Разогретые

Веки, под которыми засохшие слёзы в пустыню превратились, заставил открыть ненавистный будильник. Черт побрал понедельники. В доме холодно, за окнами темно, в свете фонаря хлопья снега медленно опускаются на январскую промерзшую землю. Кажется, что отопления вовсе нету. Поборов внутренее желание убить себя, подросток с некими усилиями поднялся с кровати на дрожащих ногах. Ужасно холодно. Дома царила гробовая тишина, которую ничем невозможно было нарушить. В ванной его встретила одинокая раковина, зеркало, коврик.. Мешки под глазами стали еще больше. Глазные яблоки полностью покраснели, кожа побледнела, ведь Морти, уже наверное неделю напролёт ревёт как не в себя. Ясен хуй. В доме Смитов и вправду была неделя печали. Неделя грусти, скорби, отчаяния и апатии. Неделя, как с ними нет Джерри. Во время очередного приключения, на которое Рик неохотно его взял, неуклюжий отец споткнулся о, блять, инопланетный камень и бросил сам себя на произвол судьбы мутантам, которые в ту же секунду его разорвали. Семья была сильно шокирована, но даже не смотря на все уговоры Рика, Смиты настойчиво отказывались клонировать главу семейства, создавать какие-либо его копии, чтобы просто смириться и отпустить. Зеркало не хотело приветствовать Морти. От одного только взгляда на самого себя становилось дурно, противно. Смит скинул с себя пижаму и ступил на холодное, даже ледяное покрытие ванны. Включил воду как можно горячее, взял любимый шампунь, пахнущий.. карамелью с шоколадом. Пахнущий.. как Джерри. Шампунь отца. Из красных роговиц хлынули слёзы. Только утро, - желание жить уже пропало. Морти подставил под горячую струю душа свою левую руку, на которой небрежными полосами красовались затянувшиеся раны. Щипит. Сильно щипит. Подросток скорчился от неприятных ощущений но, мать его, это в миллион раз приятнее чем.. Эта боль и скорбь, разрывающая его изнутри. Морти сел, прижав к груди колени. Он вцепился в бутылёк с шампунем с такой силой, какую даже в потасовке с инопланетянами не применял. — П-папа.. Почему, папа.. - Охрипший болезненный голос вырывался откуда-то изнутри. Крик души, самый настоящий. Но Морти не позволил истерике завладеть им, - отвесил пощечину самому себе, ведь.. в школу еще идти. Горячий душ более менее помог согреться. В доме же всё также холодно и темно. Казалось, ушёл Джерри, - ушло всё тепло из дома. "Отец-неудачник", "Муж-сопляк", "Тряпка-батёк", "Ссыкло-зять"… Как бы семья не отзывалась о нём, им сильно не хватало обыкновенного его присутствия. Тех шуток, которые глава семьи пускает с детской наивностью и надеждой, что все благополучно посмеются. Очень не хватало. Пацан вошёл в кухню, где его поджидал одинокий стакан молока на столе. Покалывающим холодом жидкость скользнула по глотке, после чего попала в абсолютно пустой желудок, отчего тот скрутило, - слишком холодное. В доме, оказывается, и вправду было отключено отопление. На часах 7.15, пора бы и в школу собираться. Конечно, согласно обстоятельствам Морти мог спокойно оставаться дома, это не запрещено. Но он предпочёл хоть как-то развеяться, а не лежать и тупо тухнуть в собственной постели. Сказать, что он погибал изнутри - ничего не сказать. Чувство неоправданной вины пожирало его. Каждый ёбаный день он прокручивал в голове тот момент, когда его отца разорвало на куски. Ведь он считал, что мог помочь хоть как-то, протянуть руку помощи, но просто.. Просто не успел. Просто.. не было возможности. При выходе в школу Морти решил заскочить в гараж деда. На удивление, тот не спал. — Доброе утро, Морти.. - Старик всё с той же подавленностью в голосе поприветствовал внука. — Р-рик, может.. Сегодня после школы слетаем куда-нибудь? Я так правда больше не могу, Рик, я.. я устал, я-я очень устал.. Солёные дорожки дали о себе знать. Они полились из глаз с такой силой, что Морти то и дело не успевал их подтирать. — Я тебе обещаю, Морти. Прямо сегодня, мы съездим и отдохнём от всего этого дерьма. Мне тоже сейчас не особо хорошо, знаешь ли. Но ты просто.. просто д..ээрхп..держись. Дедушка с тобой! - Санчез потрепал еще влажные кудряшки. — Спа..спасибо, Рик. До скорого!