Потеряшка

В Диму снова прилетел маркер. Попал в плечо, где кофта смягчила удар, и отскочил на пол. Позов слабо улыбнулся и молча поднял орудие возможного нанесения вреда. Потом катнул его по столу обратно в сторону обидчика. Обидчиком, конечно же, был Арсений, который пытался донести ответ на достаточно не сложный вопрос, но из-за затруднительного общения в наушниках это создавало проблемы. Дима снова не понял и снова получил агрессивный выпад со стороны того, кто чаще всего заботливо ему всë объясняет. Арс же уже успел высказаться без спойлеров и потребовал написать хоть что-то. Его голос почти перешëл на крик, а его собственный фломастер так громко чëркал по карточке, что всех пробирало на смех. Но не Диму. Он смотрел на пустую карточку и слегка касался своим маркером рта. Ещё немного и он бы закусил пластик, но сложил в своей голове всë то, что ему было понятно из исключительных губ своих друзей. Ответ не сошёлся. – Да ну как так-то, Поз?! Ну ты же шёл в размышлениях правильно, как можно было уехать вот в это! – кучерявый мальчишка за тридцать возмущённо глядел на лучшего друга. Антон сильно жестикулировал, указывая рукой то на карточку Димона, то в диагональ от себя, – ну даже я видел, что Арс тебе сказал и показал. Как можно было остановиться на этом? Серёжа хихикал с гостем, а Арсений молчал и нервно в медленном темпе долбил колпачком по столу. Он перекидывал голубой взгляд с Шаста на Поза. На втором останавливался подольше. Дима чувствовал и прекрасно читал этот взгляд. Он понимал, сколько на языке Арсения вертелось множеств ужасных слов и выдать их сейчас ему явно хотелось не меньше, чем закидать Позова маркерами, пока один из них не застрянет в горле. – Шаст. Ну ты же понимаешь, что не всë идеально. Я сделал вывод, вы сами меня просите хоть что-то написать. Если я не понял, не мои проблемы. – А чьи, мои?! – Арс вновь подал голос. Было заметно, как он чуть спустился на стуле, чтобы дотянуться носком обуви до ноги Димы. Лучший игрок громкого вопроса по неправильным ответам поспешил поджать ноги под себя. Он знал, что если этого не сделает, Арс раздолбит его стопу к чертям собачьим. Как это однажды случилось дома из-за пересоленной еды. Снова ехать в травмпункт с переломанными пальцами не хотелось. Не получив желаемого, Попов вернулся в ровное положение. Диме срочно нужно было что-то придумать, пока чужая жестокость не досталась кому-то ещё. Во время перерыва, пока девчонки поправляли причёски и лица ребятам, переживания Поза оказались не напрасными. Он еле успел схватить руку Арсения, которая тыльной стороной ладони направлялась на щëку бедной гримёрши. Ещё и с кольцом на ней. Мужчина заëрзал от прикосновения и убрал руку сразу, как Дима еë отпустил, при этом не высказав ни слова недовольства девушке. – Прости его, он сегодня сильно расстроен. Он точно бы не стал бить женщин. Ты же знаешь, – обратился Поз к ней. Гримëрша нервно улыбнулась и сказала, что понимает. Дальнейшие съëмки прошли без лишних ссор, криков и избиений. Проявлялись разве что сверлящие взгляды и наигранный смех. С обеих сторон. У остальных настроение явно было получше. Несмотря на это, Дмитрий понимал, что будет ждать его дома, но также знал, чем в таком случае ответить. Арсений успокоился. Вспышка прошла, но суровое воспитание ему бы не помешало. Сколько раз Дима просил стараться сдерживать себя на публике, так как никто не хотел, чтобы секрет раскрылся. Пока ребята считают это поведением для камеры, для накала страстей и много смеются, можно не переживать. Но сколько пройдёт времени, пока они не догадаются, если этот ребёнок продолжит взрываться чаще и вне дома. Нет, конечно, нельзя обвинять больную голову, но сколько они ещё протянут в тайне. Позов потëр переносицу. Опять он в это уехал. Он сам на себя наложил такую ответственность, что уж теперь обвинять Арса. Сигарета самостоятельно сгорала в руке. Дмитрий разочарованно хмыкнул и выкинул остатки. Почти не затягивался. Попов находился в пределах видимости и гулял кругами по собственным воображаемым рисункам чуть вдалеке. Не нравился ему сигаретный дым, но без этого Дима уже бы точно повесился. Можно ехать домой, вроде рядом никого. Будто ещё надо, чтобы их видели, особенно, как Арсений садится не в такси и едет в клинику психиатрии. Естественно, это прекрасное чудовище развалилось на все три задних места вместе с ногами, которые пришлось согнуть в коленях. Уж, простите, Арсений Сергеевич, пока без лимузина. Достаточно тяжело было следить не только за дорогой, но и чтобы кое-кто не решил разбить внезапно стекло. Дима крепко держался двумя руками за руль, потому что такая истерика поднимется, если он одну уберёт, что было бы гораздо удобнее. Ещё и нужно разговаривать, иначе закопается в себе и найдёт повод сорваться. – Ты извинился перед девочкой? – Да. Ты же попросил. Я правда не понимаю за что. – Может за собственную внезапную злобу? – В моём состоянии это нормально. – Ты не можешь вечно оправдываться своим состоянием. – Ты не можешь вечно надеяться на моё выздоровление. Дима прикусил язык. Разговаривать желания не было, поскорее бы доехать на терапию. Как Арс смеет так ему говорить. Это жестоко. Если он смирился, не значит, что все смирились. При том, что о проблемах с головой знают не так много людей. Сейчас Арсений царапал кожу ногтями на спинках сидений. Мерзкий звук, но только попробуй этому психу что-то ляпнуть. Конечно, это не повод его баловать или подстилаться, поэтому Позов всегда готов к последствиям. – Диииим, мы к врачу? – Угу. – Ты обнимешь меня на прощание? – Сегодня нет. Было бы за что. Адский треск пронёсся эхом по всей машине. Поз на мгновение закрыл глаза. Всего на мгновение, потому что он всë ещё за рулём. Но этого хватило, чтобы промолчать на то, как Арсений снова портит чужую машину. Конкретно сейчас он не заслужил того, чего просит. А своим поведением снова это доказывает. Всë, что добавил в итоге Дмитрий перед тем, как припарковаться: «Об этом ты тоже расскажешь врачу.» До кабинета дошли молча. Одним взглядом Позов одновременно попрощался и указал на дверь, куда ему вход закрыт. Не семейная терапия в конце концов. Теперь за полуторачасовой сеанс можно немного спокойно поспать на одном из местных гостиных диванов или кресел. Одно место отдыха как раз расположилось в двух шагах от помещения, куда только что зашёл Арс. О, как Дима сейчас расслабился в сидении. Он закрыл глаза, давая им полноценный отдых. В голове пронеслись мысли с самого начала. С тех самых пор, как Дмитрий оказался в этой ситуации, где сейчас почти не имеет сна. Он уже плохо помнил как жил до знакомства с проблемами Арсения. Он помнил только, что раньше вёл себя точно также, как сейчас ведут себя его друзья, рассчитывая что это типичные странные шутки графа. Как много изменилось после раскрытия правды. Как много близости появилось с тех пор. Тем более, что чувства были всегда.

***

Несколько лет назад Дима приезжал с Площадкой в Питер, зачем, уже не важно. На эмоциях, ему очень хотелось посетить человека, в которого не так давно влюбился. Почему бы не воспользоваться ситуацией в конце концов. Неизвестно, что тогда было у Дмитрия в голове, что он выпросил адрес у Серёжи, который удивительно, что не знал обо всех проблемах. Всë, что он знал, так это то, что Арс иногда посещает психолога, пообщаться. Возможно человеческая сторона Арсения просто заботилась о своём лучшем друге... Что-то он отошёл от темы. В любом случае, Дима тогда получил адрес и решил устроить сюрприз. Самая большая ошибка в его жизни. Ошибка, подарившая столько дерьма, но столько любви. После съëмок с Площадкой Позов даже не пошёл со всеми выпивать, так он хотел навестить Арсения. И лучше бы он пришёл пьяным, а потом воспринял всë за полный бред. Когда Дмитрий постучал в квартиру (так уж получилось, что в дом его пустили, абсолютная удача), оттуда были слышны крики. Один из них давно знакомый, один женский. Женский рёв, если быть точнее. Диму это напрягло, поэтому он постучал сильнее, уже готовый вызывать полицию и взламывать дверь. Но плачущая женщина лет шестидесяти открыла ему дверь, пока вслед ей кричали о том, что они ещё не договорили. Картина внутри была ужасна. Разбросанные вещи, разбитая посуда по всему полу. Арс же, заметив знакомое лицо, быстро заткнулся. Он сжимал кулаки и, скорее всего скрипел зубами, всë же не каждый день палишься перед друзьями своей неконтролируемой агрессией. Ещё несколько минут наблюдений и Дима полностью бы разочаровался в этом человеке, в его мерзком доминировании перед женщинами, возможно матерью. Но заплаканная поспешила объяснить ему ситуацию. Импульсивное расстройство личности. Такая роспись появилась в медкарте Арсения ещё в подростковом возрасте. На самом деле, в голове мальчика тогда было множество всего ненужного человеческому мозгу, но официальный диагноз именно такой. Как выражался врач: «Огромное количество болезней, которые смешиваются в одно и выливаются в агрессию.» Женщина, с которой столкнулся Дима на входе была сиделкой с самого начала лечения. Сколько же она вытерпела. Именно после всех разъяснений Позов влюбился ещё сильнее. Наверное, это не очень нормально, но так заботиться, как в тот день, ему не хотелось никогда. Прошло немного времени, как Дмитрий поспешил отпустить женщину на пенсию и встать на еë место няньки — поначалу это казалось легко. Вспышки были не частыми и не всегда сильными. Тем более, что они постоянно гоняли на терапии. Но чем больше они проводили времени вместе, тем больше Арсений себе позволял. Однако, и здесь, Дима нашёл гениальный выход. Он как-то раз выяснил, что они оба друг к другу неравнодушны, хотя нельзя назвать любовь Арса здоровой, но это сыграло огромным плюсом. Позов обнаружил, как сильно его несчастный избранник зависим от контактов с другими. От того его считают очень тактильным, но на деле это не лучше, чем симптом болезни. А после кратких объяснений в чувствах это стало ещё бóльшей проблемой, одновременно с тем, что благодаря тактильному языку любви Арсения было возможно контролировать. Не всегда, конечно. Проблем с головой это не решало, но, пожалуй, помогало.

***

Дима открыл глаза. Он действительно уснул, развалившись в кресле. А вот его лицо уже какое-то время исследовал глубокий синий взгляд. Арсений сидел на корточках, не разводя коленей, напротив него с поднятой головой и молчал. Поз вздохнул и потëр лицо двумя руками, на некоторое время попытавшись скрыться от пронзительных глаз. – Сколько ты тут сидишь? – Мы закончили минут сорок назад. – Ноги не затекли? – А ты их разомнëшь? – Нет. – Тогда не важно. – Тогда поехали домой. На секунду Диме показалось, что он даже выспался. Но это лишь самовнушение. Он не высыпался с ухода предыдущей сиделки. Тяжело, когда этому ребёнку вечно снятся кошмары, от которых он вечно разрывает подушки, постельное бельё и цепляет то себя, то его. Сначала было вообще невозможно метаться между городами, но одним из условий, за которое Дима подарил неделю в своих руках, был переезд в Москву. Будь Арс в порядке, он бы не расстался с духовной родиной, но в таком состоянии было чувство, что ему всë равно, если только его лишний раз погладят по головке. Арсений встал с хрустом в суставах и тихо ойкнул. Потелепался за Позовым словно печальный потерянный лист, не способный найти место, где ему приземлиться. Дима прекрасно видел, что этот листок мечтает о том, чтобы его поймали и прижали к себе. Но нет. Сегодня нельзя. Как бы не хотелось. Он весь день творил чертовщину и хвалить его не за что. Поз постарался успокоиться, но при этом не быть с ним мягким, поэтому, когда открывал заднюю дверь, чтобы несчастный больной залетел туда, чётко попросил не сметь ещё хоть немного портить машину. Конечно, они жили в одной квартире чуть ли не под Москвой, чтобы ни у кого не возникло ни малейшего подозрения. Дима боялся не раскрытия отношений, если их вообще можно было так назвать, а испорченной жизни актёра, если вдруг кто-то узнает о его психологических, даже психических, проблемах. Где-то в глубине души Арс беспокоился о друзьях и близких, а также о собственной репутации, в чëм они оба были солидарны и вместе хранили скелета в шкафу, заботливо протирая с него пыль, терзая разговорами исключительно друг друга. Арсений терпел. Потирал запястье — единственный раз, когда его сегодня коснулись. Когда Дима его сегодня коснулся. Поз же изредка кидал на эти ментальные мучения взгляд, но понимал, что воспитание важнее. Ничего не сделаешь с ребёнком, пока он не поймёт своей ошибки. Дома ждёт веселуха. Надо стерпеть и не пожалеть. Надо не касаться. С чем Попов ни за что не согласится. Дома так и произошло. Не сразу, Дима удивился, что они успели переодеться в домашнее, прибраться, и только потом Арс сорвался. Дмитрий потерял его всего на секунду, когда мужчина с нестабильной психикой упал перед ним на колени и потянулся к рукам. Среагировать Позов успел. Он сразу же убрал руки в карманы и начал пятиться, стараясь вести адекватный, но воспитательный диалог. – Что ты делаешь? – Пожалуйста... – Что. Ты. Делаешь. – Ты знаешь, что я делаю... – Но я уже сказал нет. – Почему? – Потому что утром ты мне столько всего наобещал, и во что это вылилось? – Я же не специально! – Но ты всë равно натворил фигни мне по горло. Так за что мне тебя радовать? Арсений промолчал. Он лишь в надежде водил руками по чужим штанам, пытаясь сквозь ткань коснуться руки. Дмитрий прекрасно знал, что это Попову не поможет, сколько бы он не пытался дотронуться самостоятельно. Без Диминого одобрения, без Диминых рук не будет никакого удовлетворения. Его не оттолкнуть, не отмахнуться, потому что именно такой мелкой тактильности Арс и добивался. Оставалось только не реагировать, от чего Арсений быстро сдался и долбанул кулаками пол. И ещё раз. И ещё раз. Он бы так и продолжил, если бы не. – Ты хочешь, чтобы сюда прибежали соседи? – Позов процедил это сквозь зубы, сжигая своим взором источник шума. – и что ты им скажешь? Простите, мой любовничек сегодня отказался меня трогать. Однако, если уж вы тут, не могли удовлетворить меня вместо него? Диме не нравилось так издеваться, но у него не было других идей остановить Арса от непредсказуемых нынешних и дальнейших действий. Как ни странно, это сработало. Какое из слов задело больше — неизвестно, но более или менее спокойный Попов завалился на кровать, свернувшись в клубок. Дмитрий вытащил руки из карманов и тяжело вздохнул. Он бы правда уже давно свалил, не люби он Арсения так сильно. Не принимай он его одновременно прекрасным и безумным. Как же тут свалишь? Глупости. Дима сел рядом с человеческим клубочком. Судя по всему, у Арса новая стратегия. Изобразить сонного или обиженку, чтобы Поз потянулся к нему руками. За годы всë это давно прочитано, сколько раз он проигрывал гениальным больным мыслям. Но и Дмитрий не лыком шит. Последнее время их отношения больше похожи на битву умов, в которой можно по итогу либо отдать требуемое, либо добиться успеха и успокоить Арсения. Этим днём получилось обыграть. Как минимум, Дима уже был в этом уверен. Арс пока держался и со стороны выглядело, будто он спал и видел седьмой сон. В таких ситуациях очень хочется его погладить, подарить тепло, но приходится себя сдерживать. Во-первых, потому что это сегодняшнее наказание, как назло, для обоих. А во-вторых, этот козёл не спит. При этом играет настолько чувственно, что спроси кого угодно, никто и не подумает, что это псих, который пытается своим артистизмом добиться касаний, иначе разнесёт всë напрочь. Ещё какое-то время Дима как мог контактировал лишь глазами с близким телом. Тем более, вина исключительно Арсения в том, что он сам этого не видит. Ему же хуже. Позов не сомневался, что Арс чувствует каждый взгляд, но гордость не позволит открыть глаза и принять хотя бы это. Его цели больше, глубже и гораздо ближе имеющегося. Издеваться больше нельзя. Дмитрий перешёл на свою половину и аккуратно сел с книгой рядом. Спать у него вряд ли долго получится, а время потянуть надо. Рано или поздно Арс уснёт самостоятельно. И среди ночи начнутся вопли, под которые Дима точно проиграет. Точно проиграет. Точно успокоит. Такое не отыграешь. И такое не проигнорируешь. Через какое-то время Попов, зная ту же информацию, сдался и закончил свою миниатюру спящего, повернувшись на другой бок лицом к Позу. – Меня попросили завтра прийти с тобой. – Чего? – Дмитрий отложил книгу и нахмурился. – у тебя сеансы оплачены и завтра нет. – Она сказала, что это бесплатно, она хочет увидеть нас обоих и у неë как раз нашлось время — целый день. – Почему ты говоришь мне это сейчас, а не там. Я бы сразу зашëл и отказался. – Я знаю. Поэтому говорю сейчас. Я тоже хочу, чтобы ты там был. – На какие чувства ты давишь? – На те, которые сам неосознанно подавляю. Дима на мгновение закрыл глаза, а когда открыл, обнаружил Арсения на своих коленях. Водная гладь впивалась волнами в осеннюю тень, уставшую, но так тепло любящую. Дима поднял руки от греха подальше и вновь вздохнул. – Хорошо, я поеду, хотя не вижу в этом смысла. – Я тоже не вижу смысла в том, что мне никогда не поможет. – Арс... – Арс, Арс. Ты сам всë прекрасно знаешь. Так что будь добр, захлопнись и отвези нас туда завтра. Арсений рукой дотянулся до отложенной книжки и швырнул еë в стену. С такой силой, что помялось всë, что могло помяться. Даже крепкая обложка. После этого показательно улёгся подальше от Димы и резко дёрнул одеяло на себя, не пожелав спокойной ночи. Про еду Поз спрашивать не стал. Захочет — прибежит и попросит. Пока проблемы с питанием дольше, чем на несколько дней не затягивались. Дмитрий подобрал книгу, помог ей как только получилось и вернулся в постель. Он поест попозже, может даже успеет, пока психи не разойдутся на всю квартиру. Знакомство с кошмарами произошло внезапно. Никто Диму, естественно, не предупредил, поэтому он беззаботно спал, пока не услышал истошные крики по соседству. Тогда он свалился с кровати и просто не представлял, что с этим делать. Как помочь, часто ли это происходит, может лекарства, может разбудить? Каждую ночь. Никаких лекарств, никто не знает побочных эффектов для мозга. Будить и укладывать спать обратно. Иначе без сна и прожить недолго. Дима тогда не знал ничего из этого. Дима сейчас прижимал дрожащее тело к себе спустя буквально несколько часов, предотвращая разорванную постель, сломанные тумбочки, разбитые кулаки о стены. Он водил одной рукой по чёрным волосам, другой обнимал плечи, которые одновременно вырывались и подавались вперёд, ближе к Позову. Непослушные пальцы Арсения мелкими ногтями раздирали Диме спину. Больно. Больно даже через плотную толстовку. Больно не спине. Больно внутри. Больно чувствовать, как плохо другому человеку. Почему не ему. Почему он не может забрать эти кошмары себе. Мальчику и так не свезло с головой, зачем судьба добавляет. Уложить обратно Арса удалось не сразу. Не дотрагиваясь до бедняги весь день, Попов требовал бóльшую дозу сейчас и не хотел отдаляться ни на милиметр. Вырваться из сильных рук было почти невозможно. Но у Димы удалось, он честно досидел рядом, пока Арсений снова уснул. Возможно, это на час-другой, а возможно больше не повторится. Один раз всегда стабильно, а там по случаю. Но попробовать поспать нужно. Чем Позов и занялся сразу после перекуса и выключения всех близстоящих ночников. Дрёма, а именно так этот сон и можно назвать, продлилась не больше сорока минут. Разбудило тяжелое громкое дыхание и разрывание подушки. Из плюсов только то, что в этот раз без криков. Дима с горем пополам оттащил бойцов, где проигрывала ткань, усадил Арса на пол, оперев того спиной к подножию кровати, сам сел напротив. – Зачем ты меня останавливаешь? Мне же больно, так больно! Можно я хоть куда-нибудь это перенаправлю?! – силуэт Арсеньевых рук при полной темноте резко направился в сторону головы, намереваясь вырвать собственные волосы. Провокация или действительно планы причинить себе вред — сейчас не важно. Дима всë равно поспешил приблизиться и отодрать, словно склеенные, руки и притянуть их к себе. Попов приятно вздохнул и немного расслабился, отдавая свои запястья, ладони, локти, плечи, что угодно — лишь бы в полную власть Дмитрия. – Ты же знаешь, что так нужно. Тебе надо высыпаться. – И правда... Ещё темно. – Насколько было видно, Арс прищурил глаза и слабо улыбнулся. – Вооот, поэтому давай успокоимся, закроем глаза и доспим до обеда. – Дима попытался ответить тем же. Не получилось. Его голос сильно напряжëн, но слабую надежду он постарался подарить нежностью, целуя руки, что всë ещё были в его захвате. Арсений выпрямил руки полностью, желая, чтобы по ним прошлись от края до края. Позов намёк понял, но не исполнил. Он понимал, что, как обычно, давно проиграл в их ничтожные игрища, но поддаваться до самого конца не был готов. Поэтому расслабил насколько мог голос и сменил позицию общения скорее на материнскую. – Арс, нам правда нужно хоть немного выспаться. Я не могу забрать твою боль, не могу разделить. Мы каждую ночь говорим об одном и том же. Так запомни, запомни в своей глупой головушке, что всë, что я могу тебе дать — это возможность быть рядом, делать всë, что в моих силах для тебя. И только для тебя. – Я знаю. Я хочу это слышать каждую ночь. Может, рано или поздно это притупит все мои проблемы. Может, когда-нибудь, я проснусь от сновидения с тобой, а не с... – Арсений помотал головой. Потом кивнул. Видимо, это было «Спасибо». Глаза привыкли к темноте, поэтому разглядеть несложно. И всë же, оставаться строгим Диме было тяжело. Не обнять сейчас было бы грехом. Не меньше. Плевать уже на проигрыш. Невозможно перестать дарить здоровую любовь больному человеку. Невозможно перестать любить Арса именно таким. Как будто... Как будто хотелось любить только таким.