Трудно быть человеком

На удивление Хенджину удается словить первое попавшееся такси, которое словно лодка рассекает ливневый поток на дороге и подъезжает к ним. Демон и Хван молчат с того самого момента, как их застукали. Тишина в такси напрягает, и Хенджину кажется, что стук его сердца слышно всем. Сынмин сжимает его ладонь, отчего Хенджин поворачивает голову и ловит на себе все понимающий взгляд. – Мир сильно изменился… – Правда? – демон кивает на вопрос Хенджина. – Но люди…Они не меняются. – О чем ты? – Скажу, когда приедем. – Сынмин замечает в зеркале заднего вида настороженный и ничего не понимающий взгляд водителя. Хенджин отворачивается в сторону своего окна. За потоком дождя он замечает смазанные светящиеся в темноте вывески и редких прохожих, которых стихия застала врасплох. Он чувствует, как чужие пальцы крепче сжимают его руку. – Не надо, – Хенджин также выглядывает глаза водителя в зеркало, но тот никак на них не реагирует. – О чем ты думаешь? – О, а ты решил не лезть мне в голову?

“Могу залезть, если так хочется”.

Иди в жопу.

“Могу и туда”.

– Так хватит! – Хенджин вскидывает руки, отчего водитель настороженно озирается назад. – Все в порядке, – на лице рисуется дежурная улыбка, – долго нам еще ехать? – Пару кварталов – почти приехали. До конца поездки все молчат. Хвану не терпится уже открыть дверь и выскочить из машины до такой степени, что он нервно держит ладонь возле ручки на дверце. Мысли скачут галопом. Что он вообще делает? Не надо было ему соглашаться на эту дурость, а просто смиренно отдать свою душу на съедение этому демону (или кому-нибудь другому). Наконец машина останавливается возле многоэтажного дома, и Хенджин вылетает из нее, словно пробка, почти добегая до подъезда, но внезапно останавливается, вспомнив о демоне. – Мог бы и не ждать. Двери для меня – социальный конструкт. – Сынмин важно проходит мимо, задрав подбородок. – Я бы все равно оказался в твоей квартире. Демон все же поворачивается и многозначительно смотрит на застывшего парня. – Ты меня раздражаешь! – кидает Хенджин. – И что ты с этим делать собираешься? – демон вскидывает руки в стороны, давая понять, что он полностью открыт для любых действий Хенджина. – Ничего… – шипит Хван себе под нос и заходит в подъезд. Он вызывает лифт, и когда двери того открываются, то внутри уже стоит Сынмин, оперевшись на поручень. – Как я уже и сказал: люди не меняются. – Хенджин вопросительно смотрит, но не говорит ни слова. – Обидчивые, – демон кидает многозначительный взгляд на Хвана, – мелочные, жадные и эгоистичные. Знаю, ты сейчас мне скажешь, что здоровый эгоизм – это нормально. Я против этого ничего не имею. Я говорю о том, когда это выходит за рамки нормы и начинает нести вред окружающим. Думаю, ты понимаешь, о чем я. – Хенджин кивает и думает, когда же они уже приедут на его этаж. – Ты же и сам такой. Жадный. Жадный до славы и денег, до своих желаний. Иначе ты бы не пошел на такой отчаянный шаг с вызовом демона. Если бы тогда не сдался, а попробовал себя еще на одном прослушивании, то получил бы место в хорошей команде. Тебе оставался всего один шаг, но ты был так озлоблен на мир, что решил пойти легким путем. Демон замолкает, поскольку лифт оповещает о прибытии. Они вмиг доходят до нужной двери. – Легким? – Хенджин открывает дверь квартиры и хмурит брови. – Ты называешь мой труд – легким путем? – он заходит в квартиру и злобно смотрит на демона, что проходит следом, и закрывает за ним дверь. – Тренировки до изнеможения и потери сознания, бесконечные прослушивания, которые не давали результата, а только с каждым разом разрушали надежды – это, по-твоему, легкий путь? И к тому же я не хотел идти в просто хорошую команду. Я хотел именно к Паку. Сынмин молчит и снимает с себя промокшее насквозь пальто, бросая его прямо по центру гостиной, то же проделывая с пиджаком и жилетом. Худощавые пальцы принимаются расстегивать мелкие пуговицы рубашки. – Не хочешь переодеться? – вопрошает он, сверкнув красными глазами. – Кто еще из нас эгоистичен…– фыркает Хван и все же принимается избавляться от промокшей одежды. Он снимает все до трусов, подцепляет пальцами резинку и останавливается. Только сейчас до него доходит, что напротив стоит Сынмин и как ни в чем не бывало разглядывает его. Хенджин осекается, подбирает одежду с пола и уходит с мокрой кучей в ванну, чтобы спокойно закончить.

“А у той забегаловки под дождем ты был смелее”.

Хватит!

“Я еще ничего не начинал”.

Хенджин возвращается в комнату в чистой одежде и настойчиво смотрит на демона, что сидит на диване, так и оставшись в расстегнутой рубашке и мокрых брюках. – Снимай! – командует Хван и пальцем указывает на сырые вещи. – О, так сразу? – Сынмин снимает с себя рубашку. – Хватит язвить. Диван дорогой. – Отчего ты злишься? – Не знаю, – рявкает Хенджин. Он и вправду не знает. Странное чувство, забившееся где-то под ребрами, вызывает лишь раздражение. – Сядь рядом и скажи все, как есть, – Сынмин хлопает по дивану. Хенджин выдыхает, но все же садится рядом. – Как ты сможешь меня понять, если тупо обесцениваешь весь мой труд? – демон смотрит исподлобья. – Ладно. Хорошо. Да, во-первых, меня ужасно злит твое пренебрежение. То, что ты демон, не значит, что человеческие труды ничего не стоят. – Сынмин только лишь закатывает глаза. – Во-вторых, ты бы как себя чувствовал, если бы знал, что жить тебе осталось чуть больше суток? Это напрягает. Хоть, я и смирился с участью, но что-то на уровне инстинктов во мне еще хочет бороться. Вдруг, это еще не конец? – Хенджин пробегает взглядом по телу демона и следит, как тот начинает расстегивать ремень. – Да хватит это делать! – Делать что? – Сынмин невозмутимо смотрит и стягивает с себя брюки. – Ты сам сказал снимать это все. Диван же такой дорогой. – Ты меня провоцируешь? – Разумеется. – Сынмин зачесывает назад челку и хлопает по бедрам. – Присесть не хочешь? – Это все твои демонические способности. – Хенджин хмурит брови. – Я сейчас очень сильно сдерживаюсь, чтобы не начать их использовать. Хван смотрит еще несколько мгновений, разглядывает что-то на лице, которое также напряженно уставилось на него. Зрачки расширяются, дыхание учащается. Пожалею ли я об этом?

“Ты слишком много думаешь”

Демон заводит руку за шею Хенджина, пропуская сквозь свои пальцы слегка мокрые волосы, и целует приоткрытые губы. Хван расслабленно выдыхает в чужой рот и льнет ближе, желая получить больше. Поцелуй выходит сладким и развязным, удовольствие от него растекается по всему телу. Хенджин чуть ли не хнычет от давно забытых ощущений. Или же скорее это те ощущения, которых он так долго ждал и хотел. Этот Сынмин сущий дьявол. Точнее демон. Но Хвану все до безумия нравится. Он все же усаживается на бедра демона, не прерывая поцелуя, и захватывает в плен своих изящных пальцев хрупкий овал лица. Ему ужасно хочется большего. Он прижимается ближе, ощущает жар чужого тела. Хенджин и забыл, что Сынмин уже давно без рубашки, а его тело словно испускает пар. – Ты горячий, – пальцы хаотично бегают по стройному телу, касаются мягкой кожи и перебирают ребра. – Слишком долго был в аду, – ухмыляется демон и снимает с Хенджина его чистую футболку. – Я не обесцениваю тебя, – Сынмин проводит ладонями вдоль талии и завороженно любуется, – ты прекрасен, – он смотрит в глаза и хочет еще что-то сказать, но не успевает, как Хенджин снова целует его.

“Нетерпеливый”

Демон усмехается своим мыслям и прижимает человеческое тело ближе к себе, что даже дыхание перехватывает. Хенджин прикусывает губу и виновато отстраняется. Сынмин пальцем собирает мелкие капли крови, смотрит на них несколько мгновений, а затем показательно слизывает. Сердце Хвана замирает где-то в груди, эхом отдаваясь в пятки. Хенджин встает, не разрывая зрительного контакта, стягивает с себя домашние штаны и спиной идет, заманивая Сынмина в комнату. Их пальцы переплетаются в неоднозначно сложном танце между собой, что немного смешит Хенджина. Ему кажется, что он пьян, хотя то небольшое количество пива уже давно испарилось из его организма. Он хихикает невзначай и прикрывает рот рукой, как будто боится кого-то разбудить, но они здесь одни. Хван усаживает Сынмина на кровать, а сам устраивается на полу между ног и пронзительно смотрит, ведя рукой по чувствительным бедрам. Сынмин трепетно выдыхает и упирается руками на кровать позади себя. Это довольно приятно, и становится еще лучше, когда Хенджин приспускает белье, берет член в руку и большим пальцем ведет по головке. Предсеменная жидкость гармонично обволакивает нежную кожу. Хенджин несмело дует, а затем припадает губами, оставляя трепетное касание. Ноги демона рефлекторно поджимаются, захватывая Хвана в плен, но тот разводит их в стороны и придает своим действиям все больше решительности. Обхватывает сочащуюся головку губами, водит своей головой по кругу и посасывает, словно леденец. Сынмин млеет, откидывает голову назад, прикрыв глаза, и по комнате разносится тихий стон. Стоит ли говорить, что это музыка для ушей Хенджина? Он захватывает глубже, член упирается в упругую полость щеки. Хенджин смотрит снизу вверх, желая увидеть разбитое состояние Сынмина, но тот смотрит пылающими глазами и довольно ухмыляется. – Что, нравится картина? – Хенджин ненадолго прерывает процесс, все еще придерживая орган в руке. – Весьма. – Ухмылка так и не сходит с лица. – Я думаю, ты сам знаешь, как это выглядит. Хван тоже улыбается и проводит рукой вдоль члена, вызывая активную стимуляцию, но решает долго с этим не затягивать. Он поднимается с колен, толкает Сынмина на кровать и нависает над ним. – Этот вид мне больше нравится. – Да неужели? – демон выгибает бровь. – Хоть что-то тебе нравится. – Не начинай, иначе…– Сынмин выжидательно смотрит, пока Хенджин придумает что-то остроумное. – Иначе пожалеешь.. – Такой грозный. Демон скалится и затягивает в поцелуй. Хенджину же кажется, что тело его подводит от накативших чувств, и он плошмя ложится на Сынмина, чьи руки тут же прижимают его еще ближе к себе. Пальцы пробегают вдоль позвоночника, скользят по поясничным позвонкам и проникают между ягодиц. От прохлады чужой кожи Хван дергается, едва не прикусывая язык. – Просто будь хорошим мальчиком. Хенджин облизывает губы и безмолвно кивает. Он покидает горячее тело еще на несколько секунд, чтобы взять смазку и презерватив, что лежат в комоде напротив, возвращается и также устраивается сверху, глядя в темные глаза. Ловкие пальцы демона обильно покрытые смазкой скользят в проход, и в этот момент Хенджин вообще перестает давать отчет своим действиям. Ему кажется, что Сынмин не просто владеет пальцами, а явно применяет свою демоническую силу, поскольку от происходящей растяжки у него выбивает воздух из легких, а его собственные стоны и всхлипы слышатся как будто сквозь толщу воды. Но он все равно подставляет задницу, сильнее ее выгибая навстречу ритмичным движениями руки. В какой-то момент становится пусто и одиноко, а сам он чувствует, как его доведенное до крайности тело перекладывают на кровать, окуная в чистоту белых простыней. Хенджин выдыхает, ощущая над собой тяжесть тела Сынмина. – Это лучшая плата, которую я когда-либо брал. Демон проникает, растягивая податливые стенки. Хенджин цепляется за его плечи, оставляя следы от ногтей, не замечает, как до крови прикусывает свои губы. Он чувствует, как волна удовлетворения пробегает по всему его телу и концентрируется где-то внизу живота, заостряя там все нервные окончания. Член его просит к себе внимания, истекая смазкой. Сынмин, не прерывая ритмичных движений, переводит взгляд на паховую область и, замечая чужую потребность, проводит большим пальцем по головке, собирая предэякулят, а затем демонстративно слизывает его. Хенджин уже честно готов поверить в существование любого существа, будь то Бог или Дьявол, лишь бы у него не сводило дыхание от происходящего. Ко всему прочему демон находит такое положение, в котором каждый раз его член проходит по чувствительной простате Хвана, отчего тот просто закрывает глаза, откидывая назад голову. Сынмин ложится ниже, вжимая тело человека в кровать. Горячими губами проходит по ушной раковине, шепча что-то, что Хенджин никак не может разобрать, но от чего у него совершенно точно идут мурашки по всему телу. Затем – шея, где остаются алые следы, и ключицы, запечатлевшие следы зубов. Все это под вскрики Хенджина, чувствительность которого словно возросла в разы, и теперь все его тело трепетно реагирует на любое касание. Сынмин заводит свою руку под спину Хвана, притягивая его ближе к себе и тем самым делая угол проникновения еще более глубоким. С губ Хенджин срывается несдержанный стон, и он решает расслабиться, просто отдавшись процессу. Руки Сынмина ощущаются адским огнем на коже, словно оставляют после себя следы. Хоть движения и выходят довольно рваными и резкими, они все еще имеют четкий ритм, который чувствуется так правильно и доводит его до предела. Сперма заливает его собственный живот, едва доходя отдельными каплями до груди. Хенджин дышит сбивчиво и жадно смотрит на яростные движения демона. Его член внутри ощущается ярко, правильно и так пылко, что хочется от это на стену лезть. Еще несколько мгновений Хенджин мечется от переполняющей его чувствительности, пока Сынмин не догоняет его в оргазме.

***

Пока Хенджин принимает душ, Сынмин смотрит на ночной город сквозь панорамное окно. Он думает о том, есть ли вообще смысл в том, что он делает. В том, что он сделал с Хенджином. Жизнь человека для демона мгновение, и он пока не понимает, есть ли к нему какие-то чувства, кроме страсти, как и у Хенджина впрочем. Демон снова беззастенчиво влез в чужую голову, желая разобраться в происходящем. Хвана это тоже тревожит, и он не знает, как поступить. Или же знает, но пока не совсем признает это. Сынмину в общем-то все равно, но закрадываются подозрения, что это не очередная интрижка, коих у него было не мало за сотни лет. Хенджин заходит в комнату, потриая полотенцем мокрые волосы, с которых еще падают мелкие капли на ковер, и встает сбоку от демона, также глядя вперед на город. Сейчас молчание между ними ощущается иначе. Правильно и уместно. Каждый думает о своем. Хенджин закидывает полотенце себе на плечо и, повернув голову, разглядывает Сынмина, что стоит неподвижной статуей. Он набирает воздуха, чтобы сказать. – Не думаю, что в человеческой жизни есть что-то такое еще, что я мог бы тебе показать, а твое лицо не выражало бы при этом презрение. Сынмин в ответ смотрит на Хвана, пробегаясь взглядом с головы до ног и обратно. На лице то самое презрение, но в глазах что-то совершенно иное. – Ты прав. Это сложно и бессмысленно. Да и фантазия у тебя так себе. – Сынмин отходит от окна под возмущенный взгляд Хенджина и садится в кресло напротив кровати. – Тогда к чему это вообще было? – Сынмин смотрит на Хвана непонимающе. – Мое задание, чтобы я остался здесь. – А, это… Хотел посмотреть на твои попытки зацепиться за это никчемное существование. Брови Хенджина устремляются вверх, но затем он отводит взгляд и отрешенно смотрит в сторону. – Даже если оно никчемное, я бы все равно хотел прожить так, как сейчас. Наверное, потому что в ином случае я бы не встретил тебя. – К тебе мог прийти другой демон… – Не порти момент. – Хенджин хмурится и садится рядом. – У меня есть одна просьба. – Сынмин смотрит непонимающе. – Это то, за чем ты пришел изначально – моя душа. Точнее, я предлагаю всего себя. Хочу провести свое никчемное существование вместе с тобой. – Хван смотрит выжидающе. – Ты вообще мозгов лишился? – Вроде, нет. Можешь залезть и проверить, как ты любишь. – Я не собираюсь этого делать! – Сынмин встает с дивана и начинает нервно обходить комнату. – Ты понимаешь вообще на что соглашаешься? Это ад! Это не то, что ты видишь по телевизору или в интернете. Вы, люди, до ужаса все романтизируете! Ты думаешь, будешь слоняться без дела, поджаривая души в адском пламени? Нет! Ты каждый день будешь заполнять бумажки, которым конца и края нет. Чертова бюрократия – творение дьявола! А как только ты все заполнишь, то спустят новую форму, которую ты должен был сдать еще вчера. – Хенджин смотрит, как демон наматывает круги, временами вскидывая руки, и практически его не слушает. И не замечает, как Сынмин подходит к нему, цепляя за подбородок и приподнимая голову, и смотрит прямо в затуманенные глаза. – Тебе стоит подумать хорошенько, потому что пути назад не будет, и тебе придется терпеть меня сотни, тысячи лет.

***

Закатив глаза, демон не спеша бредет по перекрестку. Таких остается все меньше, но тем они ценнее. Юноша, что сидит в центре, немного скрючившись и закрыв глаза, трясется то ли от страха, то ли от неизвестности. Всюду раздаются звуки природы, что можно услышать лишь вдали от городской суеты: рокот кузнечиков, шелест пышной листвы и едва доносящийся шум реки. – Ну, – демон останавливается напротив парня, что перебирает мелкий грунт, и ловит его несмелый взгляд, – что ты хочешь у меня попросить? Юноша пугается огненной вспышки в глазах и падает прямо на свой зад. – Мин~и, ну что же ты его пугаешь? – раздается плавный голос где-то сзади. – Мы же не хотим вспугнуть нашего клиента? – Ты прав. – Сынмин выдыхает и укладывает руки на груди. – Хенджин, ты опять за свое? Второй демон протягивает человеку руку и помогает встать с земли, отряхивая его одежду. – Не ворчи. – шикает на него Хенджин и снова смотрит на парня, сверкая красными глазами и предвкушая сделку. – Ну так и что же ты загадал, милый?