In Pain Not in Vain

Аня, на самом деле, очень сильно испугалась вероятности доноса на их встречу со Светой и возможности того, что они больше не увидятся. Одна лишь глупая жалоба могла повлиять на все, испортив ее и без того ненавистную жизнь. Ей нехотя пришлось вытащить из себя тайную способность к хладнокровной манипуляции, пускай в обычной жизни она не была такой расчетливой и старалась относиться ко всем по-доброму и с позитивом. Каким образом ей вообще удалось провернуть этот план – не совсем ясно. Она только внутренне понимала, что ей надо вывернуть душу девчонки наизнанку, жонглируя ее эмоциями и сиюминутными рвениями. Взять на слабо. Другого шанса не будет. Буквально несколько секунд было в ее руках. Немного не удалось рассчитать силу своего воздействия, однако результат все равно устроил. Попавшая в ловушку девушка даже не догадывалась, как ее развели. На следующий день внешний вид пострадавшей был еще хуже, чем казалось вначале. Всё страшно опухло, огромный темный фингал под глазом, разбитая губа, видимо от удара о зубы, и это только первое, что бросалось при взгляде. - Ты видишь кровоподтеки на моем лице? - смакуя каждое слово, произнесла настоящая актриса, показывая Оле на своем примере, как правильно надо играть. От сочетания этих слов и полученных ею травм становилось жутко, особенно когда ты в этом непосредственно замешан, - Теперь понимаешь, что будет, если об этом кто-то узнает? Надеюсь, ты точно не захочешь впредь рассказывать чужие секреты. Никто не знал, что она уже привыкла никак не реагировать на побои. Это страшная привычка, дающая ей временами недюжинное бесстрашие. Своими синяками и ссадинами она добилась важной цели, отстояла новые встречи со Светой, и остальное не важно. Всего лишь нужно отключить ощущение боли, запретить себе ощущать ее, заглушить сигналы, поступающие от тела - и дело в шляпе! Насколько вообще опасны такие игры, ей неохота думать. «Авось пронесет» - и так каждый раз, шагая навстречу опасности. Очень сложно перестроиться, когда научалась этому еще в детстве. "Тебя бьют - ты улыбаешься, тебе больно - ты игнорируешь" - казалось, только с такими установками можно было выжить, хотя умом она догадывалась, что это чертовски неправильно. Хорошо, что Вера Степановна уже уволилась, так и не увидев произошедшего инцидента. Она бы перепугалась до смерти, так ничего и не поняв. Пришлось сказать, что «ей сильно не повезло упасть с кровати во сне» - однако эта ложь медицинскому персоналу дала ей большую власть над всеми. С Насти даже волоска не упало, это не было дракой. Игнорировать чужое агрессивное поведение, угрожающее жизни, и избиение - как минимум тянет на выговор. Какого было ее удивление, когда сразу после их короткого разговора, рано утром за ней зашли и попросили срочно собрать все вещи. Имущества у Ани особо не водилось, поэтому уже скоро она оказалась в совершенно ином помещении. С относительно свежим ремонтом и даже неплохим видом из окна. Как только дверь позади закрылась, комната погрузилась в давящую с непривычки тишину. Отсутствие какофонии из стуков и выкриков чувствовалась странным, но возвращаться назад точно не хотелось. Серьезно ослабленная, и дополнительно травмированная накануне, Аня не стала долго приглядываться, и сразу завалилась в свою новую постель крепко спать. Прежде чем Светлана собралась с силами и нашла свободное окошко между рабочими сменами для обещанного визита, прошло немало дней. Может, даже неделя пролетела в этом бесконечно повторяющемся круговороте из бумаг и отчетностей. На них под конец квартала уходило почти все рабочее время, бумаг было настолько много, что от одного вида уже тошнило – и сменить их на что-то другое было нельзя. Вот так, пришла за новыми открытиями, изучением лекарств, тестированием их свойств, а в итоге хлопочешь над полнейшей бессмысленной ерундой. Даже в этом месте такие же проблемы, как в рядовой бухгалтерии у крупного предприятия. Почти никакой разницы, и это сильно разочаровывает. Ответственно подходящая к своим обещаниям, Света в один из дней оказалась прямо перед одиночной палатой, в которой ее должны были ждать. Если на регистрации ничего не напутали, и если Аня будет в настроении ее видеть, конечно. Может, хотя бы постучать в дверь для приличия? - Привет, - неловко окликнула пациентку девушка, в ответ получив подозрительное молчание. – Мне можно зайти, ты ведь не против? – она скованно поглядывала на нее издали, не понимая, в каких границах ей можно действовать. Слегка задремавшая девушка сонно потянулась, и посмотрела в ее сторону. Свете не откуда было знать, как долго Аня мысленно готовилась к этому моменту, сколько раз проматывала его в голове, прежде чем он наступил. - Свет.. Если ты пришла, чтобы извиниться, или из-за переживаний – я хочу сразу сказать, что ты ни в чем не виновата, - заранее успокоили ее, так как вид у гостьи был, мягко говоря, взвинченный и тревожный. Долгое напряжение тяжелым грузом спало с плеч благодаря ее словам, заботливо сказанным в нужный момент. - Я очень рада, что ты снова говоришь. Спасибо, - приняла все вышесказаное за приглашение присесть Светлана. Оказавшись настолько близко, тяжело было решить, куда теперь деть свои глаза – упереться в потолок или бесстыдно сверлить ее своим взглядом? Внутренне соскучившись, выбор хотелось сделать в пользу второго варианта. Такое глупое, неразумное желание, ведь знакомы-то они всего-ничего. Солнечный свет вовсю заливал их пустынную комнату, за окном только начинало теплеть. Жаль, Аня не в курсе, как все преобразилось, подсохло, снег сошел, задержавшись кое-где маленькими островками. Даже силы внезапно появились, и апатия отступила. Сезонная «зимняя хандра» сходит на нет. Хотя, может быть, причина тут вовсе не в пришедшей весне. Отворачиваться от знакомой, к которой пришла – глупо. Тем более отговаривать себя от зрительного контакта, начиная хотеть его еще сильнее. - Не расскажешь, что произошло? Как ты сюда снова попала? Почему?.. – не знала, как правильнее начать поддерживающую беседу Светлана. Ее стараний недостаточно, и все снова идет наперекосяк. На такие прямые вопросы ей, конечно, не ответили. Нужно было срочно придумать что-то другое, поработать получше мозгами. Девушка не имела права, проглотив язык, бездействовать. Да сделай уже хоть что-нибудь! В бессознательном порыве, она заправила ее взъерошенные пряди за ухо. Сначала было страшновато, но никакой истерики не последовало. Тогда рука уверенно двинулась дальше, приглаживая плохо причесанные волосы вместо утешительных слов. Мягкие невесомые прикосновения незаметно переместились к щекам, оглаживая кожу как в последний раз. От всего этого она сама получала несказанное удовольствие, наверно, потому что давно никого не трогала. Ну, и потому что ее кожа оказалась на удивление нежной. На вторую минуту сего действа ее уже должны были обвинить в наглости и бессовестности, но почему-то этого не сделали. Вместо недовольства Аня развернулась к ней полностью на бок и перехватила ее теплую руку, уложив себе под щеку. Ей пришла идея расположиться на ней, как на подушке, и не отпускать. - Тебе понравилось?.. – автоматически покраснела от такой неожиданности уже взрослая девушка, почесывая свободной рукой свой затылок. На ее бледной коже румянец всегда было видно, даже если смотреть из космоса. Достаточно немного смутиться, и она как назло вся красная с ног до головы. Это было ужасно. Тем более, трудно было поверить, что ее тактика помощи вдруг окажется эффективной. - Ты знаешь, что ты очень красивая? – решила идти до конца в своей манере общаться Света. Каким-то чудесным образом, рядом с Аней исчезал ее страх и сковывающее чувство нервозности, всегда идущее следом. Приятно было находиться в этом чувстве легкости, потому что мало с кем она могла позволить себе быть расслабленной. Это чувство не хотелось упускать. Наверно, нормальные люди поддерживают иначе… Наблюдая ее стеснение от услышанного, Света могла лишь молиться, что на ней не поставят клеймо чокнутой. Всё-таки такие комплименты ни к селу, ни к городу - они были совершенно невовремя! Оказался бы другой человек на месте изможденной думами пациентки, его давно бы прорвало на мат и обвинения. Но она держалась. Какой нужен внутренний волевой стержень, чтобы не показывать даже частично тяжесть, которая душит и тянет на дно? Чтобы делать вид, что все нормально, требуется действительно серьезная сила. - Если не хочешь, ничего о себе не говори. Прости, пожалуйста, - наконец, додумалась посетительница, что лишний раз тревожить и копаться в ее прошлом сейчас явно не стоит, - Я, наверное, наговорила лишнего… У меня будет еще одно свободное окно на этой неделе, я обязательно заскочу! Не будем прощаться, хорошо? - Ты уходишь? – резко помрачнев, не была готова освободить ее ладонь девушка. - Могу остаться, - с непривычки чувствовать себя кому-то нужной, Светлана и правда была готова вскочить и убежать. Но передумала на полпути. - Мне, правда, просто нужно немного времени… - решила объясниться Аня, доверительно заглядывая ей в глаза. И это взгляд пробирал до мурашек, - Мы ведь еще поговорим, правда? И я тогда все расскажу. - Конечно, - заверила Светлана, поспешив избавить ее от опасений, - Могу я тебя тоже попросить кое о чем напоследок? – она ввела ее в полный ступор своим вопросом, ведь ожидать можно было чего угодно. При всей догадливости пациентки, ей ничего не приходило в голову. – Я бы хотела еще раз увидеть, как ты улыбаешься. Можешь, совсем немного? Такую странную просьбу надо было еще суметь сформулировать и высказать. Но, почему-то, ей не хотелось врать. Можно было убежать, пока не поздно, чтобы больше не позориться, закрыть свои истинные желания на замок, но она выбрала иной путь. Раз уж осталась, раз терять нечего. Раз ее здесь ценят. И когда ей улыбаются, так тепло и принимающе, уходить уже никуда не хочется.