Когда бабочки запоют

Простоволосый, разбитый, босый. Улица доверчиво стелилась под стопы, вела за собой, как путеводный клубок из старых мифов. Он потёр глаза, с недоумением посмотрел на чёрные потеки, пачкающие костяшки пальцев - совсем забыл о макияже. Ну и ладно. Хер с ним. Пошло оно всё! Только через минут 20 он начал узнавать район, до которого дошёл. Чёрт возьми, грёбанный автопилот… Следующие 100 метров Хан проходит, как по битому стеклу. Ставит пятку на тёплый после солнечного дня асфальт. Замирает. Прислушивается, словно бы должен раздаться прощальный треск осколков. Переносит вес. Поджимает пальцы на ноге, впиваясь ими в асфальт. Теперь - вторая нога. Если задуматься, то ходить осознанно - сложное дело, думать о том, как чередовать ноги, как переносить вес и не забывать поднимать заднюю ногу, чтобы не сорвать ногти об асфальт. Лунатизм - не самая сложная беда, если вовремя обратиться к специалисту, если принимать лекарства и не забывать о мерах безопасности. Но когда пытаешься забыться на вписке у однокурсника дома, в толпе обезумевших от выпивки и травки студиозусов, специалисты, лекарства и прочая безопасность становятся абсолютно бесполезны. Наверное, все слишком напились и крепко уснули, потому что Джисона никто не удержал, не попытался разбудить или просто спросить: “Эй, чувак, ты какого хера выходишь без обуви?” Сейчас ему было даже сложно вспомнить, что так сильно его вывело, что привело его к тому, где он сейчас и в каком состоянии. Кажется, скоро рассвет. Кажется, вчера он поссорился с Ли, - Минхо, между прочим, - потому что тот в очередной раз свёл предложение пойти на свидание к язвительной шутке: “Конечно, но только тогда, когда бабочки запоют”.. Да, точно! Обиделся, наорал на Ли и сгоряча решил, что пойти на вписку, надраться до полного изумления - отличный выход из ситуации. Охуенный план, Джисон, надёжный, блять, как швейцарские часы, шведские банки и состав шоколада Милка. Хан остановился около фонаря и вздохнул. Нужно собрать паззл в голове воедино, чтобы хотя бы примерно понять, чем руководствовалось его подсознание, пока вело его две трети пути сюда. Обуви нет - это ладно, жалко, конечно, любимые кроссовки, но есть надежда на то, что они будут возвращены достаточно приличным организатором этой тусовки. Как и любимая кепка-бандана. Но о наличии телефона его подсознание хоть позаботилось? Во всяком случае, оно не брезговало столовыми приборами, когда решало, что поесть во сне - хорошая идея для гармоничного развития организма во все стороны. Не без внутреннего замирания Джисон прохлопал себя по бёдрам - карманы пусты. Чёрт возьми, ебись оно конём, это блядское подсоз… А, нет, претензии снимаются - телефон оказался в кармане толстовки-кенгурушки. Миль пардон, не сразу сообразил. Заряда 23%, не хватит на послушать музыку, но достаточно, чтобы открыть карты, удостовериться в собственном местоположении, купить виртуальной картой бутылку воды в крохотном круглосуточном. Из тех, продавцы которых не удивятся даже зелёным пришельцам, покупающим себе протеиновые батончики, а уж босые покупатели для них и вовсе в порядке вещей. Вода позволила почувствовать себя более живым, но, к сожалению, вернула и куски памяти. - Ты серьёзно?! - Хёнджин, как всегда, полон эмоций, энтузиазма и ром-колы, иногда кажется, что он придуривается, утрирует, но нет, просто такой вот он человек, едва не роняющий челюсть на диван от новостей. Буквально. - В который раз уже? - Восьмой? - Хан не уверен в подсчётах, он просто угрюмо пьёт соджу с пивом, пропорция 2 к 3, хотя сам он предпочитает 1 к 1, но сегодня наливает Чанбин, а с ним спорить бессмысленно. - Тринадцатый, хён, чёртова дюжина! - Чонин, даром что трезв, смеётся громче всех в комнате, чем и зарабатывает ворчание Хана вместе с подзатыльником. - Эй! - Уважение к старшим - основа нашей культуры, Ян Чонин, если ты патриот, то не должен этим пренебрегать! - обстоятельно, занудно и даже с поднятым вверх указательным пальцем поучает Хан, пока сам, если честно, понимает, что просто играет на публику. - Слушай, - Сынмин с видом гурмана-сомелье болтает по бокалу вино, которое, кстати, принёс с собой, - а оно тебе надо, хён? Имею в виду, на нём же свет клином не сошёлся, так какого чёрта ты продолжаешь на одни и те же грабли… - Заткнись, ладно? - с мольбой в голосе стонет Джисон, закатывая глаза и надувая щёки. Нет, не губы, а именно щёки. - И так знаю, что ты прав, поэтому… - он выхватывает из руки Сынмина почти полную бутылку вина и пьёт его так, словно бы это - долбанный Феликс Фелицис, дарующий безвозмездную удачу, словно бы не вино, а нектар богов, способный дарить облегчение от душевных терзаний. - Поэтому сегодня я, Хан Джисон, подцеплю тут кого-нибудь вместо того, чтобы клеиться к Ли, окей? - пустая бутылка меланхолично закатывается под диван, отражая искажённые стеклом лица студентов, хохочущих и подбадривающих друга, решившего начать новую страницу в жизни. Начал новую страницу, ага. Молодец по всем фронтам, так держать, Хани! И идея была - высший класс, и исполнение не подвело. Ладно, по Ли сохнут практически все, да это и не мудрено - цундере всегда почему-то нравятся людям любого пола, потолка и религии. По-кошачьи невозмутимый, презрительно глядящий на всех, Минхо всегда будто бы был на голову выше окружающих. Иносказательно, разумеется, потому что росту в нём было, ну, средне. Но в остальном - типичный пришелец из страны серьёзных рож. Костюмы выглажены, о стрелки на брюках, казалось, могла бы муха на лету убиться. Галстук с виндзорским узлом, ворот рубашки поверх пиджачного, сама рубашка аккуратно заправлена в брюки. Манжеты чистые, запонки, приличествующие случаю. И даже не рюкзак, а портфель с конспектами да учебными пособиями. Ни дать, ни взять - молодой преуспевающий юрист на выгуле! А ведь, на самом деле, студент, просто студент, ещё и на факультете истории искусств. Рядом со своими однокурсниками Ли мог бы выглядеть белой вороной, - те, аляповато одетые, звенящие браслетами, искрящиеся хохотом, - если бы не обладал аурой правильности. Ну, знаете, есть такие люди, рядом с которыми все кажутся неправильными и странными, если чем-то отличаются. Минхо отказывал всем, всегда остроумно и язвительно, не до такой степени, чтобы довести несчастного влипшего до суицида, но всегда ровно настолько, чтобы отбить охоту клеиться снова. И на всех это работало, молния, как известно, не бьёт дважды в одно дерево. Только если это дерево - не Хан Джисон. Тут вообще странная история. Хану было монопенисуально, в смысле, однохуйственно на этого ущербного. Факультет аранжировок, мастеринга и всевозможных манипуляций со звуком - не до жиру, себя бы хоть узнавать в зеркале после всех практических работ, не то что крашиться в какую-то серую массу, облачённую в костюмчик. Пока однажды Хан его не встретил в извечном месте встречи студентов - в сортире. Никакой неловкости, никаких бесед и взглядов, сугубо физиологические потребности и их утоление! Но когда оба пошли к бумажным полотенцам, чтобы вытереть руки, Ли неосторожно поддернул рукава пиджака, чтобы не намочить, а Джисон, не будь дурак, заметил под белоснежной тканью рубашки тёмные полосы татуировки. И влип. Не столько потому, что тату - это горячо, а скорее из-за того, что в Минхо появилась какая-то тайна. И потянулись дни, ночи, интернет, крупицы информации… Нет, Джисон не сталкер, ни в коем случае! Только то, что было возможным раскопать. А информации оказалось мало. Пара статей о юном гении, о достижениях семьи Ли на поприще строительства и архитектуры, и… и всё! И тогда Хан впервые решился предложить Минхо посидеть за чашкой кофе. И впервые же получил отказ. И загорелся азартом, как, впрочем, всегда, когда на пути вставало какое-то препятствие. Второй отказ, третий, пятый… Они всегда собирали вокруг себя зрителей, потому что, ну, Джисону было скучно просто передавать записку или спрашивать на ушко тихим шёпотом. Вот орать, стоя на столе в столовке, или сделать принт на флаге, которым и размахивать перед входом в главный корпус универа, или сесть на открытое окно седьмого этажа спиной к небу и, в шутку, конечно, угрожать упасть, не перенеся очередного отказа… Интересно, в какой момент простое упорство превратилось в одержимость? И на какой попытке одержимость переросла в потребность, симпатию, если не что-то большее? Хан шёл по ночной дороге, попивая воду, и размышлял на все эти темы. Голова, конечно, ныла нещадно, казалось, что там какая-то деловитая белка решила свить гнездо. А ведь Ли регулярно называл его, Джисона, белкой. И грызуном. И щекастиком. Но не нежно, а язвительно, насмешливо, в своей этой манере. “Слыш, грызун-переросток”. “Отъебись уже, щекастик несчастный”. “Эй, белка-акселерат, ты за своё?” - Эй, белка, какого хрена? - Хан даже не сразу понял, что этот голос не внутри его головы, повернулся медленно, отказываясь воспринимать реальность как… ну, как реальность. И вправду Ли! - Ты меня слышишь-видишь? Проверка соединения с сервером, алло, за каким хером ты тут посреди ночи, спрашиваю! Джисон молчал. Он рассматривал Минхо бесстыже и непосредственно, по-детски, как, впрочем, и всегда. Тот на свою универскую версию сейчас совсем не был похож. Хану казалось, этот тип даже спит в костюмо-пижаме, весь такой примерный, приличный, серьёзный. Но на Ли сейчас короткие спортивные шорты, просторная футболка с пятнами и, огосподибожемой упаси от склероза, резиновые шлёпки ядовито-жёлтого цвета. Хан в этот момент взмолился о том, чтобы никогда больше не забывать этой картины, она многое объясняла, кстати. Потому что на руке Минхо действительно была татуировка. А ещё на голени. А ещё его бёдра выглядели так, словно бы их лепил сам господь-бог, самолично, по своему образу и подобию. А потом ещё и улучшал под советы ангелов. А потом переделал с помощью Люцифера. Потому что эти бёдра могли свести с ума, низвергнуть в самые пучины Ада, но, вместе с тем, вознести на седьмое небо прямиком в Эдемские кущи. - А? - очень интеллектуально отреагировал Хан, когда перед его лицом мелькнула чужая рука. - А! Да так, просто гулял, не спалось как-то… Ну да, не спалось - сказал лунатик, который сюда забрёл, считай, во сне. Кажется, Минхо тоже не поверил сказанному, хмыкнул, демонстративно неспешно обвёл всего Хана взглядом, таким взглядом, от которого Джисон покрылся пятнами лихорадочного румянца и ещё ощутил, как волоски на затылке встали дыбом. Чёртов ты Ли Минхо, гореть тебе в Аду, да ты, вероятно, станешь повелителем всего Ада… - Босиком? В таком виде? - на удивление кротко спросил Ли, помахивая пакетом, в котором, судя по всему, шелестел упаковками ночной перекус. - И с перегаром, который можно на палочки наматывать в качестве твёрдого алкоголя особо крепкой концентрации? - глубокий вздох, такой, что у Хана уши теперь, небось, алым замерцали в полумраке зарождающегося рассвета. - Ладно. Идём. Тут есть годный кофейный автомат. Там помои те ещё, но для тебя сойдёт. Не подумай ничего лишнего! - поспешно добавил Ли, заметив на лице Джисона признаки грядущего умиления. - У меня дома кофе закончился, а в магазине любимой марки нет, придётся подбадривать себя помоями, дрянными, как твои подкаты, - всё же подколол он младшего. Несколько минут неспешной прогулки до кофейного автомата прошли в тишине, нарушаемой только звонкими ударами шлёпок по пяткам Минхо. Хан всё ещё чувствовал себя достаточно пьяным для того, чтобы списать происходящее на горячечный бред воспалённого мозга, но попавший под стопу острый камушек быстро доказал реальность происходящего. Материться и показывать себя слабаком перед Ли не хотелось , так что Джисон просто тихо прошипел себе под нос парочку нелестных выражений обо всей родословной этого камушка, но, видимо, недостаточно тихо, потому что услышал в ответ голос Минхо: - Садись, дубина, пока стекло пяткой не поймал, - Ли толкнул его на скамейку и без лишних церемоний не сильно, но ощутимо пнул по ногам, пока Хан не подтянул колени к груди. - Кофе тебе беру на свой вкус, раз уж я плачу. А ты пока придумай объяснение, если, конечно, твоему спинному мозгу такое под силу. Джисон успел только раздражённо выдохнуть, но Ли не обратил на его недовольство никакого внимания, пока отошёл возиться с автоматом. Зато Хан встретил его классически надутыми губами и не менее надутыми щеками, плюс ещё обиженный взгляд из-под тёмной чёлки - все орудия к бою! - М-да уж, - процедил сквозь зубы Ли, сверля Джисона взглядом, но наконец-то негромко рассмеялся. - Никакая ты, нахрен, не белка, Хан, а хомяк. Или квокка - у них такие же морды, если у них вкусняшку отобрать. На, двойной эспрессо, не протрезвеешь - так хоть сдохнешь от горечи… Стаканчик был сделан из плохонького картона, через который Джисон сразу же обжёг себе подушечки пальцев. Он шумно подул на кофе, громко сёрбнул, обжигая нёбо, тихо чертыхнулся, но продолжил пить. Он даже стаканчик сожрал бы, потому что ему купил кофе сам, мать его четырежды через колодец, Ли Минхо. Икона всего потока плюс курса младше на год. Язвительный чёрт, которому плевать на весь окружающий мир, кроме учёбы и собственной крутости. - Ну? - Ли направил взгляд куда-то в небо, подёрнувшееся персиково-золотистой дымкой. Не уточнил даже, будто бы само собой разумеется, о чём именно он спросил. И Хан, на удивление, прекрасно понял суть вопроса, хотя и славился своей анти-проницательностью вкупе с упрямым нежеланием понимать какие-либо намёки. - Ходил на вписку к Чанбину, ну, ты знаешь его, наверное, крепкий такой, уже на последнем курсе… - почему-то неловко это всё говорить, ещё и голос противно-хриплый, как будто бы у них тут интимные беседы, а не просто болтовня на рассвете с дерьмовым кофе в хлипких стаканах. - Выпил. Уснул. Проснулся на полпути сюда и просто пошёл дальше прямо. - Лунатизм? - невозмутимо спросил Минхо так, словно бы каждый день с подобным сталкивался. - Хорошо ещё, что под машину не попал, идиота обрубок. Подождите, что это? Неужели в голосе мистера Я-на-всё-клал-прибор-с-пробором слышны нотки раздражения и беспокойства?! Джисон почесал ухо, прочистил его мизинцем, чтобы убедиться, что слух в порядке. Нет, явно не почудилось. Поразительно! - Да-а-а, - почему-то нервно протянул младший, - просто повезло. Я вообще везучий. Ну, спасибо за кофе, - Хан не мог объяснить, почему, но ему стало как-то неловко, словно бы застал Минхо голым, или с температурой, в общем, каким-то болезненно открытым, уязвимым, да и сам оказался в таком же положении. - Я, пожалуй, пойду, до утра не так много времени, а надо ещё домой добраться. И, дабы не затягивать неловкую паузу, Джисон не метко швырнул пустой стаканчик в урну, вскочил на ноги, сделал несколько шагов в обратном направлении - и едва не упал на спину, потому что кто-то цепко схватил его за ворот толстовки. - Какого?.. - только и успел мяукнуть Джисон, пока его встряхнули, как нашкодившего котёнка, а после - замолчал от пристального, по-своему недоброго, но завораживающего, прямого взгляда в глаза. - Дебил? - без надежды на ответ вопросил Ли и сам себе вздохнул, - ага, дебил, ещё какой. Босиком ты до первого острого предмета дойдёшь, а потом ранка, сепсис, смерть - всё! - Хану хотелось съёжиться под силой этого приказного тона. - Идём, дам тебе какие-нибудь старые тапки. И умоешься, а то похож на Аврил Лавин в её худшие годы… И только тут Джисон сообразил, что у него по лицу неровным слоем размазана косметика! Потёки в духе грима глэм-металлистов или барышень из стеклянных дорам. Да уж, лучший вариант понравиться парню, конечно же. Ну, его удача и не могла сыграть иначе, не так ли?