Когда бабочки запоют

Минхо ненавидел больницы. Ну а кто их вообще любит-то, по здравому размышлению? Запахи медикаментов и антисептиков, приглушённые голоса, скрипы колёс каталок и, что хуже всего, осязаемые чужие смерти - и уже сбывшиеся, и осуществляющиеся в этот момент, и незримо стоящие в дверях некоторых палат. Минхо реально ненавидел больницы, всей своей душой, а сегодня, сейчас - особенно. Потому что самое ужасное - ненавидеть больницы, когда в одной из них лежит до невозможного близкий человек, а ты даже не можешь узнать, насколько стабильного его состояние, хорошо ему или же наоборот. Минхо всей душой ненавидел больницы. А ещё ощущение беспомощности, смутную тень собственной вины, неизвестность и тихий звон нависшего над всеми дамоклова меча. То бишь, незримой угрозы. - Ты меня обманул, засранец мелкий, ты же дал слово, а теперь, выходит, спиздел… - не особо осознавая, что делает это вслух, бормотал Минхо, нервно притопывая носком ботинка по коврику в такси. И ещё эти чёртовы больничные правила - полную информацию по телефону мы даём только, сука, близким родственникам. Или опекунам. Или другим людям, связанным с пострадавшим каким-либо законным, юридическим образом. Но ладно, Сынмин уже успел связаться с родителями Хана, успокоить их, насколько возможно, и выпросить заверенный скан доверенности, или как там назывался этот документ, который давал Киму право лезть во все эти тонкости, именуемые конфиденциальной информацией. А ведь всё было так хорошо после визита Сынхвана! Целых два дня покоя и счастья, омрачённых только редкими, но испытующими взглядами Джисона. А как ему было объяснить, что слова про неделю сказал сгоряча?! Нет, Ли, разумеется, уже задумывался о том, чтобы не тянуть невинных животных за хвосты и другие конечности, а просто предложить младшему встречаться, но собственная эмоциональная нестабильность плюс подсознательный страх отношений не давали ковать, пока горячо. А ещё были походы в это кото-кафе, причём всей толпой, отчего владельцы явно обалдели до заикания и икоты на почве бескрайнего счастья. А ещё Чан наконец-то встретился с этой своей “любовью всей жизни” из переписок, в смысле, с Чонином, который, как оказалось, учился в одной школе с Сынмином и Хёнджином, и был их соседом долгое время, и теперь все они собирались в одну большую, шумную, звонкую, счастливую банду. Минхо, конечно, было далеко не так комфортно, как хотелось бы, но улыбки Ёнбока, но прикосновения Хана, но общее к нему, Минхо, отношение позволяло с каждым разом всё меньше и меньше напрягаться. Вчера, вон, он вообще на учёбе фурор устроил, вместе с парой инфарктов преподавателям, а ведь всего лишь явился не в привычном костюме, а в джинсах и клетчатой рубашке навыпуск. И даже с галстуком, тонким, декоративным, но всё же! И вся эта демо-версия нормальной жизни, видимо, была дана Минхо для того, чтобы как можно острее прочувствовать отчаяние от возможной потери. Потому что всего полтора часа назад он заканчивал домашку по концепциям современного естествознания. Всего полтора часа назад думал - сейчас отправит всё в контору по печати, чтобы завтра по пути на учёбу забрать готовый доклад, и можно будет написать Хану, сподвигнуть его на совместный просмотр аниме, на которое сам Джисон старшего и подсадил. Всего полтора часа назад у Ли были планы, стремления и дикое желание выпить мятного чая, кстати. Но час и двадцать минут назад у Минхо вся новенькая, свежепостроенная жизнь оказалась на отвесном утёсе над бесконечной пропастью - а всему виной звонок Хёнджина. Несмотря на фоновое бормотание Сынмина, который как раз разговаривал с родителями Джисона, Минхо успел уловить основное - Джисона сбила машина, состояние пока неизвестно, злоумышленник явно не случайно это сделал, потому что, сбив, ещё и наехал на него задним колесом, и постоял так, пока неравнодушные прохожие не начали пытаться его сфотографировать. А потом Ли едва не оглох от того, как сильно сердце забилось прямо в ушах и после ухнуло вниз, куда-то в пятки и даже ниже. Он бы побежал сразу, но, всегда же должны находиться эти ебучие “но” - паника сдавила в своих лапах лёгкие, поэтому встать Минхо смог далеко не сразу. И снова звонок от Хёнджина с просьбой не спешить, не нестись, потому что пока доверенности не будет, никого никуда не пустят. И беспорядочные метания по квартире, чтобы как-то убить время, которое, тварь эдакая, тянулось по секунде в час. И сейчас, сидя в такси, Минхо не имел представления о том, к чему ему готовиться. И не хотел вовсе к чему-либо готовиться! Только бесконечно обновлял новостную ленту, чтобы в очередной раз прочесть “номера автомобиля, совершившего наезд, были чем-то закрыты, поэтому на данный момент полиция опрашивает свидетелей аварии” и полюбоваться на машину Сынхвана. Даже если опознают - без понту, учитывая связи Кана и его любовь к пользованию этими самыми связями. Но ладно, месть и расплата - потом, сейчас же важнее было добраться наконец до больницы через эти грёбанные пробки. Минхо даже подумывал уже выйти из авто и своим ходом добраться, но водитель, уловивший флюиды нетерпения, как раз добрался до поворота в какие-то менее проезжие части, поэтому скорость снова увеличилась. - Что он? Как он? Что с ним? - Ли даже не поздоровался с друзьями Хана, увидев их около входа в больницу, но те, кажется, вовсе не обиделись. - Тебя ждали, - терпеливо ответил Сынмин, как уже успел понять Минхо, самый хладнокровный в таких ситуациях. - Идём, вместе узнаем, доверенность я распечатал, так что всё хорошо. - Хён, не волнуйся, - срывающимся от волнения же голосом обратился к нему Хёнджин. - Всё наверняка хорошо, это же Джисон, он же крепкий, его и оглоблей не убить! Ага. Крепкий. Выносливый. Худой. Беззащитный, потому что сам во время очередных посиделок в кафе признался, что толком никогда не дрался, да и спортом не занимался. Решение о мести на миг сменилось было желанием попросту убить Сынхвана, но Минхо заставил себя медленно вдохнуть, задержать дыхание и ещё медленнее выдохнуть. Кипение полезно только для чайников, и то не так часто, как кажется. - Минхо-хён, - в голосе Кима хоть и улавливались нотки дрожи, но очень в меру, - у тебя кровь, - младший указал на лицо Минхо. Ли провёл языком по губам - солёно. Надо же, даже не заметил, когда умудрился прокусить губу, ещё и так мощно. Ладно, это не важно - всего лишь ранка на губе. А у Хана, быть может, что-то сломано… или того хуже, хотя об этом думать совсем не хотелось. Да чёртовы врачи, почему они не выходят, сука?! - Эй-эй, - кулак Минхо, совершенно неосознанно направленный в стену, перехватила сильная рука. - Угомонись, всё будет хорошо. Ну да, кто бы это ещё мог быть - Чанбин, естественно, поэтому и удар Ли пришёлся в обманчиво мягкую ладонь, а этот силач даже не покачнулся. В визите Чанбина был ещё один несомненный плюс - со спины Минхо обняли тонкие руки, тепло Ёнбока пробралось даже под ткань одежды. - Успокойся, хён, мы все здесь, так что Джисон, волей-неволей, а обязан быть в порядке, - низкий, бархатный голос сейчас звучал вовсе гипнотизирующе, успокаивал наповал, поэтому Ли позволил утянуть себя в места, где стоял ранее, и даже усадить на один из условно удобных стульев для ожидающих. Время тянулось настолько медленно, что впору было заподозрить его в измене - и разбить, к примеру, настенные часы, отстукивающие размеренный ход секунд. Все молчали. Молчать было понятнее, чем пытаться забить нервную тишину какой-то невразумительной болтовнёй. Впрочем, даже в тишине эти ребята умудрялись быть деятельными: Чанбин спустился на этаж ниже и вернулся, неся с собой кофе для всех; Сынмин поймал за рукав проходящую мимо медсестричку, которая выдала мазь и ватную палочку для обработки прокушенной губы Минхо, кстати, мазь пекла, хотя младший и старался обработать ранку как можно более бережно; Ёнбок, умничка такой, увлёк заламывающего пальцы Хёнджина в “камень-ножницы-бумага” на щелбаны, и лбы у обоих уже покраснели примерно одинаково. Один только Минхо не мог найти себе места. Брался за телефон - и сразу обратно совал в карман, потому что даже набор пароля казался сейчас сущей бессмыслицей. Отпил кофе - обжёг нёбо, и теперь просто держал стакан в руках. Попытался было присоединиться к игре - вместо одного из трёх вариантов показал какой-то гибрид камня и ножницами. Ожидание, долбанное, ебучее ожидание выматывало так, как не выматывали даже сессии. - Идёт! - тихо, но отчётливо прошипел Сынмин, поднимаясь на ноги, и метнулся наперерез врачу. Тот и не собирался пробегать мимо, как это принято показывать в сериалах. Минхо не слышал, о чём они говорили - ноги почему-то ослабли, будто бы не особо уставший врач в свежем халате и не в отделении реанимации всё равно мог принести дурные вести. К примеру, что Хан потерял память. Или впал в кому. Или являлся теперь обладателем премии за переломы всех костей. Или… нет, об этом лучше не думать вовсе, хотя и не думать выходило из рук вон плохо, страх же всё-таки. От гнетущего внутреннего мира Ли отвлёкся на Хёнджина, который оказался куда смелее, поэтому подошёл к доктору вместе с Кимом. Хёнджин неистово махал рукой и, как оказалось, не зря - все остальные уже собрались около врача, выжидающе смотрели на Минхо, но почему-то не торопили, хотя и следовало бы. На ноги он встал не слишком уверенно, но всё-таки смог не потерять равновесия с этими непривычными, будто ватными, коленями. - Это против правил, - терпеливо объяснял доктор Сынмину, - поймите - эти правила не я устанавливал, они типичны для больниц. - Но если у меня есть заверенный документ… - начал было Ким, но врач почти сразу прервал его. - То только Вы и можете пройти к пациенту. Вы, а не Вы и Ваша компания, - доктор строго оглядел замерших перед ним парней, даже Чанбин и Феликс подтянулись. Врач вздохнул, глядя на умоляющие лица, потёр переносицу, встретившись с отчаявшимся взглядом Минхо. - Ладно, но, во-первых, тихо, во-вторых, ненадолго, я и так риск… о Будда милосердный, эти тоже с вами?! Минхо вместе со всеми обернулся туда, куда указывал доктор - и даже не то, чтобы удивился, увидев в конце коридора спешащих к ним на максимальной скорости Чонина и Чана. Ну да, с ними точно связались, Ёнбок наверняка позвонил Крису, а Хёнджин не мог не оповестить Чонина, раз уж он частью компании… - Ладно, - махнул доктор рукой, - ладно, делайте, что хотите, идите все вместе, но чтобы было тихо, у вас на всё про всё 15 минут, после чего вас выведут с охраной, доходчиво объясняю? - и снова вздохнул, когда эта маленькая толпа парней синхронно кивнули. Дважды. Сынмин зашёл в палату первым, как самый смелый и обладающий документом. Важным, наверное, жаль, что Ли уже забыл, как именно этот документ назывался. И спустя минуту приоткрыл дверь, впуская и остальных. Минхо переступил порог после всех, подспудно всё ещё боялся, до жути боялся увидеть на койке бессознательное тело, обмотанное бинтами и затянутое в корки гипсов. И воображение настолько ярко рисовало все эти ужасающие картины, что Ли даже почувствовал лёгкое разочарование, когда с койки ему ослепительно улыбнулся абсолютно невредимый Джисон. Ну, если точнее, то слегка поцарапанный, ещё и с синяком на половину лица, из-за чего постоянно ойкал, улыбаясь - наверняка было больно. Но боль не мешала Хану, ойкнув, улыбаться всё шире и шире. - …вот и получилось, что я просто слегка покоцался, не более того, - жизнерадостно закончил Джисон - и Минхо осознал, что, в задумчивости, пропустил весь рассказ о состоянии младшего. - Хорошо, - размеренно протянул Ким и потрепал Хана по волосам тем самым дружеским жестом, который только вскользь затронул некие ревнивые струнки в душе Ли, что, впрочем, само по себе было странно. - Мы… - Сынмин в лёгкой нерешительности обернулся к остальным, но сразу сам себе твёрдо кивнул. - Мы, пожалуй, пока выйдем, вам же наверняка надо поговорить. Это, кстати, было очень неловко. До зубовного скрежета. Особенно когда ребята, выходя из палаты, то хлопали его по плечу, то вскользь касались руки. Хорошо ещё, что никто не додумался сказать что-то вроде: “Только ты его не убивай, пожалуйста, и не откусывай ему голову, пожалей беднягу - его только-только машина сбила”. Минхо заставил себя глубоко вдохнуть, а выдохнул только тогда, когда дверь палаты с тихим щелчком закрылась. Улыбка почти сразу сползла с лица Джисона, он смотрел так, что мурашки пробирались куда-то под кости, глубоко-глубоко, холодили самую душу. Ли различил в глазах младшего смесь страха, почти прошедшей боли и ещё чего-то, напоминающего то ли отчаянную тоску, ту самую, которая заставляет даже разумного хомо сапиенса выть на луну, то ли отчаяние, что ещё хуже. Поэтому Минхо не стал медлить - в несколько больших шагов пересёк расстояние до койки, аккуратно присел с краешку и мягко, насколько был способен, взял младшего за руку. - Ну что, живой? - непривычно тихим и хриплым голосом спросил он у Джисона. Глупый вопрос, учитывая, что Джисон, вот, живой и практически невредимый лежал, пусть и с капельницей, но всё же. Тем не менее, некоторые глупые вопросы задавать необходимо просто потому, что они могут быть той самой силой, которая поможет собеседнику, к примеру, действительно осознать себя живым. И Минхо не ошибся. Уже спустя долю секунды ему пришлось неудобно наклониться, упираясь локтем в жёсткий край матраса больничной койки. Хан же уткнулся носом ему в плечо, вцепился поцарапанными, дрожащими пальцами в его кофту и ревел, как новорожденный. Хотя, почему “как”, если он и был таковым - отделался несерьёзными повреждениями и испугом в такой аварии, ещё и нарочно подстроенной тем, кому, - Ли был уже уверен на тысячу восемьсот процентов, - придётся знатно заплатить за это. - Хён, я так испугался, понимаешь, - зачем-то бормотал Джисон сквозь этот освобождающий, очищающий плач, будто бы пытался оправдаться. - Но со мной же всё было хорошо, так что я не… и при ребятах нельзя же было… а при тебе можно, мне кажется, ведь… ведь можно же, хён? Мне так страшно, вот прямо сейчас, представляешь… И что оставалось делать Минхо, кроме того, чтобы поглаживать аккуратно лохматый затылок младшего, прижимать его к себе чуть крепче и бессвязно, но вполне усердно бормотать на ухо всякие успокаивающие глупости из разряда тех, в которые никто не верит, но всё равно всегда рад их услышать? Но вот счёт к Сынхвану рос как на дрожжах. Ли и сам не думал, что чужие рыдания могут его не только тронуть, но и разозлить - и вот, нате вам. Хрупкий, трогательный, всегда улыбающийся, или хохочущий, или дующий свои невозможные щёки Джисон - ревёт белугой, безуспешно пытаясь заглушить громкие, некрасивые и оттого почему-то ещё более тревожащие всхлипы от тех, кто ждал сейчас за дверью палаты. Но всему есть предел, в том числе и человеческим слезам. Минхо подал стакан с водой успокоившемуся, но начавшему икать, Хану. А когда тот напился, попутно слегка облившись, - отставил стакан обратно и прижал к себе младшего уже по-нормальному, ради объятий, а не поспешного утешения. - Всё хорошо, - тихо, но твёрдо сказал Ли куда-то чуть выше уха Хана. - Всё уже хорошо, и будет хорошо, я тебе обещаю, - и отстранился, улыбаясь. - Покажу тебе, что значит держать слово, Хан Джисон, а то у тебя это как-то не так получилось. И кто потом будет закрашивать мою седину? Ты, что ли?! - возможно, можно было обойтись и без удара в плечо недавно сбитого машиной человека, но, во-первых, удар был совсем не сильный, а, во-вторых, воспитательный процесс никто не отменял. - Ты тут надолго? - Доктор сказал, что меня ещё пару суток подержат - чтобы исключить вероятность внутреннего кровотечения какого-нибудь, - Ли сдавленно охнул и схватился за голову, - или сильного сотрясения, - Ли тихонько выругался так крепко, что старожилы пусанского порта были рады записать это выражение. - Но, в общем, мне тут пару дней ещё лежать, - и только заметив, насколько подавлено выглядел Хан, сообщая эти новости, Минхо взял себя в руки и ободряюще потрепал младшего по щеке. - Зато выспишься, ну! Сон-и, смотри на мир позитивнее, обычно это ты умеешь лучше всего! - но привычного эффекта добиться почему-то не удалось, так, жалкая пародия на привычную ханову улыбку, и то, видимо, изображённая из вежливости. - Но мы не сможем с тобой гулять эти два дня... Да и не уверен, что до конца следующей недели смогу быть приятным для тебя спутником и собеседником, - Джисон красноречиво приподнял край одеяла, демонстрируя Минхо обширные ссадины на бёдрах и коленях, обработанные врачами, но всё ещё внушающие невольный трепет. - Оно всё не опасное, конечно, но ты прикинь, как неудобно будет ходить в штанах и… и вообще - ходить. Да уж, беда… Ли стиснул зубы до скрипа, представляя в своём воображении, как медленно, без анестезии, отрывает Сынхвану руки, ноги, а потом меняет их местами и пришивает, опять же, без обезболивания. Вечный живчик, энерджайзер и гиперактивная белка - пожалуй, для него не было наказания хуже, чем вынужденно сидеть в пределах своей квартиры, особенно несколько дней кряду. Пусть и не любил толпы, пусть и боялся большого количества незнакомых людей в ограниченном помещении, а в присутствии Минхо ни разу не впадал в панику, когда же они ходили куда-то всей компанией, то даже поездка в метро становилась для Джисона плёвым делом. - Не волнуйся, - не совсем осознавая, что делает, Ли привлёк к себе младшего и мягко поцеловал в пушистую макушку. - Совсем скоро ты выздоровеешь и сможешь снова изводить меня своей гиперактивностью. А пока, уверен, мы разобьём на всех дежурства при тебе, так что скучно не будет. Да-да, - вздохнул Минхо на вопросительный взгляд Джисона, - я тоже буду тебя навещать. И писать тебе буду. И не буду смотреть последние три серии без тебя. - И в гости обязательно будешь приходить! - безапелляционно заявил Хан. - И в гости, - кивнул старший, втайне понимая, что согласился бы и на куда большие лишения, учитывая, что это заставило Джисона снова по-прежнему ярко и широко улыбнуться.