In Pain Not in Vain

Не ясно, сколько потребовалось времени на то, чтобы девушка пришла в себя – если это можно назвать полноценным пробуждением. Света давно ушла по своим делам, бросив новую знакомую наедине с собственными кошмарами, ведь у нее было, куда спешить. Неужели она так легко поверила в Анину ложь о существовании жилья поблизости? Или ей удобно было поверить? Закрытие заведения было на носу. Но Ане плевать на условности - ее больше нет для этого мира. Реальность перестала существовать для ее сознания еще в тот момент, когда первые воспоминания вплыли наружу. Только выключенное освещение выдернуло из полной дереализации, намекнув на то, что пора идти. Не сказать, что это было просто. Мышцы и кости тянуло от несуществующей фантомной боли, и от малейшего движения сердце заходилось как бешеное. В таком положении немощных людей обычно выводят под ручку, но ей удалось доползти на своих двоих до выхода. На свежем воздухе стало получше, но совсем ненадолго. Унылый вид, открывшийся впереди, с голыми стволами мертвых деревьев вдоль широкой дороги, нисколько не приободрял – в какую сторону не посмотри, везде было одно и то же. Остатки зимних сугробов чернели по обочинам. Мусора валялось столько, что уборщики не успевали собирать его и вывозить на свалку. Множество окурков, пожухлых пластиковых упаковок, на которых слабо читались названия... Среди всего этого благолепия даже не за что зацепиться. И как только он не попадался ей на глаза раньше? Темнота накрыла городок. Редкие фонари не спасали ситуацию, также как и случайные машины, изредка освещающие своими фарами пространство. По близости от девушки горели окна единственного круглосуточного киоска в округе. Кроме него, идти было некуда. Так он и стал ее новой целью. - Можно купить выпить… Что-нибудь, - без страха завалилась внутрь молодая девушка. - Ты что собралась покупать за полночь? Алкоголь? Совсем ум отпила, кто его тебе продаст? Постыдилась бы! – приняв посетительницу за безнадежную пьяницу по походке и опустевшему взгляду, женщина за прилавком не отличалась радушием в ее сторону. Еще и малолетка, последнюю совесть потеряла. На секунду почувствовав себя полной идиоткой от выкриков хамоватой продавщицы, Аня замялась в дверях. Но довольно скоро они ушли на дальний план, потому что ее все меньше волновало происходящее. В конце концов, она всегда была полной дурой - это совсем не новость. - Можно воды, - потянулась в карман за своими скромными сбережениями практически нищая девушка. Даже если кто-то сейчас захочет обокрасть ее в столь поздний час, вряд ли он окажется доволен тем, что ему перепадет. Часть денег упала из дрожащих рук на пол, а другая часть осталась на монетнице. С полностью безразличным видом пропустив мимо себя сдачу, юная особа поспешила удалиться с бутылкой в руке, даже не обратив внимание на то, что вместо воды ей отдали газировку. Во дворе ночная тьма казалась еще гуще и беспрогляднее. Но это было только на руку. Как же Ане хотелось, чтобы кто-то напал на нее снова – как в прошлый раз! Может, тогда бы все быстро закончилось, попадись ей маньяк с ножом наперевес или тяжелым молотком для мяса. Ее попытка вернуться к нормальной жизни ничем толковым не увенчалась. Тотальное игнорирование фактов, своей бесполезности и безнадежности привели к еще большему разочарованию. Она бы поблагодарила того, кто избавит ее от ощущения собственной ничтожности. Перспективы были у всех вокруг, кроме нее. Борьба за собственное счастье закончилась ничем. От розовых очков ничего не осталось. Даже плакать больше не хотелось - лишь бы уйти любым способом от грязных образов в голове - вот ее единственное желание. Но от этой правды некуда бежать. Невозможно стереть из памяти ощущение давления, безволия и чьих-то потных ладоней – придушивающих за горло, резко хватающих за бедра… Разве ее тело заслуживает хорошего отношения? Судя по всему, после того, что было - уже нет. Обычно не уделявшая особое внимание обстановке, она вдруг сдалась перед наплывом ярких деталей в своей голове. Они как будто вернули ее туда, где спертая духота наполнила легкие вместе с вонью жженой травы. Грязная одежда и одеяла, темный не помнящий ремонта потолок перед глазами. Всё, как в тумане. В том доме валялись такие же окурки косяков, пакеты и прочий хлам, как на улице. Избив и надругавшись над ней, похититель сделал ее частью этого мусора. Теперь она ничем не отличается от него. С этой мыслью бесполезно бороться, можно только принять. Она сильнее, и избегать ее – тщетно. Доигралась, добегалась. Строила далеко идущие планы, и к чему пришла в итоге? В этом противодействии изначально не было смысла. Ни на что не повлиять, ведь прошлое не исправишь. Невозможно убежать от боли, когда она внутри. Пронизывающий холод по-зимнему морозной ночи на удивление не чувствовался. Сигналы от реального мира ослабли, растворились, отступая перед глобальной проблемой. Никогда в жизни Аня не сталкивалась с подобной всепоглощающей беспомощностью, ведь в ее характере было рваться наперекор, не останавливаться. А зачем действовать теперь? Без гроша в кармане и без единой родной души? Навязываться к кому-то казалось унизительным. Да и все равно им не объяснишь. Донести до человека можно что угодно, но только не это. Не замечая мокрый снег, остающийся каплями воды на лице и ладонях, Аня все же обратила внимание на изменившуюся погоду вокруг, только когда куртка на ней насквозь промокла, а под ногами образовались первые весенние лужи. Она восприняла их как знак, что дальше идти будет без толку. От привычного разнообразия вариантов и событий, всегда оставляющих надежду, остался лишь один. В котором она останется здесь навсегда. Надо лишь завернуть за угол туда, где никого нет. - Простите, что потратили на меня время... – вспоминала о той небольшой помощи, которую ей оказывали, Аня. В данный момент ей уже ничего не поможет. Во всяком случае, будет к лучшему, если ни один случайный прохожий не найдет ее тут раньше времени. Наверно, даже если бы Света осталась, это бы ее не спасло. Такую червоточину невозможно прикрыть, вылечить, замаскировать. Как бы ни хотелось переродиться в новую здоровую Аню - этого не выйдет. Раньше друзья даже называли ее фениксом за эту способность - все оставлять позади и выживать. Но не сейчас. Вытряхнув все содержимое блистера обезболивающего себе в руку, подрагивающую и пугающе бледную, как и она сама, девушка уже решительно ни о чем не думала. Жизнь успела промелькнуть от начала и до конца за считанные минуты. Такой ее попросту не должны видеть, ни старые одногруппники, ни медсестры, ни тем более Света. И слава богу, что не увидят! Она оставит свое горе при себе, а у них в памяти останется счастливый образ из прошлого. Открытой и радостной, без каких-либо проблем, подруги. Как жаль, что надежный план – заглотнуть побольше таблеток, запив их жидкостью, вышел боком. Организм так просто не обманешь. От большого количества проглоченного горького лекарства со странной газировкой почти сразу начало тошнить. Непонятно, сколько успело пролететь времени, но рвоту уже было не остановить. Сил, чтобы блевать, тоже не осталось. От чудовищной слабости казалось, словно еще немного, и выключится сердце. Дыхание то ли пропало, то ли стало настолько поверхностным, что мозгу не хватало кислорода. Инстинктивно согнувшись пополам, Аня все же дала пищеводу освободиться от того, что давно подступило к горлу. Но это было уже последним, что ей удалось запомнить. - Какой солнечный вечер, - пробормотала себе под нос Светлана, оглядываясь по сторонам, пока прикладывала ключ к домофону. Удивительно, что прошло несколько дней, и ужасная погода сменилась по-настоящему весенней. Вот он март, пускай с талыми сугробами и негреющим солнцем, зато такой светлый. Не то что было раньше. Весенний период редко проходил гладко, утягивая за собой на депрессивное дно, но в глубине души Света искренне тянулась к позитиву. Ей все вокруг всячески мешало, но она искала его все равно. И нигде не могла найти. Даже смешно. Может быть, это просто антидепрессанты, наконец, оказали свой эффект? Было бы неплохо, особенно за те деньги, которые на них сливались. Но нет, мимолетная радость оказалась легким наваждением, и за порогом своей квартиры Света почувствовала, как все возвращается на свои места. Эта железобетонная стабильность, тянущаяся изо дня в день, постоянство во всем. В безразлично брошенной сумке в тот угол, где пыль веками не протиралась, в водных процедурах, проводимых скорее на автомате. Не в ее силах как-то изменить этот ход событий, свою судьбу. Во всяком случае, она всегда предпочитала ничего не менять и плыть по течению. Ей по-странному нравилось набирать в ладони проточной воды, и просто следить, как медленно она вытекает. На этом развлечения заканчивались. Еще ей приносило удовольствие трогать косяк двери, прежде чем ее закрыть, но это даже весельем не назовешь. Она могла часами после работы рассматривать при свете лампочки свои синяки под глазами от вечного недосыпа, но при этом так и не причесаться. Врач говорил это все пройдет, если лечиться, но ей казалось, что нет. Настолько давно эти вещи с ней, что без них она не будет собой. И насрать, что людей так бесит ее медлительность и неторопливость. Снотворные практически не помогали справиться с бессонницей. Махровый плед на кресле уютно встретил свою хозяйку, в беспамятстве упавшую на него, как в потусторонний мир. Ей всегда мало времени наедине с собой, но выхода нет, и завтра нужно снова идти на работу. Кто знает, если бы у нее была настоящая сила воли, что она бы сделала? Наверно, ничего хорошего. Ей даже повезло, что целеустремленной ее не назовешь. Иногда быть терпеливой правильно, ведь не натворишь глупостей. Как только ты перестанешь быть полезной окружению – тут же останешься одна, без друзей и без работы. Настолько податливое существо, как она, даже убить себя не может, мечтая о том, что когда-нибудь уснет и просто не проснется без дополнительных усилий. Даже здесь ей не охота что-либо решать. Пусть все образуется само собой. Придя к выводу, что сегодня лучше не ужинать, девушка лениво потянулась к комоду за телефоном. Без музыки в полной тишине как-то совсем тошно. А с ней – другое дело. Только закрывшись крепко-накрепко, в полной уверенности, что никто не зайдет, у нее получалось дать немного свободы чувствам. Ей тяжело осознать свои эмоции, которые даже психологу показывать некомфортно. Сколько раз на приемах он пытался вывести затворницу на чистую воду, и каждый раз все мимо. Словно эта тема тотально блокировалась в ее голове. Телефона на месте не нашлось, и музыку заменили звуки природы за окном, в частности завывающий мартовский ветер. - Блять, - все же, вынудила себя подняться Светлана, ведь мысли о потерянном на работе телефоне явно не способствовали полноценному отдыху. Бездумно проверив карманы и ближайшие полки, она ничего не смогла найти, если не считать парочки завалявшихся сигарет, которых здесь не должно было быть. Ее постоянные попытки бросить курить терпели крах раз за разом. Разве можно отказаться, если они разбросаны по всему дому? Телефон нашелся в ванной, чуть не упавший с включенной стиральной машины. Однако все ее помыслы были уже далеко не о нем, неизменно возвращаясь к своей недавней находке. Как безвольная рабыня своих желаний, она быстро сдалась и поспешила прикурить от газовой плиты на кухне. Была бы четкая мотивация беречь здоровье, она бы еще посопротивлялась соблазну. А так, очередное разочарование в числе прочих. Непонятный ком в горле никак не хотел уходить, и глубинные самокопания явно не помогали этому. Выскочив на лоджию, дабы не задымить пол квартиры, Света с горечью осознавала, что сигареты больше не делают «легче». Затяжки горьким дымом больше не приносят удовольствия. Голова, как обычно, безжизненно опустилась под собственной тяжестью. Не в силах выкинуть начатое, девушка продолжала курить, не получая никакого эффекта. Как еще успокоиться, если даже никотин не помогает? Нечто такое терзало ее душу, что привычные физические способы удовлетворения не работали. Вряд ли кто-то разглядит, как человек плачет на девятом этаже многоэтажки, так что можно себя отпустить. Одному Богу известно, что способно ее отогреть – явно не весеннее обманчивое солнце. Она по-детски мечтала улыбаться и радоваться жизни, совсем как та незнакомка, свалившаяся из ниоткуда, словно снег за шиворот. Необъяснимая логическим путем, эта скука по ее милой улыбке время от времени донимала Свету. Поражает, как степень той самоуверенности и стойкости во взглядах у Ани переходила все разумные границы, и именно поэтому ей так хотелось подчиниться. С самой первой встречи, без лишних слов. То, на что у психиатра ушли бы годы, у озорной девчонки ушло пятнадцать минут. Но Света испугалась. Когда-то давно, у нее была подруга в старшей школе, за которой та готова была пойти на край света. Хотелось решить любые проблемы на ее пути и заботиться, даже если не просят. Свете для счастья хватало просто находиться с ней рядом. Фантазия подкидывала прекрасные совместные планы на будущее, как никогда раньше. Подобный темперамент околдовывал Свету, как пламя манит несчастных светлячков. Пойдешь за таким человеком один раз, и после его ухода жизнь будет не мила. Легче жить совсем без смысла, чем так травить себе душу. Сначала ты веришь, а потом понимаешь, что оно того не стоило. Так было много раз. До чего же страшно - давать кому-то копаться в своих переживаниях, самом личном и сокровенном, что есть. Именно поэтому загнанная работница огрызнулась вместо того, чтобы вывалить все ей на честном слове, подружиться. Старый год сменяется новым, а ее страх по-прежнему на месте. Даже гипотетическая возможность, что она даст новым отношениям развиться, как пожару, приводила в тихий ужас. Не нужно ей новой дружбы! Гореть внутри больше нечему. Мобильный предательски манил, оставшись лежать на кухне на столе. Света безвольно поглядывала на него через стекло с балкона, уже заканчивая со второй сигаретой. Довольно быстро стало понятно, к чему все идет. Что ж, значит так тому и быть. - Ань?.. –хрипловатым голосом позвала она, набрав сохраненный номер. Но ей ответили лишь короткие гудки.