Unfeeling

      Эмилия, чтобы не подслушивать и не подглядывать, осталась возле спортзала. Неожиданно оттуда вышел Широюки Тендо. Они оба на несколько очень долгих секунд замерли, с удивлением разглядывая друг друга:       - Прости, я не хотела тебя пугать, - первой пришла в себя Сазерленд. – Я думала, что волейбольная команда уже закончила тренировку.       - Да, закончила. Я тренировался один, - признался юноша, стоя в лазурной школьной форме, с расстегнутым пиджаком и черной наполовину застегнутой из-за жары рубашке. Вспомнив об этом, он покраснел и поспешил застегнуть рубашку. – Я ждал Хэ Луна…не знал, чем себя занять, поэтому решил поупражняться. - бормотал неразборчиво Широюки, застегивая неподатливые пуговицы.       - Мистера Хэ…Хэ Луна? – уточнила Эмилия.       - Да, - Тендо ухмыльнулся. – У них уже должна была закончиться тренировка. Надо проверить, - сказал парень. Он хотел поговорить с мисс Сазерленд чуть подольше, но также не хотел заставлять друга ждать. Второе перевесило первое. К тому же ему казалось, что сегодня девушка избегает его весь день.       Широюки спустился с лестницы и двинулся в сторону другого корпуса. Эмилия, не зная, что сказать, неосознанно протянула руку и схватила за угол пиджака. Парень остановился и удивленно посмотрел назад:       - Туда сейчас нельзя! – она повысила тон до обычного, что для нее равнялось крику. – Эм…он сейчас занят…и вы не можете туда пойти… - запинаясь, пытаясь не выдать подругу и не соврать, пролепетала девушка.       - Чем интересно? – подозрительно спросил Тендо. Девушка смутилась. – Что такое? Вы покраснели, мисс Сазерленд?       - Он сейчас разговаривает с Аней, - проговорила тихо Лия и отпустила его пиджак.       - Ничего страшного, - Широюки сделал невозмутимое лицо и шагнул в сторону футбольной площадки. Он быстро догадался, что ему пыталась сказать Сазерленд, парень не собирался мешать президенту, просто делал вид. Раз у него появилось свободное время…почему бы ему не поддразнить одну милую девушку? К тому же, она в первый раз с их знакомства так сильно покраснела и смутилась. – Они ведь всего лишь разговаривают.       - Это не простой разговор, - она снова вцепилась в его пиджак, силясь остановить парня, при этом синие глаза метались в панике, стремясь выйти из затруднительного положения: сохранить репутацию подруги и в то же время удержать Широюки-сан на месте.       - О чем же он? – серо-голубые глаза озорно сверкали.       Вдруг Лия услышала приближающиеся голоса. Она не расслышала, кто это был, бесцеремонно схватила Широюки-сан за руку, затолкала высокого парня в приземистые кусты, шмыгнула следом за ним и там закрыла парню рот ладонью, чтобы он не попытался что-нибудь сказать или даже издать какой-нибудь звук. Мимо прошла группа учеников из вечерних классов.       Эмилия облегченно выдохнула, не отпуская руки от чужого лица. Парень все еще находился в состоянии аффекта, не имея сил пошевелиться. Сейчас она сидела к нему недопустимо близко, и он был полностью ошеломлен чувствами, заставшими его врасплох. Девушка сидела между его коленей и туловищем нависала над ним, упираясь одной рукой в землю возле его руки.       Сазерленд еще несколько секунд для убедительности не шевелилась, после чего только заметила, что все еще держит закрытым рот парня. Она быстро убрала руки, густо покраснев, и тихо прошептала:       - Простите, - её голос был холоднее, чем обычно, но Эмилия не отводила от него взгляда.       Еще вчера девушка подумала, глядя в его серо-голубые глаза, что они похожи на небо. Небо в то время, когда оно сплошь покрыто серо-белыми облаками. Очень красиво. В тоже время Широюки не мог оторваться от глубоких синих глаз Сазерленд. Он никогда не видел ни у кого подобных глаз. Как-то раз, случайно, парень наткнулся на документальный фильм про жителей морских глубин, сделанный BBC. И там, снимая море на глубине, они показали панорамную картину – без края, без границ - вода, синяя и бесконечно глубокая. Глаза Эмилии – точь-в-точь то самое море.       - Простите, - повторила Эмилия, отводя взгляд. – Забылась… - к чему отнести эти слова? К тому, что она держала его рот закрытым или к тому, что она забылась, глядя ему в глаза. Широюки уже знал: если он спросит, она ответит честно, однако сейчас парень был не уверен в желании знать ответ. И было кое-что еще требующее его внимания: - Вы ведь меня не игнорируете, да, мисс Сазерленд? - О чем вы? – её бескрайнее удивление выражалось лишь в недоумевающих синих глазах. – сегодня я, наоборот, хотела еще больше с вами пообщаться, однако...в силу многих причин у меня не получилось встретиться с вами между уроков, кроме как пригласить вас на совместный обед. Из-за всей этой ситуации я была огорчена…и сейчас очень рада, что выдалось немного времени поговорить с вами, - смущаясь, она радостно улыбнулась ему.       Не осознавая своих действий, Широюки протянул к ней руки. В этот же момент девушка выскочила из укрытия обратно на дорогу, вся в листьях и сучьях. Несколько секунд назад краем глаза она увидела заплаканную Аню. Рядом с ней шел Хэ Лун. Поскольку подруга не сторонилась его и не попыталась при виде Лии тут же броситься в её объятия, Сазерленд решила, что заместитель президента не виновен и еще имеет право жить.       - Что случилось, Аня? – подбежав к подруге, спросила она.       - Что ты…ик…делала в кустах? – заикаясь, спросила в ответ француженка. – С ним?! – повысила голос подруга, заметив выбирающего из кустов Широюки.       - Это было жестоко, вот так вот бросить меня там, - почти обидевшись, сказал он и подошел к ним, попутно сбрасывая листья и ветки и отряхиваясь от пыли.       - Сначала ответь: почему ты плачешь? - тихо и сухо попросила Эмилия.       - Все в порядке, - заверила её Дебюсси. – Я слишком обрадовалась…ик!...и не смогла сдержать слез, - Эмилия должна была бы порадоваться за подругу, которая наконец-то нашла человека, принявшего её признание, но вместо этого она окинула футболиста оценивающе-подозрительным взглядом.       - Теперь твоя очередь, - сказала Аннет и задержала дыхание.       - Оказывается, Широюки-сан ждал Хэ Луна. Он мог вам помешать, поэтому я попыталась его задержать. У меня плохо вышло, - честно призналась Эмилия.       - Учитывая твой характер, представляю, - выдохнула француженка после задержки дыхания. Икота прошла.       - До вас здесь прошла группа учеников с вечерней школы, я не разобрала их голоса, подумала, что это вы, и поспешила спрятаться. При этом, стыдно признавать, сама затолкала Широюки-сана в укрытие, проявив неслыханную грубость, - Сазерленд не выглядела виноватой для двух парней, в то же время Аннет ясно читала в лице Лии стыд. – Простите, пожалуйста, Широюки-сан.       - Тебе не кажется, что к человеку, с которым ты пряталась в кустах, следует обращаться менее вежливо, - сказал парень, пожимая плечами. – Ко всем остальным ты относишься проще.       - Прости, - Лия снова извинилась. – Аня говорила, что у японцев более строгий этикет, чем у нас, поэтому я не хотела показаться грубой. И ведь ты тоже обращаешься ко мне: «Мисс Сазерленд».       - Тогда я могу звать тебя по имени? – спросил парень.       - Конечно, - улыбнулась девушка. – А как я могу называть тебя?       - Почему бы не по им…       - Может, Широ-кун? – вмешалась Аннет. – Широюки-кун слишком длинно.       - А? А в чем разница? – удивилась Эмилия: «И так, и так по фамилии…»       - В японском языке существуют именные суффиксы, - ответила француженка. – Как в английском мистер, мисс и миссис, только более сложной иерархии. Раньше мы обращались к нему Широюки-сан, потому что были плохо знакомы друг с другом и потому что мы – девушки. Сан - это вежливо-нейтральный суффикс, довольно распространен и часто используется в речи.       - Я не совсем понимаю, - призналась Эмми. – Получается, «кун» говорят более близкой категории людей?       - Oui, друзьям или близким знакомым. Чаще по отношению к парням, - Аннет указала на японца. - К девушкам больше обращаются с суффиксом «тян». Чисто по имени могут называть друг друга лишь очень близкие люди или члены одной семьи.       - Сложно, - призналась Сазерленд. – Аня, а что значит, если «тян» говорят парню?       - О чем ты?       - Хэ Лун назвал Широюки-сана «Широ-чан», - вспомнила Эмилия.       - Сколько раз я просил тебя прекратить?! – скрестив руки на груди, сказал Тендо другу.       - Да ладно тебе! – выставив перед собой руки ответил Хэ Лун. - Ты уже больше не возмущаешься и вполне привык, когда я тебя так кличу.       - Они шутят, - ответила Аня. – И почему ты назвала его Широюки-саном?       - Хм…имя Широюки что-то значит? – неожиданно спросила Эмми.       - «Широ» - это белый, а «юки» означает снег, - ответил он.       - А Тендо?       - Путь неба или небесный путь, - парень спрятал руки за спину. – Почему заинтересовалась?       - Просто стало интересно, - Эмми продолжала задумчиво смотреть на асфальт, подставив руку под подбородок. При этом на ней все еще оставались листья и сучья, Широюки вытянул одну руку из-за спины и протянул к ней, но резко остановился, заметив предостерегающий взгляд Дебюсси. Он кивком подбородка указал на листочки в волосах. Аннет медленно покачала головой, и сама все стряхнула.       - Спасибо, - под конец девушка очнулась. – Я не заметила.       - О чем ты так серьезно и долго думала? – поинтересовалась подруга.       - Я могу называть тебя Юки-куном, потому что Широюки-кун действительно долго? – прямо спросила Лия у парня.       - Об этом?! – не поверила француженка.       - Хм…пожалуй, - не хотя, согласился он.       - Почему не Широ-кун? – спросила Аня.       - Потому что «широ» – это прилагательное, а «юки» - существительное, - сказала Эмилия, воспользовавшись странной и необъяснимой логикой и мысленно добавив: «А еще потому, что вы уже его так зовете», - но по необъяснимой для девушки причине, она не стала говорить об этом.       Внезапно Аннет схватилась за голову.       - Снова голова? Тебе нужно меньше нервничать, - забеспокоилась Сазерленд. Когда президент волновалась или много занималась её голова ужасно раскалывалась.       - У тебя болит голова? – спросил Хэ Лун, чуть наклонившись к ней и не зная, как помочь.       - Да, когда нервничаю, она раскалывается, - пробормотала Аннет.       - Когда я переживаю, например, перед важным матчем, у меня болит живот, - ответил он. – Еще и тошнит.       - Значит, мне повезло. Если бы меня тошнило от волнения – это был бы кошмар, учитывая, сколько пирожных я недавно съела, - улыбнулась Аннет. – А вот по Лии очень сложно сказать, когда она нервничает с её невыразительным лицом.       - Почему? Я думала, это легко понять, - удивилась девушка, только подняв вверх брови. – Разве сейчас не видно, как я нервничаю? А когда послышались те голоса, я подумала, что мое сердце выпрыгнет из груди. Так сильно билось.       «Совсем не видно!» - покачала головой троица.       Эмилия выдержала паузу, пытаясь понять, почему этого никто не видит, потом решила отложить вопрос до лучших времен:       - А ты, Юки-кун, как реагируешь на волнение?       - Я? – очнувшись, переспросил парень. Он не смог признаться себе, что залюбовался ею, и тяжело выдохнул. – Наверное, больше напрягаюсь, чем обычно, - подумав, ответил Широюки.       - И еще ладони потеют, - добавил Хэ Лун, усмехаясь. – Для волейболиста это довольно проблематично.       - Вывернуть желудок тоже не самое приятное зрелище на футбольном поле, - кинул ответочку друг.       Неожиданно раздался чей-то мужской крик, шум барабанов, электрогитар и скрипки. Сей ужасный звук приобрел вид музыки в стиле металл.       - Папа звонит, - удивилась Лия и достала телефон из почтальонки.       «Неожиданно!» - поразились Хэ Лун и Широюки.       - Алло. Привет, пап, - на ее лице засветилась слабая улыбка. - Прости, я сегодня задержалась в школе. Нет, ничего серьезного. Не волнуйся, до темноты я точно доберусь до дома. Не беспокойся, я хорошо пообедала. Да, у меня с собой была коробочка с едой, и мы с Аней ходили в кондитерскую. Пожалуйста, не мотайся, я сама доберусь до дома. Забирать меня не нужно, - тихо и кротко проговорила Эмилия. – Да, я позвоню, если что-то случится. Люблю тебя, - девушка провела по экрану и прекратила разговор. – Мне пора домой, иначе папа будет переживать.       - Прости. Это из-за меня мы задержались! – извинилась Дебюсси.       - Ничего страшного. Я заранее рассчитала время, - отмахнулась девушка. – Все в порядке.       - Хорошо, тогда я пойду с тобой. Провожу до остановки. У вас же еще есть дела, да? – Аннет обратилась к двум парням. Они кивнули. – Тогда удачи вам. До завтра.       - До свидания, Юки-кун, Хэ Лун, - сказала Эмми.       - Пока-пока! – помахал рукой китаец, а японец промолчал.       Лия взяла Аню под левую руку, и они вместе направились к воротам школы. Сазерленд посмотрела на свою правую руку, именно ей она прикрыла рот Юки-куна, в тот момент девушка подумала, что у него очень мягкие и теплые губы.       - Поверить не могу, что ты решил с кем-то встречаться, - сказал Широюки. – Неужели президент чем-то тебя проняла? – сам он с недавних пор немного недолюбливает её. Она не разрешила ему прикоснуться к Эмилии.       - Да, - улыбнулся беззаботно Хэ Лун. – Похоже, она знает о моих прошлых отношениях, но в её глазах не было ни капли жалости ко мне или сочувствия, хотя ей уже три раза отказали. Аньань только ждала моего ответа, всеми силами заверяя, что это только мой выбор.       - Значит, слухи, как всегда, привирали, - сказал Широюки.       - Да, - кивнул Хэ Лун и вспомнил о неприятном эпизоде. На самом деле, он услышал короткую перепалку между ней и Юдельсоном. - Оказывается, у Джина был свой интерес в том, чтобы испортить репутацию Аньань.       - Я с ним как-то не общался, хотя мы учились в прошлом году в одном классе.       - Ты не общаешься с людьми, которые тебе не нравятся, Широ-чан, - заметил проницательно друг. – Поэтому я удивился, когда ты вдруг стал общаться с девушкой. И ни с кем-нибудь, а с Эмилией Сазерленд. Если честно, я иначе представлял себе лучшего бомбардира и капитана команды девушек по волейболу.       - Я тоже, - признался Широюки и вспомнил. – Ты называешь Дебюсси «Аньань»?       - Да, - усмехнулся Хэ Лун. – Вчера кое-что вспомнил и случайно назвал ее так. Теперь думаю, что ей идет.       - Собственник, - выдохнул Тендо. – Хотя понять тебя не сложно…       - Неужели хочешь придумать для Эмилии прозвище или уменьшительно-ласкательное слово?       - Нет! – тут же возразил Широюки.       - Может, девушки не заметили, но я-то услышал, что ты хотел предложить ей называть тебя по имени.       - Я никому не хотел навязывать нормы общения моей родной страны. Я достаточно долго живу здесь, чтобы привыкнуть к здешнему обращению, поэтому предложил, не задумываясь, - ответил парень.       - Слишком много оправданий, - ухмыляясь, поддел китаец.       - Замолчи, Хэ Лун!       На следующий день удивительно быстро по всей школе прошелся слух, что президент снова кому-то призналась и что это уже четвертое признание за несколько месяцев. Аннет слышала чужие слова и игнорировала их с легкостью, с которой глухой слышит людей. Она была на седьмом небе от счастья и ничто, и никто не мог этого испортить. Поскольку никто не знал, кому же призналась Дебюсси, Хэ Лун был вне их интересов и о нем никто не вспомнил в связи с новым слухом.       Эмилия не могла относиться к слухам столь же хладнокровно. Хотя внешне она ни капли не переменилась, внутри нее всё кипело и подгорало. Вдобавок девушка вспомнила разговоры о Широюки и его ориентации, и её настроение окончательно упало.       - Что-то случилось? – спросил Широки, как только прозвенел звонок после первого урока.       Сазерленд предупредительно сняла очки, повернулась к нему и тяжело вдохнула:       - Юки-кун, ты понял это, взглянув на меня или слыша от других? – поинтересовалась она.       - Скорее, второе, - признался парень. Остальные в это время собирали вещи и убегали из класса. Несколько девушек оглянулись на беседующих одноклассников и завистливо пронзили Эмилию взглядом.       - Тогда не за чем спрашивать, что случилось, верно? – болезненно улыбнулась Лия.       Аннет, сидящая рядом, вздрогнула и, наконец-то, вернулась в реальность.       - Не беспокойся, - только сказала она. – Это всего лишь слухи и еще не самые страшные.       - Не самые страшные? Что ты имеешь в виду? – спросила Эмилия, взглянув на нее. – Ты мне что-то не рассказывала?       - Нет, я всегда говорю тебе обо всем беспокоящем меня.       - Хорошо, - улыбнулась девушка, не заподозрив подвоха.       «Ловко извернулась», - подумал Широюки: «Кажется, теперь я понимаю, почему Эмилия остается такой наивной. Благодаря твоей чрезмерной опеке, верно, президент Аннет Дебюсси?» Все правда состояла в том, что об Аннет ходило и очень много грязных слухов тогда и сейчас, однако подобные вещи можно услышать, лишь тесно общаясь с кем-то. Никто не будет говорить первому встречному и шептаться в коридорах да туалетах о таких вещах. Эмилия, не общавшаяся ни с кем, кроме Ани, вряд ли слышала их, и Дебюсси всеми силами старалась отгородить подругу от этого.       Почему-то Широюки не понравилось вранье Аннет и полное доверие Эмилии к ней. Наверное, из-за наивности Сазерленд. Её слишком легко обмануть, и даже лучшая подруга пользуется этим.       После этого Тендо своими силами пытался вернуть веселое расположение духа девушке, и довольно быстро Эмилия снова стала улыбаться. Она убедилась в полном душевном благополучии Ани, и чтобы её не расстраивать, вернула себе обычное расположение духа. То есть Широюки был совершенно ни при чем.       Вчера парень обозначил, что некоторое время будет обедать в столовой, а сегодня уточнил время: до конца следующей недели, - поэтому их совместный обед откладывался до того момента, и Эмми как обычно наслаждалась едой в обществе Дебюсси. Затем прошло еще два урока, и все разошлись по своим делам. Хэ Лун предложил прогуляться Дебюсси, а Широюки и Эмилия отправились по домам. Так закончился четвертый день.       Медленно проходили дни. Слухи о признании Аннет исчезли довольно быстро, поскольку никто не знал объекта её признания и реакция девушки на происходящее оставалась равнодушной. То есть ничто не могло подтвердить их. Тем временем никто не думал на Хэ Луна, несмотря на их явное сближение и несколько проведенных вместе обедов. Практически все скидывали это на их обязанности президента и его заместителя, и даже жалели парня, поскольку обязанности и клуб отнимали у него почти все свободное время.       Эмилия потихоньку общалась с Широюки, в основном, на тему уроков, школы и погоды. Она не знала, как узнать о нем больше, поскольку потерпела неудачу в попытке задавания личных вопросов. Как ни странно, Тендо был не против рассказать о себе, но девушка почему-то постоянно из всех тем выбирала те, о которых он предпочел бы умолчать, вроде отношений в его семье, избегания толпы людей и его обедов в столовой.       В тоже время ему удалось узнать несколько больше информации о ней: Сазерленд носит очки из-за ухудшающего зрения на фоне постоянного использования компьютера. Девушка много играет в различные игры, что удивило Широюки, помимо этого она является меломаном. В её плейлисте можно встретить и классическую музыку, и фольклорную, и попсу, и тяжелый метал, и панк. На звонке от определенного человека, у нее стала любимая композиция этого человека, так Широюки узнал еще и о предпочтениях отца Эмилии. Чем больше он выяснял, тем больше вопросов появлялось, и он всеми силами сдерживал эту лавину вопросов, пытаясь скрыть интерес к ней. По разным причинам: во многом из-за поведения и характера Сазерленд, однако ключевым моментом являлись его сомнения. Они не давали ему двигаться вперед и открыться ей. Медленно, но верно, закончилась первая неделя обучения. Прошли выходные и наступил понедельник следующей недели. В понедельник утром Эмилия рано пришла в школу, нашла кабинет физики, села на свое место, зевая, положила на парту почтальонку, на нее уложила голову и незаметно уснула. Девушку разбудил знакомый голос:       - …просыпайся, Эмми. Скоро придут наши одноклассники.       Сазерленд, щурясь, села, потянулась и широко зевнула, прикрыв рот ладонью.       - Ohayō gozai masu, - сказал Тендо.       Парень пришел в черном свитере крупной вязки, черных джинсах и кроссовках, что ярко контрастировало с его бледной кожей, светлыми волосами и глазами.       - Доброе утро, Юки-кун, - ответила девушка. – Ты ведь сказал: «Доброе утро»?       - Да, - подтвердил её догадку парень. – Необычно увидеть тебя так рано. –       Сегодня она надела персикового цвета водолазку и плиссированную черную юбку, что очень шло ей. Неизменная индиговая лента украшала ее заплетенные в косу белоснежные волосы.       - Неужели ты всегда приходишь в такую рань? – спросила она.       - Да, - снова однозначно ответил он. – А ты обычно приходишь минут за десять до начала.       - Да, так приходит мой автобус.       - Сегодня что-то изменилось? – поинтересовался Широюки.       - Я очень рано встала, чтобы сесть на поезд и успеть к урокам, - призналась Эмилия. – Каждые выходные в пятницу я уезжаю к бабушке с дедушкой в деревню вместе с учебниками и вещами в школу, и приезжаю сюда рано утром в понедельник. Обычно я ложусь пораньше в воскресенье, но, видимо, летние каникулы на мне плохо сказались, и я поздно заснула.       - Здорово, - улыбнулся он. - Ты должно быть очень любишь своих бабушку и дедушку.       - Конечно, - подтвердила Эмилия. – Заодно помогаю с садом. Сейчас начинается золотая пора для урожая. Мы все выходные собирали яблоки. Я принесла несколько с собой. Хочешь попробовать?       - Все выходные?! – удивился Тендо.       - Да, яблоки и ранетки, а в августе собирали абрикосы, яблоки и груши. Бабушка готовит чудесное лавандовое варенье, хочешь как-нибудь попробовать, Юки-кун? – первый раз Тендо слышал в её голосе гордость и хвастовство.       - У вас большой сад?       - Нет, всего лишь двадцать соток, но из них только десять относятся к саду, чтобы бабушке с дедушкой управится, другие десять растут в виде кленовой аллеи. Они очень любят растения: бабушка разводит цветы и некоторые овощи, а дедушка занимается деревьями и кустами. Я могу приезжать только на выходные, а в остальное время им помогает Джереми.       - Джереми?       - Да, наш сосед. Он, кажется, старше меня на год. Знаешь, Юки-кун, мы с ним одного роста.       - Тебе не тяжело? – Широюки поспешил закончить с темой про их соседа.       - Иногда, но мне нравится. И собирать яблоки, и помогать бабушке с дедушкой.       - А какие яблоки вы растите? – спросил парень.       Эмилия пустилась в длинный вдохновленный рассказ о сортах. Они выращивали сладкие белые, называемые Алебастровыми яблоками, которые спели в августе, и красные «Рэд Делишес», поспевающие в начале сентября. Месторождением первых считалась Россия, а вторых США. Сазерленд очень любила оба вида яблок, а еще больше джем, сделанный из них. Пока она рассказывала о яблоках, класс постепенно заполнился учениками, пришла и Аннет.       - Bonjour, Лия, Широ-кун. Что вы так страстно обсуждаете?       - Доброе утро, Аня, - поздоровалась девушка. – Мы говорили о яблоках.       - Привет… - невнятно пробормотал Тендо, думая над словом «страстно». Хотя вряд ли иначе, с учетом проявления эмоций Эмилии, можно назвать её увлеченный рассказ о сборе урожая.       - Покажи мне свои руки, Лия, - вдруг попросила Аннет, сев рядом с ней и протянув к ней руку. Почему Сазерленд замялась, сжав их в кулаки? – Лия… - строгим тоном старшего пригрозила подруга.       Девушка осторожно протянула правую руку.       - Лия! – закричала устало Дебюсси. – Почему ты не носишь перчатки?! Сколько раз мне просить? Только посмотри на все эти трещинки на руках. Ты их обветрила, да еще и с землей работала все выходные. Инфекцию занесешь! Руки нужно беречь!       - Да, но в перчатках неудобно. Я в них неуклюжа, и часто раню яблоки.       - Тут я согласен с президентом. Ты должна относиться к себе бережнее, Эмми, - сказал он.       - Эмми?! – недовольно переспросила Аннет.       - Да, тебе не нравится, Эмми? – спросил парень у Сазерленд.       - Нет-нет, никаких проблем нет, - улыбнулась она. - Бабушка с дедушкой называют меня Амелией. На самом деле, все зовут меня совершенно по-разному. Папа с Мамой «Эмили», старший брат «Эм» или «Эмз», Аня - «Лия», ее родители - Амели, а Джереми – «Лили».       «Снова этот Джереми…» - недовольно подумал Широюки.       - Аньань, Эмилия, Широ-чан, доброе утро, - к ним подошел Хэ Лун.       - Ohayō.       - Доброе утро.       - Bonjour, - каждый поздоровался на своем языке.       - О, тогда я должен сказать: «Zao shang hao», - Эмилия всегда поражалась его открытой и яркой улыбке. – Ты не выспалась, Эмилия? Глаза сонные.       - Да, встала рано и легла поздно, - Эмми осторожно достала очки из футляра и надела на нос. – Так меньше заметно?       - Не знаю…что думаешь, Тендо? – хитрой лисой ухмыльнулся китаец.       «Ах ты ж…маленький…» - прошипел про себя Широюки, скорчив недовольное лицо. Эмилия восприняла его неприятие на свой счет:       - Если не хочешь говорить, Юки-кун, не заставляй себя…       - Я не заставляю себя. Я не на тебя сержусь, - теперь он злился на себя. Тендо быстро взял себя в руки и посмотрел прямо на нее. Если честно, юноша знал, что тут же попадет в плен её синих глаз и забудет обо всем. Лишь приложив дополнительные усилия, он вспомнил о своем задании. – Прости, ты все равно выглядишь сонной, и мешки под глазами немного видно, - не стал врать Широюки.       - Надеюсь, учитель не заметит, - слабо хихикнула Сазерленд, поправляя оправу.       «Миленькая», - слегка смутившись, подумал парень, глядя на нее.       Тут пришел преподаватель. Все расселись по своим местам и начался урок физики. Папа Эмилии работал старшим преподавателем физики в Оксфордском университете, поэтому девушку с малых лет обучали физики, хотела она того или нет. Вдобавок папа всегда ставил интересные эксперименты с игрушками, феном, проводами, любыми предметами, находящимися под рукой, и попутно объяснял законы. Поэтому, пожалуй, первым ученым и героем, с которым познакомилась Эмилия был сэр Исаак Ньютон.       Из-за неинтересной подачи уже известного ей материала Сазерленд клевала носом. Такой наглости преподаватель не смог не заметить и резко задал вопрос из темы, которая будет через два раздела. Полусонная Эмми ответила буквально на автомате, произнеся определение закона слово в слово и начала рассказывать самый показательный эксперимент для этого закона. Она полностью проснулась лишь под конец ответа. Роберт Кит – их учитель не смог выставить её посмешищем. Это должно было уязвить его гордость, но он оказался под впечатлением от знаний мисс Сазерленд, простил ей легкую сонливость и поставил пятерку.       Широюки радовался: он смог еще немного узнать о ней.       Уроки неслись вперед, и вот наступил обеденный перерыв. Перед ним Эмилия вручила Аннет, Хэ Луну и Юки-куну по спелому красному яблоку, выращенному в саду ее дедушки и бабушки. Сегодня Дебюсси обедала не с ней, а со своим парнем, а Широюки собирался в столовую. Сазерленд уже пару раз кушала одна, и пусть еще она не привыкла, но относилась к этому, как ко временной необходимости. Аня должна больше времени проводить со своим парнем, потому что после уроков у них вечно не совпадает расписание. В отсутствии компаньона, Эмми ушла в следующий класс и там начала есть одна, любуясь лепниной на плинтусах и стенах, картинами и видом за окном. В это время в класс вошел Джин Юдельсон.       - О, Эмилия, а ты не видела капитана Хэ? – спросил парень, прерывая её обед.       - Здравствуй, Джин, - вежливым тоном поприветствовала его девушка. - Хэ Лун сейчас обедает. Я не знаю, где. Ему что-нибудь передать? – любезно предложила Эмилия.       - Хм… - медленно протянул парень и сел на соседний стул с Сазерленд. – Я помешал тебе обедать? Вау…это шарлотка? – сегодня среди всего прочего бабушка, действительно, приготовила внучке шарлотку на обед.       - Хочешь попробовать? Правда, у меня только одни столовые приборы.       - Ооо, ты очень добрая, Эмилия, - он без спроса взял ее ложку, отделил кусочек и съел. – Ум, очень вкусно! Объедение! Кажется, яблоки очень свежие…       - Да, их выращивали мои бабушка и дедушка, - ответила не без гордости девушка. Он положил ложку обратно на салфетку. Незаметно для Сазерленд Джин сел поближе к ней, и она заметила его близость только сейчас. Почему-то его беспринципное вторжение в её личное пространство вызывало в Эмилии чувство дискомфорта. – Как Ан? Все хорошо? Я беспокоился за нее из-за последних слухов.       - Какие слухи? – настроение девушки мгновенно испортилось.       - Она снова кому-то признавалась? Я беспокоюсь о ней…её репутация опускается все ниже, а в нашей академии далеко не все столь благовоспитанны и добры, как может показаться.       - Джин, ты думаешь, что Ане могут навредить? – снаружи Эмми выглядела лишь слегка испуганной. – Почему? – искренне не понимала девушка. – В чем она виновата? – растерялась она.       - Некоторые люди могут превратно истолковать слухи и её поведение и подойти к ней с разными предложениями… - пояснил пространно он, еще больше запутав Сазерленд.       - Никто больше не сможет обидеть её. У Ани есть я. Я обязательно защищу её, - мягко и уверенно ответила Эмилия. – И помимо меня у неё есть Хэ Лун. Он тоже позаботится о её безопасности, - она мало понимала в отношениях, но ей казалось, что люди в отношениях должны заботиться друг о друге и пытаться понять друг друга.       - Ха? Капитан Хэ вместе с Ан? – неприятно удивился Джин и ухмыльнулся. После этого удивления Юдельсон довольно быстро завернул разговор и ушел. Эмилия посмотрела на использованную парнем ложку, взяла её и дошла до раковины в кабинете, чтобы помыть. У Сазерленд возникло плохое ощущение: ей не следовало говорить о чужих отношениях, однако она верила, что Джин – добрый человек. Ведь когда Аннет влюблялась в плохого человека?       На следующий день всем в школе стали известны отношения между президентом и её заместителем. Личная жизнь Аннет полетела в тартары.