Прыгай за мной

      На столе лежат таблетки. Обыкновенный ибупрофен. Он, конечно, поможет от головной боли или боли в животе, но боли Андрея он помочь не в силах. Обезболивающие — это самое безобидное, что он видел на этом столе. В такой сомнительной компании, таблетки не сулили ничего хорошего. Ваня живет у Андрея, своего пере-друга и недо-партнера. Их отношения могли бы быть прекрасными, если б только не один раздражающий фактор. Уже не первый раз Абдрашитов, возвращаясь домой, видит весьма дорого ему человека распластавшегося на линолеуме. Рядом валялся обычно зип пакет, и честно говоря, он не хочет знать что именно было в нем. Не хочет знать, из-за чего может наступить смерть одного из самых важных людей в его жизни. Не факт, что физическая, но эмоциональная как минимум. И снова, после работы он заходит в квартиру.       Услышав звук поворота ключей в дверном замке, Марголдин невольно вздрагивает. Друзья, если их можно так назвать, застывают словно глиняные фигуры. Блондин в ту же секунду поднимается и смахивает все что было со стола. На пол летят окурки от сигарет, пакет, стакан воды, что с громким звоном разбился в тот же миг. Попытка собрать стекло успехом не увенчалась. Прижимая пораненные руки к груди, Ваня поднимает глаза. В прихожей стоит, видно, очень жданный здесь партнер. Все что происходит дальше, Марголдин предпочитает не видеть, отворачиваясь к окну.       Андрей буквально вышвыривает его знакомых из квартиры, кроя нехилым матом и выкидывая следом их вещи вместе с мусором, что они оставили. Он нечасто так срывается и в целом кричит редко, но эти люди раздражали его до дрожи в коленях.

Сколько бы Иван не обещал бросить, эти все равно не прекращали навещать его, и по итогу Абдрашитов вновь оставался ни с чем.

Ну как ни с чем, с Ваней. Правда, Ваню в таком состоянии вполне можно было сравнить с этим самым "ничем".

— Ты обещал завязать. — Андрей, я правда... — Что "правда"? Андрей, я правда срать хотел на все твои просьбы и до сих пор закидываюсь в твоей квартире с какими-то левыми полудурками с улицы, так? — тишина наступает быстро. Что больше пугает, так это то, что он совсем не кричит. Лишь холодным тоном заставляет чувствовать себя виноватым, хотя, по сути так оно и есть. — Не говори так. — А как, Вань?,— по лицу расплывается болезненная улыбка, он выглядит так, будто вот-вот сорвется, и Марголдину прилетит куда-нибудь в живот. Даже делает шаг в его сторону.

Но он его не ударит. Рука не поднимется. Все же, какую бы хуйню он не делал, он все еще остается дорогим человеком для Андрея. Так?

Но давайте по порядку.

      Они познакомились около года назад. Совершенно обыденно, с просьбой закурить. Однако оба четко запомнили этот момент, и вряд ли забудут когда-нибудь. Абдрашитов даже не знал тогда о его зависимости. Когда узнал? Почти сразу как Иван переехал к нему. Попался с подозрительным пакетиком, что старательно прятал в самый дальний угол ящика. Был почти уверен, что его вышвырнут из дома даже не дав времени на сбор вещей, но... — Я все могу объяснить, правда, послушай меня пожалуйста, хотя бы пару минут, — в ответ едкое молчание.       Но его не вышвырнули. На удивление, Андрей тогда совершенно не подумал об этом. Конечно был сильно расстроен, а как же. И не смотря на все, обнял несчастного, пообещал что поможет, что он сможет избавиться от этого. Ваня поверил, в тот момент он готов был поверить во все. Пообещал, что постарается, ради него. Вот только, зря Андрей поверил.       Сколько бы он не смотрел за состоянием друга, оно все никак не улучшалось. Мешки под глазами, цвет лица похож на асфальт, вечно уставший с вечной головной болью. Странно, что никто до сих пор даже не догадывается. Хотя, ему это даже на руку. Сколько еще он так проживет? Лет пять, семь? Так не пойдет. Потому он принимал крайние меры. Домой возвращался сразу же, как освобождался. А если последним возвращался Иван, проверял все. Сумку, карманы, в целом одежду, все что только было. Неделю назад перерыл всю квартиру в его отсутствие, на всякий случай. И не зря. Кое-что все же нашел. У Вани была репетиция в тот вечер. Домой он возвращается счастливый, с замерзшими на морозе щеками. Абдрашитов выходит в коридор, встретить его. Выслушивает коротенький рассказ от прошедшем дне, пока тот разувается. Иван радостный обнимает его, и не смотря на холодную одежду и руки, Абдрашитову тепло. Но становится жарко, как только он вспоминает про сегодняшнюю находку. — На кухню приходи, я чай заварил. — Да-да, сейчас! В кружке позвякивает чайная ложечка, брюнет на автомате размешивает несуществующий сахар в чае. Поднимает взгляд и строит удивленное лицо, словно не понимает причины такой резкой смены настроения Марголдина. — Ты что... — Да. Присаживайся, поговорим. С того момента казалось, что Ване лучше. Конечно, ломка присутствовала, что поделаешь. Но ему всегда готовы были оказать помощь и поддержать. Спасибо за это Андрею. А этот, будто проклятый день... Абдрашитов присаживается на корточки, осторожно обхватывает чужие запястья, просит показать. Опечаленно опускает голову. С ладоней капает кровь, пара капель падает ему на колени. — Очень больно, Вань? — на пробу немного сжимает ладонь с боков. Марголдин болезненно шипит и быстро кивает головой, пытаясь выдернуть руку. Тот отпускает ладонь, но совсем убрать руку не позволяет, придерживая за предплечье. Решает аккуратно помочь ему подняться, опасаясь, что Ваня наступит на стекло. — Сядь пока, я принесу перекись. Потом поговорим. — А кроме перекиси ничего нет? — обнадеженно спрашивает пострадавший. — Прости, но нет. Придется потерпеть чуть-чуть.