Бесконечный кошмар

Кавех доделал очередной чертеж и пошел спать. Не в лучшем настроении, конечно. Они с аль - Хайтамом, секретарем Академии Сумеру, опять поссорились на ночь глядя. А все из-за какого-то, видите ли, шума! Как же Кавех ненавидел хозяина дома, куда его загнали долги, в тот момент. Правда, большую боль доставляли чувства, которыми он не мог поделиться - Хайтам игнорирует его и поговорить о чувствах не получается, а друзьям слишком стыдно рассказывать о влюбленности в соседа. Хорошо, что заснул он довольно быстро - не пришлось думать о плохом и вновь винить себя за малейшие ошибки. Хайтам отвернулся к стене, лежа в кровати. Он отлежал уже все бока, пока бессильно вертелся в постели, не сказывалась даже предыдущая ночь практически без сна из-за кошмара, который ему приснился. Мешали и мысли о... Кавехе. "Ну и насколько сильно ты его обидел? А что если он решит уйти из жизни? Из - за тебя? Он и так испытывает зверское чувство вины, а ты еще и чувство ненужности добавишь. Стоп. Почему ты думаешь об этом?" Секретарь уже хотел было идти к соседу, но чертова гордость не позволяла. Он не мог просто так отдать победу этому архитектору. Внезапно сон взял верх, утягивая в себя всеми силами. Очередной тяжелый рабочий день подошел к концу. Усталый аль - Хайтам шел домой в надежде просто отдохнуть. Мало того, что новый мудрец завалил его бумажной работой, так еще и этот раздражающий архитектор нашел бедного секретаря каким-то абсолютно чудесным образом в лабиринте Академии. Выел все мозги своими эмоциями и рассказами о заказчиках. А наушники как на зло сломались, так что "отключиться" от этого мира было невозможно. Пришлось выслушивать бесконечные оскорбления в свой адрес. Хайтаму казалось, что он собственноручно готов его задушить, лишь бы Кавех наконец заткнулся. "Интересно, он хотя бы понимает, что мне все равно? Скорее всего - нет", - думал парень по пути. Дома его ждала бабушка. Она нежно обняла своего внука, когда тот вернулся, даже не дав разуться. Пройдя в гостиную, Хайтам увидел: на столе стояли тарелки с готовым ужином - любимым блюдом секретаря с редкого цвета глазами, изумрудного, - по середине располагалась ваза с сумерскими розами и падисарами; белоснежная скатерть только в нескольких местах сминалась в маленькие аккуратные складки. Окно было чуть приоткрыто, впуская в комнату прохладный вечерний воздух. В такой уютной обстановке вспоминать о работе совершенно не хотелось. За ужином бабушка, как и всегда, спрашивала Хайтама, как прошел день, как дела, что нужно еще сделать. Фразы "все хорошо", "все нормально" или "все в порядке" никогда не проходили. Не оставалось выбора, кроме как рассказывать с самого начала. Пожилая женщина внимательно слушала, не перебивая, своего закрытого с другими "малыша." В конце концов Хайтам уходил в свою комнату, старушка не обижалась - она прекрасно понимала, должность внука заставляет его днями просиживать за бумагами, не вылезая из - за стола. Однако сам Хайтам направился чинить наушники, зная, что не вынесет еще один день в полном шума мире. Хайтам проснулся. Он был в кровати, в своем доме. Собственном доме. Бабушка давно мертва. Человек, что был с ним с самого детства, человек, подаривший ему всю любовь, заботу и ласку давно лежит под землей. По щеке невольно покатилась слеза от теплых, детских воспоминаний. Стирая подступающую слезу, секретарь осознал: в доме слишком тихо. И нет, его сосед не спал, его словно вообще не было в доме. Хотя в доме златовласый точно был, память еще не на столько сильно подводила. Аль - Хайтам встал и пошел в комнату своего непутевого соседушки. Тревога захлестнула его душу, что весьма странно для него. Волноваться за Кавеха явно не стоит - он дома, с ним просто не могло ничего случиться, он даже не пил сегодня. "Втюрился, как мальчишка", - не раз упрекал себя сероволосый парень. Он думал, причиной таких чувств и является архитектор, его алые глаза и золотого цвета волосы вместе с яркой вычурной одеждой всегда приковывали к себе взгляды окружающих. Хайтам считал влюбленность бредом, но не отрицал свою теорию. "Чувства - моя слабейшая сторона." Зайдя в комнату, секретарь почувствовал железный, отвратительный запах. Так может пахнуть только одно - кровь. Руки резко задрожали. Даже если это не его кровь, она человеческая. А это значит, что Кавех ранил кого - то, или, и того хуже, - убил, от суда Сайно ни ему, ни архитектору во всяком случае не сбежать. Он приблизился к человеку, сидевшему за столом. Похоже, тот спал. Лишь дотронувшись до волос, стало ясно - это не так. Некогда золотистые пряди слиплись от крови. По всему столу были раскиданы письменные принадлежности, чертежи безнадежно испорчены все той же алой липкой жидкостью, по цвету напоминавшей глаза когда-то живого человека. Открытые веки не позволяли скрыть те ужас и предсмертную агонию, испытанные архитектором за секунду до неизбежного конца. Двуручный меч, проходивший через грудную клетку, не оставалял ни единого шанса на выживание. С его конца все еще стекала кровь, оседая на полу, превращаясь в багряную лужу. - Н-нет. Нет. НЕТ! - не хотелось верить, что его больше нет. Этого яркого снаружи, но чувствительного внутри парня, Великого архитектора всея Сумеру. Слезы непроизвольно навернулись на глаза и потекли ручьями по щекам. Архитектор, пусть и не осознанно, запал в самое сердце и успел полюбиться скупейшему на эмоции человеку. Кавех... Само имя доставляло физическую боль. Хайтам упал на колени, сжимая красную накидку своего соседа. Бывшего соседа.... От нее исходил все тот же запах крови - находясь на стуле, она все равно насквозь пропиталась ей. Он не знал, что делать дальше. Хайтам вскочил. Холодный пот стекал со всего тела. Он часто и поверхностно дышал, вдыхая ртом. "Нет, этого не может быть, это лишь дурной сон", - как мантру, повторял про себя ошарашенный секретарь. Первым же делом сероволосый парень побежал в комнату соседа. Сна не было ни в одном глазу - мысль, что Кавех мертв, будоражила все его существо. Кавех лежал на кровати. Со спины в темноте ночи нельзя было разглядеть, жив ли архитектор. Хайтам поднес ладонь к носу спящего, теплое дыхание опалило кожу. Он жив. То был всего лишь кошмар. Но такой реалистичный... Казалось, все происходило наяву. Облегченно вздохнув, Хайтам сел на кровать, рядышком с соседом. Он потянулся к волосам, разлетевшимся по подушке. "Все такие же мягкие и пушистые локоны." Эгоистичным желаниям было плевать, проснется ли Кавех, секретарю просто хотелось трогать волосы, заплетая их в милые косички. Парень понимал, если вспыльчивый архитектор проснется, не избежать криков и ссор - Кавех и так не высыпается из-за чертежей. Однако его не заботило сейчас ничего, кроме этих золотистых волос, до которых сосед не позволял дотрагиваеться никому. Хайтам мягко поцеловал соседа в затылок, Кавех в ответ зашевелился." Похоже, все-таки проснулся". - Хайтам? Что ты тут делаешь? - послышался хриплый, сонный голос архитектора. - Что случилось? Если уж секретарь, вечно желающий спать, сидит сейчас здесь, значит дело серьезно, подумал еще не до конца проснувшийся ото сна разум. Однако, в следующую секунду Кавех уже был прижат к кровати телом секретаря. - Ты чего? - златовласый парень был шокирован неожиданными объятиями хозяина дома средь ночи. "Он ненавидит прикосновения, а объятия тем более. Что случилось-то?" Он ощутил касание губ собственной щеки. Поцелуй. "Что ж, я это так просто не оставлю. Раз ты сам это начал.", - Кавех потянулся к губам Хайтама, увлекая в поцелуй, положив руку тому на пояс. Архитектор прервался лишь раз, чтобы дать себе и секретарю хоть немного отдышаться. А потом случилось странное. Хайтам почувствовал, что рука соседа, превращаясь во что-то неземное, ползла вверх по спине, пока не остановилось между лопаток. "Что это такое? Щупальце? Не поймешь." Ощущения от новой конечности были, мягко говоря, необычными и неприятными. Оно за секунду отрастило мелкие, но острые шипы. Последнее, что увидел бедный секретарь, было щупальце, пронзившее его грудь насквозь... После пробуждения аль - Хайтам оказался в теплых обьятиях Кавеха. "Снова кошмар." - Ты звал меня. Что случилось? - спросил Кавех, утыкаясь в макушку Хайтама. Его голос звучал необычно строго. - Ничего. Просто кошмар приснился. - ответил аль - Хайтам. "Неубедительно." - Ты бы не стал звать меня, если бы ничего не случилось. Особенно неосознанно, во сне. - Хорошо. Просто кошмар, в котором ты убил меня. Устраивает? - Нет. Хайтам, я от тебя требую всего лишь рассказать все как оно есть. Чтобы тебе стало легче, не мне. - Похоже, ты не отстанешь от меня, - вздохнув, проговорил секретарь. - Это уже не первый кошмар, где кто - то из нас умирает. Поняв, что дома слишком тихо, я решил пойти к тебе. Твое сидящее за столом тело пронзил твой же меч. Потом я проснулся и побежал к тебе. Я разбудил тебя, мы обнялись, а твоя рука превратилась в щупальце, и проткнула теперь меня. Затем ты знаешь, что произошло. Понимаю, это все слишком фантастично. Странно, что снилось это мне, особенно осознавая, что я слышал мысли тебя во сне, - о первом хорошем сне и поцелуе Хайтам решил умолчать. Кавех, поверженный рассказом, ушел на кухню попить. Скоро послышался крик. Вопль ужаса и боли. "Что с ним? Что опять?" Снова переживания заполнили все мысли. На кухне лежал человек. Его светлые волосы, длиннее плеч, запутавшись, валялись на полу. В лунном свете было видно, как темное пятно, исходящее из - под груди, растекалось по полу во все стороны от него. Это мог быть только один человек - Кавех. Снова этот железный запах крови. Снова его смерть... Хайтам стащил накидку с тела, явно уже не живого. Ее полы, пропитавшиеся кровью, измазали побледневшую кожу, сделав его похожим на убийцу. В глазах, полных слез, потемнело, и мир исчез... Новое пробуждение, уже от поцелуя. Сон сразу же сняло как рукой. В серебристом свете луны легко разглядеть покрасневшие щеки всегда невозмутимого секретаря. Чувствуя, что задыхается, Кавех отстранился. И тотчас же оказался в крепких объятиях, прижимающих к себе снизу и выдавливающих весь воздух из легких. - Что с тобой? - удивленно сорвалось с губ Кавеха. - Это я должен у тебя спросить. Ты бы не стал целовать меня просто так. - Я вообще - то за тебя волнуюсь. Ты звал меня и плакал, когда спал. - Извини, что разбудил. - Я и не спал, потому и услышал тебя. Кошмар приснился? Аль - Хайтаму опять пришлось рассказывать все сначала. - Я начинаю уставать, - закончил он монолог. - Ох, я и не думал, что ты будешь уставать и страдать от моих смертей во снах. - Кави, останься здесь. - К-кави? Ты влюбился что ли? - теперь уже щеки Кавеха покрылись краской. - Теперь понятно, почему ты притянул меня к себе. - В таком случае, зачем ты целовал меня? - Просто я не нашел другого способа. - Правда? Ладно, упустим. Только не уходи, хорошо? - Но мне нужно закончить... - Забудь о нем. Не хочу видеть твою смерть снова. - Значит так, да? Тогда увидишь свою. - Ты... - Прости, но так нужно... Через живот прошло лезвие невесть откуда взявшегося ножа. Последним, что увидел Хайтам, было кровожадное лицо соседа, не выражавшее ни капли сожеления... Опять. "Да сколько можно?! Все сны такие реальные... И везде погибает либо Кавех, либо я." На глазах выступили слезы. "Пятый кошмар, а ты уже плачешь, слабак. Ты же даже не представляешь, сколько их тебя еще ожидает." Мысли и ненависть к себе съедали заживо. Хайтам ненавидел себя за то, что плачет и уж тем более за столь понятную причину этого - Кавех. "Воображение само рисует его смерти, только чтобы сделать больнее мне. И чтобы я наконец осознал, что тупо влюбился в него. Может, стоит признаться?" И только сейчас парень понял, что, находясь внутри кольца рук соседа, плачет. - Кави... - прошептал сероволосый парень в грудь златовласого. Слезы продолжали безостановочно бежать. - Тш, все хорошо. Расскажи, что случилось. - Я устал, - еще более обреченно проговорил секретарь, - не хочу видеть твою гибель. - Устал от чего? И что значит видеть мою гибель? Но в ответ тот только сильнее разрыдался. Через всхлипы, приглушенные тканью одежды, нельзя было разобрать совершенно ничего. - Эй, тише, тише, я здесь, я рядом, - пытался успокить его архитектор, но все безуспешно. - Ты же не хочешь расстраивать старших, верно, Тами? Обычно Кавех называл его так только в спорах, ставя акцент на возраст, что, впрочем, ему не помогало. Либо же выдвигая условия, но это тоже редко, когда работало. Кавех расцепил кольцо из рук, обвивавшее тело соседа, и сказал: - Я за водой. - Не уходи, - тут же раздался умоляющий крик Хайтама. "Докатился. Умолять и просить его." - Ты так и не сказал мне, что случилось, потому не имею оснований слушать тебя. - Но... - Кавех уже ушел, и не думая выслушивать. Через три минуты он возратился: - Видишь же, все хорошо, я жив. - Кави, больше не заставляй меня так волноваться за тебя, пожалуйста, - шепотом сказал секретарь, прижимаясь ближе к соседу. Они вернулись на кровать. Стакан архитектор отдал своему младшему соседу - плакать тот уже перестал, по крайней мере пытался скрывать всхлипы. Не сразу Хайтам понял, что именно за человек - а скорее существо в одежде Кавеха, - сидит рядом с ним. Его кожа, кусками спадающая со скелета, обнажая кое-где сгнившие кости, отливала фиолетовым; глаза, выпадающие из глазниц, светились кроваво - красным, сначала незаметным, но с каждой минутой становившимся все яснее; изо рта вывалился язык, по которому текла вязкая слюна; над верхней губой торчали заостренные, как бритва клыки; вместо ногтей были острейшие когти с багровым на концах; грудь вздымалась так, будто это чудовище только что бежало марафон. Оно рычало, словно дикий зверь. - А я все ждал, когда же до тебя дойдет, - с усмешкой сказало существо голосом, не похожим на голос соседа, видя, как не на шутку перепуганный секретарь медленно отползает от него, пока не убежал в дальний угол комнаты. - Что ж, тебе пора ответить за все издевательства надо мной. - Н-не надо! Пожалуйста! Прости меня! - голос срывался на плач от ощущения своих беспомощности и беззащитности. Закричать и мысли не было от испуга и шока. - Простыми словами здесь не поможешь, - раскатистый рев отражался от стен, создавая невыносимое эхо, - поможет только твоя смерть. Хайтам не смог выдавить ни одного слова - зверь оказался у него в один прыжок. Он сдавил горло парня, одновременно царапая когтями нежную кожу. Бедняга мог только издавать сдавленные хрипы, отчаянно пытаясь вырваться, извиваясь всем телом в мертвой хватке, пока слезы страха и безысходности бежали по щекам. Монстр вырвал сердце до того, как задушить... Холодная вода попала на лицо, намочив и кровать, и одежду, и челку, вмиг разбудив. - Ты совсем свихнулся со своими чертежами?! - Хайтам был очень "рад" такому пробуждению. "Что на этот раз?" - Извини, я не знал, как тебя разбудить: тряска не помогла. Не целовать же мне тебя. - Лучше уж поцеловал бы. - Что ты там пробурчал?! - То, что слышал. - Аааах, опять ты начинаешь! Я же хотел тебе помочь! - Не истери, соседей разбудишь. "Кажется, наконец - то проснулся." Хайтам облегченно выдохнул. Это закончилось. Больше не будет ни чьих смертей - ни его, ни Кавеха. - Как же ты бесишь. Ладно, рассказывай, что тебе снилось. - И что же заставило тебя так быстро перемениться в лице? Однако радость длилась недолго. Вскоре Кавех начал задыхаться, исходясь жуткими предсмертными хрипами. Хайтам ничем не мог помочь. Все произошло так неожиданно, что впервые появилось чувство какой - то нереальности. Хайтам проснулся. "Это самый короткий и не такой пугающий кошмар. И самый нереалистичный." Но даже так надежды оставалось все меньше. Она угасала, подобно слабому пламени догорающей свечи, с каждым новым пробуждением, каждым кошмаром, каждой смертью... И всякий раз возражадалась при встрече с яркой звездой, единственным маячком, в лице архитектора. Секретарь сбился со счета, какой сон он уже видит. Везде все было по одному сценарию: пробуждение, несколько успокаивающих слов или действий от несчастного соседа и чья - то смерть. Все повторялось из раза в раз несколько десятков - а может и сотен - сновидений. Парень устал от них еще на первом десятке. Теперь практически каждый сон начинался со слез. Слез истощения и понимания собственных ничтожности и слабости. От него ничего не зависело - Хайтам несколько раз пытался убивать и себя, и Кавеха, но ничего не помогало. Пробовал даже в любви призанаваться, но все безуспешно. Любая попытка изменить хоть что-нибудь заканчивалась неизбежным крахом. Фантазия постепенно сходила на нет, показывая части раннее виденых снов. Он мечтал завершить этот ужас либо своей реальной смертью, либо выходом из вечного сна страданий. Снова поцелуй и взолнованное лицо Кавеха перед глазами. Опять бессмысленный плач, который невозможно сдержать, нелепые просьбы остаться в комнате, произведенные как на рефлексе, и неспособность совладать с чувствами. И вновь Кавех ушел, оставив секретаря в спальне одного. Опять. Он вернулся, принеся с собой стакан воды и отдав его сероволосому соседу. Хайтам, выпив воду, почувствовал странное умиротворение. Больше ничего беспокоящего не существовало, душу наполнили покой и свобода. Он закрыл глаза, желая полностью увязнуть в этом моменте тишины, погружаясь в себя... Хайтам, истощенный и совершенно разбитый, упал прямо в руки соседа. Слезы текли ручьями, хотя, казалось, за все сновидения их не должно было остаться. - О, архонты, наконец-то ты проснулся. Я так волновался за тебя, - Кавех заключил Хайтама в теплые объятия. Они были будто бы пронизаны большей тревогой и... любовью. - Я пытался разбудить тебя час, если не больше, - голос дрожал от волнения. Надежда разгоралась с новой силой, ведь объятия и чувства казались более реальными... Кавех проснулся по среди ночи от непонятных звуков. Его кто-то звал, хныкая точно дитя. В шуме, доносившемся из соседней комнаты, различались слова, просящий его подойти голос не был похож ни на один знакомый, однако в нем проглядывались заносчивые нотки секретаря. Златовласый парень вошел в спальню соседа. И застал того в ужасном положении: на белой простыни образовались сотни складок, одеяло лишь по пояс прикрывало спящего, спадая на пол; сам Хайтам ворочался во сне, что-то шепча, иногда выкрикивая имя соседа и часто, поверхностно дыша; с его лба стекал холодный пот. По-видимому, ему снился кошмар. Кавех подошел к кровати и сел на ноги соседа. Он потряс парня за плечи, но тот не проснулся, а продолжил извиваться под действием ужасного сна на его руках, все так же повторяя его имя. Послышался всхлип. Кавех обратил внимание на лицо Хайтама - из зажмуренных глаз выбежала слеза, почему-то не разбудившая его. Архитектор перепробовал абсолютно все способы разбудить человека, которые знал, но ни единый не помог - секретарь не приходил в сознание. Он даже осмелился его поцеловать. Состояние Хайтама пугало все больше от незнания, что можно еще предпринять. Так прошло около часа - или полутора часов - Кавех потерял счет времени от эмоций. И вот наконец виновник всех его тревог подскочил, чуть не врезавшись лбом в лоб наклонившегося к нему парня. Хайтам упал прямо в руки Кавеха, по его щекам текли слезы. - О, архонты, наконец - то ты проснулся. Я так волновался за тебя, - Кавех заключил Хайтама в теплые объятия. Секретарь рыдал, точно маленький обиженный ребенок, не в силах остановиться, в то время Кавех пытался хоть как-то его утешить - звуки жалких всхлипов разрывали его сердце на тысячи мельчайших осколков. - Только не вини себя, прошу, - послышался слабый, еле различимый шепот Хайтама, прерываемый плачем. - Не винить себя в чем? - всегда возбужденый голос был спокойным и нежным. - Кави, пожалуйста, не притворяйся... - Тш, я все понимаю. Время не пугало - его просто не существовало. Ничего сейчас не имело значения, кроме слез всегда черствого человека рядом. Тот ни на секунду не отрывался от теплового тела Кавеха, желая насладиться его лаской и вновь создавшейся надеждой на окончание вечного сна. За окном показались первые, робкие лучи солнца. Светает. - Может быть, выйдем на улицу? - предложил Кавех, на что Хайтам лишь измученно кивнул, стирая с лица соленую слезинку, - он был готов на все, лишь бы сбежать из этого чудовищного места. "Чтобы снова проснуться." Секретарь уже не верил, что когда - нибудь вновь увидит настоящего, живого, его Кавеха. Выйдя из дому в пижамах и накидках, перед глазами предстал безмятежный пейзаж сумерского раннего утра. Было прохладно, но никто не беспокоился, что заболеет. Оранжевые солнечные лучики, пробиваясь сквозь непроглядную темноту ночи, озаряли все кругом золотистым светом. Холодная роса на траве приятно покалывала кожу. Легкий, свежий ветерок мягко обдувал лицо, забавно раздувая волосы, не прижатые к голове наушниками или заколками, зеленые листья на деревьях покачивались в такт дуновениям. Птичье щебетание не раздражало, а успокаивало. Дымчатые облака медленно плыли в неизвстность по небу - сине-голубому океану загадочности, кое-где еще были видны маленькие редкие звездочки. Полная луна пока не уступала небесную гладь солнцу, но скоро все дожно изменится. Парни сели на траву возле дома - их не волновало, что одежда намокнет от росы. Хайтам сколнил голову, положив ее на плечо Кавеха, тот в ответ приобнял парня за плечи, нежно поцеловав в макушку. "Даже самый сдержанный на эмоции человек однажды ломается. Интересно, что же ему снилось? И почему я не мог его разбудить?" - думал златовласый парень, поглаживая соседа по руке. "Возможно, он тоже что - то чувствует ко мне? Иначе бы не пытался помочь. Наверное." - в то же время размышлял Хайтам. Каждый обдумывал свое. Первым тишину нарушил секретарь: - Кавех, я... Я хотел бы тебе кое-что сказать. - слова давались с трудом. "Неизвестно как он отреагирует." К тому же парень не привык что-либо просить или оправдываться перед кем-то, это привычка соседа. Хайтам ощущал, как его щеки начали гореть. - Я люблю тебя. - Ты... Что?! Скажи, что ты шутишь, пожалуйста! - алые глазки широко распахнулись, а щеки покраснели. "Он вообще способен на любовь?!" - Прости, но нет. Я долго это скрывал, потому что не знал, как ты ответишь на это. - Хайтам осмелился посмотреть в глаза соседу. Но не успел он опомниться, как оказался придавленным спиной к траве. Кавех навис над ним, перехватив запястья. - К-Кавех? - секретарь не мог предположить, что с ним сделает сосед, узнав о его чувствах к нему, но не ожидал такого быстрого ответа. Теперь пылали не только щеки, но и неприкрытые наушниками уши. Кавех взял парня снизу за подбородок, открывая рот того, а после прильнул к его губам, вовлекая в поцелуй. Их взгляды встретелись, удовлетворенный и растерянный. Архитектор был доволен, ведь видеть смущенного и так мило краснеющего аль - Хайтама под собой может далеко не каждый. Поцелуй был точно таким же, каким младший из них запомнил еще из первых снов и надеялся повторить в жизни - теплый и нежный, аккуратный, точно Кавех не хотел, чтобы ему не понравилось. - Я тоже тебя люблю, - хрипло проговорил архитектор, пытаясь набрать больше воздуха, а после снова утягивая соседа в поцелуй. Наконец Кавех отстранился, жадно обылизываясь, и взгляул на соседа - тот хватал ртом воздух в попытках отдышаться. Хайтам открыл прикрытые от удовольствия глаза и невольно съежился под хищным взглядом нависающего над ним человека, желающего большего, чем просто поцелуи. Когда на улице показались люди, Кавех просто слез с Хайтама и направился в дом как ни в чем не бывало, оставив секретаря лежать на траве на пару со своими мыслями.