Когда бабочки запоют

- Не вздумай чувствовать себя, как дома, надолго я тебя тут не оставлю, даже не надейся, - Минхо явно нервничал, хотя и старался не подавать виду. Он совсем не привык к присутствию незнакомых людей в своей квартире. Даже его родители тут были всего раз, чтобы убедиться - их сыну тут всего хватит. Иногда тут гостит Ёнбок, реже - Чан. Но Ёнбок - ладно, он брат не по крови, но по духу, ему можно многое, даже спать на диване и ходить в халате самого Минхо. А Чан удостоился приглашения сугубо потому, что является лучшим другом Ёнбока и послушно зовёт его Феликсом. “Лучший, но после тебя, конечно же, хён!” - с невинной солнечной улыбкой говорит каждый раз Ёнбок, и Минхо сдаётся этому напору милоты, готовит на всех закуски, позволяет ребятам самим выбрать фильм и даже послушно сидит на диване между ними. А тут - незнакомый гость. И не кто-нибудь, а Хан, чтоб его черти драли, Джисон. Бесячая, приставучая козявка, чьё упорство вынуждает каждый раз задаваться вопросом - как он вообще дожил до своего возраста-то?! Нет, Минхо не любит заниматься самообманом, так что признаёт - ему нравится эта настойчивость Белки, Грызуна, Квокки и Щекастого Тупня. Нравится, но и напрягает неслабо так. Кажется, что с каждым новым отказом идеи Хана становятся всё более замысловатыми и рискованными, а Ли, пусть даже старался на людях выглядеть отмороженным ублюдком, совсем не хотел присутствовать на похоронах этого дауна только потому, что тот после отказа спрыгнет с парашютом и не раскроет его. - Ты сам меня сюда притащил, - пробормотал приснопамятный Джисон, снова надулся только так, как он один умеет - и мило, и обезоруживающе, и раздражающе одновременно. - Заткнись и иди в ванную, ты босиком через полгорода прошёл - не думаешь же ты, что я пущу тебя на свой ковёр? - Минхо предпочёл огрызнуться вместо того, чтобы залипать на эти мягкие щёчки и блестящие глаза. - Чистое полотенце оранжевое, с остальным сам разберёшься. Как только дверь ванной комнаты закрылась, Ли едва ли не одним шагом долетел до дивана в гостиной и плюхнулся на него. Шумно вздохнул, так, что на столике затрепетали разложенные бумаги. И как его вообще угораздило? Вот ведь, вышел, называется, за кошачьим кормом на ночь глядя… Кстати, о корме! Минхо зашуршал пакетом - и в гостиную тотчас влетел маленький мохнатый вихрь по имени Дори. Ли погладил полосатую спинку, легонько дёрнул длинный хвост, но в руку тут же ткнулась рыжая морда, увенчанная белым пятнышком на лбу - Дуни приёмы пищи никогда не пропускает и только в эти благословенные моменты готов побыть ласковым. Суни же степенно вышел из дверного проёма в спальню. Бело-рыжие лапки домашнего хищника ступали мягко и бесшумно, Суни лениво потёрся боком о ногу Ли и, не замедляясь, направился на кухню. И то верно, чего медлить, если миски у всех трёх мохнатых пусты… За этими необременительными хлопотами Минхо даже не заметил, как шум воды стих, а дверь ванной через несколько минут щёлкнула наружным замком. Ему не до того - у него же тут кошки кушают, а ещё смешно урчат, пока жуют любимый корм, который появился в продаже впервые за 4 дня, дёргают хвостами и периодически пытаются сунуть морду в миску соседа. - О-хре-неть, - раздалось со спины восторженное придыхание, и Ли вздрогнул от пяток до макушки, застигнутый врасплох собственным гостем. - А ты у нас сильный и независимый, да, Ли? Где-то прячутся ещё 37 мохнатых, или ты только начинаешь своё восхождение к вершинам? - Знаешь, сколько времени летит человек с 10-го этажа? - невозмутимо спросил Минхо, который вот совсем не был в настроении обсуждать своих питомцев не в ключе того, какие они прекрасные, чудесные, потрясающие и вообще самые-самые. - Всё? Смыл с себя позор рока 80-х годов? Ноги чистые? Хан принялся паясничать, шутливо приложил руку козырьком ко лбу и, чёртяка, заразительно расхохотался, когда Ли фыркнул в ответ. Когда высшие силы их двоих создавали, одному пересыпали ума, а второму - распиздяйства. И, пожалуй, даже нет нужды называть имена! - Суни, Дуни, Дори, перепутаешь - урою, - меланхолично, но быстро перечислил Ли, поражаясь своему сегодняшнему миролюбию. - Так, выдам тебе кеды - и вали на все четыре стороны, и без тебя есть, чем заняться. Что-то согласно угукнув, Хан зевнул до хруста челюсти, прошлёпал босыми, но уже чистыми ногами в сторону прихожей, когда по квартире разнёсся звук то ли близкого грома, то ли далёкой китовой песни. Всё замерло. Минхо медленно повернул голову в сторону младшего и с непередаваемым удовольствием пронаблюдал, как тот неуклонно залился пунцовым, аж засветился прекрасным алым цветом, в тон рассвету, кстати. - Так что, Хан Джисон не только алкаш безответственный, но ещё и не закусывает? - медовым голоском промурлыкал Ли, осознавая, что Хан, ко всему прочему, ещё и зажмурился от смущения. Видеть таким его, распиздяя и в-каждой-бочке-затычку, равноценно отмщению за все эти прилюдные вопли “Ли, идём со мной на свидание, тебе понравится, блябуду”. - Ла-а-а-адно, запомни этот день, обведи в календаре зелёным маркером и празднуй как культурный праздник - накормлю тебя рамёном. Хан пробормотал что-то среднее между “буду признателен” и “в гробу я тебя видел, хён”, но, в целом, Ли его реакцией был более чем доволен. И, пока младший устраивался на стуле за кухонным островком, Минхо принялся за готовку. Он немного покривил душой, потому что и сам был бы не прочь устроить себе поздний ужин, или ранний завтрак, но изобразить услугу века - это святое. В конце концов, никогда не знаешь, в какой ситуации пригодится то, что Хан Джисон теперь должник. - Хён, а почему ты ему каждый раз отказываешь? - когда Ёнбок чистит мандарины, он до безумия похож на милую умненькую обезьянку, и Минхо каждый раз умилённо улыбается этому зрелищу. - Ага, - согласно кивает Чан, он же Крис, и ловко уворачивается от брошенной в него Ли диванной подушки. - Осторожнее, не угробь тут будущее мировой культуры кинематографа! - Картины художника всегда больше ценят после его смерти, - с явно угрозой цедит Минхо, но почти сразу вздыхает, прикрывая глаза, и только послушно открывает рот, чтобы Ёнбок положил в него дольку мандарина. - Не знаю. Он какой-то… ебанутый, что ли? Ну кто будет десять раз предлагать свидание, десять же раз получая отказ? И по нему не заметно, что он сдался! - Ли всплескивает руками, едва не выбивая из рук младшего мандарин, и откидывается на спинку дивана, горестно мыча. - Про вас, ребята, даже жанр любовной литературы есть, слоубёрн называется, - Чан занят поеданием цитрусовых, поэтому говорит невнятно, но зато очень внятно охает, когда Ли ощутимо ударяет его в плечо. - Да я ж не пытаюсь вас друг с другом сосватать! Я даже не знаю этого твоего Хана! - Он не мой… - Тем более! Не хочешь - не соглашайся, но тогда, будь добр, не сиди с таким постным ебалом, как будто тебе предлагают или топиться, или жениться, и водичка сегодня явно прохладная для купания, - в голосе Криса отчётливо слышна забота старшего о младшем, но Ли всё равно недовольно рычит в ответ. Хан, конечно, милый, тут не поспорить. Минхо, хоть и был занят приготовлением рамёна, поглядывал краем глаза на то, как Джисон сперва подождал, пока коты его обнюхают, а после попросту сам опустился на четвереньки. - Ты чего делаешь? - вполголоса спросил Ли, не особо рассчитывая на ответ. - Коты, они как маленькие дети - тем тоже не нравится, когда с ними общаются свысока. Бьюсь об заклад, и тебе не понравилось бы, если бы с тобой болтал какой-то гигант, не удосуживаясь опуститься до твоего уровня хотя бы по высоте, - абсолютно невозмутимый ответ, но в духе Хана, как ни крути. Только его могли волновать такие вещи, как восприятие среднестатистического роста более маленькими существами, будь то дети или кошки. Но Ли поспешно отвернулся, чтобы не спалить улыбку. Ладно, да, Хан Джисон определённо милый. Но уёбок. Но милый! - Рамён готов, жрите, дорогой гость, и уёбывайте, - преувеличенно грубо позвал он Хана, ставя на столешницу тарелки и небольшую горелку с кастрюлей. - Ебать ты вежливый, - Хан приподнял брови в притворном удивлении, но всё же проворно поднялся на ноги, взобрался на стул и бодро потянулся палочками к кастрюле. Ли же поспешно схватил порцию лапши, принимаясь на неё дуть. - Эй! Гость должен первым пробовать! - Это ты в своей Малайзии научился, что ли? - Ли был уверен, что его фирменная мимическая поза, - глаза прищурены, на губах то ли угрожающая, то ли насмешливая полуулыбочка, - сейчас вышла на все сто процентов. - Наивный ребёнок, кто готовил, тот первым и пробует! Вокруг кастрюльки разгорелась нешуточная борьба, едва ли не реслинг на палочках, и Ли вдруг поймал себя на том, что с искренним азартом воюет, рычит не злобно, а подзуживающе, и даже улыбается во весь рот. Это, конечно, обескураживало. И злило где-то в глубине души. Так что Минхо деланно небрежно убрал палочки с поля боя и демонстративно посмотрел на часы. - Ты чего? - Хан, кажется, выглядел расстроенным внезапным окончанием боя, постукивая палочками по краю кастрюли. - Ешь и иди. И так уже лапша размокла, а у меня ещё дела, - холодно ответил Минхо, сам себя ругая за то, что поддался моменту и показал эмоций больше, чем заслуживал видеть любой незнакомец, даже если это Хан Джисон. Трапеза прошла в молчании. Причём в достаточно неловком и тяжёлом молчании. Ли поспешно выдал младшему потрёпанные, зато удобные кеды, младший же скомканно поблагодарил, попрощался и принялся долбить пальцем по кнопке вызова лифта, пока Минхо, затаив дыхание, следил за ним в дверной глазок. Странный он, этот Хан Джисон. И воздействие оказывает не менее странное. Ли коснулся кончиками пальцев центра грудной клетки. Шеи там, где проходит сонная артерия. Запястья, где под тонкой кожей отчётливо выделяются вены. Странно. Всё это слишком странно и не вкладывается в рамки привычной жизни Минхо. Потому что он, Минхо, себя отлично знает. И лишь три вещи способны ускорить его пульс: нахождение на высоте; когда кошки сами приходят ластиться; когда соус на плите вот-вот выкипит. И, вот, нашлась четвёртая - Хан Джисон. И что с ним делать-то? - Ёнбок, не спишь, - Ли даже не пытался выдать вопросительную интонацию, слыша ответ после набора привычного номера. - Твоими стараниями, хён, - голос младшего в трубке оказался умилительно сонным, немного хриплым и даже более низким, чем обычно. - Что случилось? Если ты скажешь, что Дуни позволил почесать себе пузик - я тебя убью, клянусь всеми брауни на свете… - Хан был у меня в гостях, - сразу прервал поток угроз Минхо и поморщился, слыша, как Феликс закашлялся в трубку, поперхнувшись остатками своих слов. - И это было… странно. - Хён, твою за ногу, это было более, чем странно! - Ёнбок оставил попытки умереть от кашля, зато, судя по голосу, окончательно проснулся. - Ты что, согласился на свидание и сразу решил продвинуться на несколько уровней? - Нет, - хладнокровия Минхо не занимать, конечно. - Встретил его на улице, голодного, несчастного, с похмелья и недавно проснувшегося. И босого. - Поня-я-ятно… - отвратительно сладенько протянул Ёнбок. - Сработал твой инстинкт подбирать бродячих котов? Не думал, что он распространяется на белок! - Да иди ты! - Ли невольно рассмеялся, но всё же замолчал и, не найдя слов, просто засопел в микрофон. - Что, не знаешь, что теперь делать? Ладно, днём приеду, поговорим, а пока, умоляю, дай мне доспать! - под конец Ёнбок почти выл, умоляя, и Ли сдался. - Хорошо, спи, но днём - чтоб как штык тут был, мне не до шуток, если что. Несмотря на ощущение усталости, Минхо ворочался в кровати до тех пор, пока солнце не поднялось достаточно высоко над горизонтом. Ни идиотское шоу по телеку, ни несколько глав любимого комикса, ни параграф учебника “Отличия рококо и барокко в художественном отражении” не помогли уснуть. Даже три урчащие уютные кошачьи мордашки, хаотично расположившиеся на его кровати, не успокаивали. Минхо казалось, что он или сошёл с ума, или на пути к этому.