Головастики-2

Чимин звонит в дверь. Юнги идёт открывать, заранее ожидая что с порога тот наберёт побольше воздуха в лёгкие и будет болтать и болтать и болтать. Вводная фраза: «Всё началось с того, что…» — уже классика, такая же, как «Once upon a time» в сказках, дающая понять, что сейчас будет охуительный рассказ — охуительно долгий. Большая, увесистая книга с золочёными буквами в мультиках с направленным на неё лучом света, вот о чём вспоминал Юнги, слушая. Жил-был мальчик по имени Чимин, и вот однажды… Конфликт, сюжетный поворот, что-то внезапное, нечто странное, во что верится с трудом, героизм, победа, хэппи-энд. По-рыцарски Чимин боролся с драконами, спасал принцесс, а потом пил и пел песни, вещая о подвигах. И судя по тому, что Юнги не виделся с ним давно, должно было накопиться много событийного и важного. Наверное, Юнги успеет параллельно помыть посуду, вскипятить раз десять воду в чайнике, подливая в чашки, приготовить ужин, поесть, и помыть посуду ещё раз. Да. Приглаживая волосы, стоя в коридоре, он не знает, что по ту сторону Чимин в эту же секунду делает то же самое. Не задумываясь, машинально, и то ли кто-то когда-то подцепил у кого-то эту привычку, фирменным жестом, то ли изначально у каждого было так, но факт — они зеркалят друг друга, даже не видя, похожие, и не похожие. Чимин любит говорить. Юнги нравится его слушать. Конечно, иногда это утомительно, и груз чужих тревог перекладывается на плечи — беспокойством, оставляя после ухода Чимина шум в голове и привкус горечи на языке, если истории были недостаточно счастливые. Однако чаще Мин испытывает тихую радость и некую гордость за то, что ему — именно ему доверяют правдивые откровения без цензуры. И обычно к концу он разговаривался ответно сам, отчего потом с непривычки побаливал напряжённый язык и особенно явственно ощущалась нижняя челюсть. Истории Юнги иные — сухие, краткими выжимками, будто чёрные, торопливо нацарапанные строчки в ежедневнике, тезисно, пунктами. Было то-то и то, там, тут, галочка — сделано. Чимини, выплеснувший эмоции и утихомирившийся, внимательно пытался вникнуть, задавая уточняющие вопросы вроде: «И что ты чувствовал? Каков вывод?». Обмен новостями, спасибо, пока — вот так обычно всё и происходило. Юнги открывает дверь. — Привет, хён. Чимин стоит, засунув руки в карманы, на запястье висит пакет из магазина. — Проходи. Шаг, второй. Шуршание, со стуком тяжёлый пакет опускается на пол. — Я виски принёс. — Что-то случилось? — Да ничего… — Прямо ничего? — Неа. Хотя… На осу чуть не наступил с утра, прикинь, ползла по кухне. — Ну, у меня ос нет. — Круто. Он приходит снова — через неделю, а разговор опять не идёт. — Расскажи что-нибудь? — О чём? — О чём угодно. — Дом, работа. Хлопоты, суета. Скука. — Понимаю… — Давай фильм какой-нибудь включим? — Окей. Устраивая перерыв через час, чтобы сделать новую порцию поп-корна, добавив в него мармелад, Юнги листает новостную ленту и видит фото-отчёт с посиделок у Тэхёна — длинный стол заставлен свечами, винными бокалами, листами, красками, баночками с водой и с кисточками. Творческая, алкогольно-художественная вечеринка, которой Чимин предпочёл валяние на диване перед экраном. — Ты ни с кем не поссорился? — Нет. Они делятся впечатлениями о фильме, о погоде, политической обстановке, рецептах. Комментируют баскетбольные матчи. Начинают смотреть вместе сериал… — Я на этих выходных занят, — важно произносит Мин в трубку. — У нас с Чимином традиционный вечер кино и фаст-фуда. — Разжиреешь, — поддевает Намджун, безуспешно пытающийся вытянуть на прогулку в горы. — Погоди-ка, традиционный? — Месяц..а два как. — Вы престарелая супружеская пара. Чимин, под предлогом того, что пропах чужими духами в давке метро, выпросил у Юнги футболку, оставив потом на спинке стула, и именно её старший и натянул на себя с утра, задумчиво теперь сминая ворот. «На работе пиздец» — пишет Чимин, «Без шуток, какое-то блядство и сломался кондиционер». «Держись» «Начальство лютует, проверки заебали» «Чем тебе помочь?» «Мне бы помогли терапевтические обнимашки хёна~» «Послезавтра?» «Буду полумёртвым отсыпаться у себя» «Ладно». Пересечься удаётся на дне рождения Чонгука. Войдя в ресторан, Юнги ищет взглядом в толпе — и находит. — Ты подстригся. — Ты заметил! — Три несчастных сантиметра, — закатывает глаза Чонгук. — Где мои поздравления, хённи? — Наконец-то все друзья в сборе, — Хосок счастливо вздыхает. — Друзья, — Юнги склоняет голову на бок, наблюдая, как Чимин едва заметно кривится уголком губ, прежде чем натянуто улыбнуться. Тэхён взрывает хлопушку, осыпая всех конфетти. Оглушённый, в раздавшихся следом воплях и смехе Юнги вдруг вспоминает, что Чимин никогда не называл его другом. В компании сложно сосредоточиться, поскольку ведётся несколько разговоров одновременно. — Это называется тихая мода. Без логотипов, кричащих о бренде, только качество и дизайн. — Отстаньте от моей сумки, пожалуйста. — Карандаши. Как бы карндаши, но для мебели, чтобы сколы и трещины можно было… — Очарование есть и в потёртости, не обязательно всё фиксить и доводить до идеала, Господи. — Сакура же бесплодная? — Моя школьная подруга родила. Третьего. — Числа? — Ребёнка. — Джордж Клуни советовал, а ему, в свою очередь, советовал дядя — не смешивать виноград и пшеницу. — Чего? — Начал пить вино, так и пей уж только его. — Яичная планета... В салоне посоветовали маску, которую можно наносить на всю длину волос. — И как? — Ну… Пахнет приятно. Не знаю, это как с витаминами. Почти плацебо. Как будто бы ничего и не меняется, но если бы их не принимал, то, может, было бы и хуже без них? А с ними лучше? — От одних лишь витаминов здоров не будешь, нужно комплексно подходить к заботе о теле. Сон, еда, вода, отсутствие стресса… — Ха-ха. — Ой, Чимин стал такой тухлый, правда. — Это с какой стати? — Что у тебя происходит вообще? В жизни? — Нетфликс и чилл, — встревает Юнги. Он знает о Чимине сейчас чуть больше, чем другие, и ему хочется его защитить. Рассказать, как тот с зажатым пальцами носом пародирует закадровый голос, придумывает танцы под каждую заставку и вырубается за секунду, если оставить его одного — лицом в подушку и к верху задницей. «Это такой период», — собирается сказать Юнги. «Время восстановления сил, без приключений. Мирное, медитативное, простое, и мы находим покой и утешение друг в друге». Открывает рот, и произносит совсем иное: — Я тебе кое-что обещал, кстати. Мин тянет за талию, ближе к себе, обнимая. «Напои его», — заговорщически шепчет Тэхён на ухо перед уходом. Трезвый Чимини, которого, разумеется, не унесло с бутылки шампанского, машет на прощанье ладошкой. Щёки красные, глаза блестят. — Так ты, типа, кота ему показываешь? — спрашивает Сокджин в такси. — Какого? — Юнни, даже я разбираюсь в трендах. — Общаясь с младшими, оно и не удивительно. — А вы о чём общаетесь с Чимином? — О повседневном. — М. Знаешь… Он о тебе часто говорит. — Что, например? — Как ты охуительно попадаешь пальцами в ритм, барабаня ими по различным поверхностям под музыку. В пятницу вечером Юнги заходит в магазин, покупая еду — на двоих. В субботу утром наводит порядок в квартире, долго принимает душ. Даже если Чимин не явится, это всё равно полезные действия. Приятно разобраться с подобным заранее и освободить время для чего-то другого, не бытового. Юнги листает на сайте каталог с подушками, когда Чимин, громко шаркая на лестничной площадке, вваливается к нему. — Если ты чувствуешь себя плохо, зачем тогда пришёл? — Чтобы стало лучше, хён. — Я не… Не врач. — Я знаю. Полежим вместе? У Чимина чуть горячий лоб, слегка побаливает голова, которую он кладёт Юнги на грудь и рисует невидимые узоры кончиком пальца по плечу. — Ты не простыл ли случайно? — Мне кажется, это психосоматика. Хроническая усталость или вроде того. — Слишком усердно работаешь. — Так и надо. — Не надо. — Я же должен быть хорошим… — Кому ты должен, Чимини? — Всем? Хотя… Сложно. Иногда… Я стою у полок в отделе с косметикой, и… Или в магазине одежды. Выбираю, пробую, примеряю. Словно если я куплю что-то красивое, вкусно пахнущее, то меня будут больше любить. Вместе с этим, из-за того, как я выгляжу, что у меня есть. — Какая же ерунда. — Но, хён, серьёзно, все лукисты. Кому-нибудь вообще нужен Чимин, домашняя версия с сырым опухшим лицом, нагой, в синяках, не очаровывающий, не игривый? Молчаливый, без настроения? Да я сам себе не нравлюсь в такие моменты. — Себя надо любить. — Тем и довольствуясь. Я пойду. — Куда? — Домой. — Почему? — Потому что. Не буду тебя грузить собой. — Ты не грузишь. — Я не этого хотел. — А чего тогда? Упрямо поджав губы, Чимин поднимается, направляясь в прихожую. — Мини. Что не так? — Я действительно болею, — он звучит обречённо, опустив голову. — Такой уродской, односторонней влюблённостью. Пока, хён. Щелчок двери, тишина. Будто в трансе, Юнги идёт на кухню, снимая крышки с кастрюль с риторическим: «И для кого я это всё готовил?». Аппетита нет. Тело болит от того, насколько сильно хочется обнять — снова. «По-моему, это какой-то идиотизм», — пишет Юнги и стирает. «Ты говорил с остальными обо мне, а мне не сказал ни слова, блять». Юнги хмурится, за окном поезда — проносятся городские пейзажи. Рассуждая логически… Всё не складывается во что-то конкретное. Истории Чимина обычно имели начало, середину, конец, не были настолько запутанными и непонятными. Да и герой из Юнги получился такой себе, ни драмы, ни пылающего сердца. Ни любви с первого взгляда, ни той дружбы, когда свой в доску. Собирался ли Чимин делать что-то со своей влюблённостью? Ждал, что пройдет само? Мучился от того, что не отпускает, раз за разом приходя? А что, если он имел в виду что-то другое, кого-то другого?.. Воскресенье, Юнги извёлся в молчании, переживая за вроде бы друга, который вроде бы признался. У них на двоих со вчера — целое, абстрактное, тупое ничего, совсем. Юнги звонит в дверь. Чимин идёт открывать, заранее зная, что его размажет от одного только вида хёна. От бровей, ресниц, скул, носа, губ, подбородка, шеи… От всего Юнги, уже через секунду который будет наверняка с каменным лицом взирать, как на малолетнего дебила. Чимин ожидает разноса, разбора полётов, обвинений, либо разочаровывающе банальной глупости в духе: «Ты забыл у меня свою вещь, забери обратно». Как бы то ни было, хён не останется. Не станет его, Чимина, не скажет, что тайно вздыхал, и имеет сто тысяч общих планов на радужное будущее. Каждый шаг даётся с трудом, открывая дверь, Чимин зажмуривается — к чёрту такую реальность, где самому нужному ты нахер не сдался. — Мы больше не друзья, — старший отталкивает назад, осторожно, чтобы пройти внутрь. — Для меня. — Прости. — Рассказывай. Чимин делает глубокий вдох, прижимая ладони к лицу. — Всё началось с того, что ты…