Queer interests

Когда допили свои напитки, мы выкинули стаканчики и подошли к барной стойке, где кипела работа, потому что занятые люди заглядывали сюда для того, чтобы согреться зимним вечером. А ведь часы уже перевалили за 6 вечера, и я даже не заметила, как мы провели время в этой кофейне. — Рози, мы пойдем, погуляем. Ты сегодня как? К нам? — облокотившись о стойку, задалась Дженни, пока Пак готовила то ли капучино, то ли латте. — Я все еще думаю. Родителей снова не будет? — и Ким кивнула, я же лишь продолжала рассматривать этих двоих, слушая любопытный разговор, — Хорошо. Если что я напишу. — Давай. Но Чу может за тобой приехать, если тебе не захочется кататься на такси. — Иди уже, блин. Такси тоже хорошо, вообще-то, — надулась Чеен, а затем сосредоточилась на рисовании узора на пенке. — Как скажешь, — весело ответила Джен, а потом взяла меня за руку и потащила к выходу из довольно-таки своеобразной кофейни. Мое плечо в этот момент уже подустало нести сумку на себе, но я упорно игнорировала эту ноющую боль. Потерплю, ничего страшного. Как только мы вышли, заметили, что на улице уже стемнело, но яркие вывески и уличные фонари освещали весь город. Ветер ударил в лицо, снова приветствуя своим морозом. Не знаю, нормально ли для Кореи видеть такую зиму, но мне она нравилась. Такая холодная и свежая. И это несмотря на то, что сама я из Таиланда. Всегда хотела ощутить действительно холодную зиму, правда, я думаю, что это еще отнюдь не так уж и холодно. Я снова втянула воздух в легкие, чувствуя разницу между дневным и вечерним. Странно звучит, наверное, но разница, действительно, есть. Снег уже перестал падать с неба, однако под ногами был белый ковер. Дженни же скукожилась, как только встретилась с прохладным воздухом, я на это лишь улыбнулась. — Чего улыбаешься? — выгнула бровь, хватая меня под руку. — Тому, что ты так съежилась. Может, тебе домой стоит пойти? Замерзнешь… — Вот уж нет, — улыбнулась, — Ты это тактично хотела избавиться от меня? — Эй! Обижаешь… Просто ты можешь замерзнуть, у тебя ведь на ногах только капроновые колготки. — У тебя тоже. Так еще и куртка короткая. О себе бы подумала. И я задумалась. Мне, на самом деле, не так холодно. Я люблю холод, но вот насчет Дженни не уверена. Если домой она не хочет, может, найти альтернативу? — Тогда… хочешь пойти ко мне домой? — от своего вопроса я и сама удивилась, так что удивление на лице Ким можно было понять. — Твои родители ничего не скажут? — ее любопытные глаза меня сводят с ума, честное слово. — Думаю, они еще на работе, — я потянула Дженни за собой, а то стоим перед кофейней, как две идиотки. — А кем они работают? — она засунула руку в мой карман к моей руке, ибо, думаю, успела замерзнуть. — Мой отец довольно известный шеф-повар, и его попросили возглавить кухню филиала одного ресторана в Сеуле. Собственно, поэтому мы здесь. Ну и по этой причине я перевелась в эту школу в это время года. А мама — папина помощница. Без нее он никуда. — Получается, они работают вместе, — констатировала факт Дженни, чуть кивая, — Ты пешком ходить будешь? — Да. Тут до дома от школы недалеко, так что не вижу причин ездить на чем-то, — я пожала плечами, легко улыбаясь. А затем повисла тишина между нами. Не скажу, что она неловкая, она скорее странно спокойная. Почему-то все, что связано с Дженни, кажется мне странным. Может быть все потому, что это первый день знакомства? Спустя какое-то время, пока мы шли, до моих ушей начал доноситься мотив знакомой песни, а потом я поняла, откуда он. Дженни улыбалась и тихонечко напевала песню, до боли знакомую мне. — Tell them all I know now, — продолжила Ким, все еще не замечая, как я прислушиваюсь к ее бархатному голосу. — Shout it from the rooftops, — присоединилась я, поймав ритм и мелодию, а Джен удивленно посмотрела на меня. — Write it on the skyline, — подхватила она сразу же, еще шире улыбаясь. — All we had is gone now, — и я тоже начала улыбаться, почему-то внутренне радуясь. — Tell them I was happy, — ее улыбка дрогнула. — And my heart is broken, — я ее остановила и продолжила петь. — All my scars are open, — ее тело дрожало от холода. — Tell them what I hoped, would be impossible, — я просто взяла и обняла ее, чтобы хоть немного, но согреть в своих объятиях, при этом так же улыбаясь. Дальше мы тихо, но в унисон продолжили петь песню, чуть покачиваясь под такт. Но мне, почему-то, стало слегка грустно, пока мы пели следующие строчки:

Impossible

Impossible

Impossible

Не знаю, почему она вспомнила эту песню и начала петь и почему я присоединилась, но теперь я еще больше задумалась. Это же очень странно — так увлечься человеком в первый же день знакомства… Я надеюсь на что-то, не знаю, на что, но это… может быть невозможным. Ладно, я не знаю, что на меня вдруг нашло. Я стала сентиментальной, поэтому так задумалась, в очередной раз, о том, что такое слишком необычно. Я увлекаюсь фотографированием на пленочный фотоаппарат, и что с того? Это ведь тоже странно, но я, почему-то, по этому поводу не переживаю. Так что мне стоит отбросить эти мысли. Все уже случилось, так что какая, черт возьми, разница? — Согрелась? — спросила я, медленно поглаживая ее спину. — Да. Спасибо, это было внезапно, — Ким отстранилась и улыбнулась. — Почему эта песня? — мы снова начали двигаться к моему дому. — Мм, не знаю, просто вспомнилась. Любишь его песни? — Еще как! — воскликнула я чересчур эмоционально, — Я обожаю слушать его песни, они такие душевные, знаешь… — Тут я согласна, — издала смешок, а я завернула к частным секторам. Спустя пару минут я повернула к воротам двухэтажного дома, который имел при себе лишь дворик и небольшую область для обустраивания под себя. Открыв ключами ворота, я сначала пропустила Дженни, а потом уже прошла сама, направляясь прямиком ко входной двери. Как только мы оказались внутри, Джен выдохнула с облегчением, вновь заставив меня улыбнуться, так как ее реакция показалась мне довольно забавной. Пока я разувалась, она не спешила снимать с себя пальто. Я же сначала сняла свою куртку и повесила в шкаф, а потом протянула руку ей, держа в руках вешалку. — А было так тепло, — наигранно тяжело вздохнула Джен и сняла свое пальто, следом передавая мне. Когда я повесила в шкаф и ее одежду, Ким принялась снимать свою обувь. А я ощутила, как моему плечу стало свободно, хотя портфель был скинут на пол практически сразу, как только мы зашли внутрь. — Ты голодна? — задалась я, направляясь к лестнице. — Не-а, — мило улыбнулась она, проходя следом за мной. — Слева кухня, справа гостиная, в том коридоре туалет и выход на веранду, — начала я говорить, проходя на второй этаж, — Справа комната родителей, слева моя, а там, — указала вперед, — комната с большим телевизором и широким диваном. Небольшой кинотеатр, так сказать, — и сразу же прошла в комнату, Ким же послушно и молча следовала за мной. Как только я включила свет в комнате и взглянула на Ким, ее глаза округлились, а рот приоткрылся, смотря на стену около кровати, которая была заполнена всякими фотографиями, переведенными с пленки. Там же висел и мой любимый, черный, хромированный, пленочный фотоаппарат Leica M-A. Довольно дорогое удовольствие, на самом деле, но я его просто обожаю. Дженни сразу подошла к этой стене и с любопытством начала рассматривать огромную кучу фотографий. А они, между прочим, развешаны от пола до потолка. Признаться честно, я бы и сама хотела научиться проявлять фотографии, но для этого нужно больше средств, чем я могу себе позволить. Но, думаю, если я найду подработку, то смогу заработать и позволить себе оборудования. Неважно, через сколько лет это произойдет, я буду стараться. Мне всего 17, так что все впереди, в этом я уверена. — У тебя талант, Лиса! — она развернулась ко мне, пока я садилась на кровать. — Да что ты? — улыбнулась я, — Спасибо, правда. Дженни села рядом со мной, не переставая смотреть на фотографии. — Как часто ты фотографируешь? — В хорошую погоду почти каждый день, но сейчас я не хочу вытаскивать камеру на улицу из-за зимы, вот и висит. — Пофоткай меня, Лис? — Я фоткаю только тех, кто мне очень дорог, или то, что мне очень сильно нравится. — А я не подхожу ни по одному из пунктов… Я понимаю… — она улыбнулась, и выглядело так, будто это ее в самом деле не задело, но во мне что-то щелкнуло. Вместо ответа на ее слова, я встала с кровати и взяла фотоаппарат, а затем повернулась, ловя ее недоуменный взгляд. — Давай, сфоткаю тебя, — все же я не могу отрицать тот факт, что она меня заинтересовала, поэтому ничего такого, если я сделаю несколько фотографий. — Правда?.. — Конечно, — я издала смешок, — Грех не запечатлеть твою красоту. После моих слов она смутилась и отвела взгляд. Ее щеки покраснели, волосы слегка блестели, потому что все еще немного были влажными, а коса спадала вперед через плечо. Она смотрелась так уютно… По этой причине я поймала ее образ в объектив и сделала фотку. Мои собственные щеки горели, а изнутри появилось огромное желание скорее перевести фотографию. — Эй! Ты что, сфоткала меня? — Ага, — издала небольшой смешок, — Как еще тебя сфоткаем? — Боже, первую фотку мне потом можешь не показывать… — надулась она, распуская свою косу. — Хорошо. Смотреть буду только я, — умилилась ее реакции, а она на это закатила глаза. Пока она поправляла волосы, прикрыв глаза, я еще раз ее сфоткала. Однако потом она посмотрела в объектив и ухмыльнулась. Я чуть присела на корточки, и в момент, когда она провела одной рукой по волосам, повернув голову вбок и чуть откинув назад, снова сфотографировала. Следующий щелчок был сделан, когда она подмигивала в камеру в той же позе. Я подсела еще ближе, а она нагнулась вперед и, оперевшись руками о колени, подперла одной ладонью свою щеку и мило улыбнулась. Однако при всем этом ее взгляд создавал совсем иную атмосферу… она смотрела прямо в мои глаза через чертов объектив. Только когда я сделала еще одну фотографию, поняла, что сижу близко к ней. Убрав камеру в сторону, я оказалась почти перед ее лицом. Я разглядывала ее личико в полном молчании, пока мое сердце билось слишком быстро. Дженни тоже разглядывала мое лицо, словно пыталась запомнить каждую деталь. Затем ее вторая рука направилась к моему лицу и коснулась щеки, а ее большой палец надавил на мою нижнюю губу. Фотоаппарат я аккуратно отложила на пол, чтобы случайно не уронить, ведь все мое лицо сейчас горело неимоверно сильно, а рот приоткрылся. Палец начал медленно проходить по нижней губе, и глаза Дженни смотрели именно туда, иногда сменяя направление на мои глаза. Потом она сжала губы. — Лиса, помнишь, что я говорила по поводу твоих губ? — Д-да, — я слегка запнулась и тяжело сглотнула. — Пожалуйста, не пойми неправильно. Я просто хочу попробовать… — Все в порядке. У всех могут быть странные увлечения, не так ли? — я неловко улыбнулась, когда она убрала свой палец и схватила мое лицо обеими руками, я же в это время на автомате взяла камеру одной рукой. Нагнувшись еще ближе, она робко коснулась моих губ своими, и я в этот момент захотела иметь способность останавливать время. Дженни начала медленно перебирать мои губы, а я стала постепенно отвечать на это. В какой-то момент моя рука автоматически нажала на кнопку фотоаппарата, запечатлевая этот момент. Потом, осознанно или нет, Ким резко углубила поцелуй, притягивая меня к себе, из-за чего мне пришлось опереться на пол коленями. Ее горячее и дрожащее дыхание опаляло мои губы. Наши глаза были прикрыты, а моя рука с фотоаппаратом начала чаще фотографировать, еще больше наполняя пленку. Мое дыхание сбилось к черту, и я начала так же, как и Дженни, целовать жадно, совсем не понимая, что на меня нашло. Ким слезла с кровати на пол, тоже опираясь на колени, и подошла близко всем телом. Фотоаппарат и это запечатлел. Затем она переплела языки и стала вертеть ими по кругу. Я открыла глаза и увидела ее красные щеки и неимоверно красивые и темные зрачки из-под полуприкрытых век. Я отклонилась чуть назад под ее напором и облокотилась на пол, чтобы окончательно не упасть. Дженни же перелезла и оказалась над моей талией, продолжая слишком страстно и мокро целовать для обычной пробы. Я почувствовала, как мое нижнее белье стало мокрым от странного возбуждения, но продолжала отвечать на ее настойчивый поцелуй. Я хотела еще. Фотоаппарат фоткал все это, и я знала, что смогу увидеть со стороны то, что происходило в это время. В какой-то момент она стала кусать мои губы, а наше дыхание стало слишком громким, и тела были слишком разгоряченными. Внизу живота было тягучее чувство, и мне безумно захотелось прикоснуться к себе в этот момент. Поцелуй прекратился, оставляя за собой нить слюны, и я открыла глаза, вновь видя эти прекрасные глаза. Дыхание было сбитым, а щеки наши горели. На фотоаппарате закончилась пленка… — Я… — Все хорошо, Лиса. Прости за порыв, — она неловко улыбнулась и выпустила мое лицо, — Наверное, это было очень странно, в первый же день знакомства так с тобой поступать, верно? — Мы ведь уже пришли к выводу, что мы обе странные, — сухо сглотнула я, пытаясь выровнять дыхание. — Нет, Лиса, я сейчас не об этом, — Дженни встала с меня и протянула руку, далее помогая подняться и мне. — Тогда о чем? — Я ведь говорила, что мне доставляет удовольствие смущение других? И мне безумно хотелось тебя смутить до вот этой вот степени… — Я ведь сама позволила… — Это да. Но я бы добилась этого и позже. Мне нравится смущать всех в равной степени, — издала смешок, — Но твои губы, действительно, так и просили сделать это через них. — Действительно странное хобби, — я грустно улыбнулась и опустила голову, беря фотоаппарат обеими руками. — Ты расстроена? — Нет, — я покачала головой, и рассмеялась, — Странно все это. — Согласна. Но ты тоже со своими странностями. — О, да, — я активно закивала, улыбаясь, — Люблю химозные ароматы до безумия и идеальные стыки, а еще заполняю стену фотографиями так, чтобы не оставалось просветов. От моей напущенной важности Дженни начала смеяться, а я на это смотрела и улыбалась. — Вот черт, — выругалась я, осмотрев фотоаппарат, пока Дженни сидела на кровати и продолжала смотреть на стену с фотографиями. — Что такое? — Пленка закончилась… — Что? Неужели там хватило места только для нескольких моих фото? — она погрустнела, — Прости, что заполнила пленку… — Нет, на самом деле, — я сжала губы и отвела глаза, — Пленка была новой… — Чего? — она потупила с секунду, а потом залилась смехом, — Хочешь сказать, что ты отсняла каждую секунду нашего поцелуя? Я думала, что ты просто так держишь камеру… — Оно само, правда! — я взглянула на нее вся красная, — Я даже не заметила этого… — Ну ты даешь, — Джен обреченно покачала головой из стороны в сторону, — Потратить пленку на такое… — Ну, плюс одна причина ее не проявлять, — я пожала плечами, вешая фотоаппарат обратно на его законное место. — Вот уж нет! В эти выходные мы найдем место, где их проявляют, а затем ты отдашь им эту пленку, — Ким скрестила руки под грудью и хмуро глянула на меня. — Хорошо-хорошо, — я сдалась, потому что, честно говоря, мне и самой хотелось посмотреть, что вышло. — Комната у тебя довольно уютная, почему ты не хотела возвращаться? — Комната — единственное место в доме, которое меня успокаивает. Особенно стена с фотками. Я могу часами просидеть на полу, рассматривая и вспоминая каждый запечатленный момент… Весь остальной дом — чужой, и мне на душе становится не по себе каждый раз, когда я покидаю свою крепость… — я села рядом с Дженни. — Но мы попытаемся это изменить, верно ведь? — она взглянула на меня и ободряюще улыбнулась. — Даже не знаю, получится ли… — Получится. Поэтому пойдем и приготовим с тобой что-нибудь корейское, если продукты есть. Что скажешь? — Дженни встала с кровати и вприпрыжку направилась к двери из комнаты — Ты еще увлекаешься и тем, что помогаешь иностранцам привыкать к их новым домам? — Конечно! А ты не догадывалась? — она бросила на меня озорной взгляд из-за плеча и вышла, сразу направляясь на кухню. Пока я спускалась не спеша, Дженни уже, кажется, успела войти на кухню и, ничего себе, отыскать выключатель. Потому что я в первый день проживания здесь его отыскала только с помощью мамы. Просто он находился под полками, которые были прикреплены к стене на довольно низком уровне, и из-за этого я не заметила его. Ну кто делает выключатели в подобном месте? Или кто крепит полки буквально над ними?.. Странные люди какие-то, честное слово. Когда я зашла на кухню, Дженни уже достала какие-то продукты. Как она нашла все так быстро? Или это просто я очень медленно спускалась… в целом, не суть. — Рисовая мука? — нахмурилась я, подойдя к ней. — Будем делать токпокки, — улыбнулась Дженни, оглянувшись на меня, и я быстро метнула взгляд к ее губам, а затем обратно. — Доверюсь тебе, — улыбнулась, утопая в кошачьих глазах. — Тогда давай начинать, а то твои родители могут вернуться скоро. Я кивнула и мы принялись за готовку. Сначала замешали рисовую муку с солью, водой и маслом, а затем Ким начала месить тесто. Я просто не особо дружу с любым видом муки… Уже пыталась ранее, так что поверьте на слова. Раскатав колбаски, она начала их резать, я же в это время поставила кипятиться воду в кастрюле, и нагреваться сковородку, сразу залив туда масло. А потом принялась резать овощи.

***

— Где кунжут? — спросила Ким, перемешивая готовую еду в сковородке, и я уже отсюда чувствовала, что она получилась довольно острой. Подойдя к полкам поверх гарнитура, я начала искать богом забытый кунжут, даже не думая о том, что его может не быть. Но нет, он у нас есть, я четко помню, что мама покупала, только вот куда она его убрала — без понятия. — Вот, — протянула ей уже открытую упаковку еле найденного кунжута. — Спасибо, — улыбнулась и, выключив плиту, насыпала последний ингредиент сверху. Я же в это время начала мыть посуду, чтобы привести кухню более менее в порядок к возвращению родителей. Дженни же принялась накладывать еду для нас двоих. Когда я домыла посуду и повернулась, Ким уже сидела за столом и что-то делала в телефоне, ожидая меня. Вытерев руки, я подошла к ней и села напротив. — Ты целый день не вылезаешь из телефона, — проговорила я между делом, перемешивая токпокки в тарелке, — Может, у тебя были планы? — О, не суть важно, — она убрала телефон на стол и взглянула на меня, — Это просто Джухе пишет, вечеринку обсуждаем, только и всего. — Я думала, что вечеринки в школах проводятся только в фильмах… — начала есть, чувствуя приятную кислую сладость и остроту, — Вкусно! — Спасибо! — мило улыбнулась и начала прожевывать пищу, я же залипла на ее мягкие щеки, — Нет, на самом деле, у нас они проходят довольно часто. Но всегда нужно заранее подготавливать все, чтобы вечеринка была отменной. — Твои щеки напоминают мне пельмешки… — А? — поморгала пару раз. — Они мягкие… И милые. — Тебе настолько нравятся мои щеки? — начала смеяться, — Ну слушай, я твои губы попробовала, потому что они мне нравятся. А что насчет тебя? — она ухмыльнулась, прокручивая в руке вилку и смотря на меня своими вмиг поменявшимися кошачьими глазами. Я покраснела до кончиков ушей и чуть откашлялась, отводя взгляд в сторону. Мое сердце вновь подскочило. Ей очень нравится меня смущать, это ее хобби… Ким встала со своего места и подошла ко мне, поднимая мою голову руками. Ее улыбка вновь сразила наповал. — Ну? — наклонилась ко мне, поворачивая голову вбок и подставляя щеку. Я сжала губы пару раз, а потом коснулась ее щеки губами, чувствую нереальную мягкость. А после, неожиданно даже для себя, зажала ее щеку губами, из-за чего она хихикнула. А когда зажала зубами, она чуть ойкнула и оттянула мои щеки пальцами. — Все-все! Прости, — захныкала я, — Они реально нереально мягкие… Можно мне чаще их трогать? — Только трогать? — хитро прищурилась и улыбнулась. — Ну… не только. — Хмм… Хочешь своеобразную привилегию? — хмыкнула. — Хочу… — Тогда я тоже хочу некую привилегию — целовать твои губы, когда мне захочется, где мне захочется, и как мне захочется. Взамен ты можешь делать то же самое с моими щеками. Договорились? — Договорились, — я улыбнулась, на тот момент не осознавая, что эти привилегии — не равноценный обмен, но сейчас меня это мало волновало. После этого она обратно села на свое место, и мы принялись ужинать, думая, что родители скоро приедут. За беседой и ужином пролетел еще час, но родителей все не было, а вот для Дженни уже пришло время уходить домой. Как же мне не хотелось, чтобы она уходила…