In Pain Not in Vain

Света сама не заметила, как оказалась во внешнем коридоре. Ей и так было не по себе, поэтому столкнувшись с внезапной наглостью в многолюдной палате, девушка почти сорвалась. Столько разрозненных чувств бушевало внутри, что той мелкой еще повезло. Стыд, смущение, страх за Анино общее состояние, неловкость… хоть бы кто помог с ними справиться. Из-за неумения проживать их на полную катушку, Светлана предпочитала откидывать их прочь, как будто она вообще ничего не чувствует. Как подобие робота. Это была ее привычная тактика выживания, но вместо необходимой поддержки, она нарвалась на чужую провокацию. Это чуть не разрушило всё! А если обиженная девчонка все-таки нажалуется? Свете было противно от себя всякий раз, когда эмоции выходили из-под контроля. Особенно такие, как злость. Ее запросто могут больше не пустить к Ане, и данное ей обещание при встрече окажется ложью. Ее глубокий тяжелый вздох не остался незамеченным. Знакомая медицинская работница не дала Свете долго горевать, прислонившись к холодной стенке. - Судя по всему, результатом разговора вам сложно похвастаться, - чересчур откровенно заговорил женский голос неподалеку. Ее нежданно-негаданно вставленная фраза грубо вырвала Светлану из забытья и личных переживаний. Пришлось резко открыть глаза и постараться найти ее взглядом. – Не бойтесь вы так, я же обещала прийти, и вот она я. Невозмутимая задумчивость частенько играла с ней злую шутку. Порой, в моменты особо глубокого самоанализа, до нее вообще сложно было докричаться, вырвать из внутреннего мира. - Вы за халатом? – неосознанно перевела тему девушка, не желающая говорить о случившемся. - И за ним тоже, - не велась на уловки женщина. – О чем вы с ней договорились? Она вам в чем-нибудь призналась, я надеюсь? Если даже родственники ее не интересуют, я уже не знаю, что здесь делать… - Простите, - недоуменно покосилась на свою собеседницу Света, - Я понятия не имею, где ее семья. Мы с ней случайно познакомились. Признание явно задело пожилую женщину, вынудив в расстроенных чувствах завалиться на ближайшие сиденья. Хотя, может, дело было в ее накопившейся усталости. - Неужели у нее одной их нет? И в полиции ей не помогли? Я знала, что у нас маленький городок, и эта система поиска плохо работает, а многое вообще идет спустя рукава. Даже следователь, приставленный к ней в начале, судя по всему, уволился, бросив всё, как есть. А теперь увольняюсь я. У меня просто уже нет сил быть здесь. - Я понимаю, это неблагодарная работа и тяжелая ответственность, - без преувеличений, Светлана сказала так, как действительно думает, вежливо присаживаясь рядом. – И я не отказывалась что-то сделать для нее. Только не знаю что. И как… - Вы здесь когда-то работали? – догадалась женщина. - Ну, совсем немного. Хотелось быть врачом, но после месяца учебной стажировки медсестрой здесь я быстро передумала и ушла в смежную сферу.. - Интересно, как бывает, - улыбнулась в ответ на откровения работница, уже уходящая на пенсию. – Кто-то не боится всё взять и поменять. Но я не жалуюсь, мне нравилось ухаживать за больными. Столько народу со своими проблемами прошло через мои руки - я уже мало кого помню. Это, конечно, призвание не для всех. Может, вам больше нравится заботиться о своем муже и детях. Так даже правильнее. - Я не замужем, - нервно сглотнула Света, напряженно разглядывая собственные кроссовки и покоцанную плитку пола. Казалось бы, на допрос столь деликатного характера у нее уже много лет есть заготовленные ответы, но каждый раз бросает в дрожь, как в первый. - Разведены? – женщина, видимо, так обожала личные разговоры, что никак не рассчитывала своим невинным вопросом заставить девушку чуть не свалиться с края стула. – Ладно, не будем об этом, - она удивленно сменила вектор беседы на более важный, - На счет Ани. Ей нужна отдельная палата. - Платная? - Да, десять тысяч за две недели. Дешевле нет. А оставить ее как есть.. точно не вариант. Она там долго не протянет, я по ней вижу. Это уже не та Аня, которую я знала, которая могла вылезти из могилы всем назло, встать на сломанных ногах и пойти. Ее я точно запомню, такие пациенты встречались мне один раз на миллион. Ну или на тысячу… - Если это ей поможет, я буду рада. Ничего другого все равно не смогу сделать. - Могу помочь оформить ее переселение на стойке регистрации на ваше имя. Мне будет намного спокойнее уйти, зная, что с ней все в порядке. Понимаете вы меня или нет, но я вряд ли смогу забыть, с каким упорством она цеплялась за жизнь, когда ее только привезли. Ради таких случаев я, наверно, проработала здесь почти полвека. Все же, этот выходной день не прошел зря, из него удалось вытянуть немного пользы – отдав за палату все наличные деньги, которые только были с собой, на неделю вперед, девушка избавилась от мук совести. Нашелся способ, который ей по силам, и теперь дышать можно было спокойно. Ане будет лучше. Даже если ненамного, даже если чуть-чуть. - Тебе говорили ничего не трогать, - подала голос та, от кого не было признаков жизни почти две недели. Быстро сориентировавшаяся особа не растерялась и поспешила ей ответить. - Не уж-то целебный визит оказал на тебя такое воздействие, что ты смогла заговорить? – шутка, рассчитанная на широкую публику, возможно сработала бы, не будь сейчас тихого часа. Не получив одобрения и поддерживающих улыбок, девчонка еле заметно стушевалась и перешла к прямым оскорблениям, раз никто не слышит, - Тебе эта еда нахрен не сдалась, да подавись ей, блять, - не скрывая своего недовольства, она картинно бросила в ее сторону несчастным яблоком. В самом деле, с момента недавней встречи, молчаливая пациентка заметно оживилась. Сил в ней сразу не прибавилось, но взгляд вновь стал сосредоточенным и осознанным. Словно та вышла из продолжительной комы. - Оль, держи себя в руках, - дала совет Аня, не особо испугавшись того, что фруктом ей чуть не расшибли голову. Ей было очевидно, что это представление, она и сама умеет их закатывать. Времени для наблюдений за ней прошло достаточно, чтобы сделать свои выводы. - Ты будешь учить меня, как себя вести? Может, хочешь, чтобы я рассказала всё главврачу? Как вы здесь нарушаете вышестоящие правила? Посещения запрещены, и точка! Ты самая особенная, что ли? - Не обращай на нее внимания, Ань, - промямлил заспанный голос из противоположного угла комнаты, - Я тут давно, и в курсе, что к ней перестала приходить ее мать, даже передачек больше нет. Вот она и истерит без продыху. Жестокая реальность совпала со всеми догадками, которые были у девушки уже давно. По крайней мере, свою способность видеть людей насквозь, порой как на ладони, Аня не растеряла, не смотря на свое тяжелое состояние. Несложный пазл сложился. Но та самая Оля теперь пребывала в бешенстве. Ей не хотелось выносить свою тайну на всеобщее обозрение. - Теперь я все точно расскажу. Надеюсь, тебе понравится результат, - к сожалению, данные угрозы не были шуткой. Ее самоуважение задели так сильно, что это казалось непростительным. Надо было хоть чем-то компенсировать такой позор. - Ты действительно этого хочешь? – невозмутимо держала под твердым контролем свои эмоции Аня, чего не скажешь о грозящейся бесстыднице пятнадцати-шестнадцати лет. Это спокойствие еще сильнее выводило ее из себя, буквально срывало ей крышу. - Заткнись, а то я пойду прямо сейчас, и насрать, что тихий час! Ты у меня еще повеселишься! - Думаешь, я боюсь? – до последнего не показывала внутреннюю панику полулежачая пациентка, источавшая столько уверенности, что той и не снилось, - Жаль, что ты свои проблемы пытаешься решить, мешая другим. Это так не работает. Все на что ты способна – быть крысой, доносящей по любому поводу? Какая достойная роль, - с трудом приподнявшись на локте, продолжала речь девушка. Вот что бывает, когда ей нечего терять. - Засунь нравоучения себе в жопу, я все равно ухожу, - Оля сжала в кулаке простынь от бессилия и злости, что осталось незаметным для остальных, однако могло описать ее внутреннюю бурю лучше любых слов. - Ты только это и можешь сделать? А принять сложившуюся реальность не в твоих силах? Ты слабая, и боишься, только никогда себе в этом не признаешься. Лишь тогда, когда ты жалуешься, можешь немного успокоиться. Ничего больше тебе не помогает? Недолго думая и недолго сдерживаясь, юная девушка вцепилась в больничную увесистую подушку по близости от себя. Доведенная до ручки несколькими точечными фразами, она вспыхнула, как спичка. Вскоре эта подушка с размаху приземлилась на Анино лицо, а потом снова и снова. - Значит, ты думаешь, что я ничего не могу?! – обиделась та, явно задетая за живое. Аня пыталась закрыться от нее руками, но чем дальше заходил азарт, тем сильнее несло нападающую, пока ей не пришло в голову попытаться ее задушить. Вообще, мыслей в ее голове не было никаких, и мозг не работал, была лишь огромная иррациональная ярость, подталкивающая к новым действиям, - Задохнись, мразь! Происходящее все вокруг старались изо всех сил не замечать, кто-то спал, кто-то находился под действием таблеток, надеяться было мало на кого. Только женщина, которую они изначально разбудили разговором, лениво вставила свои пять копеек. - Прекратите уже этот пиздец, - ей даже в голову не приходило, насколько серьезные были намерения у обезумевшей от оскорблений малолетней психопатки. Однако сторонний оклик заставил ее на мгновение замяться, что помогло Ане сбросить с себя подушку и освободиться. Не знающая, куда бежать, она по неосторожности упала со своей кровати. И этим поспешили воспользоваться. Не давая ей встать и решительно не думая о последствиях, Оля с удовольствием пнула ее первый раз ногой в бок. Это было уже не остановить, она и не хотела. Лежа на грязном полу, ее оппонентка не казалась столь уверенной в себе, как раньше - извращенная справедливость восторжествовала. Кто еще назовет ее слабой? Кто еще захочет проверить на прочность ее самооценку? Если не так, как еще заставить себя уважать? Теперь, из-за криков от боли, на них, наконец, обратили внимание все в комнате. Избиения в самом разгаре кое-как прекратили, буквально оттаскивая накидывающуюся агрессоршу в сторону. Пусть ей и было меньше лет, но очевидно, вошедшую в кураж необходимо было прервать. Иначе итог был бы крайне плачевным.