Потеряшка

Проснуться не на полу было редким явлением, но без странностей не обошлось. Открыть глаза пришлось от сверлящего взгляда, а когда над собой Дима обнаружил нависающего Арса, который в очередной раз наблюдал за его сном, Поз чуть дëрнулся и спихнул мужчину обратно на кровать. Арсений наигранно упал и остался лежать, распластавшись в постели. Дмитрий дотянулся до телефона: 5:36. Такое себе начало дня. – Арс, ты с дуба рухнул? Или тебе снова что-то приснилось? – Я не слышу заветных слов. – Да ты... За пару секунд Арсений умудрился вернуться в положение над лежащим Позовым и не дал дальнейшим словам вырваться, накрыв чужой рот своим. Воровать инициативу не хорошо, особенно, когда Попов начал баловаться. Дима вновь его оттолкнул и вскочил с кровати. – Ты мне искусственное дыхание сделать решил? – Да ну, я так... – Я не буду тебя трахать в шесть утра, козёл! В отличие от некоторых я не выспался и предпочёл бы ещё потратить часы на сон. Завтра новая неделя и новая работа, а ты, будучи на данный момент в порядке, решил поприкалываться. Предлагаю успокоиться и мирно ещё поспать. – Я есть хочу. – Иди и готовь. – Я что-нибудь сломаю. – Хорошо, я приготовлю и пойду спать, посуду можешь не мыть. Дмитрий вздохнул и через ванную отправился на кухню. Через пару минут выглянул и, дождавшись поднятой головы и концентрации на своём лице, одними губами, специально для самого умного, произнёс: «Я люблю тебя». Мальчик улыбнулся и покатился на кровати в разные стороны. Действительно мальчик. Где эти ваши сорок годиков. Минут через двадцать Дима развалился в постели уже сам. Ощущение, словно не в соседней комнате, а где-то далеко приборы стукались о тарелку. За зашторенным окном виднелась серая прорезь, наверное, пойдёт дождь. Позов глубоко задумался. Возможно, действительно после вчерашнего что-то в их жизни поменялось. Но ожидают ли их изменения и в дальнейшем. Как долго они смогут греть друг друга. Кто первый может разлюбить? Да и зачем им вообще остывать? Что-то слишком пессимистичные мысли. Но не хочется думать, что без дикого страстного голодания Арс бы не смог что-то испытывать к нему самому. Что вообще было бы, будь они оба полностью здоровы? Не было бы этой жизни. Наверняка. Дрёма потихоньку захватывала разум, но рядом плюхнулся насытившийся Арсений. Он ничего не сказал, но Дима приоткрыл один глаз, дабы глянуть, что он там за воду мутит. Виден был только затылок. Судя по всему, временно тихий, до боли потерянный в собственной голове Попов смотрел в узкую щель надвигающейся бури из окна. Дмитрий дотянулся рукой до волос и погладил, снова погрузившись в темноту. Арс дëрнулся и повернулся на другой бок. Он хотел, чтобы ему разрешили и Позов разрешил. Арсений аккуратно держал всеми пальцами руку Димы и трогал ею себя. Волосы, уши, лицо, шею, плечи, ключицы. При этом Арс не требовал чего-то ещё. И сам ничего с собой не делал. Ему не нужно было. Его и так переполняли эмоции, и он отдавал их целиком и полностью. Дмитрию не сложно было не сильно заострять на этом внимание и он быстро ушёл в собственное сознание. О чëм он там вообще думал? О будущем? Зачем? Молиться, чтобы в их жизни не было больше проблем. Да они оба друг для друга одна сплошная проблема. Хотя, побольше бы таких... горячих? сеансов. Если бы. Да какое к чëрту «если бы». Уже всë было и всë прошло. Теплить несуществующие надежды на будущее? Надежды на что? На идеальную жизнь. Она и так идеальна. Не для всех людей, но для них двоих. То, как они дополняют друг друга. То, как они любят друг друга. То, как они связаны. Никто и никогда не переживёт. И не сможет. Это по силам только им двоим. Может, поэтому судьба так сложилась. Может, поэтому сейчас нет ничего, кроме счастья. У обоих. Скорее всего. Но боль есть. Больное сердце за каждый срыв, за каждую истерику. Но разве не для этого Дима нужен? Чтобы в такие моменты быть рядом и говорить о своей любви. Почему, ну почему они о ней не говорили до вчерашнего дня. Одни сутки настолько перевернули мир. Один разговор по душам настолько повлиял на них. Уже так всë равно, кто нездоров, кто нет. Они оба счастливы. И в горе, и в радости. Как бы банально это не звучало. Такой любви не было, нет и не будет ни у кого. Что бы не произошло.

***

Адский то ли хруст, то ли треск и стук чего-то о пол вернули Дмитрия обратно из сна в его постель. Рядом никого не было. Время 12:44. Ого, даже не час прошёл. Но что за звуки? Так, это же в этой комнате! Позов протёр глаза и сел в кровати. Внезапно яркий, какой только может быть в пасмурную погоду, свет ударил в глаза. Окна были открыты настежь. Если можно было так это назвать. На полу валялся карниз, от которого волнами вытирали пол занавески. Арсений замахивался кулаком на окно. – Арс! Арс! Арс! Одновременно с бегом по комнате кричал Дмитрий, чтобы предотвратить ремонт всей квартиры. Повезло, что тот отозвался и затормозил, что позволило оттащить от стекла. Попов чуть расслабился, хотя его нехило приложили к полу спиной вниз. Он приподнялся и почесал затылок. Ничего не болело. Просто от неожиданности. – Ты чего творишь?! – Дима оценивал удручающую картину вокруг себя: грустного мальчишку и огромные оторванные ткани. – Я хочу солнца. – Где я тебе его достану?! – Я не просил. Я его сам искал. – Ну уж нет. Не таким способом. Я не знаю, давай его нарисуем. – Нарисованное не светит. Не греет. – Уж извини, светить не научился. На это есть лампы, к слову. Но согреть я всегда готов, ты же знаешь. – Ты же спишь. – Это не повод бить окна. Позов запустил сидящему на полу щелбана. Вот что с ним делать? Как на него злиться? Как на него обижаться за такие мелкие глупости? Да даже если будут не мелкие, невозможно его в чëм-то обвинять. Не хочется ничего, кроме любви. Чем он думал, когда пытался ограничить Арса от себя. Это же невозможно. Ни за что. Никогда. – Надеюсь, тебя попустило. Я хочу есть и мне надо чинить все твои грехи. – Я могу... – Не можешь. – Не могу. О стекло стали биться капли. Очень медленно, очень мало. Но что-то надвигалось. Да уж, сегодня бы из дома не выходить. Но хорошо и в магазин не нужно ещё ближайшие пару дней. Пока Дима творил на кухне салат сразу на всех, Арс купался в оконных простынях, собирая на себе тонны пыли в попытках исправить положение. Что-то не так. Поз чуть не порезался, пока думал. Сегодня что-то не так. Не только солнце его волнует. Что, сеанс у психотерапевта действует всего сутки? Нет, странно. Выяснить бы. На улице дождь постепенно усиливался. Интересно, а завтра также? Надо будет глянуть, просто то ещё удовольствие по пробкам в дождь, в любом случае от судьбы не убежишь. Как-то слишком актуально звучит. Для них уж точно. Дима сел за стол один. Непорядок. – Ты есть будешь? – Позже. – А кофе? – Не. – А просто посидеть? – Ладно. Через несколько минут на кухню ввалился сильно потрёпанный Арсений. Дима не смог сдержать смеха, прыснув прям в еду. Это было очень мило и смешно. Позов отложил вилку и закрыл глаза, чуть согнувшись. Лицо покраснело от смехотворной истерики. – Ты чего там так долго бесился, кошак потерянный? – Поз уточнил просто по приколу после того, как успокоился, потому что всë-таки какой-то шум из соседней комнате был слышен. – Чинил карниз. – Получилось? – Нет. Арс так разочарованно это сказал, что Дима взорвался новым приступом смеха. Попов улыбнулся. – Почему ты так редко смеëшься? – С тобой и без смеха не соскучишься. Дмитрий вытер глаза от капель слез и чуть откинулся на стуле. Арсений без единого промедления залез к нему на колени, обхватив холодными пальцами чужую шею. Чтобы кое-кто не сполз, Диме пришлось подтянуть руками Попова на себя за бёдра. – Во-первых, ты как будто с Северного полюса. Во-вторых, слезь. – Почему? – Потому что я ем. Или ты меня покормишь? – Ну нет, в отличие от меня, ты самостоятельнее. – Тогда слезь. Нет, стоп, подожди. Сначала скажи, что случилось? Позов подтянул Арса ещё ближе. Улыбка сошла с лица больного. Читалось: «Не спрашивай!» Попов поспешил соприкоснуться лбами и сделал вид, что расслабился. – Всë хорошо. – Арс. Что случилось? – Солнца хочу. – Ещё? – Всë. – Знаешь, что такое отношения? Это когда любимые люди делятся друг с другом своими проблемами. И я явно не о всех в курсе. Арсений насильно слез, отталкивая руки, которые пытались его удержать. Впервые в жизни он отвергал то, от чего всегда получал огромное удовольствие. Он поправил причёску, отряхнулся и ушёл в спальню. Наглец. Просто доесть Дима уже не мог. Он отправился за ним. Попов сидел на кровати и глядел в окно. На улице поливало чуть ли не буквально из ведра. Дмитрий сел рядом. Солнце солнцем, но что же, что же... – Скажи мне пожалуйста. Я же ничего не могу сделать, кроме того, чтобы поддержать и продолжать любить. Только поделись со мной вслух, Арс. Судя по всему, эти слова сработали, потому что Арсений открылся. Его мысли произнесённые вслух показались Диме очень глупыми, женскими и накрученными. Но это были его мысли и их нужно разбить в прах. В любом случае. – Сколько ещё ты мне будешь это говорить? – Всю жизнь. – Откуда ты знаешь? – Арс, не веди себя как девчонка. Что за глупости. Если нас свела судьба настолько случайным образом, она ни за что нас не разъединит. – Но я не смогу развязать свой узел, даже если захочу. Но если ты вдруг влюбишься, заведëшь семью? А со мной останешься просто самой близкой сиделкой. Я не смогу так жить... Арсений посмотрел на свои дрожащие руки, их почти сразу Позов обхватил своими. Так, тихо. Нужно вычистить этот бред из головы. Как можно разлюбить его. Диме казалось, что он не способен полюбить ещё хоть одного человека, здорового, хорошего, маньяка — не важно. Лучше Арсения Попова не будет никого. Никогда. Как это дать понять? Что нужно сказать? Дима попробовал. – Ты самый глупый в мире. И ты мой самый глупый. Понял? Какую бы пургу ты тут не нёс, я останусь с тобой. Я не смогу больше влюбиться. В кого? Кто может быть лучше, чем ты? Я же люблю тебя так сильно, что тебе задумываться, нет, сомневаться во мне излишне. – Мне страшно. Я хочу солнца. И хочу тебя всего. На всю жизнь. Пожалуйста. Не смей делать что-то с кем-то ещё. Я не выдержу даже взгляд в другую сторону. Я... после вчерашнего я так много думал. Мне так страшно. Никто не заметил, как Поз уже лежал на кровати. Арсений снова нависал, стоя на коленях. Дима и слова ляпнуть не успел. Нет, сейчас Попову нужен не секс. Дмитрий искал подсказку в штормовом синем взгляде. Не находил. Но глаза напротив него горели чем-то. Чем-то безумным. Чем-то устрашающим. Позов напрягся. Он сделал попытку коснуться лица напротив него. Но Арсений какого-то чëрта начал действовать первым. Ещё и... Дима раза с десятого понял, что Арс одними губами говорил, как ему страшно, пока его руки медленно тянулись к шее лежащего. Стоп. Стоп! Дмитрий попробовал убрать руки своими, но почувствовал себя таким слабым, потому что некогда страдающий от нехватки тактильности Арс ни дëрнулся, ни моргнул, лишь продолжил запланированное. Он же пожалеет. Обязательно пожалеет. Но не сейчас. Что сейчас в его голове?! Дима успел провести какой-то адекватный диалог. Попытка сделать голос грубее провалилась от какого-то внутреннего искреннего человеческого страха. – Арс, знаешь, если ты умрёшь, я погибну следом. Но если ты посмеешь убить меня, я вернусь за тобой. Поэтому убери руки. Сейчас же. – Чтобы ты убежал? От меня? – Я не убегу. Даже думать об этом не смей. Я не смогу без тебя также, как ты без меня, так что прошу, давай поговорим. Без насилия. – Не могу. Нет. Не хочу. Не хочу! Всë ещё холодные пальцы начали сдавливать шею Позова. Арсений почти не улыбался, но слабо поднятые уголки рта по-настоящему пугали. Воздух перестал поступать, Дима после тщетных усилий вдохнуть инстинктивно с силой вцепился в руки, которые с лёгкостью доведут его до смерти. А потом доведут себя. Нужно остановить. Но что с ним сделать? Накричать? Ударить? Да у него рука не поднимется. Но сдаться и в результате заполучить убийство с самоубийством не вариант. Без кислорода думать особо не получалось, но заметив краем глаза ноги Попова, задыхающийся понял, что его они никак не сдерживают. Нужно что-то делать. Но причинить боль... Ну а что? А что? Умирать? Ну уж нет. – Прости, – прохрипел Дима и зарядил двумя коленями между ног, одна коленка съехала чуть выше — в живот. Арсений выдохнул от боли, согнулся и его руки ослабили цепкую хватку. Можно было их отдирать от себя. Что Дмитрий мгновенно и сделал. Убрав руки, он поспешил держаться подальше, а именно дал задний ход на локтях в полусидячем состоянии. Правую ногу схватили и подтащили к себе, испортив и так слабо убранную постель. На этот раз Диме хватило сил, чтобы отодрать от себя поехавший магнитик, неспособный отлепиться, словно Поз был пропитан железом. Арсений оскалился. По-звериному, по-хищному. Он на миг задумался, планируя дальнейшие действия. Этого мига хватило, чтобы Дмитрий заперся в ванной. Он молил в благодарностях кого только можно на белом свете за то, что они не убрали замок, как давно уже планировали, но руки не доходили, ибо слишком много приходилось чинить. Дима ощупал лицо. Он улыбался. Почему-то было очень весело. Возбуждающе. Тем временем Арс не ломился. Арс буквально пару секунд повыл, а потом вышел и хлопнул входной дверью. Простите, вышел?! Из дома?! В такой ливень?! Позов вылетел из ванной и осмотрелся, на случай, если над ним так пошутили. Дальше исследование коридора. Тот и верхнюю одежду не взял. Вот же. Наверное, пришёл в себя. Наказывает. Ну что за глупый. Глупый. Глупый! Игрища пугающие, но это не повод себя корить. Дима вздохнул, взял две кофты, одну из которых напялил на себя, другую же на нервах скомкал в одной руке и вышел следом. Он не помнил, закрыл ли дверь. Поз стоял под дождём и не понимал, в какую сторону идти. Уже все кофты вымокли, не было смысла даже предлагать еë. Но было бы кому. Дима побежал по наитию. По чутью. Если он быстро найдёт Арса в таком огромном городе, это ли не доказательство любви. С каждой минутой Позов всë больше в себе разочаровывался. Он уже устал бежать, спина ныла, ноги не меньше, но сдаваться сейчас, когда они уже оба простудились, просто бессмысленно. Ливень чуть ослаб, но легче не стало. И всë же, через полчаса, в одном из дворов, Дима обнаружил силуэт стоящего мальчишки с поднятой в небо головой. Нет, это был взрослый человек с душой мальчишки. И сейчас этот мальчишка всего лишь вырвался в наружу. Одинокий, потерянный мальчишка в огромном мире смотрит в небо, почти не жмурясь. В глазах, на которые бесконечно падали капли воды издалека виднелся полный штиль. Позов с одышкой медленно подошёл поближе. Он мог бы наблюдать за этим вечно. Но не поддержать сейчас... Есть шанс потерять, может не навсегда, но даже на одну, крохотную мимолëтность, терять не хотелось. Дима встал рядом и поднял голову в серость. Что тут такого? Капли вызывали раздражение, иногда опускаясь на глаза, приходилось вечно моргать. И как этот не жмурится? Не глядя, он осторожно соединил их ладони, Арсений чуть дёрнулся, с приятными мурашками принимая чужую руку. Сквозь воду, пеленой перекрывая глаза, Позов понял причину этого безумного наблюдения, о которой Арс сам и высказался. – Я нашёл солнце. – Я так и понял. Среди пасмурного неба виднелось крохотное отверстие, из которого падал луч в неизвестном направлении. Он светил тускло, но почему-то Диме казалось, что для Арса это самый яркий свет за последние дни. Они одновременно сжали руки ещё сильнее. Поз не мог не спросить. – Что ты там видишь? – То же, что и ты. – А что чувствуешь? – Больше, чем ты. Этого было достаточно. Людей вокруг не было. Они стояли как два идиота и пялились в дождь, держась за руки. Дима не представлял, о чëм мог прямо сейчас думать человек, переживший адскую вспышку, но нельзя было не напомнить. – Я люблю тебя. – Я знаю. Я тоже. Они улыбнулись. Дмитрий не видел, он знал. Он знал, что так и будет. Так и будут жить. Кто-нибудь оспорит, скажет, что такая жизнь ужасна, но прекраснее этой для Димы не будет. В этом мире уж точно. Пусть будут срывы, пусть будут кошмары, пусть будет боль, ужасы, потери. Но ничего лучшей этой жизнь, здесь, прямо сейчас, тогда, потом, когда угодно, где угодно... Не будет.