Когда бабочки запоют

- …Сынхван вернулся в город, - Джисон сперва не придал этому значения - ну Сынхван и Сынхван, у Ли же могут быть друзья, знакомые и даже родственники, которые уезжали, но вернулись. Только выражение лица Минхо отозвалось где-то под солнечным сплетением неприятным таким уколом, будто раскалённой спицей ткнули. Не бывает же таких лиц у тех, кому сообщили о возвращении друга, знакомого или родственника, пусть даже не самого любимого. Недовольство, скука или, напротив, воодушевление - да, но не отчаяние, не смирение, больше присущее обреченному на смертную казнь. Джисону казалось - Минхо готов был вот прямо сейчас вскочить и убежать как можно дальше, и только усилием воли продолжал удерживать себя на месте. - Эй… - начал было Джисон, но умолк, не зная, что такого утешительного можно было бы сказать. Поэтому просто протянул руку и смело коснулся пальцев старшего, аккуратно погладил костяшки, тыльную сторону ладони, пытаясь прикосновениями как-то успокоить. - Я… Я в порядке, - абсолютно неестественно откликнулся Минхо, но руки не отдёрнул - хороший знак. - Правда. - Давай не будем делать из меня дурака больше, чем есть на самом деле, - поморщился Хан и, находя в этой краткой вспышке раздражения немного храбрости, пересел, устроившись рядом с Ли. - Ты не обязан мне рассказывать всё, но если я могу тебе чем-то помочь… - Хрена лысого ты поможешь, - огрызнулся старший, но даже без особого задора, что, кстати, встревожило Джисона ещё больше. Вообще, для Хана сегодняшний день складывался как нельзя лучше с самого начала. Он выспался - почти небывалое ощущение, ещё и не лунатил, хотя и забыл выпить таблетки. Не опоздал в универ, хотя и собрался изначально прогулять все пары ради благой цели - извиниться перед Минхо. Эта мысль ему пришла как раз во время утренней чистки зубов, и только подтвердилась сообщением от Чанбина: “Не сочти за грубость, но чисто с точки зрения более опытного в делах любовных могу посоветовать - извинись перед Минхо, даже если не знаешь, в чём именно провинился”. А извинения привели к неожиданному результату - хотя Джисон и надеялся, что Минхо не станет его убивать, но на приглашение в кафе точно не рассчитывал. И даже волнения сегодня было куда меньше. И какая-то лёгкость поселилась в груди, потому что видно же - Ли тоже хочет как-то куда-то продвинуть их отношения, раз сам предложил пообедать. Но, видимо, судьба у него, Джисона, такая - как американские горки, то вверх, то вниз. - Знаешь, иногда мне очень хочется, чтобы последние лет пять моей жизни оказались просто сном, - вдруг заявил Ли и сам схватился за ладонь Джисона, уставился на неё, будто бы там были написаны все ответы на вопросы о жизни, вселенной и всём таком. - Не самый остросюжетный сон получился бы, но всё лучше, чем иметь все эти данные в виде реальности. Хан слушал так внимательно, как не слушал даже лекции на любимых предметах. Почти не дышал и не шевелился, боясь спугнуть это внезапно появившееся, хрупкое доверие, в порыве которого Минхо начал говорить, пока подушечки его пальцев скользили по ладони Джисона. От мембраны между указательным и средним пальцем - круто вниз по так называемой линии сердца и вбок. - Чтобы одним махом отменилось всё, что было, что повлияло на меня, сделало таким, какой я есть, - в словах Минхо прорезалась такая горечь, что Хан не смог смолчать. - Знаю, что ебал ты в рот моё мнение, но мне кажется, что ты классный, такой, какой есть! - Ты просто не знал меня раньше, - вздох, подушечка пальца скользнула по нечитаемым переплетениям линий в центре ладони и отстранилась. - Смотри, - Ли закатал рукав рубашки, показывая татуировку, Джисон уставился на неё во все глаза, впервые видя вблизи, - присмотрись вот сюда. Хан послушно прищурился, пытаясь рассмотреть что-то там, куда указывал старший, но искомое хорошо пряталось под размашистыми, плотными полосами узора. Ли, видимо, заметил затруднения Хана, поэтому просто провёл пальцем по татуировке, намечая нужный контур. “Л.С.” красивым шрифтом, почти незаметно под рисунком поверх этих букв. - С - Сынхван? - почему-то внезапно охрипшим голосом спросил Хан, хотя ответ и так был очевиден, но Минхо всё равно кивнул. Выглядел Ли так, словно бы мимо пролетала парочка дементоров, которые решили на скорую руку перекусить его душой - лицо без единой кровинки, вокруг глаз обозначились тёмные круги, да и сам взгляд был далёк от расслабленного. Джисон поймал себя на мысли, что уже очень хочет начистить Сынхвану, кем бы он ни был, ебало, причём хорошо так, чтобы неповадно было так негативно влиять на старшего. - Ладно, - Хан помотал головой, сосредотачиваясь, и самостоятельно вернул на место рукав Минхо. - Ты не обязан мне ничего рассказывать. Зато обязан поесть, тем более, что еду уже несут. А потом предлагаю погулять - тепло, сухо, покажу тебе свои любимые места, годится? Ли, конечно, не выглядел особо воодушевлённым этими планами, но всё равно согласно кивнул. И взялся за палочки, когда на стол встали две тарелки с твенчжан чиге и большое блюдо с жареной курицей в соусе. И даже самостоятельно положил кусочек курицы на рис Джисона, что вообще можно было считать едва ли не победой в этом чёртовом соревновании за внимание Минхо, ведущееся, кстати, с самим Минхо в качестве соперника. Но приставать как-либо к старшему сейчас совсем не хотелось - слишком уж потерянным он выглядел, слишком сам в себе, но всё равно же вынырнул, чтобы положить этот грешный кусочек мяса в тарелку Хана - и если это не “зелёный свет” в ответ на симпатию, то что тогда? - Чай тут или сидр по пути? - деловито поинтересовался Джисон, когда еда оказалась съедена. - Может, соджу? - непривычно тихим голосом спросил Ли, но младший упрямо качнул головой. - Ты и так всю ночь пил крепкое, давай ты вспомнишь, что хён обязан подавать хороший пример. Минхо только вздохнул, но кивнул, пальцами показывая, что выбирает второй вариант, то есть, сидр по пути. Уже хлеб, в смысле, успешное налаживание контакта. Кажется, Ли не настолько уж плохо себя чувствовал, во всяком случае, ему удалось убедительно нарычать на Хана, который собирался самостоятельно расплатиться за еду, так что Джисон поспешно отдёрнул руки от счёта, бормоча про “никакого воспитания” и “и это в цивилизованной стране-то!”. Но и ворчал Джисон не всерьёз, потому что сейчас состояние Минхо его пугало. Да, старший в универе был тихим занудой, всегда одетым в костюмы и аккуратно причёсанным. Да, его никогда нельзя было назвать слишком уж активным мимически. Но сейчас в глазах Ли плескалась такая тоска, что становилось не по себе, а вдоль позвоночника и на затылке волоски дыбом становились! - Яблоко, груша, персик? - Джисон замер у холодильника с напитками в ларьке около кафе, рассматривая варианты сидра. - Да. - Что “да”? Имеешь в виду, всё?! - притворно ужаснулся Хан. - Да - это да, толковать можно по-разному, мне твой вариант нравится, - невозмутимо ответил Минхо, попутно оглядываясь по сторонам, будто бы за ними могла быть слежка. - Руку из кармана убери - я заплачу, - вздохнул Джисон и направился к двери, за которой обреталась хозяйка ларька. Позвякивая бутылками в рюкзаках, направились к реке. Ну, Хану показалось, что это - лучшая первая остановка маршрута, а у Минхо явно не было ни сил, ни желания спорить. Шли молча. Джисон сперва пытался было что-то говорить, но сразу понял - к Ли сейчас лучше не лезть. Ну и не надо! Благо, развлекать самого себя он умел отлично с раннего детства. Вот, к примеру, наблюдать за прохожими, считать, сколько красных машин попадётся на пути, засматриваться на облака, угадывая, на что они похожи, поглядывать на Минхо, который, кстати, был интереснее и красивее прохожих, красных машин, облаков и всего вокруг вообще вместе взятого. - Пьём? - это было единственное слово за весь путь до Хангана, и то сказанное Ли уже на набережной. - Ага, а потом дальше пойдём, - Джисон открыл им по бутылке, стекло звякнуло друг о друга, прохладный шипучий напиток оказался как раз идеальным для того, чтобы освежиться после похода. И снова молчание. Конечно, вокруг кипела жизнь, гомонили студенты, вышедшие на пикники, трещали переключателями скоростей велосипедисты, дружно что-то напевали бодрые пенсионеры, трусцой бегущие навстречу долголетию. Но для Хана всё это ощущалось почти что неслышным фоном, потому что Минхо молчал. Молчал тогда, когда, на деле, стоило бы говорить, и много, и громко, взахлёб рассказывая тому, кому он столь явно небезразличен, причины своего страха перед этим неким Сынхваном. Но раз уж Джисон сказал, что Ли не обязан делиться этим, то слов назад брать не стоило, хотя и терпеть уже было тяжеловато. - Мне правда хотелось бы всё это отменить, - вдруг выдохнул старший, глядя на сизо-серые волны. - Всё. Себя. Время. Сынхвана. Быть сейчас тем, кто никаких эмоций не испытывает по отношению к этому имени. - М? - только и сказал Хан, стараясь не сбить Ли с настроя. - Ты знаешь, сколько мне лет? - спросил Минхо, поворачивая голову и глядя на Джисона искоса. - Нет? Мне 24, в этом году будет 25. Понимаешь, к чему я? - Ну, ты на два с небольшим года старше меня, - кивнул Джисон, пытаясь действительно понять, о чём старший. - А! Почему ты на том же курсе, что и я? Это нужно спросить, да? - Ага, - Ли снова повернулся, вперив невидящий взгляд в реку. - Это потому, что я сперва три года отучился на архитектора, потом год готовился к поступлению сюда. - А почему решил так сменить профиль? - на автомате спросил Хан - и тут же проклял себя, потому что Минхо снова замолчал. И молчал долго, то ли вечность, то ли около пяти минут, но Джисон успел известись, немного облить сидром кофту, удариться коленом о парапет набережной и надумать себе триста способов показательного самоубийства под эгидой “нельзя жить на свете таким тупым”. - Потому что решил тогда полностью изменить жизнь. И себя. Съехал от родителей, поступил на историю искусств, изменил стиль одежды, манеру общения, сделал новую татуировку и полностью разорвал все былые связи, - Ли пожал плечами, залпом допил сидр и махнул Джисону рукой. - У нас ещё по две бутылки, значит, минимум две остановки впереди. Идём. Я покажу тебе кое-что. Хан, конечно, едва не захлебнулся насмерть, пытаясь поспешно допить сидр, но зато за этот риск ему выдали награду - Минхо взял его за руку, увлекая за собой. Через мост пешком, молча, хотя Джисон про себя считал шаги, и ещё старался идти в ногу со старшим. Казалось, так они могут вот прямо в процессе пути стать немного ближе, понять друг друга больше. - Вот… - лицо Минхо снова побледнело, когда он вывел Хана через почти безлюдный парк к явно заброшенной беседке. Джисону показалось, что Ли сейчас всё-таки развернётся и сбежит, почти как вчера, только не от него, а от беседки и чего-то незримого, отчётливо повисшего в воздухе. Но старший каким-то неведомым усилием преодолел себя, сделал несмелый шаг, ещё один, потянул Хана за собой, всё крепче сжимая его ладонь. Пальцы неприятно сжало в этой хватке, но Джисон промолчал - так надо, так Минхо становилось если не легче, то хотя бы спокойнее. Старший подвёл его к дальней стенке беседки, с которой пластами сходила краска, обнажая потемневшее от времени дерево. Когда Ли протянул руку, Джисон напрягся, и не зря - кончиками пальцев Минхо коснулся вырезанного на стенке “М + С = <З”. В сердце заёрзало что-то колючее, неприятное, как ядовитый ёж. Хан шумно сглотнул, проталкивая ком в горле пониже. - Вы с ним…? - Ага, - бессильно кивнул Минхо. - Доставай сидр. Они зашли в беседку, Джисон смахнул с лавочек пожухшие листья, чтобы можно было сесть, не переживая за чистоту штанов. Сидр зашипел, когда пробки слетели с бутылок. Яблочный после персикового казался куда более кислым, но это даже как-то подходило к обстановке и к выражению лица старшего. Тот сидел рядом, касаясь бедром Джисона, сгорбился так, что острые лопатки отчётливо выпирали под пиджаком, опустил голову. - Мы были знакомы с детства, - хрипло и тихо, роняя слова, как пепел и прах, заговорил Минхо. - Родители из одного круга общения, так что на всех приёмах, праздниках и мероприятиях у нас была устоявшаяся компания детей… чеболят, - криво ухмыльнулся он и сделал глоток сидра. - С Сынхваном мы сперва не очень ладили, постоянно… не дрались, конечно, но соперничали. В учёбе, в чтении, в компьютерных играх и в аркадах в игровом зале. Старались прыгнуть выше головы, чтобы при следующей встрече показать друг другу, где раки зимуют. Джисон только едва заметно кивнул, откинулся на стенку беседки и положил ладонь на лопатки старшего. Безмолвная, но наверняка необходимая ему поддержка. Сидр, конечно, дарит лёгкость в голове, жар в сердце и весёлую решимость, но не в таких ситуациях, именно сейчас, - Хан был уверен, - Минхо приятно чувствовать поддержку живого человека рядом. - Сперва виделись только на таких вот общих сборищах, потом - сами компанией собирались, как только родители начали нас самих отпускать, - продолжил Минхо, отпив ещё и будто бы невольно прижимаясь к боку Хана сильнее. - Мы исследовали окрестности, влипали во всякие переделки - дети, что ещё сказать. И я сам не заметил, как начал жаждать компании Сынхвана. То есть, остальных - тоже, но с Сынхваном всегда было интереснее, с ним я чувствовал себя необычайно свободным, знал, что могу расплакаться, наебнувшись до разбитых коленей - и он не скажет ничего обидного. С ним я мог быть собой, а не Ли Минхо, ребёнком из богатой семьи, породистым, и с чемоданом чужих ожиданий свыше. И снова молчание. Хан не торопил старшего - ни к чему подгонять ручей, он и сам знает, с какой скоростью ему двигаться. Допили в молчании, уже не торопясь, и Минхо поднялся первым, перехватывая соскользнувшую с его спины руку Джисона. Снова потянул за собой, через задворки парка, которые, к удивлению младшего, были ему знакомы. Да, тут он провёл первые семь лет жизни до того, как отец сменил работу и им пришлось переехать в Малайзию. - Сюда, - Хан свернул на одну из неприметных тропинок, выводя Минхо на остатки старой брусчатки. - Здесь когда-то была площадка. Мама рассказывала, что тут по пятничным вечерам проводились танцы, тут она познакомилась с отцом, и они год разговаривали только по пятницам на танцах. Он сам не знал, зачем рассказывает это всё старшему, которому наверняка было побоку на прошлое Джисона, но просто казалось - нужно немного разбавить тягостные воспоминания Минхо чем-то светлым. - А тут я проснулся в первый раз, когда лунатизм вывел меня из дома, - указав на дерево с толстой нижней ветвью, Хан даже тихо рассмеялся. - Прикинь, просыпаюсь - а я на дереве, весь грязный, земля далековато, где-то вдалеке родители зовут меня… Мельком глянув на Минхо, Джисон сам себя внутренне похвалил - на губах Ли появилась тень улыбки, и это уже было лучше, чем до этого. Значит, он на правильном пути, так держать! - А вот сюда, именно на это прогалину, мы с родителями приходили летом каждые выходные на пикник - толпы с детства у меня вызывали тревожность, а тут и красиво, и людей почти не было. - А где сейчас твои родители? - спросил Минхо, и Джисон внутренне возопил, ликуя. - В Малайзии, - небрежно пожал плечами он. - У отца там работа, мы переехали, когда мне было семь лет, потом я вернулся, а они там остались. Хан не знал, показалось ли ему, но в глазах Ли промелькнула тень сочувствия, что ли. С таким сам Джисон уже сталкивался - от Хёнджина и Сынмина. Те опечалились, узнав, что Хан все три года, которые учится в универе, не виделся с родителями, кроме как по видео-звонкам. А вот Джисон не особо горюет, потому что… - Я, знаешь, смог узнать, чего стою сам по себе, - пояснил он почему-то вслух, хотя мысль начал формулировать ещё про себя. - Ну, имею в виду, - пустился Джисон в более подробные объяснения, заметил недоуменный взгляд старшего, - там я жил с родителями, которые заботились: еда была готова, квартира - оплачена, а в шкафу всегда обретались чистые носки, да и про таблетки мама всегда напоминала перед сном. Здесь же я уже три года сам по себе. Сам оплачиваю квартиру, подрабатывая, сам забочусь о своём питании, о чистой одежде и таблетках. - О таблетках, видимо, не очень получается, - фыркнул Минхо, явно напоминая про ту ночь несколько дней назад. Но Хан видел - Ли был изрядно впечатлён услышанным. Хотя, конечно, да, Корея - страна “поздних цветочков”, здесь люди чаще всего подолгу жили с родителями, и, пусть работали, но всё же шли домой на ужин, приготовленный мамой, находили в карманах лишнюю тысячу, подсунутую папой. Джисон же сознательно лишил этого себя - и не прогадал. И ещё, как ему сейчас казалось, имел все шансы верно угадать. - Ты ведь почти такой же, да? - он легонько толкнул старшего локтем в бок. - Живёшь один, сам о себе заботишься, и, к слову, если учесть, насколько выглажены твои костюмы - отлично заботишься, а ещё и о кошках. В ответ на это Минхо только закатил глаза и ткнул Хана кулаком в рёбра, не сильно, но ощутимо. - Давай присядем где-нибудь и допьём по последней, - проворчал Ли, и Джисон с готовностью указал на старую, покрытую пылью скамейку в неухоженных зарослях орешника. Грушевый сидр сильно пах дешёвыми конфетами, зато на вкус был вполне ничего. Какие-либо его несовершенства сглаживало то, что Минхо снова сел рядом, хотя на скамейке хватало места. Джисону льстило такое внимание, даже если оно было продиктовано не симпатией, а простым желанием тепла. - Когда мне было двадцать, - заговорил Минхо, когда они выпили уже по половине бутылки каждый, - родители заключили договор о помолвке, моей и сестры Сынхвана. К тому времени мы уже полгода как встречались, тайком, разумеется. Мечтали сбежать от этого всего, от роскошных золотых клеток и грёбанных чужих ожиданий. Я был счастлив настолько, что сам себе не верил, смотрел в зеркало, в собственные почти безумные глаза, щипал себя за плечи, за щёки, только бы лишний раз убедиться, что мне это не чудится. Джисон молчал. Нутром чуял, что вот-вот в этом раю, описанном Минхо, должен грянуть гром - и низвергнуть старшего туда, откуда он выкарабкался, из-за чего стал таким, каким был сейчас. Не плохим, нет! Хан искренне считал, что Ли, пусть даже излишне грубый, циничный, но всё же интересный, старательный и хороший. Только недоверчивый, в его глазах всегда было вот это вот недоверие уличного кота, который пусть и знает, что тянущаяся к нему человеческая рука может погладить, но всегда ожидает, что эта самая рука дёрнет за уши, толкнёт в бок, вцепится ногтями в уязвимое брюхо. - А через два года оказалось, что таки чудилось мне это всё, - тяжело вздохнул старший, сгорбился, спрятал лицо за прядями отросшей чёлки, но не отстранился, когда Джисон легко приобнял его за плечи. - Все наши круги гудели - как же, выяснилось, что идеальный и блистательный, - в его устах эти слова были пропитаны кислотным ядом, - Ли Минхо - гей. Ещё и не просто гей, а трахающийся на камеру, - Минхо поднял на Хана взгляд - и Хан вздрогнул, когда на него хлынул весь тот поток боли, который Ли скрывал в глубине зрачков. - Я не знал, что Сынхван всё снимал. Не знал, что это была просто игра, подстава. Причём, как оказалось позже, Сынхвана подговорил его отец - он считал, что такая провокация позволит ему сместить моего отца с должности директора компании. Не вышло. А Сынхвану, как он сам сказал, было просто интересно, - буквально выплюнул это Минхо, - интересно наблюдать, как скучный зануда в моём лице преображается и искренне ему верит. Всё, что смог Хан, так это сжать покрепче в ладони плечо старшего. Нужный слов не находилось, да и, пожалуй, они были лишними тут. Что можно сказать человеку, который пережил такое? Что всё наладится? Так у Ли уже всё наладилось, только он сам остался надтреснутым, не налаженным до конца, потому что такое бесследно не проходит. Но зато Джисон понял, что именно разозлило Минхо на вчерашнем обеде… - Извини, - уже в разы искреннее, чем днём в универе, сказал он. - За то, что вчера ткнул тебя в больную точку. Я не знал. - Да, блять, - Минхо резко выпрямился и потёр лицо, взъерошил волосы. - Ты не виноват, понятно? Я сам никак не могу отпустить это ебаное прошлое вместе с не менее ебаным Сынхваном. А тут ещё и выясняется, что он за каким-то хером вернулся в Сеул. - Слушай, - несмело начал Джисон, - если хочешь - я могу побыть с тобой. Ну, провожать домой, утром будем вместе на учёбу ездить. Так, если его вдруг встретишь, то хотя бы не один будешь. И Хана тотчас передёрнуло от того, какой горькой усмешкой наградил его Ли. Такой, которая похожа на раскрывшуюся, гнойную рану, когда человек понимает, что вот тут, пожалуй, надо бы улыбнуться, да, надо, так обычно делают, - и улыбается, хотя внутри всё сводит не судорогой даже, а конвульсиями. - И как ты мне поможешь, если такая встреча произойдёт, а, Джисон-и? - не снисходительно даже, а грустно пожал старший плечами. - Закроешь мне глаза? - Пусть даже закрою глаза, а всё равно - ты не будешь наедине с этим всем пиздецом, - Джисон упрямо наклонил голову, и Ли сдался, ну, в какой-то мере. - Провожать меня не надо, и встречать - тоже, но если составишь компанию после пар, то буду благодарен, - как-то будто нехотя, но в то же время с облегчением согласился Минхо.