Каморка

Ветки царапали окно. Мигающий свет фонаря расползался по потолку. В кровати неподвижно лежала Лена. Она долго ворочалась, искала удобное положение для сна, перебрала все мысли и даже пыталась не думать ни о чём, но так и не смогла уснуть. Нет страха или волнения, сонливости или усталости, совершенно никаких ощущений. Есть только тяжёлое дыхание и звуки извне. Усталые глаза девушки сверлили потолок. Практически не мигая, она лежала, сомкнув руки на животе. Вслушивалась в свои глубокие вдохи и прерывистые выдохи. Ход времени стал ей не только не понятен, но и безразличен. Веки потяжелели. Звуки стали пропадать. Лена открыла глаза и увидела залитый солнечным светом потолок. Морщась от яркого света, она, до конца не проснувшаяся, смирилась с мыслью о неумолимо наступающем будущем и медленно зашагала в сторону ванной комнаты. Холодная вода помогла ей немного взбодриться. Окончательно пришла в чувства Леночка только за чашкой кофе. Просмотр, оценки, тревога — всё это больше не заполняло её голову. Недавно она судорожно доделывала всё, что не успела и что считала неудавшимся, прокручивала все неудачные сценарии, волновалась без остановки. Но в это утро с ней были только крики птиц за окном, запах кофе и отсутствие мыслей. Дорога до колледжа была как в тумане. Находясь уже у дверей учебного заведения, девушка пыталась вспомнить свой путь. Казалось, что больше ничто не сможет растормошить Лену, ничто не заставит волноваться и сомневаться. Никакие внешние раздражители больше не смогут пробраться в сознание и перевернуть всё с ног на голову. Девушка нерешительно вошла в аудиторию. Пытаясь уйти от пустых разговоров и ненужных расспросов, словно призрак, молча и осторожна, она обходила попадавшихся ей на пути людей. Добравшись до своего места, она замерла и устремила свой взгляд на тёмную фигуру, стоявшую против солнечного света, лившегося из окна. Она сразу узнала в этом силуэте Мистера Дёргала. Осознание было быстрым, поэтому также быстро её ноги потяжелели, а разум оживился. И тут же обрушились сотни мыслей. Начала кружится голова. Самое тревожное для Леночки было непонимание собственной реакции. Она пыталась понять причину, но всякая мысль быстро ускользала, уступая место ещё более искромётной и безумной. Бурный ход мыслей студентки прервал Мистер Дёргл, смотревший всё это время в её глаза: — Всё успела сделать? — Да, — кивнула Лена. — Почему тогда не развешиваешься? За тебя это кто-то сделает? Лена ошарашено молчала. И правда, почему последние несколько минут её волновал не просмотр по дизайну, а что-то совсем с этим не связанное? Оставаясь всё такой же взволнованной, девушка принялась вешать свои работы. Она торопилась, но на этот раз всё получалось идеально. Мистер Дёргл же развернулся и, холодно взглянув на обернувшуюся Лену, неспешно удалился. Студентка осталась наедине с вновь окутавшей её голову пустотой. В этом время по шумному коридору с надменным и отстранённым выражением на лице шёл, скрестив за спиной руки, Мистер Дёргл. Вокруг все суетились, что-то кричали, кто-то здоровался с преподавателем, а он в ответ лишь задерживал холодный взгляд на тех, кто вздумал с ним контактировать. Не отвлекаясь, он шёл в свойственной ему неторопливой манере и уверенно смотрел вперёд. Никто не знал и даже догадаться не мог, о чём же мог думать этот внешне суровый мужчина. Мистер Дёргл наконец оказался в своей тесной обители. В этот раз она казалась ему не такой душной, как на данный момент всё за её пределами. Его тихое укромное место, без единой души, в которой он мог остаться наедине со своими мыслями и тревогами. Солнце обжигало своими лучами весь кабинет, но тесную коморку, где находился мужчина, оно обходило стороной. Мистер Дёргл облокотился на спинку стула, пытаясь принять удобное положение, но дискомфорт будто был где-то глубоко в теле. Он то перемещался из головы в поясницу, то распространялся по всему организму, иногда исчезал, но всего на миг, а иногда накатывал острой болью. Что это было и, как с этим бороться в подобные минуты вовсе не волновало. Был только один способ побороть все эти тягостные ощущения — провалиться в черноту своего сознания, чтобы тысячи мыслей пролетали мимо и отвлекали от неприглядной действительности. Перед тем как войти в этот «транс», в груди каждый раз ощущалась тяжесть, зато после всё проходило, будто никаких ощущений, кроме лёгкости, и не было. Преподаватель снял очки и, морщась, потёр виски, затем откинул голову назад и с минуту разглядывал потолок. Веки стали медленно закрываться. Конечности слабеть. Звуки пропадать. Темнота окутала всё. Далее вспышка и голова вдруг заполнилась знакомыми словами, воспоминаниями, звуками. Всё это не имело чёткого контура, ясной формы, оно просто появлялось, а потом деформировалось, но всё так же отдалённо напоминало что-то. Сознание рождало причудливые мелодии, а затем возникали образы, меняющиеся от малейшего изменения музыкальных вибраций. Этот мир хоть и был не понятным и размытым, но казался комфортнее действительности. После ухода из этой вселенной фантазий, все ощущения, испытанные при нахождении в ней, исчезали, а так как воспоминания оставались, вернуться туда хотелось, особенно в минуты безнадёжности. Всё вокруг продолжало плыть и переливаться. Внезапный скрип двери превратил эту магию сознания в темноту. Мистер Дёргл тотчас очнулся и недоброжелательно посмотрел на не прошеных гостей. То были студенты, которым нужны были их работы для просмотра. Они забрали картонки с цветными изображениями и с неловким видом удались из кабинета, стараясь не шуметь. Всё это время за их действиями наблюдал усталый недовольный взгляд. Кто угодно был бы раздражён, если бы его потревожили в неудобный момент, ещё и без предварительного стука в дверь. — А какой смысл на них злиться? Они об учёбе думают, — подумал мужчина. Замученный своими противоречивыми ощущениями преподаватель задумался. Находясь среди молодёжи, неосознанно проводятся параллели с собственными «зелёными годами». Время идёт, юность давно ушла, а воспоминания о ней всё не дают покоя, но наблюдая за молодыми студентами, их оживлённостью и неопытностью, он и сам чувствует себя молодым и вовлечённым. Но всё же это не те ощущения, что были прежде. Иногда опыт обрекает на скуку и однообразие. Мистер Дёргл повидал множество разных личностей, их было так много, что в его случае многообразие стало повседневностью. Это привело к тому, что интерес к собственной деятельности начал пропадать. Теперь преподавателя редко можно увидеть по-настоящему чем-то увлечённым. Быть может, он просто не желает этого показывать другим. Мало кому известно о том, какие предметы или занятия могли бы заинтересовать этого человека. Но он сам точно знает, что иногда его затягивают думы о прошлом и насущном. Он сотни, а может и тысячи, раз прокручивал у себя в голове воспоминания об учёбе в колледже, в котором он сейчас преподаёт. Настолько часто, что некоторые мелкие детали, давно минувших событий, остаются чёткими в памяти и по сей день. Вспоминает себя крепким юношей Мистер Дёргл часто. Вспоминает он и свои успехи в учёбе, как сталкивался с трудностями, но находил мудрые решения, за что его по праву считали сообразительнее других. Чувства собственного достоинства он не был лишён, поэтому признание сверстниками его сильного интеллекта укрепляло уверенность в себе. Но были и аспекты, которые подрывали самолюбие, касались они в основном «дел сердечных». Молодой человек не был лишён природной обаятельности. Внешне он был не хуже других, но выделяли его всё же чувство юмора и харизма. Эти особенности отличают его от остальных даже сейчас, когда на голове видна явная залысина и морщин становится больше. Неоспоримо наличие природного шарма, на который велись и ведутся многие. Но если говорить о личной жизни Мистера Дёргала, то неоднозначность присутствует как раз с тех самых юношеских лет. Остались ещё воспоминания о влюблённостях и их трагических исходах. Но есть среди них самая яркая, та, что не давала покоя в прошлом и всё еще волнует в настоящем. Со всей своей уверенностью он называет это любовью. Незабываемые чувства подарила ему молодая блондинка, учившаяся с ним. Будущий преподаватель и подумать не мог, что имеет такой большой спектр эмоций. Он трепетал, даже просто смотря на прекрасную юную даму с блестящими длинными волосами, розовыми губами, маленькими аккуратными руками и стройной фигурой. Они очень отличались друг от друга, он был усердным студентом, мало смыслящим в любовных делах, а она пусть и не была глупа, только учебному процессу предпочитала что-то менее сложное. Но, тем не менее, каждый раз, когда она заговаривала с ним, щёки молодого парня вспыхивали и выдавали его чувства. Она была не сильна в учёбе, поэтому не редко обращалась за помощью к тонувшему в любви к ней юноше, а он никогда не отказывал. Обычная девушка стала идеалом, а все недостатки превратились в плюсы в его голове. Впрочем, Мистер Дёргл всё ещё не мог себе ответить, что он полюбил в этой женщине, внешность ли её или простоту, а может ещё что-то. Тут перед ним появилась она, его идеал. Только это была не молодая красавица, а старая женщина с короткими светлыми волосами, напоминавшими солому, морщинистым лбом и сухими, больше не изящными, пальцами. Она щурилась, создавая при этом нелепую гримасу, и что-то говорила. — Слышишь меня? — проскрипела Гробовуха, — На просмотр собираешься идти? Мужчина, наконец, очнулся от своих воспоминаний и уставился в сторону потревожившей его женщины. — Спишь тут что ли? Идти собираешься? — опять прозвучал взвизгивающий голос. — Иду. Гробовуха ещё что-то говорила, удаляясь из кабинета, но разобрать это уже не представлялось возможным. Мистер Дёргл же надел очки и прежде чем идти куда-то, задумался. В сознание прокрутилось всё, от чего его совсем недавно оторвали. Он взглянул на потёртое обручальное кольцо на своей подрагивающей руке, лёгкое покалывание возникло в груди. — О, какая же это была роковая ошибка — поверить этой женщине, — опустив голову, прошептал мужчина. Его тонкие губы в этот миг преобразились в грустную улыбку.