Прыгай за мной

      Чем дольше Андрей был знаком с Ваней, тем больше узнавал о нем. Узнал, что его родители живут в другой стране, узнал, как они не поддерживали идею сына стать музыкантом или певцом, и в конце концов, узнал о его зависимости. Сначала был шокирован, это если мягко сказать. Пытался помочь, предлагал деньги, врачей, что угодно, но вскоре понял, что это бесполезно. Марголдин не принимал никакую помощь. Глубоко в душе он жалел, себя, Андрея и снова виновато смотрел в пол, как только тот начинал разговор на эту тему.

"Он точно меня оставит"

Нет, ему не хватит духа.

Как и в этот раз.

      Ваня уже даже не церемонится. Прямо перед ним пластиковой картой разносит белый порошок по стулу. Абдрашитов выглядит бледным. Один взгляд на эту картину вызывает отвращение, потому он отворачивается. — Пожалуйста. Давай обратимся к кому-нибудь, ты так убьешься. Пообещай, что это последний раз. Все что хочешь сделаю, я не могу больше смотреть на это. — слышен чужой вдох, боковым зрением видно, как блондин зажимает нос. — Вань, ответь. Да Ваня! — резко оборачивается в его сторону. — Это... — чуть ли не сорвавшись с места, подходит к Марголдину. Тот его не слышит, вообще. Голубые глаза смотрят не в его сторону. Кожа белеет на глазах. С носа медленно стекает алая струя крови. — Да что за хуйня! Ногой случайно опрокидывает стул. Андрей смотрит на него с некой надеждой, трясущейся рукой несильно бьет его по щеке, потом сильнее. Вместо какой-либо реакции, блондин лишь падает на него без сознания, Абдрашитов чувствует, как что-то горячее и липкое течет по его руке. С трудом соображая, он звонит в скорую.       В больничной палате темно и немного прохладно. На часах около часа ночи, Андрей уже несколько часов сидит на одном месте у койки друга. Тот еще не очнулся. Врачи диагностировали передозировку, на удивление, не звонили в полицию. Брюнет зачем-то соврал, что знакомый уже лечится. — Возьмите. — шепчет миловидная медсестра, протягивая чашку чая. Пахнет ромашкой. — Вам валерьянки может? Тот мотает головой. Девушка выходит. Отпускать теплую руку не хочется, но он слишком переволновался, переутомился и еще пере- пере- пере... Абдрашитов прикрыл дверь так, чтобы из коридора попадала только маленькая полосочка света, после лег на небольшой диванчик, который был в другом углу помещения. Медсестра так же заботливо принесла ему подушку и плед. Заснул он почти сразу.       Снилась какая-то несусветная чушь, как во время наркоза. Но это лучше, чем кошмары, которые за последнее время стали лучшими друзьями парня. Во сне, прямо у его предплечья, лежал пушистый бежевый кот, что никак не мог улечься, все вертелся на одном месте. Издали слышится то ли голос, то ли хныканье. Устав это слышать, брюнет непонятным для себя образом открывает глаза. Смотрит в потолок. В палате по прежнему темно. Опомнившись, Андрей резко поворачивает голову в сторону: Вани на кровати не оказывается. Приподнявшись на локтях, он хочет уж было встать и пойти на поиски, но внезапно останавливается. — Ты чего подорвался? — возле дивана, на котором он спал, на полу, согнув колени, сидит кудрявый. Судя по положению, он присел на кафель, а голову и руки сложил как раз подле Андреева предплечья. Голос хриплый и сонный. Он еще и спал так. Не говоря ни слова, Абдрашитов падает на холодную плитку рядом, загребая того в объятья. Ваня обнимает в ответ, склоняя тяжелую голову. — Как ты себя чувствуешь? Врачи сказали, передоз. — обеспокоенные карие глаза смотрят прямо в душу. — Не говори мне про эту дрянь, а то меня точно вырвет. — брюнет незаметно радуется такому заявлению и подносит лицо ближе. На губах парня горький вкус хлоргексидина, вероятно, им стирали кровь с лица. Андрей демонстративно "бекает", отстраняется. — Андрей. — М? — Знаешь, Андрей, это уже не шутка. Пусть несут тазик, желательно побыстрее. Я за себя не отвечаю. — опомнившись, названный поднимается и выбегает из комнаты, к посту медсестер, за помощью и пакетом. — Такое бывает, ничего страшного. — Да как это "ничего страшного", у меня щас желудок наружу выйдет. — возражает парень. Медсестра цыкает, осторожно вынимая иглу капельницы из его руки. — Потерпи, ты почти не ел ничего, скоро пройдет. — Абдрашитов держит пакет и слегка придерживает самого Ваню. Выглядит настолько слабым и замученным, что кажется, в любой момент свалится с этой кровати несчастной. Тот шепчет ему на ухо: — Выключи свет, пожалуйста. И без того глаза закрываются. — взглянув на работницу, которая все услышала и одобрительно кивнула, нажимает на выключатель. Все равно без света не так темно, коридор слабо освещается по ночам. — Отпустило? — Ну... как сказать. — Поняла. — обращается к Андрею. — Пакет можете убрать, в целом. Пусть на живот ляжет, я сейчас вернусь. — Это еще зачем?! — Ну, Вам приятнее с пакетом сидеть или потерпеть укол несколько секунд, а после спокойно лечь спать без тошноты?       Спустя пятнадцать минут, Иван с обиженной физиономией провожает взглядом медсестру. Та лишь пожелала спокойной ночи, прикрыла дверь и удалилась. — Чувствую, синяк у меня там еще неделю будет. — Не тошнит хотя бы? — Теперь нет. — на мгновение замолкает. — Слушай. — Да? — Почему ты меня еще не выгнал? Из-за меня столько проблем теперь. Он даже не знал ответа. Хотя, знал. Марголдин хороший человек. с отличным чувством юмора (нет), весьма заботливый. А еще лучше он, когда не употребляет. Последняя надежда — что после этого инцидента он все же завяжет. — Я тебе просто верил.