In Pain Not in Vain

«У меня дома такой бардак, что привести ее сюда будет настоящим позорищем» - такими были первые мысли девушки, проснувшейся рано утром без надежды на дальнейший сон. Наверное, эта идея давно уже зрела в голове, и вот, вырвалась на свободу. Однако, холодный влажный воздух и мрачный, еле заметный рассвет сил не прибавляли. Может, закинуть всё под кровать? И то лучше, чем ничего. Девушка давно уже не убиралась в доме, потому что ей самой было наплевать. И всё-таки, не хотелось расстраивать ожидаемую гостью, так что пришлось пересилить себя. Помятая как из преисподней, без лица и в затертой до дыр пижаме, она встала с кровати. Ей предстояла невероятная задача – выгрести из квартиры тонны мусора и слоями покоящейся пыли. Это еще как-то надо успеть до вечерней поездки на работу, куда срочно вызвали без четкой причины. Как ни странно, только в таких стрессовых условиях ей и удавалось добиваться максимальной продуктивности. Даже постельное белье поменять, пускай это и заняло вместо пяти минут полчаса. Возможно, если бы не Аня, это место никогда бы не увидело должного порядка, если бы только не сгорело до тла и обуглившихся голых стен. Без серьезной причины хозяйка руки не поднимет, не видя ни в чем смысла. Казалось, ее ничто не колышет и на все стало «по боку». Даже если завтра на соседней улице упадет метеорит, на ее лице не будет особого удивления. Эта внешняя стабильность порой пугала даже ее саму. В далеком детстве ей нравилось прибираться на своей крохотной половинке комнаты, раскладывать вещи по местам и степени необходимости. Ей было сложно представить, что в будущем, приобретя собственное жилье, ей станет настолько все равно. Словно внутри что-то сломалось, и детские мечты остались пылиться на чердаке времени, брошенные и забытые. Максимум, на который ей хватило сил – завесить каждую свободную стену картинами и фотографиями, как любимых художников, так и лично своими. Не было ни одной полки без изящных статуэток и прочих атрибутов, которые должны были радовать глаз. Теперь каждую из них надо было протереть. Может когда-нибудь ей вновь захочется заботиться о своем доме, с любовью протирая каждую важную вещь. Вид за окном заволокло таким густым туманом, что невольно задаешься вопросом – какой здравый человек пойдет в такую погоду по делам? Но девушке тяжело давались отказы, особенно под угрозой эмоционального давления, которое бы в итоге сломало ее. Справившись с большей частью уборки, Светлана собралась и, словно тень, побрела в сторону автобусной остановки. Ее собственное мнение было задвинуто на самый дальний план, так что она даже не ощущала себя человеком – скорее роботом, выполняющим свою функцию. В округе будто не собиралось светлеть, и солнце забыло, что должно показаться из-за плотных облаков, оставляя город тонуть в сумеречной синеве. Со своей вечной сумкой, перекинутой через плечо, девушка уверенно рассекала туман, двигаясь даже не глядя. Смотреть по сторонам было ни к чему. Ветер трепал ее средней длины волосы, выглядывающие из-под шапки. Девушке даже не хотелось смотреть на часы, в надежде случайно потеряться среди серых дорог. Стоп. Нечто все же заставило остановиться, еще и оглянуться. Неужели это Аня только что прошла мимо? Быть того не может! Хотя с ней можно быть готовой ко всему что угодно. Ее появление всегда было резким и совершенно неожиданным. Так вдруг ей удалось каким-то образом сбежать из больницы в одиночку? Девушка принялась кружиться на месте, пытаясь уцепить взглядом промелькнувшую знакомую фигуру, которой и след простыл. «В таком тумане много чего могло померещиться» - решает Светлана, потирая заспанные веки. «Ну и бред» - успокаивает себя она, ощущая небывалый прилив адреналина, бушующий в крови. Каким вообще образом Ане могло быть известно местоположение ее дома? Надо одуматься пока не поздно, и больше не глупить. Но сердцу не прикажешь. Внезапный подъем энергии на первый взгляд было сложно объяснить, ведь ничего особого не случилось. Просто шалит сонное подсознание, рисуя образы, которых нет. Возможно, оно подкидывает то, что ей больше всего сейчас нужно. Кто еще, если не Аня, обладает достаточной смелостью, чтобы откинуть серые будни и двигаться вперед, не сбиваясь с цели? Кажется, что она представляет собой тот автобус, который мог бы увезти Свету вверх, к далеким недостижимым звездам. Главное - его не пропустить. Второго не будет. Если бы такой автобус существовал, Света бы все отдала ради него. Доверившись своей твердо держащей руки на руле капитанше, куда бы та ни свернула на пути. Ей просто надоело ходить по кругу, так ничего и не добившись. Повторять каждый день одно и то же, ничего не менять. Эти глюки – результат крайней усталости и ненависти к происходящему. Так хочется свернуть в сторону, но непонятно «куда». Достичь чего-то – но не ясно «как». - Аня, подожди! – срывается на крик девушка, углядев на расстоянии нескольких метров копну темных кудрей. Логика и здравое мышление покинули разум не до конца проснувшейся работницы, оставляя наедине со страхом потерять важного человека. Ей стало совсем не до опоздания к начальнику, и даже возможный штраф не пугал. Нельзя было упускать шанс. В ее спальном районе много кто сейчас шел с работы домой, поэтому приходилось чуть ли не расталкивать людей впереди себя, расчищая себе дорогу. Они, конечно, были не в восторге, но Свету ничего не могло остановить. Ровно до тех пор, пока молодой человек на велосипеде не въехал ей ровно под ноги. Не удержавшись на своих двоих, девушка поскользнулась на апрельском гололеде. В ходе этой «небольшой аварии» ей еще повезло, что она упала на колени, вовремя выставив руки. Никто даже не спросил, в порядке ли ее состояние, пока та приходила в себя на обочине и не спешила вставать. Шок от удара заметно отрезвил, как и противный талый снег, от которого придется отряхиваться целую вечность. Наваждение в образе девушки испарилось, оставляя наедине с синяками и ссадинами на земле. Внимание Светы незаметно переключилось на первые ростки растений, выглядывающих тут и там, при более пристальном рассмотрении. Никак не верилось, что они действительно здесь, эти чудесные вестники весны. Маленькие, хрупкие и несчастные травинки, угораздило их вылезти так рано, когда вокруг ужасные условия, хуже не придумаешь. И все же они прорастут, правда? Это их обязанность – в скором времени расцвести. Будто в напоминание себе об этом, девушка срывает несколько и, стараясь не привлекать лишнего внимания, прячет в карман. Ехать впереди долго, учитывая пробку – не меньше часа. Однако Света изменила своим привычкам, решив не доставать наушники, и вместо них переминая в пальцах подобранную зелень. В нос приятно ударил тонкий свежий запах, забытый за зиму, но неизменно возвращающий в детство. В те беззаботные деньки, когда она была полностью предоставлена сама себе – и чуть листья показывались на деревьях, отправлялась в скверы и парки выискивать новые виды растений для своей большой коллекции. Камни, веточки, птицы – ей буквально был интересен весь этот мир, лишь бы успеть как следует изучить его. Ее пылкий ум и страсть оказались никому не нужны в медицинском, и тем более – на работе. От названия «исследовательский центр» в нем были лишь пустые буквы, не несущие за собой никакого смысла. По факту, ей тошно от всего, что там происходит. Вместо свободы и радости от поиска – строгие рамки и угрозы, если ты попробуешь оказаться недовольным сложившимся порядком. Вообще, ей сложно отрицать свою собственную асоциальность. Сначала ребенком стремилась закрыться ото всех, побыть одной, либо уйти, куда глаза глядят. А что было в подростковом возрасте – даже вспоминать не хочется. Наверно, это должно было случится, потому что нельзя быть всегда в одиночестве. Даже такого тихого интроверта за весь школьный период потянуло общаться, но не с кем попало, а именно с Ней. Впервые так сильно пришибло, что хоть бей себе по рукам – все равно неймется ее обнять. А при попытке заговорить – выходил лишь тихий и робкий шепот. Света искала встречи с школьной подругой по любому надуманному поводу. Как собачка бегала, в глаза заглядывала. У нее не получалось ничего с собой поделать – так и тянуло окружить нежностью, добротой и лаской. Чтобы любимый человек жил как на легком пуховом облачке, не зная боли и лишений. Она давала ей списывать любую домашку, иногда оставаясь по вечерам, чтобы объяснить непонятные темы. Но в амплуа учительницы надолго не задерживалась, хотя у нее это отлично выходило. Покушать? Да, конечно. Помочь выбрать зимнюю куртку? Запросто. Все самое лучшее, самое качественное, сделанное собственными руками на совесть. Света даже не замечала, как растрачивает себя попусту, ей хотелось помогать людям в воодушевлении от любви. А ее возлюбленная без стыда этим пользовалась. Скинув всю грязную работу на чужие плечи, активно устраивала свою личную жизнь и карьеру. А Света игнорировала все звоночки, радуясь за человека, что у нее так много всего получается. Ей нравилось быть нужной и полезной, видеть результат своих действий каждый новый день. Иногда в особо хорошем настроении она могла подтянуть чужую успеваемость заодно, или поделиться со всем классом свежеиспеченными печеньями – но главным образом все шло в первую очередь ей. Целый класс мог смело завидовать счастливице, пока что не высказывая это в лицо. Сколько перешептываний Света пропускала мимо ушей, по наивности и глупости. А стоило обратить внимание. Благодаря ее вниманию и заботе, та девушка успела пробиться в важный кружок, связанный с пением, достать денег для первого взноса, забить на учебу и подготовиться к нескольким концертам без труда. Но в тот момент, когда все важные контрольные были позади, тайный парень девушки настоял на том, чтобы эта игра закончилась. Ему не нравилось прятаться от Светы, как будто это с ним что-то не так. Заняв долгую очередь и едва продержавшись в смертельной давке в раздевалке, Светлана по обычаю принесла возлюбленной ее куртку, вкусно пахнущую любимыми духами. Ей не терпелось обеденный перерыв провести вдвоем, погуляв по заснеженным улицам. И пофиг, что она ненавидела холод, ради такой цели можно смириться с неприятностями. Ее сердце пело от предвкушения, ведь парни, заглядывавшиеся на ее подружку – могли смело пускать слюни в след, помалкивая. И ведь Света даже не претендовала на возможность «иметь над ней власть» или как-то контролировать, ей это совершенно не нужно. Ей было важно просто находиться рядом, на подхвате, получать от нее намеки на близость, помогать. Возможно, придется еще пожалеть об этом, а пока – все устраивало. В конце концов, она свободная личность, а не ее собственность. «Если хочешь, могу поделиться своим обедом. Я сделала вкусные бутерброды, тебе понравится» - ничего не подозревая, предложила Света, от всей души протягивая еду подруге. Это был конец старшей школы, такая волшебная пора, когда еще веришь в счастье и надеешься на лучшее. Хорошее время. Но оно, как и многое – не навсегда. Такой глупой и безмятежной она была в последний раз. Доверчивая десятиклассница. «Слушай, отстань уже. Можешь идти одна, а то с тобой скучно до смерти. Я все думала, как лучше тебе сказать…» - одарив безучастным взглядом, раздавила ее тяжестью своих слов девушка. «Я не хочу общаться с лесбиянкой, ведь я не такая. Я нормальная, как и все, не трогай меня больше» Бывшая подруга сказала это так нарочито громко, что сей факт не остался незамеченным, и мудачье с радостью подхватило услышанное со всех сторон. Сначала один, два, а потом уже все взоры были обращены в одну точку – к позорно окруженной девушке, замершей замертво. Нереальным усилием воли ни один мускул не дрогнул на ее лице, хотя шумиха вокруг лишь нарастала, будто вулкан, долго готовившийся к взрыву. Тихая улыбка на ее лице сменилась беспристрастным безразличием. Даже отнекиваться, мол, «тебе показалось, и я не то, что ты подумала» - не хотелось. Во-первых, это бесполезно, ведь у нее на лбу всё написано, и лишь слепой не заметит. Во-вторых, произошедшее, видимо, должно было наступить рано или поздно. А она думала, будет спокойно жить, любя девушек, и горя не знать? Какая поразительная самоуверенность. И всё же, зачем привлекать к их личным делам столько народу? Неужели ее знакомой в наслаждение унизить и поиздеваться подобным образом? Господи, ну за что?! Она бы сделала что угодно, лишь бы этого не повторилось. Люди такие злые и жестокие, как они только могут смеяться, когда другому плохо? Неужели это смешно? Зачем тыкать в плечо, подначивая «искать девушку в другом месте, ведь здесь нет больных, вроде тебя». Зачем преграждать дорогу тому, кто просто хочет раствориться с глаз долой? С сегодняшнего дня для Светы нет общества, оно того не стоит. Никаких стремлений вернуться в него не осталось. Еле выпутавшись из чужих лап, настойчиво удерживающих на месте, Света ринулась вперед, в ближайшее укрытие, которое позволило бы успокоиться. Она не маленькая, но это ни в какие рамки не лезет. Сначала подаешь руку, а взамен получаешь статус «изгоя школы». Никогда больше она не станет из кожи вон лезть ради кого-то, особенно ради незнакомцев. Вставать в одну и ту же яму дважды? Увольте! Будь добр заслужить, и тогда еще можно подумать. Рассуждая максимально здраво и холодно, Света, тем не менее, задыхалась от сжавшей грудь тревоги. Никакие выводы не могли заглушить разошедшийся огонь, испепеляющий внутренности. Какими бы трезвыми они ни были, какими бы правильными ни оказались. Лишь в кабинке туалета ей стало легче, ведь можно было разреветься в ничто, потерять человеческий облик, раскрасневшись и залившись слезами. Любое воспоминание ядом прожигало память, давая ясно понять, какой же было опрометчивой ошибкой довериться. Не будет такого больше, чтобы она бегала за кем-то, стараясь услужить. Здравствуйте, сугубо деловые отношения. «Доброе утро» - постучали прямо позади спины, пробуждая помутившееся сознание, - «Выходи, дай посмотреть, как ты ревешь. Такое грех пропустить». Подростковые голоса с трудом получалось узнать, и это обстоятельство, наверное, даже к счастью. Ведь услышать в данный момент непосредственно причину ее болезненных терзаний - непосильная ноша. Проще притвориться, что ее вовсе не существовало. А вот агрессивно стучащих в дверь игнорировать не получится –выбьют к чертовой матери. Старенькая щеколда явно не продержится больше пары минут, поэтому Света всем весом своего тела «держала оборону», не давая никому проникнуть к ней за дверь. Ногами она уперлась в бочок унитаза, надеясь, что он не треснет от такого давления. Ей повезло, что ее телосложение оказалось достаточно крепким, дабы выдержать этот натиск. Хотя и пришлось попотеть. На грядущий урок она все равно не придет. Как, возможно, и на следующий. Разумеется, после такого потеряешь любое желание вылезать из толпы, выделяться, чем-то отличаться от серой массы. Но, увы, к счастливой жизни это не привело – перебиваться случайными связями, лишь бы никто не узнал. Не начинать ничего серьезного, лишь бы не было также неприятно и больно. Даже тогда, когда, казалось, слезы высохли и страдания давно улеглись, оставшись где-то позади. Света сжимает в кулаке то, чем еще недавно любовалась, до побелевших костяшек. Давит так, чтобы от юной травы ничего не осталось, словно это единственный выход, после которого ей станет легче. Но не успевает выкинуть образовавшийся мусор, как в тот же миг звонит сотовый телефон. - Да, Ань, ты в порядке? Что-то случилось?! - Забери меня. Завтра же.