Unfeeling

      Первое сообщение пришло, когда Аннет ехала в автобусе. Она увидела уведомление о получении на экране перед самим занятием, подумав, что там нет ничего срочного, девушка спокойно зашла в класс и поздоровалась со своей группой, которая состояла только из пяти человек.       Занятия в языковой школе длились два часа с двумя перерывами между ними. В детстве Аня никогда не задумывалась, что будет учить языки. Всю свою сознательную жизнь от трех и до десяти лет она мечтала быть поваром, как ее отец. Месье Дебюсси не имел ничего против, поэтому в детстве они много готовили вместе. Аннет быстрее научилась владеть ножом, чем писать ручкой, но…в силу неизвестных причин готовить у нее не получалось. Она помнила наизусть все рецепты, досконально вымеряла ингредиенты, идеально рассчитывала время готовки с учетом качества продуктов, его сорта и вида и с учетом предоставленный техники и все же ее блюдам постоянно чего-то не хватало. Ни разу не было, чтобы она была довольно своим приготовленным блюдом, и оттого маленькая Аннет сильно страдала.       Когда занятие не приносит радости, каким бы любимым оно поначалу не было, ненависть к нему и к себе неуклонно растет. Видя, как мучается его дочь, как она ненавидит себя, месье Дебюсси пришлось принять тяжело решение и сказать слова, которые разбили все мечты Аннет вдребезги: «Netty, l'affaire préférée doit d'abord apporter de la joie, malgré tous les échecs et la chance, mais vous ne vous réjouissez plus quand vous cuisinez. Tu devrais peut-être essayer de trouver un autre passe-temps. (Нетти, любимое дело в первую очередь должно приносить радость, несмотря на все неудачи и удачи, но ты больше не радуешься, когда готовишь. Может, тебе попробовать найти другое увлечение?)»       И она нашла.       Примерно в то же время ее лучшая подруга страдала от той же душевной боли. Эмилия хотела путешествовать по миру. Пускай английский признали международным языком, она все равно хотела знать намного больше и исследовать страны глубже…однако ее память отказывалась запоминать чужой язык, а приступы фобии нисколько не уменьшались с возрастом, - ради ее же безопасности миссис Джулия Сазерленд – мама Лии в средней школе запретила дочери даже мечтать о том, чтобы путешествовать за пределы Англии.       Эмилия была ограничена в исполнении своей мечты куда сильнее Аннет, но никогда до конца не сдавалась: ни в попытках побороть фобию, ни в попытках выучить языки, ни в попытках убедить маму и близких в своей состоятельности. Тому доказательством служило ее поступление в международный класс и самостоятельное изучение языков. Поэтому Дебюсси решила: выучить языки и когда-нибудь, если фобия Лии ослабнет, предложить ей путешествовать вместе.       Это решение родилось из эгоистичного желания быть кому-то полезным, почувствовать себя сильнее, умнее и талантливее кого-то особенно после потери своей мечты, но затем Аннет по-настоящему заинтересовалась изучением языков и сейчас изучала их с удовольствием. Думал ли она, что тем самым издевается над лучшей подругой? Да, конечно, думала. Но Эмилия хоть и завидовала подруге, никогда ее не винила.       Итальянский и испанский, настолько увлекли Аннет, что та забыла о сообщении и даже смогла отвлечься от мыслей о появлении бывшей девушки Хэ Луна. Только собираясь домой, она вспомнила об уведомлении и снова отложило его. Для начала Аннет решила одеться и добраться до остановки. Погода за окном красноречиво сообщала о необходимости зонта: за окном лило как из ведра. Но Дебюсси не взяла зонт, поскольку расстояние от языковой школы до остановки можно было преодолеть в считанные секунды, и лишь одна минутка от другой автобусной остановки до дома.       Девушка вышла из школы, пробежалась по мокрому асфальту и встала под навес, ожидая автобуса. Слушая шум дождя, она открыла телефон и проверила фейсбук. Будучи старостой и довольно открытой и общительной натурой, Аннет держала свой профиль открытым, хотя его следовало скрыть для некоторых личностей... ей написала Камилла и написала больше, чем одно сообщение.       Она отправила ей несколько фотографий: ее и Хэ Луна, похоже, все они с периода их отношений. Дебюсси удивилась собственной реакции: руки дрожали, глаза заслезились, - нестерпимо хотелось закричать и расплакаться прямо на остановке. «Это всего лишь какие-то фотографии…это всего лишь какие-то глупые фотографии…» - повторяла мысленно она.       Аннет прекрасно понимала, что у Хэ Луна были отношения до нее, прекрасно понимала, что нет смысла из-за этого расстраиваться, плакать, ревновать или злиться. У каждого свое прошлое – и девушка призналась ему, беря в расчет этот груз.       Представляя себе встречу с Мур, она думала, что будет равнодушной, сможет спокойно посмотреть в глаза Камилле и с гордостью объявит себя девушкой Хэ Луна. На деле же все получилось иначе. Дебюсси ощущала неуверенность в себе: в своей внешности, в своих способностях и в своем характере, но убивало ее не это…она чувствовала неуверенность в Хэ Луне.       Они встречались всего лишь месяц. Он мог бы о многом сказать или показать. Но из-за обоюдной занятости Хэ Лун и Аньань до сих пор довольно мало знали друг о друге: семья, друзья, увлечения, мировоззрение и взгляды на жизнь. И все же тот случай с Джином Юдельсоном показал Аннет лучшие черты характера Хэ Луна: его заботу, теплоту, веру в нее и готовность защищать девушку.       Дебюсси со всей уверенностью могла сказать, что любит его.       Так почему сейчас она сомневается в нем?!       Она ненавидела себя за эти чувства! И ничего не могла с ними поделать!       Камилла скидывала ей фотографии с определенной периодичностью, примерно раз в десять минут. Сначала это были милые совместные фотографии с их свиданий, затем поцелуи в щечку, которые переросли в настоящие поцелуи. Она буквально хвасталась им: как они держатся за руки, когда вместе гуляют, как она сидит на его коленях, или он обнимает ее за талию. Мур дошла до того, что отправила ей даже видео с их совместной прогулки.       Злость, ревность, обида, - эти чувства душили Аннет.       Внезапно она захотела выкинуть телефон, потом передумала, убрала в карман и ушла из-под навеса. Холодный ливень тут же намочил волосы, которые прилипли к коже и намочил одежду. Дебюсси рассчитывала собраться с силами и прояснить разум под ледяным душем. Но, в отличие от Эмилии, Аня ненавидела дождь и, как и на большинство людей, он оказывал на нее угнетающее и депрессивное действие.       «Он обещал поговорить с Камиллой и попросить ее избегать встречи с нами», - попыталась напомнить себе Аннет, и сразу после этих мыслей возникли сомнения: «Правда ли это? Почему я не спросила, как он к ней относится? Может быть, Хэ Лун все еще испытывает к ней чувства? Если да…он порвет со мной? Что мне тогда делать?» - Аннет чувствовала себя ужасной собственницей.       Она не хотела отпускать Хэ Луна. Не хотела, чтобы он любил кого-то еще, чтобы он обнимал кого-то еще или даже смотрел в чью-то еще сторону. Дебюсси хотела быть его первой девушкой, чтобы парень испытывал те же чувства и переживания, что и она: первая любовь, первое признание, первое сплетение рук, первый поцелуй, первая совместная ночь… - но Хэ Лун уже все это пережил с другой. Сейчас он ощущает их отношения иначе. И это…и это выводило Аннет из себя.       Будь это ее вторые или третьи отношения, они были бы в одинаковом положении, и она, наверное, не испытывала бы подобных чувств ужасной черной ревности и зависти, однако пусть Дебюсси и нравились другие парни, сейчас она в первый раз кого-то настолько любила, в первый раз находилась в настоящих отношениях.       Аннет не знала, куда забрела и зачем. Она села на скамейку и, словно наркоман-мазохист потянулась к карману с телефоном, как к наркотику, который причинял одну лишь только боль.       «Помогите…хоть кто-нибудь помогите мне…что мне сделать, чтобы избавить от этих чувств?» - думала Дебюсси, вытаскивая телефон и включая экран. В одно мгновение ее взгляд прояснился. На заставке у нее до сих пор стояла их с Эмилией совместная фотография.       Девушка оттянула кнопку вызова и набрала по памяти номер Лии. Она взяла через три гудка:       - Алло, Аня? – мягким, слегка встревоженным, и бесконечно заботливым голосом тихо спросила Сазерленд.       - Лия…- ее голос принес столько облегчения, что Аннет не выдержала и заплакала, не в силах вымолвить более ни слова.       - Аня? Аня?! Что-то случилось? Я тебе не слышу…дождь шумит… - и тут Дебюсси прорвало, и она зарыдала. – Аня? Что случилось? Ответь мне! Пожалуйста… - вдруг ее голос стал совершенно ледяным. – Спрячься от дождя. Я скоро буду.       - Аня? Аня? Что-то случилось? Я тебя не слышу…дождь шумит… - Эмми беспокоилась все сильнее. Судя по времени, Аннет должна быть уже дома. Тогда почему так сильно шумит дождь? И почему она звонит? Внезапно она услышала ее рыдания. «Аня плачет?!» - не поверила Сазерленд и еще больше заволновалась. – Аня? Что случилось? Ответь мне! Пожалуйста… - судя по всему, подруга была не в состоянии ответить. Чтобы решиться Эмилии потребовалось мгновение. – Спрячься от дождя. Я скоро буду.       - Что-то случилось? – встревожился Джеймс.       - Не знаю, - как всегда честно ответила Эмилия. - Аня где-то на улице и плачет. Я не знаю причину и очень волнуюсь. Прости, Джем, мне нужно идти, - она быстро попрощалась со всеми ребятами и миссис Джексон, убрала очки, взяла свои вещи и вышла в коридор, затем поспешным шагом вышла в фойе, забрала одежду и быстро оделась.       - Подожди! – из коридора выскочил Джеймс без очков и с рюкзаком. – Я пойду с тобой.       - Прости, Джем. Я не думаю, что в состоянии Аннет она будет рада видеть кого-то знакомого… - проговорила спокойно Эмилия, натягивая капюшон и поправляя рюкзак.       - И все равно… - мягко попытался возразить парень и замолчал, заинтересовавшись действиями Эмми. Судя по всему, она включила gps-поиск устройства. – Ты можешь отслеживать устройство Аннет? – странным голосом спросил Джем.       - Да, - кивнула спокойно она. - Как-то раз Аня потеряла телефон и долго не могла найти. После этого мы зарегистрировали телефоны друг у друга, - ответила Сазерленд. – Судя по всему она всего в нескольких минутах ходьбы отсюда. Хорошо, что я не уехала домой. Я пойду Джем. Спасибо за сегодня. Договоримся о встрече завтра, - она поспешно убрала телефон, отдала временный пропускной, попрощалась с охранником, выскочила на улицу и резко остановилась, глядя на небо.       Джеймс все равно выбежал следом за ней:       - Я хотел предупредить, но не успел… - произнес парень.       Прямо с севера двигались огромные темно-синие тучи. Они стремились заполнить серое небо и превратить день в ночь. Эмилия с широко распахнутыми глазами смотрела прямо в лицо надвигающейся бури. Дождь с каждой минутой усиливался, сверкали молнии и шла лавина тьмы, заполоняя город.       Страх. Он существовал в Эмилии всегда. Словно вторая кожа облегал ее тело. Страх. Дрожь. Страх. Учащенное дыхание. Тьма…       - Лия! – Джеймс встала перед ней и загородил собой тучи. – У тебя телефон звонит.       Девушка отвела взгляд от черных туч и услышала песню в жанре металл. «Отец?» - Сазерленд достала дрожащими руками телефон, потянула пальцем к зеленой кнопке по экрану и поднесла к уху:       - Эмили, ты дома? – папа всегда тревожился, когда наступала подобная погода.       - Нет… - и в этот раз он тревожился небезосновательно.       - Зайди в кафе или куда-нибудь еще и скажи мне адрес. Я сейчас въезжаю в город. Освободился пораньше, - сказал Карлайл.       - Папа, ты не можешь подъехать к кленовому парку со стороны Флит стрит? Мне нужна твоя помощь. Я буду ждать тебя там, - сказала Эмми.       - Эмили, на улице скоро будет совсем темно…       - Ни…ничего, - дрогнувшим голосом сказала Сазерленд и более твердым и уверенным голосом добавила. – Все будет хорошо. Я жду тебя, - и бросила трубку.       - Эмилия…могу я пойти с тобой? – попросил Джеймс.       Он тревожился за нее и за ее фобию.       Эмми мельком посмотрела ему в лицо, вздохнула и протянула к нему дрожащую руку.       - Ты можешь мне помочь, Джем? – с тихой мягкостью попросила она.       Он молча сжал ее руку, и они вместе побежали по ливню к кленовому парку. Они нашли Аннет на внешней стороне парка на лавочке. Девушка сидела, подставив лицо ледяному дождю и закрыв глаза. Бледнее мела, почти не шевелясь. Эмилия так перепугалась, что обогнала Джеймса и на всей скорости, разметая брызги вокруг, подбежала к скамейке и еле успела нормально затормозить, не поскользнувшись на скользкой плитке.       - Лия, - Аннет распахнула опухшие и покрасневшие глаза. Она говорила ужасно хриплым голосом. – Ты быстро. Еще и с другом, - она странно усмехнулась при виде Джеймса.       - Это долгая история… - протянула девушка, стараясь не смотреть на небо и сосредоточиться только на лице подруги. – Скоро приедет мой папа. Он отвезет тебя домой.       - Нет…не хочу… - Аннет доверчиво потянулась к подруге, уткнулась в непромокаемый дождевик и снова заплакала. – Останься со мной. Лия…       - Хорошо, - Сазерленд обняла ее в ответ, наклонившись над ней, будто защищая собой от окружающего мира. - Я останусь с тобой. Я не брошу тебя.       Джеймс стоял рядом, держа над ними зонт.       Аннет выплакалась, немного расслабилась, отстранилась, посмотрела на подругу и увидела ее закрытые глаза. Дебюсси огляделась: изрядно потемнело, - и подняла голову к небу. Их накрывала мощная черно-синяя волна облаков.       - Лия, - позвала Дебюсси.       - Все хорошо, пока держу глаза закрытыми, все хорошо, - повторила Сазерленд. – Прости. Я достигла своего предела. Ты холодная… - заволновалась Эмми. – Мокрая одежда…вода увеличивает теплоотдачу от тела. По правилам тебе нужно надеть сухую одежду, но у меня ничего с собой нет и переодеваться на улице – не лучшая идея. Хорошо, что мы находимся на севере города, папа должен быстро приехать, - рассуждала вслух Сазерленд, расстегивая дождевик.       - Не надо, - попросил Джеймс, а остановила Аннет.       - Но…       - Я отдам Аннет свое пальто, - он стянул его с себя и укрыл президента, застегнув пуговицы впереди. Хорошо, что Дебюсси совсем крохотная, даже со всей одеждой, пальто спереди легко застегнулись.       - Ты то…же може…шь замерзнуть, Дж-джем. Не так д-давно…сам насквозь промок под дождем, - запинаясь и дрожа, сказала Эмми с закрытыми глазами.       - Тоже? – удивилась Аннет, застегивая дождевик Эмми обратно.       - Долгая история, - повторил мягко Джеймс.       И все трое замолчали.       Через несколько минут подъехала машина. Со стороны водителя открылась дверь и на улицу выскочил высокий добродушный на вид мужчина в профессорском костюме. Он открыл пассажирскую дверь и сказал всем садиться. Первой села Аннет, пытаясь возражать по поводу мокрой одежды, но мистер Сазерленд быстро и вежливо отмел ее сомнения, затем он помог сесть своей дочери и каким-то невероятным образом, несмотря на нежелание Джеймса, усадил его третьим на пассажирское сидение и закрыл за ним дверь.       Внутри горел свет, между пассажирами и водителем с потолка спускалась ширма, а окна также были зашторены кремовыми занавесками. Вместе со звуком хлопнувшей двери Эмилия медленно открыла глаза, проморгалась и огляделась по сторонам.       Хлопнула водительская дверь, и Эмилия четко и спокойно изложила основное: Аннет промокла, и ей срочно нужно домой. К тому же не позволит ли отец переночевать Эмили у нее? Пока она докладывала, мужчина включил обогреватель и в салоне почти сразу же стало теплее. Согласие на ночевку было получено. После чего мистер Сазерленд мягко произнес:       - Извините, что представляюсь вам вот так. Меня зовут Карлайл Сазерленд. Я – отец Эмили. А вы мистер Джеймс Хейли, верно? – уточнил он.       Парень удивился его осведомленности:       - Да, я – Джеймс Хейли. Приятно с вами познакомиться, - проговорил он.       - И мне приятно. Будьте добры назовите ваш адрес. Мне следует построить маршрут в голове, и в зависимости от вашего места жительства он может поменяться, - проговорил мужчина.       - Не стоит. Вы можете высадить меня у любой остановки.       - Я настаиваю, - присущая профессору твердость проскальзывала в мягком голосе. Джеймс быстро понял, что этот человек может быть таким же упрямым, как и Эмилия, и сдался. Хейли назвал адрес. – Тогда, вы не будете возражать, если я сначала завезу девочек, а потом вас?       - Не имею ничего против, сэр, - ответил он.       Карлайл завел машину и тронулся с места. Несмотря на мягкую ауру преподавателя физики, он вел машину быстро и профессионально. Джеймс уже успел подметить эту черту в обоих Сазерленд: непреклонная мягкость, - так бы он ее назвал. То, как они, оставаясь нежными и мягкими, могли быть очень твердыми, профессионально холодными и сильными. Сразу вспоминалась манера игры в волейбол Эмилии: все ее движения плавны, выглядят обманчиво медленными и подчеркнуто смягчающими, но в то же время ее подачи и срезы могли отбить руки.       По дороге Эмилия в виде доклада рассказала отцу о том, почему она вместе с Джеймсом и почему не находилась дома на момент надвигающегося шторма. Девушка докладывала подробно, высказывая свое мнение честно и никого не стесняясь, иногда ее голос немного теплел, иногда леденел, пару раз она даже улыбнулась, а один рассмеялась.       Отец ответил не менее пространным замечаниями и комментариями. Удивительно то, как они оба обходили деликатные темы для Аннет и Джеймса. Эмми просто сказала, что встретила парня на улице, и он предложил ей стать их натурщицей, не упомянув про дождь, отсутствие зонта и состояния Хейли. Мистер Сазерленд, понимая дочь или чувствуя небольшие пробелы в ее рассказе, плавно обтекал их. Аннет они вообще почти не касались и ни о чем не расспрашивали ее, предоставив девушку самой себе. Эмми прерывала рассказ на пару минут, чтобы сообщить об их приезде мадам Дебюсси.       Через двадцать минут они остановились перед рестораном Ренуар.       - Лия, закрывай глаза, - сказала Аннет.       Сазерленд послушалась.       - Еще увидимся, Джеймс. Спасибо тебе за все, - слабо улыбнулась она.       Дебюсси вышла на тротуар, сняла с себя пальто и с благодарностью протянула Джеймсу. Он кивнул и увидел названием ресторана: «Снова импрессионисты. Как-то сегодня они часто попадаются на глаза», - подумал парень, помогая Эмилии без травм покинуть машину. Хотя помощь ей почти не требовалась. Она превосходно ориентировалась в автомобиле. Аннет вместе с ее мамой взяли Сазерленд под обе руки и завели по лестнице на крыльцо, а потом в сам дом. Вход находился на отдалении от французского ресторана.       Джеймс закрыл дверь.       Как только они вошли в дом и разулись, тетя Женевьева начала набирать горячую ванну, в это же время Эмилия по-хозяйски отвела Аннет в ее комнату и помогла быстро переодеться в сухую одежду. После чего Дебюсси ушла с мокрой одеждой в ванной комнату, но перед этим не преминула спросить хриплым голосом:       - Не желаешь принять в ванную вместе? – и проказливо улыбнулась.       - В следующий раз, - ответила Эмми, слегка нахмурившись.       - Хоро…шо, кха-кха, - Аннет кашлянула и ушла в ванную.       Сазерленд не нравилось хрипота в голосе Ани, о чем она сказала тете Женевьеве. Она тут же засуетилась и спросила у мужа месье Базиль Дебюсси, что лучше: пряное вино или игристое?       Семья Дебюсси жила на втором этаже, над своим рестораном, в просторной квартире с огромными проходами между светлыми кремовыми комнатами, обставленных по современной моде, но сохраняя некоторую французскую утонченность. Эмилия проводила здесь много времени в детстве, и будучи подростком она могла спокойно, без всякого стеснения, заходить в гости в любое время года и в любое время суток, потому что практически являлась членом семьи Дебюсси, как и Аннет для семьи Сазерленд. Женевьева Дебюсси была неплохой пианисткой. Она играла в местном оркестре, получая от этого удовольствие, и, если женщина хотела, могла развлечь публику их французского ресторана, пройдясь по своему любимому репертуару французских композиторов и знаменитых классиков, но из-за названия их ресторана и в связи с тематикой импрессионизма, в основном исполняла Эрика Сати, Клода Дебюсси, Мориса Равеля, Эрнеста Фанелли, Флорана Шмитта, Андре Капле и другие.       Она всегда играла для души и имела поистине легкий и неунывающий нрав. Аннет своим ростом пошла именно в маму. Без каблуков Мадам Дебюсси на ростомере составлял всего полтора метра и еще сантиметра три добавляла шапка из кудрявых каштановых волос. Легкая и крохотная со смуглой кожей, оставшейся от жизни на юге Франции, Женевьева, кажется, хранила в себе частицу солнце и освещала собой все вокруг. Возле нее всегда тепло и уютно.       Базиль Дебюсси - мужчина невысокого роста внушительной фигуры и страстной натуры, влюбленный в кухню, в свою жену и дочь. У него было чистое бритое лицо и короткая шевелюра под поварским колпаком, полноватая фигура и очень проворные руки, которые готовили удивительные вещи, заслуживающие звезд Мишлена.       Они оба обладали весьма раскрепощенными в понятии Эмили характером, который при первой встречи позволил им расцеловать в обе щеки замкнутую и равнодушную девочку. Сазерленд испытала глубокий шок, но затем быстро привыкла к их эмоциональности. Сейчас она лишь покраснела, когда Женевьева поцеловала ее в щеку.       - У тебя волосы влажные, Амели, - заметила низенькая женщина с сильным французским акцентом. – И руки холодные. Mon cher, нам нужно приготовить два бокала пряных вина.       - Не беспокойтесь, - улыбнулась Эмилия.       - Я скажу Нетти, чтобы она поторопилась. Ей все равно нельзя долго ванну принимать, - она убежала торопить свою дочку. В то же время специфический фруктово-пряный аромат распространялся с кухни в гостиную, где месье Базиль готовил «волшебное средство» для лечения простуды.       Аннет вскоре вышла из ванной, и в нее ушла Эмилия. Она быстро приняла душ, переоделась в запасную одежду, оставленную у Ани и вышла. За время ее отсутствия заезжал отец и привез все вещи на завтра, забрав лишние учебники и другие ненужные вещи. Сазерленд немного расстроилась, потому что хотела узнать от папы, как добрался до дома Джеймс. Но она забыла, что отец знает ее давно и очень хорошо. Карлайл написал ей записку: «Я доставил мистера Хейли до дома и проследил, чтобы он благополучно вошел в подъезд. Если ты имеешь возможность убедиться в его безопасности, пожалуйста, напиши ему, а затем позвони мне».       Эмили достала телефон, быстро написала в фейсбуке Джему сообщение и села за обеденный стол. Сазерленд не любила и плохо переносила алкоголь, поэтому для нее пряное вино развели соком, добавили заново специй и снова довели до кипения. Месье Дебюсси при этом картинно поморщился. Портить такой вкус соком! Кощунство! Но все-таки сильно разбавил волшебный напиток.       На ужин он приготовил лазанью с собственноручно заготовленным тестом, жиденький кремовый сырный суп, жаркое из свинины и тирамису. Сазерленд обожала блюда, приготовленные дядей Базилем и съела больше, чем обычно, а вот Аннет, наоборот, почти не притронулась к еде: похлебала немного крем-суп и выпила весь горячительный напиток, из-за чего ее щеки покраснели.       Затем девочки вместе, молча, сделали уроки в комнате Аннет. Она представляла собой маленькую оранжерею, огромные окна с витражами в стиле ар-нуво, мандариновое дерево, лимонное дерево и два куста чайных роз с белыми и красными цветками. Огромный платиновый шкаф, на стене диагональные полки с книгами, учебный стол с компьютером, а в соседней комнате белое пианино «Bechstein» для нее, которым иногда пользовалась мама. В их ресторане стоял рояль фирмы «Bösendorfer» с 97 клавишами для исполнения специальных произведения Равеля и Дебюсси.       После уроков две подруги, закутавшись в мягкий плед, вместе сели смотреть комедию, но Аннет она разонравилась в какой-то момент, и они переключили на триллер. В какой-то момент Эмми стало плохо от вида крови – пришлось остановить. Романтику они обе отмели в сторону и решили посмотреть какую-нибудь из серий британского Шерлока или Доктора Кто. В конце концов, они посмотрели: «Собаки Баскервиля», - и собрались спать.       Перед сном к ним заглянула тетя Женевьева и спросила, как они будут спать: «Вместе или порознь?», - Аннет ответила, что вместе, затем собрала вокруг себя плед и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.       - Maman… - ее голос отдавал хрипотцой. – Désolé, je ne vous ai rien expliqué.       - Хэ Лун? – спросила проницательная Женевьева. Все, что касалось отношений, парней и любви улавливалось ею на каком-то мистическом уровне.       - Il n'est pas coupable. Impliqué, mais pas coupable, - проговорила Аннет. - Le papa?       - Il est inquiet. Mais je vais le calmer et trouver une excuse.       - Merci, - улыбнулась девушка.       - Когда же я уже познакомлюсь с ним? – спросила Женевьева мечтательно.       - Когда папа будет занят, - рассмеялась Аннет.       Базиль Дебюсси скептически относился к ухажеру своей дочери, настолько, что узнай в нем причину печали своей дочери, немедленно бы приказал Нетти порвать с ним и передать угрозу: «Если он окажется в поле моего зрения, то рискует получить ножевое ранение».       - Oh ... peut-être que nous sortons tous les trois au restaurant un jour? – вздохнула она.       - Peut-être, - задумчиво согласилась Дебюсси и снова улыбнулась. - Bonne nuit.       - Bonne nuit, ma petite princesse, - Женевьева поцеловала ее в щеку и ощутила легкий жар, однако не придала этому значение, так же, как и Эмми, списав все на вино. Женщина открыла дверь и пожелала «приятных снов» Амели, получив от нее тихое аналогичное пожелание на французском, мадам Дебюсси убежала успокаивать мужа, а Аннет вернулась в кровать.       - Лия, ты сильно хочешь спать?       - Я слушаю, - без промедления сказала Сазерленд и улыбнулась.       Весь вечер ее распирало от любопытства и беспокойства. Она тоже подозревала в ухудшившемся настроении Ани виноватого, вот только не Хэ Луна, а его бывшую девушку. И оказалась совершенно права.       - Камилла… - только произнесла Дебюсси, и ее горло сжало от подступивших слез и ярости.       «Все-таки не могу…» - она достала телефон, разблокировала, открыла диалог, не глядя, и протянула Эмилии. Сазерленд взяла его в руки, увидела первую фотографию и удивилась, затем решила перемотать на начало диалога и поразилось количеству натекших фото и видео.       - Первое сообщения я получила, когда мы ехали в автобусе, но увидела я его после языковой школы вместе с остальными, - прошептала Аннет.       - Аня, разве я имею право видеть все это? – спросила тихо девушка.       - Она сама виновата, раз отправила мне! – жуткая черная ревность прозвенела в голосе.       - Тоже верно, - Эмилия мельком просмотрела все, чувствуя неудобство от вторжения в чужую линую жизнь и успокаивая себе словами Аннет и ее состоянием. Фотографии и видео с поцелуями выбили ее из колеи. Эмми глянула в сторону Дебюсси, думая: «Что же она почувствовала, видя все это?» - даже ей было не по себе видеть фотографии, запечатлевшие чужие отношения. В ее представлении Хэ Лун и Аннет идеально подходили друг к другу и видеть его с кем-то другим было как-то странно. Сазерленд пролистала до конца, но так и не увидела ни одного сообщения от Камиллы, которое могло объяснить ее поведение или прояснить намерения девушки. «Она хочет вернуть Хэ Луна? Таким способом? К чему он должен привести?» - пыталась подумать Эмилия.       И вдруг пришло новое сообщение.       - Она посылает еще? До сих пор? – удивилась равнодушно Сазерленд.       - Каждые двадцать минут или полчаса. По-разному, - кивнула Аннет.       - Почему ты не заблокируешь ее? – спросила Эмми.       - Я…не знаю… - Дебюсси роняла беззвучные слезы на подушку. – И это меня раздражает. Я танцую под ее дудку, хотя понимаю, чего и каким способом она добивается.       - Правда? Чего она хочет?       - Почему ты так спокойна?! – взъелась ни с того ни с сего Аннет.       Эмилия удивилась. Она далека от спокойного состояния, как сегодняшний шторм от штиля.       - Я очень сильно злюсь, но больше тревожусь за тебя… - прошептала Эмми. – Мои чувства никак не могут сравниться с твоими, и я даже боюсь представить…как сильно тебя ранили присланные ею фотографии и видео.       - Ранили? – переспросила Дебюсси. – Меня ранили? – спросила она у подруги.       - Иначе почему ты сейчас плачешь, Аня? – спросила в ответ недоумевающая Эмилия.       «Разве это не от злости? Не от ревности? Рана…эта рана…она болит…» - Аннет положила руку на сердце и сжала шелковый белый пеньюар.       - Она все-таки добилась своего, - процедила сквозь зубы Дебюсси.       - Мисс Мур хотела причинить тебе боль?! – голос Эмми зазвенел от метала.       - Что же мне делать?! – Дебюсси прижалась к подруге под одеялом и зарыдала. – Что же мне делать, Лия?! Я знаю, я должна бороться! Я должна дать ей отпор, иначе ее план сработает…но у меня нет сил! Я не могу! Я ничего не могу! Эти чувства убивают меня! Эта ревность! Эта злость…я хочу, чтобы Хэ Лун был только моим! Почему я не встретила его раньше?! Почему он принадлежит не только мне?! Почему он целовал ее?! Я знаю, почему…но почему… - она кричала шепотом укрытая с головой одеялом.       К ее счастью, комната родителей была на другом конце квартиры, а стены здесь были очень плотные и почти звуконепроницаемые.       Эмилия только представляла себе ее чувства и ее мысли. Она хотела многое сказать Ане, но пока только обнимала и нежно гладила по голове. Аннет еще долго стенала ей в грудь, делясь всей неуверенностью, всей кипучей яростью и болью, а Эмми только слушала да говорила ей ласковые слова.       Через некоторое время слезы кончились, и Дебюсси вернула себе здравость рассудка.       - Я – ужасная собственница… - проговорила тихо Аня. – Я подозревала об этой своей черте, представляла себе сложности отношений с Хэ Луном в будущем, и все равно оказалась не готова к этому шторму чувств.       - Мне кажется, к такому не подготовиться заранее, - проговорила Лия, обнимая маленькую Аню. – Ты ведь никогда раньше не была в отношениях, поэтому твое представление находилось очень далеко от реальности.       - Я никогда не была, а он… - Дебюсси еле успела остановить себя и подступающие слезы. – Для него все переживания романтических отношений не в первый раз… и это так не справедливо…       - Почему? – спросила Сазерленд.       - Ведь я ни с кем не встречалась…ааа, какие глупые слова!…нет, я не права…это все putain de jalousie…       - Я имела в виду не это, Аня. Почему для него все эти переживания не в первый раз?       - Потому что он уже встречался с этой garce, - пробормотала Аннет.       - Но ведь с тобой это первые романтические отношения.       - Что? – не поняла Дебюсси.       - Помнишь, Аня? Ты мне как-то говорила, что мы ведем себя по-разному с разными людьми, - проговорила Эмилия. – Но помимо этого, мы еще и меняемся с возрастом, меняются наши взгляды на жизнь, на мир, на людей, меняется наше мышление и мировоззрение. Тот Хэ Лун, который встречался с мисс Мур, был другим человеком…       - Это не меняет того факта, что у него уже был первый поцелуй…       - Первый поцелуй с ней, - кивнула Эмми быстро и добавила. – Но вы, насколько мне еще известно, не целовались…       - Нет, - покраснела Аннет.       - Значит, у вас первого поцелуя еще не было, - сказала Сазерленд.       - Лия, как ты не понимаешь…первый поцелуй бывает один раз в жизни…       - Как посмотреть, - хихикнула Эмилия. – Вы с мисс Мур совершенно не похожи и, скорее всего, чувства Хэ Луна к вам разные, а значит и все касания будут совершенно другими. Разве нет?       - Наверное… - понимая, куда клонит ее подруга, проговорила тихо Аннет.       - Первый поцелуй с тобой будет первым и для тебя, и для него, потому что он в первый раз целует именно тебя, - сказала уверенно Эмми. – И даже, когда он берет тебя за руку, это совершенно отличается от взятия за руку мисс Мур, - и переплела их пальцы. – Все, что вы делаете обычно по отдельности, когда вы делаете это в первый раз вместе: обедаете, гуляете, общаетесь по видеосвязи, - ощущается по-особенному, верно?       - Потому что мы в первый раз делаем это вместе, - повторила Аннет. – Не кто-то другой, а именно мы.       - Не бывает двух абсолютно одинаковых людей, не бывает двух одинаковых историй любви, - уверенно сказала Эмилия. – Конечно, я не могу сказать, что Хэ Лун полностью принадлежит тебе…у него ведь есть еще семья и друзья, - мрачно добавила Сазерленд. – Но мы можем с этим что-нибудь сделать. Например, выкрасть его? – она выглядела такой серьезной, что Аннет не выдержала и рассмеялась, крепко сжимая руку подруги.       - Отличная идея! - согласилась Аннет.       - Ммм…Аня, я сейчас пошутила… - призналась тихо Сазерленд.       - Я знаю, - Дебюсси ближе прижалась к ней, ощущая озноб. – Никого мы похищать не будем. Эмми, как ты думаешь? Он любит меня, он не уйдет от меня к ней? Вдруг Хэ Лун все еще любит Камиллу?       Последовала длительная пауза.       - Я не могу врать тебе, Аня… - сказала подруга. – И не могу дать тебе ни утвердительного, ни отрицательного ответа, поскольку не уверена ни в чем. На эти вопросы ответ тебе может сказать лишь Хэ Лун.       - Да, ты права…надо будет спросить завтра, - Аннет глубоко выдохнула и зевнула. – Эмилия, ты подаришь мне свои силы? Боюсь, я сама струшу…       - Конечно. Ты можешь забрать всё, - щедро предложила Сазерленд.