Когда бабочки запоют

Джисону было откровенно скучно. Ну а какие развлечения могут быть в больничной палате в час ночи, когда ты уже за прошлые две ночи, и утро, и день, кстати, - не важно! - выспался за все предыдущие года частых недосыпов? Конечно, был и плюс - доктор прописал новое лекарство от лунатизма, точнее, услышав от Хана об этом его недуге, провёл более обширный анализ крови, выявил небольшой недостаток некоторых микроэлементов, плюс вызвал к Хану психотерапевта, подтвердившего тревожное расстройство и прописавшего лёгкий нейролептик… В общем, теперь сомнамбулизм Джисону грозил куда меньше, чем раньше. Но всё равно! Всё равно по телевизору крутили какую-то муть, от чтения уже двоилось в глазах, а ребята должны были приехать только после пар - ску-ко-тень. Джисон вздохнул, потянулся, стараясь не морщиться, когда вместе с этим неприятно потянуло корочки на всех ссадинах. Ему нужно оставаться позитивным, тем более, что завтра друзья приедут для того, чтобы отвезти его домой. Но. Но. Но к такому уровню беспомощности Джисон не мог привыкнуть, не мог его принять. Ушибы болели. Ныли при каждом движении. А ещё был не опасный, но неприятнейший ушиб грудной клетки - чихать, икать, кашлять и даже смеяться во весь голос было больно. И самостоятельно подниматься из лежачего состояния. Конечно, Хан изо всех сил пытался оставаться самостоятельным. К примеру, за полчаса попыток выяснил, что если сперва повернуться набок, а потом, отталкиваясь рукой от кровати, подниматься, то боль становится терпимой. Но всё равно - бесило неимоверно. Джисон ведь осознанно выбрал путь самостоятельной жизни. Научился со всем справляться без помощи. А тут такое… Но, когда приходили Сынмин и Хёнджин, он исправно улыбался, смеялся, морщась и шутливо ворча на смешащих его друзей. Когда приехали Феликс, Чанбин, Чонин и Крис, Хан смеялся меньше, но не жаловался ни на что. Потому что не стыдно даже, но неловко - он ведь и так оказался тем ещё везунчиком, что так легко отделался, значит, надо держать лицо весельчака с лёгким характером и пожизненной печатью оптимизма. И только в присутствии Минхо Джисон позволял себе быть собой. Не улыбался по необходимости. Морщился от боли. Даже немного ныл, когда при Ли пришла медсестра, чтобы обработать ссадины - антисептик всё ещё щипал, а мазь была слишком холодной. С Минхо оказалось неожиданно легко быть слабым. Он не подкалывал Джисона, когда на того накатывали отголоски осознания пережитого, выбивая из груди весь воздух, а из глаз - непрошеные слёзы. Он спокойно обнимал младшего, когда тот тянулся за прикосновениями. Он читал ему вслух, рассказывал новости из универа, притворно жаловался на остальных, которые теперь, в отсутствие Хана, взяли на себя обязанность присоединяться к Минхо в столовой. А ещё Ли изо всех сил старался веселить Джисона, и каждый раз сам искренне радовался, добившись от младшего искренней улыбки. Странно. Джисон лежал сейчас, смотрел в тёмный потолок, на мельтешение теней, и понимал - странно. Насколько Ли был невыносим тот же месяц назад, настолько же он оказался комфортным сейчас, когда, пожалуй, мог бы со спокойной совестью забить на Джисона и, во всяком случае, не писать ему каждый час, не звонить по пути домой, не навещать. Хан фыркнул - он тут, в клинике, всего-то меньше двух суток, а по ощущениям выходило, что пару недель. Минхо точно мог не навещать его вчера. И мог не оставаться до последнего позавчера, когда Джисон и говорить-то не особо мог, только с равными промежутками начинать плакать, прекращать это дело, пить воду из протянутого Ли стакана, требовать, чтобы Минхо обязательно приезжал к нему в гости - и по-новой. Всё ещё странно. Но, пожалуй, приятно, очень приятно, а ещё эта забота старшего давала надежду. Бывает такая надежда, которая не столько окрыляет, сколько согревает изнутри, и ещё даёт это ощущение сладкого, томительного предвкушения, которое бывает перед своим Днём Рождения в детстве, когда невозможно уснуть, когда в голову лезут бесконечные мысли - чем же порадуют друзья? а родственники? а какие чудеса заготовил сам Мир в честь этого праздника? Такого рода надежда была для Джисона впервые, но скорее нравилась, чем нет. Хотя и хотелось уже поторопить Минхо, ведь даже друзьям было всё очевидно! Но Хан осознанно сдерживался, понимая - для Ли, пожалуй, не было сейчас ничего сложнее, чем признать собственную готовность к новым отношениям, после того кошмара, которым обернулись предыдущие. От воспоминаний о Сынхване Джисон вслух зарычал. Этот придурок, - нескладный, самодовольный и надутый индюк! - посмел испоганить жизнь его Минхо. За одно это его следовало бы подвергнуть публичному порицанию с последующей ссылкой куда-нибудь в Тибет, к местным монахам, на перевоспитание. А лучше, конечно, избить до полусмерти, лишить всего, чем он мог бы дорожить, пустить по миру с голым задом… Пустые мечты, само собой. Несмотря на весь свой неиссякаемый оптимизм, Джисон во многих вещах был реалистом. К примеру, мечтая о возмездии для явного мудака - он был богат, влиятелен, поэтому о возмездии реально можно было только лишь мечтать. Ну и надеяться на то, что, получив словесный отпор около универа, Сынхван больше не станет лезть к Минхо. Понять бы ещё, зачем он в этот раз появился… Ладно. Хан поёрзал, устраиваясь удобнее. Сейчас, когда в руке не торчал катетер капельницы, спать было точно удобнее, чем прошлой ночью, но спать не хотелось. Тем не менее, - Джисон понимал это ясно и чётко, - необходимо было, во-первых, набраться сил, во-вторых, убить время. А сон проматывал ленту жизни быстрее многих других занятий. Перевернул подушку прохладной стороной кверху. Зажал уголок одеяла под щекой. Ладно уж, кое-как уснуть можно, хотя и непонятно, куда организм будет складировать все эти запасы сна, если уж наспаться заранее никогда не получалось. Поворочавшись так и эдак, помянув незлым тихим словом бессонницу и её родню до пятого колена, покрыв забористым трёхэтажным корейским фольклором дебильного водителя, который его сбил, Хан всё-таки забылся неглубоким, чутким сном. Который, впрочем, где-то под утро перерос уже в нормальный и крепкий, почти младенческий - можно было благодарить доктора за прописанные новые лекарства. И даже кошмары пошли этой ночью совсем другой дорогой, судя по всему. И утро началось с того, что медсестра принесла к завтраку две порции десерта - ну не счастье ли? Хотя, конечно, самым ярким счастьем для Хана был даже не десерт, - да-да, поверьте! - а лист о выписке и сообщение в общем чате. seungMo Мы в пути, будем минут через 20, ты готов?

j.one Жду вас аки второго пришествия Будды на эту грешную землю!!!

jinnie Как думаешь, издевается?.. leeKnow Да наверняка, а то вы его не знаете.

j.one Хён, бесчестно, между прочим, над больным изгаляться!

leeKnow Ты по жизни больной, так что, мне теперь вообще над тобой не прикалываться? Вместо ответа Джисон только фыркнул и надулся. Так и сидел на краю своей койки, надутый, зато полностью собранный и готовый не только отправиться домой, но и исправно дуться на Минхо ближайшие пару часов. Ну, полтора часа уж точно. Ну, час-то он выдержит! И, конечно же, стоило двери палаты открыться, как обиды на лице Хана уже и не стало, щёки теперь надулись только от широченной улыбки, означающей весь спектр эмоций от “как же я рад, что вы меня отсюда заберёте” и до “уже спустя неделю смогу всех вас снова изводить, йей!” Обнялся с Хёнджином, улыбающимся едва ли не больше Хана. Стукнулся кулаками с усмехающимся Сынмином, впрочем, его радость выдавали глаза и неуловимые, но отчаянно собачьи движения бёдрами, словно бы виляющие несуществующим хвостом. Перед Минхо, конечно, замер, не зная, что будет уместнее - обнять его, пожать руки или просто улыбнуться издалека. С Ли до сих пор было сложно в этом плане, хотя когда Джисон валялся в койке и ревел, то над этим и не задумывался толком, просто тянулся ко старшему, не ожидая ничего, кроме его согласия на прикосновения. - Надо было принести тофу, да? - Минхо разрешил внутреннюю дилемму Хана самостоятельно - дёрнул его за кофту на плече, привлёк к себе, обнимая, и даже покачал немного в объятиях. - Ну, я же не из тюрьмы выхожу, хён, - деланно ворчливо пробормотал Джисон, утыкаясь носом в сгиб чужой шеи, вдыхая ставший уже привычным аромат Минхо. - Давайте мы сперва тебя, Джисон, довезём домой, а потом обжимайтесь, сколько понадобится, да? - фыркнул где-то на периферии Сынмин, Хван, как услышал Джисон, легонько стукнул его в плечо, но лёгкая магия момента уже была разрушена. Засуетились, засобирались, Ли сам проверил по второму разу тумбочку и пространство под койкой, и таки-да - нашёл носок Джисона, а младший-то и не заметил этого беглеца. Дружной толпой, точнее, клубком, состоящим из рук, ног, объятий и лохматых голов, скатились с этажа в холл, где Минхо под пристальным взглядом неотвратимо краснеющего Джисона оплатил больничный счёт. Всё тот же предлог “мне-то родители деньгами помогают”, но Хан не смог противиться. Ещё и потому, что сам понимал правоту старшего, да и тот был взрослым человеком, который вряд ли стал бы предлагать помощь чисто из вежливости, надеясь на не менее вежливый отказ. - Так, а в такси мы все поместимся? - вдруг засомневался Хан, стоило лишь выйти на улицу и осознать, что их тут четверо, плюс сумки… - У нас особое такси, - хитро улыбнулся Хёнджин и, порыскав взглядом по парковке, замахал кому-то руками. Джисон подпрыгнул от автомобильного гудка, приятного, конечно, если сравнивать со многими другими, но всё же громкого и внезапного. Зато от вида мягкого, щекастого и до неприличия довольного лица Чанбина, высовывающегося из окна водительского сидения самого настоящего культового хиппи-фургончика, Хан по-настоящему подпрыгнул, не зная, как ещё выразить бурлящие в нём радость, удивление и восторг. - Где взял?! - вместо приветствия проорал он Бину, забираясь в подъехавший фургон через отъезжающую дверь в покатом боку этого чудища автопрома. - На сайте ценителей классики нарыл задёшево, пришлось ещё вложиться в ремонт, модернизацию, покраску, но уже круто, да? - самодовольно улыбнулся Со, явно гордясь этим своим вложением. - Рассаживайтесь там, пристегнуться не забудьте только, мне штрафы не нужны! И так с трудом доказал на регистрации авто, что могу возить пассажиров, благо, для такой машины нужны стандартные права… Несмотря на ворчание Чанбина, Хан чувствовал, что тот души не чает в новом автомобиле, о котором вслух грезил ещё очень давно. И Феликс, сидящий на переднем пассажирском, своей улыбкой мог бы осветить небольшой городок глубокой ночью - тоже признак того, что фургончик стал значимой вехой в этом союзе. Не хватало только Чонина и Чана для полного комплекта, но, как по пути объяснил Феликс, эти двое, во-первых, не влезли бы без нарушения правил дорожного движения, во-вторых, решили добираться на машине Чана, в-третьих, изъявили желание по пути заехать в магазин, чтобы накупить вкусностей и отпраздновать своего рода второй День Рождения Джисона. Под эту неумолкающую болтовню друзей да с тёплыми пальцами Минхо на своей ладони Хан и не заметил, как прошли полчаса пути - через классические пробки в центре, ряд красных светофор и все прочие прелести, которые обычно бесят, если ты, конечно, не в кругу лучших друзей, а в твоё колено не упирается коленка любимого человека. Ага, именно любимого. В больнице у Джисона было достаточно много времени подумать. Проанализировать, к примеру, то, что в момент столкновения автомобиля с ним в голове не пробежал этакий диафильм на тему “как я прожил свою жизнь”. Сперва перед внутренним взором возникло лицо Минхо - улыбающееся, вот это вот, когда у старшего ещё глаза так мило щурятся от ширины улыбки. И только потом - недоделанный проект по учёбе, который, вместе с тем,- только тс-с-с! - должен стать тестовым заданием для работы в студии звукозаписи, где уже полгода как работал Чанбин. То есть, приоритеты стали ясны, понятнее просто некуда. А ещё Джисон много думал о будущем, представлял различные его варианты и окончательно удостоверился, что будущее без Ли его абсолютно не устраивает, вот никак. Сделать же из этого выводы было проще простого. - Сон-и, - протянул Минхо, дёрнув Хана за рукав, - ты выходить-то собираешься? Всё хорошо? - А? - Джисон несколько раз моргнул, выныривая из собственных мыслей, и тотчас залился румянцем от стыда, когда увидел, что все присутствующие, включая заглянувших в салон фургона Чонина и Криса, смотрят на него с очень обеспокоенными выражениями лиц. - Да-да, всё хорошо, просто задумался, идём! - Хан искренне улыбнулся, растягивая для этого рот даже шире, чем, казалось бы, предусмотрено природой. В конце концов, его личные переживания не должны становиться поводом для волнения друзей, не так ли? Так что Джисон выпрыгнул из фургона прямиком в бережные объятия Чанбина, который тут же передал младшего Минхо, и твёрдо сказал себе - не сейчас, Хан. Думать обо всём, придумывать планы, опровергать их и придумывать новые - всё это можно будет сделать потом, когда празднество закончится. Так что Джисон с удовольствием погрузился в те самые приятные хлопоты, которые бывают, если у вас отличные друзья, а вы сами буквально на днях едва не погибли, но чудом остались живы и практически невредимы. Жарили мясо на жаровне, которую притащил Чанбин. Ели брауни и торт, приготовленные совместными усилиями Феликса и Минхо. Сынмин приготовил огромную кастрюлю кимчи чиге, а Хёнджин споро наливал всем лёгкое вино по стаканам, пока Чонин развлекал всех песнями и мешал Чану, решившему на скорую руку починить карниз, который он же и сломал в один из своих визитов. Хан смотрел на всех них, с трудом расположившихся в его небольшой квартире. Прижимался к боку Минхо, смеялся и подпевал, налегал на мясо и вино, и просто смотрел, наслаждался компанией. Пока, наконец, не задремал так, удобно устроив голову на плече Ли. Всё-таки счастье - вещь очень утомительная, хотя и кажется, что это не так.