Unfeeling

      На следующий день Эмилия хотела чуть больше пообщаться с Широюки Тендо. Просто потому, что она захотела узнать, какой он человек. Но после утреннего приветствия они не смогли перекинуться и словом перед первым уроком, которым по плану стала литература.       Мадам Моро – преподавательница литературы. Сухая женщина за тридцать невысокого роста с длиной шеей в сером костюме, древесными волосами, собранными в пучок, и очками, через которые смотрели холодные серо-зеленые глаза. Они так и говорили: «Если вы не будете знать, что символизирует расколотый дуб в Джейн Эйр, вы не закончите эту школу».       Сегодня мадам Моро предложила всем желающим поделиться впечатлениями от чтения «Унесенных ветром», заданных на время летних каникул. Весь же список литературных произведений с учетом зарубежной классики составлял четыре листа. К её огромному удивлению, никто не пожелал рассказать о впечатлениях от произведения, она же предполагала, что должен быть лес рук. Женщина грозно осмотрела класс и её выбор пал на Эмилию.       Девушка прочитала книгу одной из первых этим летом, однако не хотела выступать перед всеми, поэтому не вызывалась рассказывать. Теперь ее заставили. Сазерленд встала из-за стола, сегодня она надела нежный пастельно-мятного цвета свитер и черную юбку-карандаш ниже колена. Она рассказала о своих чувствах к героям, к обстановке и к самому произведению. В общем: сама идея, описанная война и потери юга, - она оценила по достоинству, но главных персонажей она невзлюбила. И тут начался жаркий спор между англичанкой, чтящей в людях добродетели, и француженкой, воспевающую арии любви.       Весь класс проснулся, оживился и внимательно следил за разгорающейся нешуточной борьбой. Широюки Тендо сильно удивился упрямству мисс Сазерленд, поскольку это шло в разрез с её мягким и уступчивым характером. Прямо как ситуация в волейболе. Редко девушки проявляли такое упорство в спортивной игре, тем более кто-то типажа Эмилии, но здесь он смог найти логичное объяснение – ей, скорее всего, нравился волейбол, и она была капитаном команды. А сейчас откуда взялось это? И вот снова он убедился, что, похоже, мисс Сазерленд куда упрямее, чем может показаться на первый взгляд.       - Я прошу прощения, но все равно не понимаю, почему моя точка зрения неправильная? Разве человек не волен в интерпретации прочитанного? Автор вряд ли всегда ставит своей целью показать ту или иную сторону общества, человеческих чувств и моментов жизни. Только потому, что он стал знаменитым или классиком, не значит, что писатель не остается обычным человеком: не совершает ошибок и ведет исключительно правильный образ жизни, и уж тем более всегда пишет глубокомысленные рассказы или романы, с целью вскрыть пороки людей и ударить по больному месту современного общества, - она говорила тихо и твердо, пока учитель с невозмутимым лицом слушала её. – Поэтому я не могу понять, почему вы не позволяете мне оставаться при своем мнении и называете его ошибочным? Я считаю, что как люди, ни мистер Батлер, ни Скарлетт О’Хара не могут претендовать на восхищение. Они оба мне глубоко неприятны.       Женская половина класса тут же собралась возразить и встать на защиту всеми любимого Рэтта Батлера. Да и как она может недолюбливать Скарлетт О’Хара в исполнении Вивьен Ли? В отличие от большинства одноклассников Эмилия не смотрела ни фильм, ни сериал, довольствуясь литературным источником. В этом есть большая разница, потому что какой бы красивой не описывалась Скарлетт в книге, её красота не могла затмить её поступки и смягчить отношения Сазерленд к ней.       - По моему мнению, Скарлетт пережила для своего возраста и еще не сформировавшегося характера тяжелые события, которые не способствовали в ней развитию нравственности и доброты. Она часто сама сожалела, что постепенно все больше становится не похожей на свою маму, являющуюся в данном романе первым образцом морального долга и нравственности, и, скорее всего, догадывалась о собственном ужасном поведении. Однако не предприняла настоящих попыток исправиться, халтуря по работе в больнице или в исполнении супружеских обязанностей. Она вела себя порой весьма безответственно, не неся заслуженное наказание и не желая его принимать. После смерти Фрэнка, которого не любила и которому специально вскружила голову, она жалела только себя и не выдержала срока, приличествующего вдове, развлекаясь на общественном балу, то есть она не понесла ответственность за поступок, который совершила сама. Тяжелое положение и женский пол нисколько не оправдывают её, - Эмили говорила весьма категорично, но её голос не был тверд, скорее более отчужден, чем обычно. – Возможно, я отношусь к ней предвзято, ведь я еще ребенок и живу в мирное время, я не могу полностью понять тяжести всей ноши, выпавшей на её долю. И все же для меня самым отвратительным её поступком стал тот, когда она закрыла глаза на страдания и смерти людей, работающих на лесопилке. Она поставила выгоду выше всего и даже жизни других людей. Это и была точка невозврата, после чего путь на дорогу благонравия ей был закрыт. Скарлетт и сама ощущала это.       Я считаю ее глубоко несчастным человеком, поскольку она так и не познала настоящего счастья, считая, будто она содержится в богатстве или еде. Должна предупредить сразу, все написанные последующие книги о Скарлетт я не считаю каноничными и поэтому не хочу рассуждать о них. У унесенных ветром куда больше смысла с тем финалом, на котором остановился автор. Я могла бы еще долго рассуждать, но боюсь, что отнимаю слишком много времени у одноклассников, - на самом деле, многие в тайне желали, чтобы Эмилия продолжила и у них не осталось бы больше времени ни на что.       - Вы весьма категоричны, мисс Сазерленд, - заметила преподавательница. – Из-за одного поступка…       - Он был не один, все её действия были пропитаны желанием выжить, но не любовью к жизни, - Эмилия села на место. – Она совершила достаточно плохих и злых поступков. Я отдаю ей должное: она храбрая, красивая и решительная, но эти качества могут принадлежать не только протагонисту. Антагонист может быть красив, он почти всегда решителен в осуществлении задуманного и должен быть храбр, чтобы противостоять всему, что мешает задуманному.       Я бы назвала Скарлетт обычным человеком, причем не самым лучшим его представителем. Самый обычный человек со своими страхами и слабостями, со своими грехами, привычками и достоинствами.       - Хм…ясно, - по итогу девушке поставили четыре, не назвав причины.       Эмилия не любила уроки литературы. Её мнение по поводу книг принадлежит только ей. Зачем же оценивать его? «Может быть, со мной что-то не так?» - задумывалась каждый раз девушка. На самом деле, часто её суждения совпадали со сведущими в анализе литературных произведений, конечно, не так глубоко и широко, но общее направление было одно. Но её мнение не совпадало часто с одноклассниками, что создавало иллюзию ошибочности мышления Сазерленд.       - Аня, а тебе нравится Скарлетт О’Хара? – спросила шепотом Лия. Француженка сегодня предпочла надеть белую шелковую блузку, бордового цвета прямые брюки и черные кроссовки на толстой подошве. Аннет задумалась, ей не хотелось обижать подругу, но и соврать тоже. – Скажем так, история их любви тронула меня, и именно это чувство является их главным достоинством. К тому же Рэтт Батлер нравится мне намного больше Скарлетт, несмотря на то, что он тоже весьма неоднозначный герой.       - Вот как, - вздохнула Лия.       Оставшуюся часть урока мадам Моро говорила о любви Рэтта к Скарлетт, поскольку говорить о любви главной героине к главному герою не приходилось, оно осознала её лишь на последних страницах романа.       После звонка Аннет мягко спросила:       - Все еще расстроена из-за ответа, Лия? – девушка резко подняла голову и посмотрела на соседку. Она не хотела признавать, что наблюдала исподтишка за Широюки: парень вышел из-за парты и разговаривал с товарищем по волейбольному клубу, поэтому не слыша вопроса, согласилась с Дебюсси.       - Не обращай внимания на мадам Моро, - посоветовала Аня, потихоньку собирая учебники и школьные принадлежности в сумку.       Эмилия догадалась, о чем думает подруга, и тяжело вздохнула:       - Иногда мне кажется, что с моей головой что-то не так, - тихо ответила она.       - Вовсе нет. В тебе нет ничего странного. У каждого человека может быть собственное мнение, и не факт, что оно неправильное. В конце концов, литература весьма субъективный предмет. Мы же не зря некоторые произведения проходим по несколько раз за школьный курс. Потому что, чем старше становишься, тем больше понимаешь, ведь растет собственный опыт и расширяется эмоциональный спектр.       - Да, - хмурые тучи в виде нависающих бровей, рассеялись на лице Эмилии. Она тоже начала собирать учебники в почтальонку. – Прости, Аня, что постоянно доставляю тебе поводы для беспокойства.       - Что ж…тогда сегодня мы идем сразу после школы в кафе, и ты угостишь меня панкейками, - её яркая улыбка всегда восхищала Сазерленд, глядя на неё, хотелось улыбнуться в ответ.       - Хорошо, - согласилась Эмилия.       - Кстати, пойдем погуляем по школе, я должна тебе кое-что рассказать! – Сазерленд тихо рассмеялась, думая о том, что сможет поговорить с Широюки после второго уроки. Подруги собрали вещи, вышли из класса, спустились на первый этаж и вышли из школы.       На дворе стояла пасмурная погода: все небо заволокло серой шалью облаков, без просветов и затемнений. Эмилия любила практически любую погоду, включая пасмурную. Она осмотрелась вокруг, любуясь знаменитым розарием Мэкфилда, и спустилась вниз на светло-оранжево-розовую гравийную дорожку. Аня догнала её на последних ступеньках, взяла под руку и повела вокруг школы.       Дебюсси хотела поговорить о Хэ Луне. За один вечер она собрала на него внушительную папку с информацией, проанализировав его страницы в различных социальных сетях и расспросив о нем у его бывших одноклассниц и одноклассников под предлогом, что ей интересно, кого она назначила на пост своего заместителя. Естественно, чтобы рассказать все, Аннет не хватило одной перемены. Эмилия услышала подробный отчет об исследованиях лучшей подруги на протяжении двух перемен.       Первое имя – Хэ Сянь       Второе имя – Хэ Лун       Оказывается, Хэ Лун живет в многодетной семье, у него есть две младшие сестры и маленький брат. Было странным то, что никто не знал, чем занимается его семья (доход и место работы родителей в подобных местах, как Эденфилд, стоял не на последнем месте при подборе вторых половинок и друзей), но для Аннет не имел никакого значения. В качестве доказательства служила сама Эмилия – она из семьи без особых связей и огромного дохода.       Хэ Лун занимался футболом с младшей школы, где быстро стал капитаном, также он был участником клубов по баскетболу и волейболу. Парень был пару раз старостой класса, но из-за кружков его сменяли другими людьми с большим количеством свободного времени. На последнем году в средней школе он встречался с одной девушкой, которая бросила его, изменив с другим парнем. Она оправдывалась тем, что у Хэ Луна совершенно не было на неё времени, и что он постоянно говорил и думал только о футболе. На этом её отчет заканчивался.       Между третьим и четвертым уроком Эмилии, как ответственной за дисциплину, пришлось разнимать Гидеона с их бывшим одноклассником, имя которого девушка не помнила. Она встала между ними и тихим голосом пригрозила позвать директора, не говоря уже о том, как Сазерленд разочарована в поведении двух юношей. Драчунов все же пришлось отвести в учительскую, после чего Сазерленд еле успела на урок французского языка. На протяжении урока она периодически смотрела на Широюки в профиль, испытывая жалость и горечь. Когда он чувствовал на себе её взгляд и только поворачивался в её сторону, девушка спешно возвращалась к учебникам и тетрадям, делая вид «как ни в чем не бывало».       После четвертого урока наступал длинный обеденный перерыв. И именно сегодня Эмилию с Аннет пригласила пообедать вместе компания Алины. Сначала Дебюсси отказала им в мягкой форме с извиняющимся лицом, ссылаясь на то, что не взяла сегодня с собой еду и хочет пообедать в столовой. На самом деле, президент не желала обедать вместе с этой компанией и тем более давать Сазерленд опуститься в эту яму со змеями, но Эмилия не умела врать и не смогла скрыть, что взяла с собой ланч-бокс, которого с лихвой хватит на двоих. На том девушки и порешили.       Сазерленд бросила взгляд на соседа по парте и натолкнулась на пристальный взор серо-голубых глаз:       - Эм…Широюки-сан, вы тоже обедаете в столовой? – спросила девушка, сняв очки и вернувшись к поспешной сборке учебников в черную почтальонку.       - Сегодня – да, - ответил он, внимательно наблюдая за её действиями. – Я не люблю там обедать. Слишком шумно и много людей, - второй фактор для юноши был решающим, но из-за некоторых обстоятельств в последнее время он не мог готовить сам себе обед, и ему приходилось обходиться столовой.       - Тогда, давайте как-нибудь вместе пообедаем? – тихо спросила Эмилия, закончив собирать вещи.       - Да, - согласился парень, мягко улыбнувшись.       Сазерленд слабо улыбнулась ему в ответ и побежала к Ане, которая ждала ее у выхода. Они вместе вышли из класса и направились к выходу, стараясь не толпиться в коридоре, где суетилось огромное количество людей:       - Ты разговаривала с Широюки-саном? – спросила она.       - Да, я пригласила его как-нибудь вместе со мной пообедать, ты ведь не будешь против, Аня? – её радость выдавали блеск в глазах и чуть приподнятые уголки губ, но в целом она оставалась такой же спокойной и тихой.       - Ты пригласила его? Ты? – не сдержала удивления француженка.       - Да, - подтвердила Эмилия. – Знаешь, мне кажется, что он - хороший человек. Широюки-сан вчера мне очень помог, и я хотела бы узнать его получше и заодно отблагодарить за помощь.       - Attends…что ты имеешь в виду? Он же всего лишь отнес тебя до медпункта? Подруги договорились встретиться с одноклассницами у выхода из школы, поэтому всю дорогу до назначенного места встречи Эмилия рассказывала о том, что случилось вчера. Аннет хотела немного поворчать на Лию за то, что та сразу ничего ей не рассказала. А потом вспомнила: Сазерленд ничего не рассказывает, если у нее не спросить, зато всегда отвечает честно.       «Хм…интересно, откуда у Широюки-сана такая неприязнь к девушкам? Вокруг него много разных слухов ходит. Например, девушки несколько раз замечали, как он отряхивает одежду других парней или гладит тех по плечу или спине, сам себе готовит и иногда его обеды имеют весьма милый дизайн, даже не поймешь, что это готовил парень. А еще он ни с кем ни разу не встречался…хм, странно все это…», - Аннет вспомнила, что Широюки-сан на протяжении последних двух дней очень часто смотрел на Лию, пока та того не видела: «Вот поэтому я никогда не верю глупым слухам. К сожалению, из-за моей памяти в голове откладывается всякий мусор», - она никогда не стремилась собирать слухи, просто случайно слышала и автоматически запоминала. Как-то отец назвал ее мозг: «Poubelle mondiale», - имея в виду, что он совершенно не разборчив в запоминании, и впитывает в себя все: и дурное, и хорошее.       Девушки встретились с одноклассницами, вышли на улицу, облюбовали полянку на виду у всех гуляющих и сели на газон, предварительно постелив плед. Тем временем Эмилия отчаянно пыталась вспомнить, как кого зовут: вроде красивую шатенку с пепельным омбре – Кларисса, а низенькую девушку с мальчишеской прической цыплячьего цвета – то ли Джозефина, то ли Деметра. «За что мне это? Даже легкие имена запомнить не могу?!» - кричала внутри внешне спокойная Сазерленд. Алина сегодня выглядела ослепительно, надев платье цвета экрю необычного кроя, с закрытым горлом, открытыми плечами и пышными рукавами, с ее ушей свисали длинные ассиметричные нежные сережки бежевого цвета с маленькими цветочками, а макияж подчеркивал красивый персиковый тон кожи и выразительный взгляд. Рядом с ней любой чувствует себя гадким утенком, но ни Лия, которой все равно на внешность людей, и ни Аннет, которая всегда выглядела уверенно.       - Знаете, мы о вас наслышаны, президент, - с легким надменным видом проговорила Кларисса. Лия насторожилась. – Думаю, я не преувеличу, если скажу, насколько мы рады вашему переводу к нам. Теперь-то под вашим руководством жизнь в классе стане лучше, а то до этого здесь творился настоящий бедлам! - Эмилия недоумевала. Сейчас состав класса совсем иной, разве не естественно, что он изменится и в качественном плане?       - Я слышала, - сдавленно улыбнулась Дебюсси. Она не хотела показаться невежливой и усмехнуться. Остальные молча поглощали обед. – Не волнуйтесь, я постараюсь ради нашего класса и школы. К тому же, наш класс полон интересных личностей.       - Совершенно согласна! К нам перевелось много симпатичных парней, - с радостью подхватила новую тему Кларисса. Она заливисто рассмеялась. – Чего стоит один Сон Тху Ен, а Тендо или Джеймс с Гидеоном. Все красивые, богатые и умные, - только что эта девушка высказала приоритет в выборе партнеров для большинства девушек в Эденфилде. Сначала шла красота, кто будет встречаться с уродливым? Только если он не сын какого-нибудь владельца банка. Затем богатство и связи, и только потом оценивался ум. Именно поэтому в рейтинг Клариссы попал и довольно глупый Гидеон.       - Говори за себя, Клэрис. Здесь можно было бы поспорить, - заметила Джозефина или Деметра. – У Тендо только отец, правда, он является президентом какого-то крупного филиала японской компании по производству электронной техники. Та знаменитая марка *****.       - О, я знаю. Мой папа хвалит их ноутбуки, - кивнула Алина.       - А у нашей семьи у всех смартфоны их марки, - подтвердила Кларисса, показав свой телефон. – По техническим параметрам и возможностям они ничем не уступают айфонам.       Эмилия никогда с посторонними не обсуждала парней (да она с подругой в первый раз обсудила что-то личное буквально несколько минут назад!), поэтому девушка спокойно обедала и любовалась здешними дубами, слушая собеседниц краем уха, тем более, что эта троица говорила о парнях с оттенком хищничества. Словно обсуждали, какая добыча вкуснее. Сазерленд посмотрела на стену академию и обнаружила живописную фреску, где был изображен король Артур под водой вместе с Владычицей Озера, которая отдавала ему легендарный меч – Экскалибур. Лия любила перечитывать артуровский цикл.       - По моему мнению, Тендо не стоит внимания. Он странный параноик, не интересующийся девушками. Он бегает от них, как от огня, поэтому большинство в школе считают, что он – гей, - фыркнула Алина, поправляя свои идеальные русые волосы.       Сазерленд пришлось вернуться к разговору. Против воли её руки сжались в кулаки, когда будущая супермодель полила парня грязью. Эмилии пришлось напомнить себе, что Широюки-сан никому не пытался объяснить причины своего поведения, поэтому все могут неправильно трактовать его действия.       - Широюки-сан, вполне обычный парень, - за него неожиданно вступилась Аннет. – Он просто не общается с девушками. Есть множество причин для подобного поведения. Необязательно, что у него нетрадиционная ориентация. Я не терплю, когда делают поспешные выводы, - строго сказала француженка, и в друг её лицо в мгновение ока сменилось с грозного на безоблачное. Она ослепительно улыбнулась. – Простите меня, старая привычка.       Чтобы сгладить атмосферу, Лия вмешалась и спросила у всех, как у них прошла вводная контрольная по химии. Девочки неохотно поддержали её, не желая возвращаться к предыдущей теме. Они пообедали и вместе вернулись в класс.       На истории Эмилия шепотом поблагодарила подругу:       - Спасибо.       - Trivia. Я всего лишь высказала свое мнение.       - Я знаю, - вздохнула девушка. – А я вот не смогла вмешаться.       - Ты не любишь конфликты, Лия, - Аня погладила лучшую подругу по голове и поправила на её лице очки. – Но я знаю, что ты вполне можешь защитить дорого тебе человека. Иначе, чем грозными словами и рукоприкладством. Именно это я в тебе и ценю, - улыбнулась Аннет.       Эмилия ответила слабой полу-улыбкой. Они дружили с самого детства, и подруга всегда заступалась за неё и защищала от любых издевательств и драк. За ней Сазерленд всегда чувствовала себя, как за каменной стеной, и раньше девушка сильно восхищалась ей, потому что лучшая подруга всё нипочем: ни оскорбления в её адрес, ни слухи. Но, конечно же, это было не так, она притворялась. Её все-таки задевали замечания, особенно когда их было много. Например, по поводу того, что она бегает за любым парнем, сильно желая отношений, что она ужасно признается в любви, что Аннет в каждой бочке затычка, зануда, приставучая жвачка, любимица учителей и неугомонный президент. Эмми их слова задевали сильнее, чем Дебюсси, поэтому девушка выработала стратегию по борьбе с нелепыми слухами и обвинениями. Если хочешь опровергнуть слухи, нужно доказать ложь действиями. Этот же способ Эмили хотела применить к Широюки-сану, который сидел от нее через ряд. Если все увидят, что она ладит с ним, то те отвратительные слухи испарятся сами по себе. Правда, после истории он убежал помогать собирать спортивный инвентарь, а после экономики поспешил на тренировку по волейболу. Она не смогла с ним попрощаться и пожелать удачи. Это её расстроило.       Тем временем Аннет хотела поймать Хэ Луна, чтобы с ним поговорить, но того след простыл: у него сегодня тренировка по футболу. Обе девушки от неудач пребывали в удрученном состоянии и не спеша складывали вещи в рюкзаки. Глядя на Дебюсси Эмми отбросила собственные переживания, мягко улыбнулась и тихо произнесла:       - Ты все еще помнишь про панкейки, Аня? Не хочешь выпить со мной чай с мелиссой?       - Но я собиралась дождаться Хэ Луна с тренировки, хотела ему…кое-что предложить, - Дебюсси покраснела. Лия сразу же догадалась, о чем шла речь.       - Мы можем узнать у тренера, до которого часа будет идти тренировка, и вернуться к тому времени, - предложила Сазерленд.       - Отличная идея, Лия, - воскликнула Аннет, мигом повеселев.       Они быстро закончили сборы. В этот раз Эмилия осталась в своих очках, чтобы потом не доставать их в кафе. Француженка схватила подругу и поспешила к тренеру. Девушки узнали время окончания тренировки, затем вышли в коридор с кабинками, забрали пальто из шкафчиков (на улице было пасмурно и душно) и отправилась в ближайшую кондитерскую, где Дебюсси решила заесть беспокойство и нервозность перед встречей с Хэ Луном. Она купила себе классический черный чай и кучу сладкого: тирамису, десерт Анны Павловой, птичье молоко, суфле, круассан, классический панкейк и шоколадный фондан. Сазерленд заказала себе один чайник с мелиссой, потом еще один с белым чаем, под них, растягивая, она съела три пирожных: один трюфель, маленькую песочную корзинку с фруктами и эклер с безе, после чего девушка сходила в уборную, чтобы привести себя в порядок.       - Аня, еще немного, и ты съешь все здешние пирожные, - усмехнулась Лия, садясь за их столик. -       Ох, zut… - с набитым ртом ответила подруга. Она прожевала и проглотила кусок трюфеля. – Пора останавливаться.       - Oui, и, пожалуйста, не выражайся так, - согласилась Сазерленд и посмотрела на экран смартфона. – Тебе уже пора обратно в академию.       - Ты же проводишь меня?! – запаниковала она.       - Конечно, - подруга спокойно протянула руку через стол, сжала ладонь Ани и постаралась вложить побольше уверенности во взгляд. – Я буду болеть за тебя!       - Спасибо, Лия, - девушка коснулась лбом их сплетенных рук. – Я очень сильно люблю тебя.       Сазерленд покрылась румянцем.       - Милашка! – улыбнулась Аннет.       С детства она привыкла защищать слабую и хрупкую на вид Эмилию, потому что она никогда не давала никому сдачи, да и не могла этого сделать, но при этом никогда не меняла свою точку зрения на важные вещи в угоду другим. Девочка могла спорить бесконечно на темы, которые считала для себя серьезными и важными. Её несгибаемый характер и уверенность в собственной правоте говорили о гордом характере, прячущимся за кажущимися мягкостью и податливостью.       Но не только Дебюсси защищала её, потому что, на самом деле, Сазерленд являлась весьма сильной личностью, которая способна за себя постоять. Это она защищала Аннет, поддерживала и спасала её множество раз, но при этом делала это так, чтобы лучшая подруга ни о чем не догадывалась. Потому что Аня, защищая Лию, казалась самой себе намного сильнее, и Сазерленд знала об этом или подсознательно догадывалась.       - Как ты думаешь, как мне лучше сказать…       - Я не могу давать советы в столь деликатном деле, - ответила Эмилия. Они расплатились за еду и пошли в обратном направлении, в школу. – Мне кажется, такие вещи ты должна решить самостоятельно.       - Скажи, Лия, ты, правда, веришь мне?       - О чем ты, Аня? – спросила она, растерявшись.       - Я тоже странная, да? Влюбиться в человека с первого взгляда и признаться ему на третий день? – тихо проговорила Аннет.       - Нет, я не думаю, что это странно, - ответила мягко Эмилия, взяв подругу за руку. – Тебе нравится далеко не каждый встречный. Это случается намного реже, чем думают все вокруг. А еще ты никогда их не преследуешь, если получаешь отказ, и никогда ни о ком из них плохо не отзываешься, потому что каждый был хорошим человеком. Ты не можешь влюбиться в плохиша, - уверенно сказала девушка. – Поэтому когда-нибудь ты обязательно встретишь человека, которой поймет, что за твоей поспешностью скрыты искренние чувства и решительность, которую нельзя сравнивать с кем-либо.       - Merci bien, Лия, - Аннет неуверенно сжала её руку, свободно вздохнула и вернула себе прежний уверенный вид.       Когда девушки подошли к школе. Они разделились. Эмилия осталась у здания спортивного зала (оно было построено позже поместья, как и большинство побочных зданий), а Аня направилась через одно здание к другой раздевальной комнате, выходящей на улицу, где сейчас переодевались футболисты. Она встала возле стены в ожидании, пока Хэ лун выйдет из комнаты. Парни, выходящие из помещения, смотрели на неё недоверчиво, другие насмешливо, а третьи – не замечали. Среди них был ещё один человек:       - Снова за старое, Дебюсси? – насмешливо поинтересовался невысокий смуглый черноволосый парень. Его звали Джин Юдельсон, и он был одним из трех парней, кому признавалась Аннет. Девушка опустила голову и ничего не ответила. – И кто на этот раз?       Она продолжала упорно молчать.       - Если тебе так хочется с кем-нибудь перес…       - Пожалуйста, Джин, не делай предположений, которые не имеют под собой никаких оснований. Тебя это больше не касается, - не выдержала Аннет и посмотрела в черные глаза. – Поэтому не мог бы ты закрыть глаза и пройти мимо.       - Ты чокнутая…       - И что с того? – самоуверенно улыбнулась Дебюсси. – Каждый хочет быть счастливым по-своему. Если мой путь отличается от твоего, это не значит, что его можно критиковать!       - У тебя точно не все в порядке с головой, - отмахнулся Джин и прошел дальше. К счастью, это сцену видело всего лишь пару человек.       Когда Хэ Лун вышел, то очень удивился, заметив Аннет:       - Ты хочешь мне что-то передать? – спросил красноволосый парень.       - Нет, это не касается класса и работы. Можно поговорить с тобой наедине? – спросила Дебюсси нарочито спокойным тоном.       - Да, конечно, - с недоумением протянул Хэ Лун.       Они зашли за здание в небольшой проулок между учебными корпусами. Солнце вышло из-под туч и ярко сияло на западе, освещая его лицо: мягкие скулы и подбородок, прямой нос, миндалевидные карие глаза и невыносимо красные волосы, которые на свету напоминают пламя. Аннет всегда оценивала больше личные качества, нежели чью-то красоту, но Хэ Лун смутил её, что вряд ли бы случилось с другими девушками. При виде него они могли лишь рассмеяться. Парень не очень разборчив в одежде, не цепляется за моду и стиль, носит, что нравится, и оно часто практически совершенно не сочетается между собой (например, сегодня он надел кислотно-лимонную футболку, под нее бежевую водолазку, черные классические брюки и лоферы), но при этом всем всё вместе смотрелось на нем весьма органично и очень ему шло. Хэ Лун обладал удивительным вкусом в подбирании одежды.       - Что ты хочешь мне сказать? – по его лицу не было видно, догадался он уже или нет, и как он в целом относится к этой ситуации.       - Я…я… - Аннет не знала, как начать. Она не придумала, как подвести разговор к признанию. Каждый раз, когда она кому-нибудь признавался, у нее заплетался язык. Девушка не слышала своих мыслей и чувствовала только нарастающее сердцебиение. Сердце с каждым ударом билось все быстрее и сильнее. То же самое происходило сейчас, и в такие моменты Дебюсси могла решиться только на прямолинейность, что портило все ее признание:       - Хэ Лун, ты мне очень нравишься. Давай встречаться! – Аннет смотрела прямо в его карие глаза, чтобы увидеть все эмоции, промелькнувшие в них. Но они были неприступны, а парень молчал и молчал, и молчал. Она не могла вынести этой длинной паузы. – Если не хочешь, если тебе нужно подумать, пожалуйста, скажи мне об этом.       - Я слышал о тебе от других парней … - произнес он и вдруг сказал. – Ты ведь никого из них по-настоящему не любила. Как можно узнать человека всего за пару дней? И ко мне ты питаешь не глубокие чувства, верно? Если я тебе откажу, ты же не будешь бегать за мной и бороться за мою любовь, пытаясь доказать свои чувства.       - Нет, если пойму, что это тебе омерзительно или противно. Я не хочу быть навязчивой,- проговорила тихо Аннет, побледнев. – Потому что такие отношения заранее обречены на провал.       - Значит, те парни так тебе отвечали? Говорили, что ты ненормальная, навязчивая, противная и омерзительная? – спросил сухо одноклассник.       - Да, - дрожащим голосом призналась девушка. – Зачем ты устраиваешь этот допрос, Хэ Лун?       - Потому что пытаюсь понять тебя, - ответил он. – Я не хочу верить слухам. И во время представления, и вчера во время игры в волейбол ты мне показалась очень энергичной, веселой и доброй девушкой. У тебя много увлечений и занятий, и мне было интересно, почему все эти слухи о тебе имели место быть. И вот ты стоишь передо мной, признаваясь в своих чувствах…       - Я признавалась всего трем людям. Это не так уж и много, - сказала Аннет. – За два года.       - С одной стороны – да, но с другой – это говорит о непостоянстве… - и тут девушка поняла, что терзает Хэ Луна. Его прошлая девушка изменила ему, а Дебюсси действительно признавалась разным людям за два года.       - Я не сказала, что люблю тебя. Это действительно сейчас не больше, чем симпатия. Мне не нужны какие-либо гарантии от тебя, я просто подумала, что ты мне подходишь. Вернее, не подумала, а почувствовала, - честно ответила Аннет. – Если ничего не получится, я скажу тебе об этом прямо, так же, как и призналась. И ты тоже должен говорить мне прямо, если что-то пойдет не так или тебя что-то будет тревожить или настораживать. Но это вовсе не значит, что я тебя пытаюсь сейчас принудить или заставить, или упросить! Ты волен в своем решении…я всего лишь…всего лишь пытаюсь донести до тебя…       - Хорошо. Я не против с тобой встречаться, - сказал Хэ Лун. В его ответе не было и намека на нежное чувство. Он походил на согласие помочь или рассеянный ответ. – Но тебе следует учитывать, что я много тренируюсь и практически постоянно занят, поэтому мы не сможем часто гулять.       - Ничего страшного. Я тоже занята обязанностями президента, музыкальной и языковой школой, поэтому тоже не смогу часто встречаться. Но это не значит, что я не хочу…как бы…почему в такие моменты красноречие покидает меня? – лишь после этих слов Аннет поняла, что в этот раз её чувства приняли и поняли. Над ней не посмеялись, не отвернулись и не стали презирать. Хэ Лун согласился с ней встречаться.       Эмилия была права.       Аннет плакала очень редко и никогда не лила слезы перед толпой или незнакомцами. Из всех только лучшая подруга была свидетельницей её слез, но сейчас они появилась сами по себе в глазах и полились неудержимым потоком:       - Ты…ты плачешь? – растерянно спросил парень, не зная, что делать и как поступить. Для начала: он даже не понимал причины слез девушки. Тем временем Дебюсси поспешно смахивала слезинки и пыталась заверить Хэ Луна, что с ней всё в порядке. Тот, рассуждая и анализируя их диалог, пришел к выводу, что обидел её. – Прости меня. Я был слишком прямолинеен. Если какие-то слова задели тебя…       Дебюсси поспешно покачала головой:       - Ты не причинил мне боли, скорее наоборот…твои слова задели мою душу…в первый раз…в первый раз кто-то согласился со мной встречаться, кто-то не назвал меня странной… - какой бы самоуверенной и непробиваемой не выглядела француженка, чужие слова незаметно оставляли свои дегтярные следы на сердце. И наконец-то кто-то всего лишь парой слов стер эти следы.       - Прости…я был не прав по поводу твоих чувств. Ты очень смелая, Аньань, - он подошел к ней вплотную и осторожно обнял, положив одну руку на талию, другую на голову, проведя по карамельным волосам.       «Должно быть очень тяжело выслушивать оскорбления от людей, которым ты призналась и испытываешь симпатию», - подумал Хэ Лун и обнял покрепче.