пособие по выживанию в школьных условиях, или как не стать рабом какого-то мелкого призрака!

Утро началось с того, что кто-то слишком наглый в очередной раз дёрнул Итэра за косичку. Тот лишь цокнул и обернулся, грозно зыркнув на одноклассника. Косичку на всякий случай закинул за плечо. — Да чё тебе надо-то?! — прошипел он. Кажется, чуть громче, чем следовало бы. — Молодой человек, не забывайте, где находитесь! — Итэр вздрогнул и тут же обернулся, глядя в грозные глаза профессора Фарузан. — Простите, — вздохнул он, ни капли не раскаиваясь. И проницательная Фарузан это, конечно, заметила. — Будь добр, выйти из кабинета. Давно пора поговорить с соцпедагогом по поводу твоего внешнего вида и поведения. Итэр закатил глаза — осторожно, чтобы она не заметила — и поплёлся к выходу, слыша тихий шёпот за спиной «пидор» и мерзкое хихиканье. В коридорах было тихо. Такая обстановка успокаивала — всё-таки непросто находиться в месте, которое каждую секунду разрывается от шума, словно пчелиный улей. Только в отличие от пчёл, которые трудятся не покладая рук, Итэр едва ли мог назвать хоть одного своего одноклассника, который бы занимался чем-то кроме имитирования учебной деятельности и заплёвывания потолка. Делать было нечего. Идти обратно, то есть на коленях и с щенячьими глазками просить прощения и обещать, что исправится, отчаянно не хотелось. Поэтому он побрёл вдоль по коридору, гладя стены и рассматривая рисунки первоклашек так, будто видит их в первый раз. Ну, в любом случае, это было довольно увлекательно — каждый рисунок представлял собой какую-то фантасмагорию, не поддающуюся словесному описанию. В углу, например, висела картина с оранжево-зелёным человечком с улыбкой до ушей и кривой подписью снизу «мама». — Ух, твою ж... — он пригляделся поближе, а затем прикусил губу, стараясь удержать рвущийся наружу смех. На рисунке он разглядел очертания унитаза, из которого, как казалось, вылезало нечто. И это нечто, отдалённо похожее на человечка, скалилось и протягивало руки-палки, а на голове у него было нечто, напоминающее... Горшок? Шляпу? Поднос для еды? А как такое повесили-то вообще? Но самое интересное, что в углу этой картины было детским почерком накорябано: «Очинь злой мостр!! Жывёт в туалете. Лучшы посли 3 перемены не ходить!!!» Итэр усмехнулся чуть громче, зажимая себе рот рукой. Почему после третьей? Ему казалось, что туалет, неважно когда, на каком этаже или для кого предназначен, всегда занят курильщиками, всякого рода прогульщиками и прочей фауной, которая способна выкурить из подсобки даже техничку. Он взглянул на часы — ещё один урок, и можно будет навестить сортирного монстра. Хотя, делать всё равно было решительно нечего. ...Итэр осторожно вошёл и осмотрелся. Кажется, никого с недержанием тут не нашлось, и он выдохнул, внимательно осматривая одну из кабинок. — Да уж... И почему именно туалет? — он осторожно заглянул внутрь, снова разговаривая сам с собой. — Почему не под лестницей, например? Пыльно, зато гораздо уютнее. — А ты тут самый умный, я смотрю? Итэр вздрогнул и молниеносно обернулся, пытаясь отыскать глазами говорившего. И, признаться честно, лучше было бы увидеть какого-нибудь оборзевшего младшеклассника, забредшего на огонёк, но... Блин, не это! Прямо позади, присев на краешек стены и болтая ногами, на него смотрел какой-то чудик и ухмылялся. Итэр испуганно моргнул, пялясь на него, и тот показал ему язык. — А ты тут, мать твою, откуда взялся, чувак? — спросил он первым делом, сразу как к нему вернулся дар речи. — Вот только мать мою не трогай, — он закатил глаза и спрыгнул на грязный кафель, осматривая Итэра уж слишком близко. Затем обошёл его по кругу, разглядывая, словно шмоток мяса на рынке. — Да уж. Что тут сказать? Из всех неудачников, которые ко мне забредали ты пожалуй, самый неудачник. — Он цокнул языком и развернулся, явно направляясь к выходу. — Да пошёл ты в жопу, — насупился Итэр. К слову, он всё ещё ничего не понимал. Но тут странный чувак усмехнулся и достал откуда-то из зеркала самую странную и немодную шляпу, которую только можно себе представить, тут же её на себя напялив. Вот тогда-то Итэр, наконец, понял. Несмотря на то, что осознание ещё не особо догнало его, он не смог удержаться и не прыснуть от смеха. — Кто бы говорил, мучача. Тот, казалось, чутка разозлился и посмотрел на Итэра убийственным, уничижающим взглядом. Честно говоря, это подействовало. Аура этого... существа ощущалась поистине устрашающе. На мгновение он почувствовал себя рядом с ним мелким муравьём, которого тот, если захочет, раздавит двумя пальцами. Итэр замолк, глядя на него растерянными глазами. И теперь пришла очередь существа смеяться. — Дурак, — его смех, вопреки сложившемуся впечатлению, был довольно мягким и не злобным. Он вновь приблизился и облокотился о стену. Насмешка так и ощущалась в воздухе. Итэр даже возмутился. Ну правда, хватит уже над ним угарать, ему и без этого хватает! — В общем, объясняю матчасть, — начал он наставническим тоном. — Если ты меня нашёл, значит, в твоём сердце есть сильное, горячее желание. И тебе повезло — я тот, кто может без проблем его выполнить! — он улыбнулся и закашлялся. — Ну, или почти без проблем. — Только не втягивай меня во всякие подозрительные сделки, — Итэр, казалось, уже смирился со своим положением и просто отдался течению. Мало ли, может он правда дурак и ничего не понимает. — Я как раз это и собираюсь сделать, — он недобро улыбнулся, явно позабавленный растерянностью на его лице. — За твоё желание ты должен будешь отдать мне что-то очень дорогое тебе. И нет, мне не нужна твоя гнилая душонка, сразу говорю. — Это какое у меня, интересно, сильное и горячее желание? — У меня спрашиваешь? Я дух, но не экстрасенс. Дух, значит. Отлично. Просто замечательно. Но всяко лучше, чем урок математики, на котором он сейчас должен присутствовать. — Ну... а почему нет? — нервно посмеялся он. Не то, чтобы он верил, но.... — У меня есть горячее желание сдать ГИА по матеше и найти себе девочку-няшку. Ну что, за какое желание берёшься? — С ГИА сам разбирайся, это не мой профиль, — отмахнулся он. — А с девочкой могу помочь. — И на том спасибо, — улыбнулся Итэр, рассматривая странную прическу существа. Очень напоминающую горшок, но такой, как будто его стригли три пьяных узбека в подворотне. По-любому его за неё дразнили. Даже как-то душу греет, что он не одинок в своём горе. — Договорились. А теперь... — его ухмылка превратилась из шкодливой в натуральную дьявольскую, и Итэр даже, чего таить, немного пересрался с его нехорошего выражения лица. «Дожили, сделки с нечистью заключаю. Что дальше? С сатаной буду чаи гонять?» — пронеслось в его голове. — Ну что, готов отдать мне самое дорогое, что у тебя есть? Хотелось, конечно, помотать головой и удрать от сюда поскорее, но тело не слушалось. — М-да... — разочарованно протянул дух, шаря по его карманам. Итэр вообще не успел заметить, когда это он начал его обчищать. — Фантики, проездной, записка с нарисованным членом, два рубля... Негусто. Что же попросить-то у тебя, непутёвый... Итэр лишь сглотнул и помолился всем богам, которых знал, что это будет не его девственность. — Придумал! — он зловеще прищурился. — Ты же одиннадцатиклассник, верно? На носу экзамены. А что может быть драгоценнее для прилежного ученика, кроме времени? Не подготовишься — вылетишь и будешь бомжевать, — казалось, ужас на лице Итэра только подстрекал его. — Помнишь тех людей, на которых твоя мама показывала тебе и говорила «Не будешь учиться, станешь таким же?». Вот. Теперь почувствуешь себя на их месте. — Короче, чё ты хочешь-то от меня? — помрачнел он. — Да ничего особенного. Будешь драить толчки после уроков в моём туалете. Итэр мысленно взвыл. Садизм этого чудовища ломал все рамки допустимого. Одна лишь мысль о том, как вместо долгожданного отдыха в своей кроватке он будет начищать толчки, вводила его в отчаяние. — А уборщица тебе на что? — Если ты не знал, она на своей работе кофе пьёт с техничкой. А убираться раз в полгода запрягают всякую мелочь в качестве «проявления ответственности и заботы о своей школе». Итэр тяжело вздохнул. Ну, по крайней мере не придётся переписывать на него всё своё имущество вместе с кошкой и душой сестры. — Вот говнюк, — прошептал он. Осторожно. Мало ли, что можно ожидать от этого отморозка. — Сам говнюк, — послышалось в ответ.