IKTSUARPOK

Юнги стоит, оперевшись на машину, выкуривая уже вторую сигарету подряд. Чимин был нервным сегодня, отчего он и сам весь был на взводе. На улице было морозно, но подышать свежим воздухом хотелось. Да и ему не нравился запах сигарет в салоне, который потом не выветривался неделями. Прошёл уже месяц, и Юнги свято выполнял обещание, каждый раз забирая его с работы, он ни о чём не спрашивал, иногда вёл непринужденную беседу, пытаясь узнать Чимина как можно больше. Тёплое ощущения счастья рядом с ним развивалось и пустило свои корни, обвивая сердце. Юнги нравилось, очень, он украдкой воровато бросал на него взгляды, продолжая любоваться его красотой и короткими улыбками, пока подвозил его до общежития. У него сложилось стойкое впечатление, что Чимин стал чаще улыбаться, и Юнги даже был горд собой в какой-то степени. Но давить на Чимина не хотелось. После того дня в универе, они все так же сидели вместе, иногда касались друг друга, но дальше не заходили. Юнги был готов ждать и, судя по всему, Чимин тоже. Спешить некуда — вся жизнь впереди. Дверь клуба, скрипя, открывается и Чимин широкими шагами надвигается на него грозовой тучей, сверля взглядом, в своём белом пальто, словно демон в ангельском обличии. Юнги всем своим нутром чувствует что-то неладное. Но Чимин всё так же тепло ему улыбается и подходит вплотную, нарушая границы личного пространства. — Привет, — шепчет он, и взгляд Юнги с медовых глаз падает на пухлые губы, на которых красуется винный прозрачный тинт. Чимин на это лишь удовлетворённо хмыкает, и взгляд его становится более пристальным, тяжёлым, напряжение, возникшее между ними, сдувает резкий порыв ветра, от чего Юнги морщится. Уже в машине отогревшись, он не может перестать думать о том, что это было. Напористый Чимин выбил весь воздух из его лёгких, и ему нравилось, он выглядел невероятно властно, так что ноги подкосились. Хотя мягкостью и податливостью Чимин в принципе не отличался, но с Юнги он был другим, показывал не только сильные стороны, но и не боялся быть слабым. — Я не хочу домой, — пробормотал Чимин, надув слегка губы. Юнги усмехнулся, но ласково спросил: — А куда хочешь? — К тебе, — твёрдо, словно у Юнги нет выбора, хотя, если быть откровенными до конца, его не было. Чтобы Чимин не попросил — он сделает. Это пугает от части, но и радует. — У меня не прибрано, — он внимательно смотрит на дорогу и вспоминает, где нужно свернуть, чтобы изменить маршрут до его дома. Чимин, кажется, совсем надулся и, спустя всего несколько секунд молчания, взорвался. — Я тебе вообще нравлюсь? А, Юнги? — голос его стал звонче и видно, что он вот-вот перерастёт в истеричный. Юнги опешил от такой прямолинейности и чуть притормозил. — Нравишься, — вышло более не уверенно, чем хотелось, но Чимин, кажется, этого не заметил. — Тогда поцелуй меня, — так же твёрдо, но сейчас он выглядит слишком злым, и Юнги не кажется это хорошей идеей. — Что ты делаешь? — он съезжает на обочину, машину не глушит, чтобы Чимин не замёрз, и внимательно смотрит, пока ноздри Чимина раздуваются, жадно хватая воздух. — Не знаю, я запутался, — выдыхает он, — ты так смотришь, такой нежный, но при этом отстранённый. Мы уже месяц общаемся, а ты даже на миллиметр не сдвинулся вперёд с той ночи, — уже спокойно, с каплей отчаяния. Он поднимает глаза и смотрит на Юнги так пронзительно, что у того мурашки по коже, пробегают, и кончики пальцев колет от желания прикоснутся, наконец-то вкусить его губы и этот дурманящий винный цвет. Он чуть тянется рукой вперёд, проводя по щеке ладонью, и млеет от того, как Чимин реагирует на эту ласку, закрывая глаза, шумно выдыхая, оставляя губы чуть приоткрытыми. Он всем своим видом говорит - действуй! А Юнги слабый и не может ему отказать, поговорят они потом, сейчас он подтягивает Чимина ближе и наконец-то касается его полных губ. Поцелуй выходит уверенным, хоть и немного смазанным из-за того, что им мешает ручник. Но Юнги это не останавливает, он втягивает нижнюю губу и слегка прикусывает, наслаждаясь биением своего сердца и вкусом Чимина. Он сладкий, его губы нежные, как и он сам. Он не может избавится от чувства, что прикасается к самому драгоценному, что есть в этом мире. В машине становится слишком жарко, по мере того как Чимин нагло проникает своим языком в рот, и сдавленно стонет прямо в губы, сжимая волосы на затылке. Юнги пьян, от его действий, от недостатка кислорода в лёгких, от напора, который, кажется, не остановить. И всё же, они отрываются, и Чимин прижимается лбом к его лбу, набирая полные легкие. — Так и чего ты ждал-то? — сипло голос Чимина звучит в его ухо. — Не знаю, боялся попасть в неподходящий момент, — Юнги правда всё время искал этот самый момент, хотя их были десятки, но ещё он боялся быть отвергнутым. Но об этом он предпочел промолчать. — А состариться прежде, ты не боялся? — Чимин закатывает глаза, когда говорит это, он понимает, наверное, все эти страхи и решил сегодня взять стену штурмом. Юнги же неспешно сворачивает, до его дома около двадцати минут, а значит время обсудить у них будет. — Так что на тебя сегодня нашло? — Юнги и в правду интересно, с чего это он, как с цепи сорвался. — Да ничего особенного, просто Тэхён. Он постоянно спрашивал в каких мы отношениях, и я ничего не мог ему толком ответить по началу. Но сегодня он у меня спросил, приедет ли за мной «друг», а я хотел бы ему возразить, что ты мне не друг, но не мог, и меня это разозлило. Я вдруг окончательно перестал понимать, что между нами происходит, и решил расставить все точки над «i». Вот и всё, ничего особенного, — он рисовал узоры на запотевших стёклах и говорил слишком обыденно. Возможно, Юнги действительно слеп, раз не до конца понимал, что Чимин хочет. — Почему просто не соврал? — Потому что из лжи тяжелее выпутаться, чем из правды. — Говоришь как философ, — Юнги, не отрываясь от дороги, находит его руку, сплетая их пальцы. Чимин тёплый. — Говорю как человек, имеющий какой-то опыт. — В любом случае, врать теперь не придётся. Если ты, конечно, согласен быть моим парнем, — он даже периферией зрения замечает счастливую улыбку и не может сдержать свою. — Ну, я подумаю, — сжимает тот, на короткий миг, сильнее их ладони, — и соглашусь. Дома находится немного неловко в новом статусе отношений. Юнги, честно говоря, до этого в них ни разу не был, от того и смущается. Чимин это, кажется, ощущает на клеточном уровне. Поэтому, после душа переодевшись, он забирается к нему на колени. — Нам нужно поговорить? — шепчет он, оставляя влажный поцелуй на губах, и не спеша отстраняется. Юнги же вцепился в его талию, как за спасательный круг. — Я должен признаться в том, что у меня, — он набирает полные воздуха лёгкие, — никогда не было парня, — а вот теперь Чимин удивлён. Он внимательно всматривается в глаза Юнги, но понимает, что тот не шутит. — Нет, ты не подумай, ты, определённо, мне нравишься, и я бы даже смело заявил, что влюблён в тебя, но мой опыт ограничивается парочкой двухнедельных отношений с девушками и просмотром гей-порно. — Оу, — Чимин, действительно, удивлён. Но теперь многое из поведения Юнги проясняется. Он аккуратно перекидывает ногу через него, садясь на его бёдра, нависая над ним. — Я буду очень нежен, — он не даёт ему ответить, как накрывает его губы своими, напирает, но совсем слабо так, чтобы не испугать и так дрожащего в его руках Юнги. Тот же пытается отпустить и довериться. Кажется, что всё будет сделано правильно. Что Чимин действительно не причинит боли, никакой, что о нём позаботятся. Он чувствует уверенность, и надеется, что даёт такую же в ответ. В спальне воздух кажется совсем раскалённым, так, что дыхание спирает. Юнги лежит распластый, обнажённый, на белых простынях, пока с его губ нагло срывают стоны. Чимин выцеловывает, кусает и тут же, словно зверь, зализывает раны. Он жадный до Юнги, Юнги жадный до его ласки. Он хочет всё и сразу. Чимин же дразнит, распыляет, явно наслаждаясь процессом не меньше, чем он. Он проводит языком по внутренней стороне бедра, раздвигая ноги ещё шире, открывая флакон с лубрикантом, выдавливая обильное количество себе на руки. В глазах Юнги туман, в голове ничего, только Чимин, а тот внимательно изучает его. — Чёрт, знал бы ты насколько ты сейчас красивый, — он восхищается им, так, что Юнги смущается, как подросток, и он бы искренне хотел сделать ответный комплимент, но не успел. Чимин опустился и захватил своими губами головку его члена, вбирая и втягивая щеки. Всё что он смог выдавить из себя в ответ — это не сдержанное: «Блять» и застонать. Растворится в ощущениях не получилось, потому что тот, смазав между ягодицами, тут же проник пальцем, и Юнги дёрнулся, но Чимин свободной ладонью чуть надавил на живот, оставляя того на месте. — Больно? — Нет, неожиданно, — хрипло, голос Юнги сел. — Скажи, если будет больно, — он лишь кивает в ответ. Больно не было, было хорошо. Чимин быстро нашёл простату и не забывал её стимулировать, чувствуя, как Юнги уже сам насаживается на его пальцы, сдержанность — не про него. Он буквально тонет в ощущениях и ласке, которую ему дарят. Чимин в этот момент тонет в Юнги. До боли сжимая его бёдра, целуя так, словно каждый это поцелуй может стать последним, на грани какого-то безумия, когда ощущения кипятком в крови бурлят, и кажется, что после этого никто не останется прежними. Бархатный голос Юнги звучит на пределе. Слова застревают в горле, когда ощущение заполненности накрывает его, словно пазл сложился и они теперь единое целое. Двигаются в такт друг другу, сплетая пальцы над головой. Чимин двигается плавно, он так желает сорваться, просто вмять его в постель, выбить воздух, но сдерживается, чувствуя, как зубы Юнги впиваются в ключицу, пытаясь заглушить стон. — Не сдерживай себя, — Чимин шепчет в губы, покрывая шею и подбородок короткими влажными поцелуями, — ты так прекрасно звучишь, Юнги. — Ты тоже не сдерживай себя, — он протягивает руку, вдоль чиминовой шеи и тянется к губам, давая зелёный свет, рассыпаясь на мириады звёзд в его руках, ломается, но его бережно собирают. А Чимина ведёт от такого Юнги, он сильнее раздвигает его бёдра, проникая глубже, впиваясь в шею зубами, захватывая кожу, и рыча от того, как ему хорошо. Толчки его становятся чаще и жёстче, ритм теряется, как и он теряется во всём: в ночи, в луне, что бесстыдно подглядывает за ними, в тонких изгибах тела, в голосе, что молит его не останавливаться. Капли пота дорожкой стекают по спине, они смотрят друг другу в глаза, обнажённые не только телом, но и душами. — Чёрт, Юнги, я больше не могу сдерживаться. Кончи для меня, — он протягивает руку вдоль их влажных, тесно прижатых друг к другу, тел, обхватив член ладонью, мешая боль с удовольствием, проходится от основания к головке. Юнги под ним извивается, сладко стонет и изливается на живот, пачкая себя. Чимин отпускает себя и в пару толчков кончает следом, обессилено рухнув поверх Юнги, но всё ещё продолжая покрывать короткими поцелуями, шепча на ухо, как ему было хорошо. *** — Я ждал тебя в тот день, постоянно смотрел в окно, проверял, в надежде увидеть тебя, — они уже сходили в душ, и теперь Чимин лежал на груди Юнги, рисуя узоры пальцами. В сон тянуло, но почему-то хотелось это озвучить. — Так странно, я постоянно тебя жду, даже когда ты рядом, мне кажется, что я жду тебя, постоянно ищу тебя глазами. — У эскимосов Аляски есть прекрасное слово, описывающее это чувств «iktsuarpok» — это чувство ожидания кого-то в надежде скоро увидеть, — тихо, на грани сна, произносит Чимин. — Я тоже ждал тебя, искал среди людей, даже не подозревая, что ты был так близко. — Почему ты написал мне тогда? — Ты был первый, о ком я подумал в ключе безопасности и покоя. Мы не были близки, но в тот день, когда я зашёл в аудиторию, ты посмотрел мне в глаза, и первое о чём я подумал, увидев тебя, что ты создаешь впечатление дома. Сохрани это чувство, пожалуйста, — он поднимает глаза, встречаясь с глазами Юнги. Он видит луну одинокого ночного гостя в них. — Обещаю, только позволь мне продолжать и дальше ждать.