ложь твоей ненависти

      Учебный год начался с новости о том, что прошлый сосед Бомгю решил отчислиться, и теперь тому придется жить одному. Честно, такой расклад даже радовал: ему всегда нравилось работать в одиночестве и тишине, а предыдущий сожитель таким порадовать не мог. Постоянно приводил своих друзей, устраивал невероятную свалку, через которую можно разве что только переехать на танке, поэтому, да, Бомгю был рад. Первые несколько дней.       Все изменилось, стоило Бомгю познакомиться со своим новым соседом — Каем. Это был милый светловолосый паренек, говорящий на английском чаще, чем это могли выдержать уши бедного Чхве, которому этот язык никак не хотел даваться. Это, пожалуй, был единственный предмет, который длинноволосый ненавидел всей душой, и именно поэтому, когда Хюнин мог в период своей особенной эмоциональности резко перейти на английский и трещать на нем без умолку, хотелось убавить звук его голоса до минимума, чтобы тот не мешал сосредоточиться на конспекте по философии.       Вообще, Бомгю не жаловался. Временами было даже трудно поверить, что ему все же удалось переехать в Сеул из родного Тэгу. Из-за этого приходилось держать планку лучшего студента, чтобы доказать всем... Нет, не всем. Себе. Доказать себе, что он способен, а не просто приехал из никому не нужной глуши учиться в столицу. Если не считать английского, Бомгю действительно был лучшим студентом чуть ли не во всем университете. После Енджуна. Парень невольно поморщился. Чхве Енджун — заносчивый до невозможности хен с факультета экономики, раздражающийся абсолютно по любому поводу и лучший буквально во всем: от учебы в универе до танцев. На нем были помешаны чуть ли не все, и это бесило до дрожи в пальцах. По какой-то неведомой причине Енджун невзлюбил Бомгю с самого начала, когда тот еще был первокурсником. К счастью, эта неприязнь была взаимной. И нет, это была не зависть. Длинноволосый не был обделен вниманием, женская половина их потока тайно (и не очень) вздыхала по нему, а еще отлично играл на гитаре, его даже звали в местную рок-группу, но во имя учебы ему пришлось отказаться. Но что-то было в этом хене такое, что заставляло сжимать кулаки от злости, а лицу кривиться в неприкрытом отвращении. Поначалу, Кай устраивал расспросы каждый раз, когда на горизонте появлялся Енджун, пытаясь понять, за что эти двое друг друга на дух не переносят, но вскоре отстал, осознав, что точного ответа ему никто не даст.       Тэхен в их компанию затесался совершенно случайно. Этот чересчур умный для первокурсника парень просто прогуливался по коридору, когда на него налетел гиперактивный Кай, вечно несущийся так, словно опаздывал на самолет. Бомгю тогда пытался извиниться, и сделал это минимум раз 10, что Кан не выдержал и сказал, что на такого милашку, как Кай, злиться невозможно. С тех пор все как-то само завертелось, и уже втроем они сидели в общежитии, обсуждая невероятную ересь и жалуясь друг другу на преподов, задающих настолько много, что хотелось умереть в ближайшей подворотне.       — Угадайте, кого я сейчас встретил! — Хюнин буквально залетает в комнату, нарушая покой пытающихся учиться Бомгю и Тэхена, который каждый раз приходил сюда несмотря на то, что он жил на другом этаже общежития, попутно жалуясь на соседей за то, что они мешают делать домашку. Не то чтобы здесь его никто не отвлекал. Но этого эта дохера умная крашенная голова объяснить не могла.       Бомгю вздыхает, откидываясь на спинку стула, и поворачивается в сторону только что вошедшего младшего с немым вопросом.       — И кого же, интересно? — Тэхен предпочитает не отвлекаться от чтения какой-то непонятной книги, написанной явно только для гениев, и даже не поднимает головы на донсена.       — Енджун-хена и Субин-хена! Чхве закатывает на это глаза, уже прекрасно понимая, что его сейчас ожидает. Эта песня под названием «О Господи, почему Субин-хен такой красивый?» продолжалась уже, кажется, целую вечность и явно не планировала заканчиваться. А жаль. Иногда так не хватало тишины и спокойствия.       — Вы представляете, он со мной поздоровался!       — Кай-я, мы буквально учимся и живем в одном и том же здании, — Тэхен на эти выпады реагировал абсолютно одинаково, явно не желая участвовать в дискуссии о том, что же такого снова сделал лучший друг Енджуна, что сердце бедного Кая опять не выдержало.       — Ты не понимаешь! — блондин снова заводит ту же шарманку, — И вообще, он пригласил меня на их с Енджун-хеном матч на этой неделе.       — Только не говори, что ты согласился.       — Хорошо, не буду, Бомгю-хен, — Хюнин лучезарно улыбается, и старший еле сдерживает рвотные позывы, тогда как лицо Кана встречается с его ладонью, — И мы идем туда все вместе!       Чего, блять? В голове Бомгю появляется мысль, что его донсен ебнулся в край, раз предлагает такое. Хотелось придумать какую-нибудь отмазку, но хоть что-то адекватное в пустой черепной коробке было последний раз в старшей школе, а стоило ему познакомиться с двумя первокурсниками-идиотами, надежды на возвращение мозга пропали окончательно. А придумать что-то было просто необходимо.       — Слушай, Кай-я, мы так не договаривались. Твой краш на Субин-хена — это только твой краш, и мы никак не должны в этом участвовать.       Бомгю возводит руки к потолку. Хоть кто-то среди них обладает мозгами. Тэхен, конечно, его особенной неприязни к Енджуну не разделяет, но и особой любви не питает, чтобы желать пойти на какой-то чертов баскетбольный матч.       — Вы такие скучные, — младший наигранно дуется, плюхаясь на кровать рядом с сероволосым и кладя голову тому на плечо. Кан же выглядит так, словно только что увидел приведение, пусть даже их существование он яро отрицал, объясняя это простым «Это ненаучно».       — Зато мы учимся, Хюнин-и, — отвечает Бомгю, кидая многозначительный взгляд на стоящий на столе макбук, — А не пускаем слюни на старшекурсников.       — Я не!..       Что именно он «не», Кай не договорил, вместо этого отлипнул от Тэхена, надувшись. Его явная влюбленность в Субина была очевидна, но блондин продолжал упрямо отнекиваться, говоря, что хен просто классный. Видимо, двух классных хенов, с которыми он уже тусовался, ему было недостаточно.       На самом деле, Бомгю ничего не имел против Субина. Да и вопросов, почему же он зацепил его донсена, тоже не было. Субин отлично справлялся с обязанностями старосты, учась на последнем курсе, хотя иногда казалось, что он староста всего универа, всегда готовый прийти на помощь любому. Они пересекались в библиотеке, а когда длинноволосый задерживался допоздна, что происходило довольно часто, приносил какой-нибудь перекус, чтобы Бомгю не помер с голоду. Вопросы были, скорее, к самому Субину, а именно, как же ему хватает нервов терпеть одного напыщенного индюка, чье имя начиналось на Чхве и заканчивалось на Енджун.       — И все же я считаю, что бросать меня одного — очень некрасиво с вашей стороны, — Кай все еще обижается, но продолжает гнуть свою линию.       — Давай так, — Бомгю окончательно разворачивается на стуле, оказываясь лицом к младшему, — У меня есть веские причины туда не идти.       В ответ на это он слышит усмешку со стороны Тэхена, и, Боже, это самое очевидное, что тот мог сделать.       — Дай угадаю, хен, — парень откладывает книгу и смотрит своими большими глазами на старшего, — Будешь занят подготовкой к сессии, которая у тебя через... три месяца?       Уловить сарказм удается без труда, потому что, во-первых, Кан не умеет общаться по-другому, а во-вторых, Чхве слишком плохо скрывался. Да даже если бы он и скрывался, а не открыто поносил Енджуна, цепкий взгляд первокурсника улавливал даже то, что было скрыто глубоко в подсознании под тысячью замками и запаролено настолько сильно, что Бомгю уже и сам забыл, как же туда попасть. Не то чтобы ему сильно уж хотелось. Стоило Тэхену узнать о его отношении к лучшему студенту всего университета, первым делом пошли расспросы: «А может, ты просто в него влюблен?», «Ты не думал, что тебе просто нравится внимание Енджун-хена, но не хочешь признавать этого?» и все в таком духе.       Быть влюбленным в Енджуна даже звучало отвратительно, и на деле длинноволосый был абсолютно уверен, что этот любитель повыебываться его люто бесит, и что он не вызывает у Бомгю никаких положительных чувств. Парень, несомненно, мог отметить его привлекательность: эти черные как смоль волосы, всегда лежащие в небольшом беспорядке, эти пухлые губы, искривляющиеся в подобие усмешки на абсолютно любые слова Бомгю, и, сука, глаза. Глаза, в черноте которых можно было потеряться, забыться. Енджун сам по себе выглядел так, словно сошел с обложки журнала, и это тоже раздражало. И нет, второкурсник не пялился. Это было бы предательством даже для самого себя.       — Именно, Тэхен-и, — Бомгю подмигивает и улыбается так, словно все наконец-то обрели мозги, и разворачивается обратно к столу, возвращаясь к открытому на ноутбуке реферату.       На долю секунды ему даже кажется, что в глазах Кана промелькнуло некое подобие понимания, но эта иллюзия разваливается, словно карточный домик в ветреный день, когда тот открывает рот:       — А знаешь что, Хюнин-и? — он выдерживает драматичную паузу, и Кай таращится на него с немым вопросом, написанным на лице, — Давай пойдем на этот матч. Иначе ты совсем там расплавишься при виде Субин-хена, — глаза младшего радостно загораются, — И наплетешь ему какой-нибудь чуши, и он больше на тебя никогда не посмотрит.       Блондин сразу же тухнет. Тэхен спешит исправить ситуацию:       — Но с тобой буду я, так что можешь ничего не бояться.       Хюнин снова счастливо улыбается и выглядит при этом настолько радостно, что его невольно хотелось сравнить с щенком, которому сказали слово «гулять». Не хватало только виляющего хвоста для пущего эффекта. Затем Кай переводит взгляд на самого старшего в их компании, и Бомгю буквально чувствует, как в нем прожигают дыру, и он снова разворачивается:       — Блять, да вы издеваетесь. Я не пойду никуда.       Тэхен закатывает глаза и выдает:       — Ты просто избегаешь проблем, хен. Вы же не обязаны разговаривать. И ты не на него придешь посмотреть, так что все нормально.       Это звучит логично, и длинноволосый не хочет этого признавать, но этот умник в чем-то прав (по правде говоря, прав он был во всем). Но все же Бомгю не был бы Бомгю, если бы не продолжал упираться:       — Я не пойду. На кой черт я вообще там нужен?

***

      Эта мысль так и крутилась у него в голове, стоило им втроем оказаться на трибунах университетского спортзала. Субин достал им хорошие места, и, если бы Бомгю был бы ценителем баскетбола, он мог бы искренне радоваться открывшемуся перед ним видом. Но особой любви к спорту у Чхве не было в принципе, так что он просто скучающе осматривал людей вокруг, мысленно желая оказаться в своей комнате как можно скорее, где он бы и остался, будь его воля. Но эти два первокурсника чуть ли не силками вцепились в него, не давая ни шанса на отступление. И вот он тут, сидит и собирается поддерживать команду Енджуна, и это само по себе навевает невероятную тоску. Всю неделю у него было огромное желание сказать этому придурку пару ласковых, но судьба (или же Тэхен, по своей природе ненавидящий все, что связано с мордобоем, которым могла закончиться абсолютно любая встреча двух Чхве) увела его вон из столовой ровно в тот момент, как в ней появился невыносимый хен. Тот был в компании пары девушек со своего факультета, оживленно разговаривая с ними. Бомгю сразу же почувствовал удивительную тягу к язвительным комментариям, а когда они столкнулись взглядами, на лице у Енджуна промелькнула усмешка, а затем он снова вернулся к разговору с Чэвон и Сакурой, как ни в чем не бывало. Субин шел рядом, лишь изредка вклиниваясь в разговор и явно думая о чем-то своем. Бомгю мысленно поддержал старосту, чтобы у того было как можно больше здоровых нервов, а еще желательно, чтобы перестал связываться с Енджуном, после чего снова переключил все свое внимание на виновника всей его агрессии. Кроме того единственного мимолетного взгляда, старший игнорировал существование второго лучшего студента универа в принципе, и сейчас почему-то это особенно раздражало. Язык зачесался сказать что-то очень нелепое, но длинноволосый был вовремя остановлен Тэхеном, что до этого спокойно переговаривался с каким-то милым парнем, чьи глаза очень напоминали кошачьи, по поводу какой-то совместной работы.       — Давай спишемся позже, Чонвон-а, — кидает напоследок Кан и уводит Бомгю, пока тот не наделал глупостей, оставляя Чонвона удивленно хлопать глазами. В коридоре парни останавливаются, и Бомгю чувствует, как младший буквально прижимает его к стене своим убийственным взглядом.       — Ты можешь не кривить свое лицо так, будто тебя заставили есть помидоры тоннами? — естественно, начинается все с претензии. Старший разводит руками:       — Не понимаю, о чем ты.       — Твоя неприязнь чувствуется за десять милей. Удивительно, что ты еще ему не врезал.       Для самого Бомгю это удивительным не было. Насилие все же не его конек.       Гораздо интереснее было соревноваться со своим врагом абсолютно во всем, потому что лучше него не может быть никто. Судя по всему, Енджун считал абсолютно так же.       — Он бесит, — просто отвечает длинноволосый, слегка пожимая плечами. Тэхен бросает что-то на подобие «Когда ты так ведешь себя, ты тоже бесишь».       С того случая прошло от силы дня три, и вот им снова придется столкнуться лицом к лицу, если после игры Кай решит подойти к Субину. Потому что выцепить того без Енджуна, идущего автоматически в комплекте, было задачей для гениев вроде Тэхена. Оставалось только надеяться на то, что этого полуфабриката обступят со всех сторон поклонники всех полов и возрастов, благодаря чему им не придется сверлить друг друга взглядами.       Естественно, все надежды не оправдываются, потому что у них никогда ничего не шло так, как планировалось: Кай на всех парах несется к Субину, неожиданно для всех никого даже не сбив. Тэхен тоже подходит к старосте, оставляя Бомгю одного бороться с его отсутствием настроения, из-за чего тот совсем не замечает, куда идет, пока не спотыкается, и его лицо едва не встречается с полом. Если бы не кто-то.       — Смотри, куда ноги ставишь, мелкий, — о Боже, только не он! — А то еще лоб себе расшибешь.       — Тебе-то какое дело? — младший вырывается из чужой и так не очень крепкой хватки, и посылает злобный взгляд в сторону Енджуна. Тот лишь усмехается:       — Лицо попроще, принцесса.       Бомгю наигранно морщится, а потом выдает это дурацкое и очевидное «Я тебе не принцесса», не успев придумать что-то действительно стоящее.       — Правда? А выглядишь именно так, — старший Чхве осматривает длинноволосого с головы до ног, с его губ не сходит наглая ухмылка. Бомгю невероятно хочется ее стереть. Чем именно, он пока не знает, но в голове крутится какая-то совсем уж невразумительная мысль, которую он силой выпихивает из своего мозга куда подальше, дабы она не вернулась желательно никогда.       — Иди нахуй, — младший на секунду задумывается, — Я хотя бы не выгляжу как самовлюбленный и самоуверенный долбоеб.       — Я оцениваю себя по заслугам, а ты просто завидуешь, — отбривает старший Чхве, скрещивая руки на груди и опираясь на позади стоящий шкафчик.       Бомгю не на шутку злится. Нет, Енджуну он будет завидовать в последнюю очередь. Он снова обзывает хена, а затем, как бы невзначай, добавляет:       — Зато я хотя бы не подлизываюсь к преподам и зарабатываю оценки честным путем.       Енджун теряет терпение, и ему действительно стоит огромных усилий, чтобы не броситься на чересчур обнаглевшего донсена прямо здесь, в коридоре универа, пока их друзья мило переговариваются после матча.       — Что ты сказал? — в его словах слышится угроза, но Бомгю теряет страх окончательно, раз кидает в ответ громкое и четкое «Что слышал».       До драки дело дойти не успевает, потому что в это время компания, состоящая из двух первокурсников и выпускника, вовремя покидает зал и натыкается на двух своих друзей, чьи взгляды друг на друга выражают все, кроме дружелюбия. Субин осторожно подходит к Енджуну и собирается его увести, но тот вырывается и быстрым шагом сокращает расстояние между ним и длинноволосым и, когда между ними остаются буквально считанные миллиметры, угрожающе шепчет:       — Я, чтоб ты понимал, работаю не меньше, а то и больше твоего. Еще хоть раз скажешь, что я подлизываюсь ко всем, с тобой разговор будет уже другой. Я не хочу драться с тобой, Бомгю-я, но ты иногда меня вынуждаешь. Ты и твой отвратительный характер. Хоть раз смирись с тем, что есть люди лучше тебя, и ты с этим ничего не сделаешь.       Чужие глаза пропадают так же быстро, как и появились, а их обладатель разворачивается на пятках и быстро уходит, даже не дождавшись Субина. Тому только остается нервно помахать парням и чуть ли не бегом идти следом за другом, что разошелся не на шутку.       — Господи, хен, ты хоть раз можешь не нарываться? — Тэхен переводит взгляд на не менее ошеломленного все ситуацией Бомгю, — И только попробуй сказать, что это он виноват.       Длинноволосый молчал.       В голове крутилась последняя фраза, сказанная Енджуном, и, отголосками сознания парень понимал, что старший был прав, и этот факт пугал побольше второсортных хорроров, что так любил Кай. Енджун был прав от части, конечно. Бомгю бы никогда не допустил мысли о том, чтобы согласиться с хеном целиком. У него не отвратительный характер. И он прекрасно понимает, что бывают люди лучше, просто он не мог себе позволить из раза в раз проигрывать этому раздутому самомнением придурку. Психолог тут нашелся.       Бомгю тихо хмыкнул и устремился на выход из университета, на ходу крикнув друзьям:       — И долго вы там стоять будете?       Тэхену с Каем оставалось лишь переглянуться. А Чхве оставалось только надеяться, что в общежитии они не будут обсуждать сегодняшний день, и ему удастся выкинуть чужие слова из головы.       Естественно, стоит им зайти в общежитие, Тэхен сразу же наваливается на него с расспросами. У Бомгю нет абсолютно никакого желания отвечать, но к первокурснику подключается еще и Кай, и избежать этого уже не представляется возможным.       — Что это нахрен было? — Кан спрашивает это уже в сотый раз, и в его планы явно не входит слово «остановиться». Бомгю хочет его убить, — Вы чуть глотки друг другу не перегрызли! А если бы мы не пришли?       Длинноволосый рассеянно пожимает плечами. По правде говоря, он не знает, чем бы это все могло закончиться. Вряд ли бы они подрались. Енджун в общем и целом был довольно миролюбивым (за исключением всех ситуаций с Бомгю) и всегда решал вопросы с помощью разговоров, а младший Чхве, как бы сильно не хотел вмазать по этому красивому лицу, никогда бы этого не сделал. Он дорожит своей репутацией, а ударить Енджуна — автоматически подписать самому себе смертный приговор, ведь их имена и так были на слуху всего университета. Об их стычке узнали бы все, а старший бы точно превратил его в лепешку после такого. Желание разрушить чужой авторитет всегда было меньше, чем желание не испортить свой. Да и ненависть к Енджуну была не настолько сильна, чтобы он и в правду полез на него с кулаками.       — Вы бы разнесли весь универ к чертям, пока не доказали бы друг другу хер пойми что!       — Хен прав, — Кай подключается к разговору, который, очевидно, носил характер «Покажи Бомгю, как же сильно он был неправ», сразу же начиная с козырей и соглашаясь с сероволосым. Беспроигрышная позиция, — Тебе нужно быть спокойнее по отношению к Енджун-хену.       Чхве закатывает глаза до такой степени, что ему даже начинает казаться, что они выпадут из орбит. Лучше бы и вправду выпали. Тогда бы не пришлось больше видеть это смазливое и в то же время такое красивое лицо, которое он правда ненавидел.       — Может, мне еще и в друзья к нему забиться? — сказанное выходит резче, чем планировалось, но Бомгю все еще на взводе, чтобы как-то контролировать свои эмоции. Тэхен на это лишь вздыхает. Старший даже не хочет никак это интерпретировать.       — Я не говорю начинать с ним общаться, но можно же хотя бы обойтись без этих ваших стычек. Интонация Кана напоминает то, как разговаривают взрослые с детьми, ничего не понимающими в жизни. Это ужасно бесит.       Бомгю не собирается потакать чужим словам, даже если это его друзья. Вместо этого он предпочитает проигнорировать сказанное и вернуться к долгожданному реферату, все еще не законченному. Ему бы успеть до сдачи, ведь не может же он опозориться перед профессором, который так его обожает. Тэхен, видимо, наконец, понявший, что вталдычивать что-то его хену — дело невозможное и крайне бессмысленное, отстает от него и, проговорив что-то о не сделанной домашке, спешно покидает комнату. Стоит Бомгю увидеть, каким грустным взглядом провожает того Кай, длинноволосому начинает казаться, что он опять сделал что-то не так. Он засовывает это чувство куда подальше, полностью сконцентрировавшись на работе перед собой, но крошечный червячок сомнения все же никак не желает покидать его голову.       Может, ему и вправду нужно быть спокойнее.