада. Уже думала, что навсегда там застряну.Я прислонилась к стене и устало подняла глаза. Идиотка. Пришло же мне в голову идти к ней. А как же мой самоконтроль? Теперь сложные темы были подняты, и не думать о них так просто не удавалось. Получалось, что я зря все это время делала вид, что ничего не произошло."Скоро начнешь, подобно ему, кричать, что Тот-Кого-Нельзя-Называть среди нас?" А я в это верю? Во что я верю? С тех пор я так и не решила. Я верила всем и никому. Играла ли я веру в Волон-де-Морта, чтобы позлить мать? Ведь это до сих пор не было ничем не подтверждено... Если бы я только смогла разобраться... — И снова здравствуй! — раздался чей-то бодрый голос. Я вздрогнула. Раньше меня поджидал так Уизли, но теперь, хоть ярко-красный галстук снова ослеплял, это была Эмили. Я чуть повернула голову в сторону, чтобы закатить глаза незаметно от Ходжез. Мерлин, только избавилась от одной напасти, и вот уже меня поджидает вторая. Они обязательно должны быть самыми лучшими друзьями. — И тебе не хворать, — хмуро ответила я. — Знаешь, настойка растопырника может помочь, — она выразительно посмотрела куда-то вниз. Я проследила за ее взглядом. Она смотрела точно на мою правую руку. Я покрутила ей, пытаясь понять, в чем дело. Не догадавшись, я так спросила: — В чем дело? — А ты не... — Эмили как-то странно посмотрела сначала мне за плечо, затем снова на меня. — То есть ты там не... Ладно, прости, ничего, — она, казалось, смутилась. — Что такое? — настойчиво повторила я. Если мать устраивает что-то еще, я должна знать. — Да я думала, ты была у нее на отработках, — нерешительно произнесла Ходжез, словно сомневаясь, стоит ли ей вообще об этом говорить. Вот теперь все начало складываться в смутную картину. Видимо, мама нашла новое применение своему "чудо"-перу. Не то, чтобы у нас с ним было долгое знакомство, но пару раз мне все-таки приходилось столкнуться с ним. И я знала, что мать хотела бы использовать его чаще. Но Эмили? Неужели ей тоже пришлось?.. Я украдкой глянула ей на руку. Чисто. Значит, пострадал кто-то другой. Я едва сдержала импульсивное желание вернуться в кабинет и наорать на нее. Я уже достаточно доставила себе проблем. — Нет, — задумчиво проговорила я. — Просто обсуждали мои... м-м... школьные дела. — Тогда... — Эмили не продолжила, и я попыталась пройти мимо. — И все-таки, ты ведь не злишься? — спросила она. — Не-а... — ответила я, хотя не особо вслушивалась — я снова думала о матери, о ее словах. Что она имела в виду, когда сказала, что я "ступаю на скользкую дорожку"? Очередная угроза или нечто большее? И еще, раз уж я все еще не разобралась, кому можно верить, возможно, стоит довериться Поттеру, просто потому что на другой стороне меня ждет она. Где-то в глубине души мне стало совестно, что я рассуждаю об этом в таком ключе. — Ну хорошо, а то я переживала, — я подняла голову и с удивлением обнаружила, что Ходжез все еще стоит передо мной. Она стояла тут и мешала мне думать. А подумать мне надо было срочно. — Не стоило, — прохладно сказала я и, не попрощавшись, прошла мимо. Но Эмили, видимо, не поняла, что раз я ухожу, значит не хочу общаться, и не заметила холода в моих словах. Черт бы побрал этих экстравертов! — Ну и отлично! — бодро сказала она. — Не хотелось бы, чтобы между нами затаилась обида, тем более... — Стой, — перебила я ее заговорщическим тоном. Эмили остановилась и с подозрением огляделась. Она уже открыла рот, чтобы узнать, где опасность, но и это было оборвано. — Вот и продолжай стоять. Не надо идти за мной. Ходжез вопросительно подняла брови. Потом улыбнулась краешком губ. Мне ее выражение лица не понравилось. Заметили, что у всех гриффиндорцев лица какие-то по-нехорошему двусмысленные? *** В гостиной меня ждал сущий кошмар. Сначала мне показалось, что я оказалась в комнате страха, в которой повсюду развешаны жуткие портреты. Но нет, всего лишь лицо моей матери. Повсюду. Куда бы я ни повернула голову. Если бы мне сейчас было дело, я бы заинтересовалась, зачем ей столько объявлений. Для людей, у которых проблемы с концентрацией? Но мои мысли были полностью оккупированы семерыми словами: "Долорес Джейн Амбридж назначена на роль генерального инспектора школы чародейства и волшебства Хогвартс." "Долорес Джейн Амбридж назначена на роль генерального инспектора школы чародейства и волшебства Хогвартс." "Долорес Джейн Амбридж назначена на роль генерального инспектора школы чародейства и волшебства Хогвартс." "Долорес Джейн Амбридж назначена на роль генерального инспектора школы чародейства и волшебства Хогвартс..." Осознание того, что за этим последует, ударило с новой силой. Что могло быть хуже? Только комментарий откуда-то сзади. — Слушай, Грэлл, а ведь вы чем-то похожи. Да что ты? Спиной я, казалось, чувствовала, как на меня устремлены десятки пар глаз. Стало дискомфортно, хотя я знала, что на самом деле это было только моим воображением. Все были заняты своими делами. И все-таки я поспешила поскорее убраться в спальню. Было всего около половины пятого, но это не помешало мне обессилено завалиться на кровать. "Долорес Джейн Амбридж назначена на роль генерального инспектора школы чародейства и волшебства Хогвартс." Теперь у меня было время все обдумать. Я настороженно покосилась в сторону двери — все, конечно, были заняты своими делами, но вдруг кто-то из них умеет, например, читать мысли, и сейчас сюда придет толпа с вилами, которая будет скандировать "Сжечь дочь тиранки!". Но (удивительно!) никого не было. И все же чувство, что меня вот-вот поймают на лжи, разъедало меня изнутри...

***

Я проснулась, даже не заметив, что засыпала. Непроглядная темнота была тому свидетелем. Я протерла глаза и глянула на часы. Три часа ночи. Пить хотелось жутко, а стакан никак не находился. Пришлось подставить палочку ко рту и пить прямо так. — Агуаменти, — прошептала я. Больше воды попало на меня, чем в меня, но я все равно умудрилась поперхнуться. Я тихо закашлялась, чтобы никого не разбудить, отчего кашель стал только хуже. Наконец, я легла назад, накрылась одеялом и попыталась снова уснуть. Не получилось. Спать после после того, как и так проспала одиннадцать часов, не хотелось. Я подумывала о том, чтобы выйти в гостиную и дождаться завтрака там, но вовремя вспомнила, что там за мной будут "следить". Поэтому я перевернулась на спину, уставилась в потолок и позволила себе остаться наедине со своими мыслями. Итак, из последних новостей у нас была новая должность матери. К ней возвращаться не хотелось, тем более я уже изучила ее со всех сторон. Наступила пятая стадия — принятие. А в пятницу меня ждали отработки с ней. Об этом тоже думать не хотелось, просто потому что было не о чем. Ну что она заставит там меня делать? Скорее всего, писать строчки своим пером. Здорово. Год идет, как надо. Так что в голову полезли всякие другие мысли. Жуткое лицо из кошмаров, которое, я была уверена, принадлежало Волон-де-Морту, хотя я никогда в жизни в глаза его не видела. Очередные размышления о том, кому я верю. Волон-де-Морт, безусловно, страшен, но не так, как перейти на сторону матери. Потом в мыслях появилась Алиса, а следом за ней и Эмили. Первая вызвала горе, вторая негодование. И зачем только я сегодня (то есть уже вчера) к ней подошла! Решит теперь, что мы подруги, а мы не подруги вовсе! У всех гриффиндорцев, помимо двусмысленного лица, есть еще проблема с восприятием людей. Потом она обидется на меня за это, а затем в моей жизни появится еще один человек из Гриффиндора, с ним или с ней произойдет точно так же, а потом остерегаться придется весь факультет. Вместе с этим в моих мыслях мелькнул кое-кто, кто вообще не должен возникать в моих ночных размышлениях. Ему там точно не место. Я не видела его уже почти неделю, и как же было хорошо! Без него мир — поле с яркими цветами, по которому скачут единороги. И я могла бы еще продолжить, потому что синонимов была куча, так много, что перечислять их все и думать о прелестях жизни без него, было бы тем же самым, что и думать о нем. А от этого я отказывалась. В конце концов, лежать стало слишком уж скучно, и я выскользнула из спальни. В гостиной меня встретили лица моей матери. Вот теперь я задумалась, зачем ей их столько. Не подписывает же она их как автографы. И еще интересно, так ли у всех факультетов или только у нас? И вдруг, не отдавая себе отчета в том, что делаю, я подошла к ближайшему объявлению и сорвала его. На душе сразу стало спокойнее, поэтому я не остановилась. Я сильно ошибалась, когда считала, что я приняла ситуацию. Внутри меня все бушевало. Следующее объявление полетело на пол. Я никогда не поддерживала вандализм, но когда очередной плакат был со злостью сорван, я почувствовала облегчение. Как ее близкая родственница, я чувствовала вину за то, что она сделала и сделает. Именно я должна была первая что-то предпринять. И я предприняла. В своих дальнейших действиях я была уже не такой импульсивной. Я аккуратно собрала всю бумагу, разожгла давно потухший огонь в камине и выкинула ее туда. Даже сквозь огонь была видна ухмылка матери. Я отвернулась, оставив ее догорать.Часы показывали четыре часа. Замечательно, значит, больше не придется тут сидеть. Обычные ученики могли выходить в коридоры около шести утра. Нам же, старостам, были разрешены прогулки по замку с четырех. Честно, не знаю, кто и почему так решил, но ходили подозрения, что это потому что учителям не хочется лишний раз терять драгоценные часы сна и так они надеятся поймать тех, кто еще не ложился. Хотя я гуляла рано утром не первый раз, на моем счету таких было ноль.

***

 Я бесцельно брела по коридорам. Это было поинтереснее, чем лежать, хоть я все еще была наедине со своими мыслями. По пути я то и дело безучастно срывала плакаты с матерью, которые появлялись мне на пути. — Знаешь, Фред, это очень мило с твоей стороны, — прошелестел приятный женский голос. Знакомое имя резануло слух. Оно доносилось из-за угла. Я притаилась и прислушалась, уверяя себя, что в школе далеко не один Фред, и что я остаюсь, чтобы в случае чего наказать нарушителя. — А как же, — послышался второй довольный голос. Мои наихудшие опасения подтвердились — голос однозначно принадлежал единственному в этой школе Фреду Уизли. Я прижалась к стене и аккуратно выглянула, хотя прекрасно знала, что должна уйти. Но что-то меня держало. И это было даже не желание в качестве мести сдать Уизли учителям. Я еще раз убедилась, что Фред был тот самый. Этот самый единственный Фред Уизли во всей школе стоял ко мне спиной, прислонившись к стене. Девушка, разговаривающая с ним, стояла ко мне лицом, и могла бы меня заметить, если бы не была так увлечена разглядыванием единственного в школе. Они стояли так близко и так мило улыбались друг другу, что их совместное нахождение практически ночью вне спален было крайне... подозрительным. Как и мое, уже слишком затянувшееся, наблюдение за ними. Я явно застала какой-то интимный момент, и наверняка начинала выглядеть, как какая-то извращенка. Ну, в их глазах, если бы они меня видели. Но я все равно не сдвинулась с места. Эта картина вызывала у меня смешанные чувства, прежде всего — раздражение, потому что там был Фред, поведение которого бесило. Вы только посмотрите, какой Казанова!  Мне хотелось разогнать эту парочку, сделать так, чтобы они не были настолько рядом друг с другом. Пусть вернется в реальную жизнь. Но (что, вообще-то, вполне обычно!) мне также было интересно. Чисто на уровне сплетен. Их голоса стали тише, а сами они стали как будто еще ближе. Разогнать их захотелось еще сильнее. Фред вообще должен мучаться от кармы, а не нагло наслаждаться жизнью. — И за кем ты подсматриваешь? — едва слышно прошептал голос, который не принадлежал ни Уизли, ни незнакомой девушке. Для меня, привыкшей, что я тут совсем одна, он был, как гром. Я и так уже сильно высовывалась из-за стены, поэтому, отпрыгнув от неожиданности, оказалась прямо посередине коридора. Вот теперь Уизли с его спутницей не могли меня не заметить. И выглядели они, мягко сказать, обескураженными. Просто уйти, сделав вид, будто проходила мимо, я не могла. Мой несчастный вид и звук прыжка, с которым я тут оказалась, говорили сами за себя. Я в беззвучном гневе посмотрела на виновника сей ситуации. И — ну разумеется! — за углом стояла Эмили Ходжез. Ее было видно только с моего ракурса, и, судя по ее виноватому лицу, она понимала, что сделала нечто ужасное. Правда, не понимала насколько. Молчание висело довольно долго. Даже Фред, который обычно за словом в карман не полезет, ошалело молчал. Ситуация начинала напоминать дешевую комедию, в которой шутки не смешные, а стыдные. Я с каждой минутой чувствовала, как мое положение становится все более безвыходным, и время от времени беспомощно косилась на Эмили. Хотелось сказать, что раз сама натворила, пускай сама и разгребает, но разгребать, судя по всему, буду только я. — Значит ты, — наконец произнес Фред. Секунду назад я, конечно, мысленно молилась, чтобы хоть кто-то прервал тишину, но сейчас я захотела, чтобы он сразу и заткнулся. —Требовала, чтобы я не контактировал с тобой, только чтобы потом за мной следить? Кэтрин, — он "укоризненно" покачал головой. — Такая одержимость до добра не доведет. Мне захотелось его ударить. Однако возразить я ничего не могла. Он был прав, так оно и выглядело. И я ненавидела его и себя за это. Эмили, услышав знакомый голос, и что он говорил, поняла что к чему. Вернее, думала, что поняла. Но до нее точно дошло, что сама я не выкручусь. — Бог мой, Кэт, — она вышла из укрытия и сделала вид, что ведет со мной дружеский диалог, а остальных не замечает и вовсе. — Прости, что я тебя толкнула. Я случайно. Кто ж знал, что тут будет такая компания, — из ее уст правда звучала вполне безобидно. — А ты, Уизли, не думаешь, что много чести? И мы кого и выслеживали, так это Филча. Сейчас, между прочим, ты все еще должен лежать в кровати и видеть сладкие сны. — Эмили толкнула меня плечом, чтобы я подыграла. — Да... — отстраненно согласилась я, однако тут же встрепенулась и уже громче добавила. — Да, и тебе бы тоже советовала почаще за повороты заглядывать. Тебе еще повезло, что это была я. Хотя нет, ты неправа, — я повернулась к Эмили. — Я бы предпочла попасться Филчу, лишь бы не видеть... этого, — и я скорчила такую рожу, будто зрелище, которое они тут устроили мне было сильно неприятно. Что ж, частично ведь это была правда. К сожалению, не было похоже, что на Фреда они произвели большое впечатление, так что, возможно, они лишь обидели его подругу, против которой я, разумеется, ничего не имела против (кроме подозрительности, которую должен вызывать любой человек, общающийся с Фредом). Все же я понадеялась, что она не приняла их на свой счет. Эмили моя речь понравилась и она довольно кивнула. — А вы чего тут вообще ошиваетесь? — спросила Ходжез уже у Фреда. — А чего бы нет? — ответил вопросом на вопрос тот. — Ну, тогда вот тебе еще подарок! — бодро сообщила я, потому что и правда вмиг взбодрилась. — Минус 5 очков Гриффиндору! За обоих, — я кивнула на девушку, которая отошла от нашей перепалки подальше. — Минус 10, получается. Тут уже был недоволен не только Фред, но и Эмили. Она хмуро посмотрела на меня, но я проигнорировала. В конце концов, она их тоже заслужила, ведь без нее этого бы не было. — Э... я на Слизерине, — произнесла подруга Уизли. — Тем лучше для тебя. Девушку все устроило, поэтому она быстро сказала "Пока" и поспешила удалиться. Я наделась, что Фред уйдет вместе с ней, но он остался. — Даже поцелуя на прощание не будет? — пошутила Эмили, кивнув в сторону ушедшей слизеринки. Они с Фредом, конечно, были друзьями, но Ходжез, похоже, не упускала возможности его подколоть. — Ты собираешься уходить? Я все понимаю, но можешь не надеяться. И вот, когда я уже обрадовалась, что они так и будут продолжать общаться между собой, а я смогу втихаря уйти, Уизли вдруг повернулся ко мне. — А что насчет тебя, Грэлл? — Можешь говорить еще непонятнее? — едко спросила я. — Что со мной? — Когда будет наш с тобой матч? О. Никогда. — Да хоть послезавтра, — храбро сказала я, хотя храбрости не было ни в одном месте. — Ну хорошо, — он улыбнулся. Не по-доброму. Он что-то замышлял, я точно видела. — Тогда до встречи! Встречи не будет. Я сломаю ногу и не приду. — Ну мы прям актрисы! — весело сказала Эмили, когда Фред скрылся. Я ее радость не разделяла. Мне было совсем не до смеха. — Я же просила отстать от меня, — сквозь зубы проговорила я. Все ликование Эмили тут же испарилось. — Прости, — виновато произнесла она. — Я же не думала, что ты правда за ним следишь. — Ты что, на что-то намекаешь? — Нет-нет, — быстро заверила Ходжез, но я ей не поверила. Все-таки я слышала, с какой интонацией она произносила прошлые слова. Эмили улыбнулась, однако и так не смогла избавить себя от моего враждебного настроя, и потому, тяжело вздохнув, перешла в защиту: — Какая вообще разница, что он подумает? Сейчас бы еще его слушать. Кто вы с ним друг другу, чтобы тебя его мнение волновало? Эти слова должны были приободрить меня, но они произвели на меня обратный эффект. Потому что мы и правда никто друг другу. Почти. А раз так, значит, мне должно было быть все равно. Вот только все равно мне не было. Но Эмили не будет пытаться объяснить мне суть наших с ним взаимоотношений. — Да что ты знаешь, — огрызнулась я. Ходжез подняла руки в примирительном жесте. — Воу, Грэлл, я тебе вообще-то помогла.— Если бы не ты, помогать бы не пришлось, — заметила я. Но я злилась не столько на нее, сколько на него. Все эти дни его будто не существовало, а теперь он снова был тут. В моей жизни. — И то правда, — Эмили еще раз вздохнула и протянула мне мизинец. — Ну ладно, мирись, мирись и больше не дерись? Я недоверчиво покосилась на нее. Серьезно? — Хорошо, — она опустила руку. — Я правда ничего не знаю и я виновата. Прости, я иногда влезаю, куда не надо. Но ссориться я с тобой не хочу, и, вообще, знаешь... — Зачем ты это делаешь? — резко прервала ее я. Эмили на секунду замолчала, видимо, осмысляя услышанное. — Зачем я делаю... что? Извиняюсь? — озадаченно переспросила она. — Все, — ответила я. Понимания в ее глазах стало еще меньше. — Пытаешься делать вид, что мы хорошие знакомые. Лицо Ходжез просветлело. — А это не так? — весело спросила она, но, заметив мой взгляд, посерьезнела. — Поняла. Некоторое время она задумчиво разглядывала меня. Я выжидающе разглядывала ее в ответ. Казалось, она сама впервые об этом задумалась. Потом Эмили пожала плечами. — Не знаю, — честно призналась она. — Если ты не заметила, я со всеми стараюсь дружить. Это полезно. А нам с тобой тем более либо дружить, либо ненавидеть. Я предпочитаю первое. По крайней мере сейчас. — По крайней мере сейчас? — язвительно повторила я. — И что же происходит сейчас? Эмили удрученно прикусила губу, опустила взгляд, осмотрела пол и снова посмотрела на меня. — Мне нужна твоя помощь. Если что-то и происходило сейчас, так это то, что я оторопела. — С чем, интересно? — С Алисой. Знала бы она, как сильно по мне ударили ее следующие слова. Потому что я общалась с Алисой куда дольше Эмили, но именно она, а не я, пыталась ей помочь. А я даже не знала. Не замечала. И то, что мы не общались уже несколько месяцев не было мне оправданием, потому что я не особо старалась помочь ей с самого начала. Иначе сейчас не было бы, что замечать. Мерлин, неужели это я ее кинула, а не наоборот?..