ложь твоей ненависти

      Эта мысль улетучивается сразу же, стоит им столкнуться в коридоре снова. Бомгю слишком торопится на пару, все еще сонный, поэтому совсем не замечает спокойно гуляющего Енджуна, в этот раз почему-то совершенно одного.       Длинноволосый идет так быстро, что едва не сбивает старшего с ног, и осознает это только тогда, когда утыкается лицом в чью-то грудь, а чьи-то руки удерживают его за плечи, пытаясь отодвинуть.       — Я же говорил тебе смотреть, куда идешь, — насмешливый голос раздается прямо над ухом, и этого достаточно, чтобы окончательно проснуться. Он резко отпрыгивает от Енджуна и едва не падает, но вовремя успевает поймать равновесие и устоять.       Старший все это время скептическим взглядом осматривает его с ног до головы и неопределенно хмыкает, даже не собираясь хоть как-то комментировать ситуацию. По нему видно, что он явно не настроен собачиться с кем-то сегодня, а вот Бомгю желал этого сейчас больше всего на свете.       — Ты же видишь, что я тороплюсь, — едко выплевывает младший, поправляя сползающую с плеча сумку, — Нельзя было просто отойти?       Енджун кривит губы в ядовитой усмешке, сообщая длинноволосому о том, что он не обязан потакать Бомгю абсолютно везде. По крайней мере, именно так интерпретирует это выражение лица младший, не собираясь углубляться в размышления по этому поводу.       — Мир не крутится вокруг тебя, Гю-я~       Бомгю честно хочется его ударить. Потому что старший ведет себя так, словно его это действительно забавляет, и он даже не против простоять так свое окно, занимая его разговорами с младшим. Это бесит. Бесят эти эмоциональные качели, когда один день Енджун выплевывал оскорбления одно за другим, а на следующий уже сам по себе был синонимом божьего одуванчика.       По крайней мере, в голову бы не лезли всякие непотребства, которые хотелось засунуть себе настолько далеко, дабы больше не смели появляться желательно никогда. Тэхен уже в открытую говорил, что они похожи на двух влюбленных, что не умеют показывать чувства друг к другу, предпочитая вместо этого собачиться, словно им обоим приставили к горлу нож, обязывая оскорблять того, кто нравится. Кай посчитал долгом сообщить, что он читал что-то такое однажды. Стоило Бомгю это вспомнить, как щеки вспыхнули ярко-алым. И, к величайшему его сожалению, мимо чужих лисьих глаз это не прошло.       — Наш Бомгю-я смутился, — издевательски тянет Енджун, и все мысли по поводу того, что они выглядят как парочка, улетучиваются мгновенно.       — Ваш? — длинноволосый собирает всю свою выдержку, чтобы скептически оглядеть противника, — С чего это вдруг?       Что-то подсказывает, что самое время уже поспешить на пару, но в то же время это же самое что-то прижимает к полу, заставляя выдумывать невероятную чушь, лишь бы хоть как-то задеть Енджуна, которого, кажется, не трогало вообще ничего.       Старший предпочитает это нагло проигнорировать, вместо этого улыбаясь своей самой слащавой улыбкой из всех возможных, а затем разворачиваясь и оставляя Бомгю одного, перед этим не забыв послать тому воздушный поцелуй.       У длинноволосого в голове самая настоящая свалка. А еще сомнения, что он сможет сейчас учиться, когда мысли крутятся вокруг этого проклятого Енджуна. Не то чтобы они раньше этого не делали, но в последнее время его стало уж слишком много. Бомгю не уверен, что ему это по вкусу.       До аудитории он так и не доходит, потому что мозг снова начинает работать только тогда, когда он попадает в общежитие, где его встречает вечно прогуливающий Кай.       — Хен, ты тут какими судьбами? — конечно же, в покое его оставить не могут. Старший вздыхает:       — Решил сегодня отдохнуть. Ты же так делаешь, когда тебе особенно лень идти на пары.       Хюнин закатывает глаза, но в ответ ничего не говорит. Он задумывается на секунду, прежде чем выдать нечто максимально тупое:       — Я тут узнал, что у нас некоторые девочки умеют гадать, и сегодня они мне погадают на меня и Субин-хена, — блондин сейчас удивительно похож на радостного ребенка, словно он забыл, сколько же ему лет на самом деле, и что гадания — это что-то из разряда той чепухи, которой занимаются девочки на совместных ночевках, — Не хочешь со мной? Узнаем про тебя и Енджун-хена...       Бомгю искренне надеется, что ему послышалось. Послышалось же? По крайней мере, хочется верить, что Кай не растерял свой остаток мозгов.       — Чего? — Чхве выпучивает глаза от удивления, когда до него окончательно доходит, что у него точно нет проблем со слухом, а у его соседа по комнате явные проблемы от наличия пустоты в черепной коробке.       Младший невинно хлопает глазами, как будто это не он только что предложил самую абсурдную в мире вещь, а всего лишь позвал хена на рамен.       — Боже, Хюка, — Бомгю плюхается на кровать рядом с другом и внимательно всматривается в чужое выражение лица, дабы найти там хоть что-то, что будет отдаленно напоминать смех. Пусть лучше это окажется неудачной шуткой, — Ты же это не серьезно?       По улыбке, появившейся на чужих губах, длинноволосый понял, что Кай — либо конченый кретин, либо какой-то злой гений наравне с Тэхеном.

***

      На благоразумие одной крашенной головы он даже и не надеялся, но, когда Кан соглашается с самым младшим в их компании и тоже решается пойти, Бомгю остается только со стоном закрыть лицо руками. Почему он общается с такими идиотами?       Именно поэтому, стоит ему появиться на пороге комнаты двух первокурсниц, он натягивает спокойное выражение лица, будто его это все вообще не ебет, и он просто пришел за компанию вместе со своим шумным донсеном, который помешался на одном старшекурснике, и дохера умным сероволосым другом, кто был единственным натуральным парнем в их компании. Это выражение сохранялось до тех пор, пока Казуха не обратилась к самому Бомгю:       — Оппа говорил, что тебе тоже погадать нужно, — она кивнула в сторону Кая, который после своего расклада сидел с настолько довольной миной, что становилось тошно. Чхве метнул гневный взгляд на донсена, и в этот раз даже невинные глаза побитого щенка не спасли от чужого гнева.       — Кай-я, — голос невольно перешел на шипение, но названный только продолжал строить глазки, а еще толкать Тэхена в бок, дабы заручиться чужой поддержкой. Кан многозначительно посмотрел на хена, из-за чего тому пришлось стушеваться и неловко пробормотать:       — Ну давай, раскладывай.       Казуха почему-то не спрашивала ни имя, ни даже не интересовалась внешностью (что длинноволосому казалось весьма важной информацией. Как можно гадать на человека, не зная о нем ничего?), и к Бомгю прокрадывается ехидная мысль, что все подробности она уже могла знать от болтливого Кая, который мог рассказать что угодно абсолютно кому угодно. Чхве совсем не удивится, если уже завтра о том, что происходило в женском крыле общежития, узнает сам Чхве Енджун. Но тогда никакой Тэхен не спасет гиперактивного блондина от небесной кары в виде Бомгю.       — На ваши отношения выходят восьмерка мечей и пятерка жезлов. Между вами какая-то вражда, но в то же время, по семерке кубков, кто-то из вас строит какие-то иллюзии относительно другого, — японка с видом знатока выкладывает карты одна за другой, из-за чего длинноволосому парню начинает казаться, что его читают насквозь, — А четверка кубков говорит о том, что один из вас устал от этой вражды.       — И это точно не Бомгю-хен, — Хюнин не может сдержать смешка, и его подхватывает Тэхен:       — Ага, он явно живет этой «враждой», — Кан имитирует знак кавычек вокруг своей головы, ясно давая понять, что же он думает о том, что происходит между двумя Чхве. Враждой это было назвать довольно трудно. Но Бомгю всегда предпочитал именно это слово, даже не зная толком, почему.       — Скорее всего, именно Енджун-хен устал от вашей вражды, — Казуха продолжает доставать карты из колоды, с каждой секундой усугубляя положение Бомгю, что испытывал смешанные чувства от того, что слышал. Хотелось уйти, не дослушав до конца, заявить, что это бред полнейший, потому что у них с Енджуном ненависть до могилы, но что-то призывало его остаться и, может, даже прислушаться к раскладу. Это невероятно удручало. Чхве никогда так не ненавидел бедного Кая, как в данную минуту.       — Он бы хотел изменить что-то между вами, но что именно — я не могу сказать, — девушка обреченно вздыхает, затем вытягивает еще одну карту и распахивает глаза от удивления, а затем неверяще всматривается в картинку, словно от такого пристального внимания она может измениться на какую-то другую, — Бомгю-оппа, ты можешь ему нравиться.       У длинноволосого шум в ушах, словно кто-то засунул ему в голову ебучий океан, или же у него просто окончательно поехала крыша. Отдаленно, словно из другой вселенной, он слышит ликование Кая, но не разделяет чужой радости от слова «совсем». Наоборот, появляется желание заткнуть донсена чем-нибудь тяжелым, например, шкафом из комнаты Казухи и ее подруги Юнджин, но он этого не делает, потому что его вытаскивают оттуда, стоит Тэхену взглянуть на время и понять, что им нужно срочно бежать, если они хотят оказаться в своем крыле до отбоя.       На улице идет дождь, и он отрезвляет не хуже ледяного душа после сильной пьянки, но даже он не может вымыть из памяти карту с нарисованной на ней девушкой, гладящей льва, и надписью: «Сила». В общежитие они попасть не успевают, потому что удача Бомгю покинула его еще когда он поступил в университет, а Тэхен с Каем просто случайно переняли его ауру. Мокнуть под противными холодными каплями не хотелось, и Хюнин, как имеющий особые связи и питающий особую любовь к старосте всего факультета, звонит Субину с просьбой о помощи.       — Ну хен, это случайно вышло, мы никогда раньше не задерживались, — блондин явно пытается надавить на жалость, чуть ли не умоляя старосту помочь им.       — Даже знать не хочу, что вы забыли в женском крыле в такое время, — голос Субина по громкой связи звучит очень устало, как будто подобные первокурсники донимали его каждую секунду, — Я отправлю к вам Енджун-хена, он договорится с охранником, и вас впустят.       — Спасибо, Субин-хен! — Кай визжит чуть ли не на всю улицу, пока стоящий рядом Кан обеспокоено поглядывает на самого старшего из них. Бомгю стоит мрачнее тучи, как только узнает, что спасет их не милый парень, похожий на кролика, на которого у его донсена просто невероятный краш, а человек, которого длинноволосый ненавидел всеми фибрами своей души. В голове какой-то мерзкий голос произнес: «Поздравляю! Вы выиграли грант на спасение от своего врага!»       Енджун спускается с максимально недовольным выражением лица, и Бомгю невольно делает вывод, что староста заставил его это сделать. Что ж, можно быть спокойным: никто из них не в восторге от того, что происходит. Старший выходит с двумя полотенцами, хрен пойми откуда взявшимися (явно Субин подсунул), и накрывает поочередно сначала Кая и Тэхена, еле уместившихся под одно, а затем небрежно набрасывает второе на плечи Бомгю, попутно выдавая нечто похожее на «Не благодари». Младший Чхве невольно усмехается: да он и не собирался.       Они медленно проходят мимо охраны, и им даже не задают никаких вопросов, что навевает мысль о том, что Енджун уже, кажется, постарался и отмазал компанию юных любителей гаданий. Бомгю мельком поглядывает на старшего, но тот совсем не обращает внимание на них троих, размышляя о чем-то своем и явно находясь где-то далеко от этого мира. Длинноволосый не хочет думать об этом слишком много, поэтому он переключается на тараторящего без умолку Кая, что даже сейчас не мог прекратить болтать.       — Нет, Тэ, ты понимаешь, — блондин даже забывает про всякие формальности, хотя Кану на них чихать с высокой колокольни, так что никаких возмущений не следует, — Выпала карта «Влюбленные», когда она спросила, что нас ждет. Мы точно будем вместе!       — Казуха же сказала, что эта карта не всегда обозначает отношения, — сероволосый поддерживает дискуссию с таким ярым рвением, с каким обычно он защищает любую скучную книгу из всех, которые он приносит к Каю и Бомгю. Младшего Чхве это начинает пугать. Не дай бог у него будет еще один друг, заинтересованный в эзотерике, — Ты опять все неправильно интерпретируешь.       — Но Тен! — Хюнин игнорирует осуждающий тон друга, продолжая настаивать на своем, — Ты подумай: эта карта бы не называлась так, если бы не значила отношения.       — Тогда, если следовать твоей логике, карта «Повешенный» будет означать, что ты завтра повесишься.       Тэхен смотрит на младшего так, словно тот сейчас говорил чушь на подобие того, что луна сделана из сыра или чего похуже. Бомгю уже начинает терять интерес к беседе своих друзей, слишком серьезно подошедших к гаданиям от первокурсницы, но потом к нему обращается Кай, и проигнорировать это никак не получается.       — Бомгю-хен, скажи ему!       Названный с немым вопросом оборачивается в сторону блондина, и он надеется, что его выражение лица ясно передает его позицию.       — Что я ему скажу?       — Скажи, что мы с Субин-хеном будем вместе, так карты сказали!       Сказанное выходит слишком громким, из-за чего стоит только надеяться, что Енджун настолько погрузился в свои мысли, что не обращает внимание на чересчур разговорчивого Кая от слова «совсем». Естественно, надежды не оправдываются. Бомгю уже начинает казаться, что вся его вера в то, что все пойдет так, как надо, может быть забыта навсегда, когда это касается его друзей или, не дай бог, Енджуна. Старший поворачивает голову к главному источнику шума и с крайней степенью скептицизма в глазах оглядывает Кая. Тот под чужим взглядом замолкает, но ровно до того момента, пока Чхве снова не отворачивается, находя стены коридора общежития на порядок привлекательнее какого-то первокурсника. Бомгю же взгляда от брюнета не отводит.       Эта озабоченность лучшим студентом универа уже порядком напрягает, но кто такой Бомгю, чтобы прислушиваться к своему внутреннему голосу? Вместо этого он прожигает дыру в чужом затылке вплоть до нужного этажа, пока они не расходятся по своим комнатам. Енджун даже не удосуживается попрощаться или пожелать доброй ночи, пробуждая в младшем Чхве иррациональное желание послать того к черту. К счастью, он не успевает этого сделать, потому что его затаскивают в его же комнату, где он первым делом натыкается на тяжелый взгляд чьей-то пары темных блестящих глаз.       — Ну и что это было?       Бомгю испытывает явное чувство дежавю, когда слышит этот вопрос второй день подряд, и решает, что лучшая защита — это нападение, выдавая:       — Ты лучше бы за Каем следил, Тэхен-а. А то он так однажды и Субин-хену в чувствах признается.       «Не уходи от темы» от Кана ясно дает понять, что так просто ему не уйти. А жаль. Так хотелось упасть лицом в кровать и проспать желательно до следующей весны, пока гребанный Чхве Енджун, никак не желающий покидать длинноволосую голову, не выпустится наконец и не оставит его в покое.       На вопросы Тэхена парень отвечает односложно и таким тоном, что скрытый подтекст «Отвалите от меня со своим Чхве Енджуном» становится не таким уж и скрытым. В конце концов, сероволосый понимает, что он ничего не добьется, и заканчивает импровизированный допрос, бросая напоследок, что больше он не будет донимать Бомгю расспросами. Длинноволосый позволяет себе надеяться, что так и будет, после чего спокойно укладывается на кровать, накрываясь одеялом с головой и тем самым создавая вокруг себя некое подобие убежища. Краем уха он улавливает перешептывания двух младших, но не придает этому значение и спокойно засыпает. А делает он это, пожалуй, зря.       — Мне все-таки кажется, что хен неравнодушен к нему, — блондин говорит максимально тихо, чтобы разобрать его слова мог только сидящий рядом Тэхен. Тот согласно кивает:       — Сто процентов. Иначе бы он не устраивал хер пойми что, услышь он имя Енджуна.       Они молчат некоторое время, прислушиваясь к тишине и еле слышному дыханию их спящего хена, что видел уже десятый сон. Кай выражает крайнюю степень задумчивости, смотря на Бомгю, пока Тэхен утыкается в свою очередную заумную книгу, в абсолютно любой ситуации продолжая быть верным самому себе и своей библиотеке, которая почему-то вся целиком перекочевала в комнату к его друзьям, заняв все существующие полки, а позже и пол. Молчание прерывает блондин, которого озарила какая-то невероятно гениальная мысль:       — У меня есть дебильное предложение.       Тэхен поднимает скептический взгляд на друга:       — Самокритично.       Он уже собирается вернуться к чтению, как Кай выдает:       — А давай их сведем?       Хлопок закрывающейся книги чудом не будит все общежитие, а и так большие глаза Тэхена превращаются в два огромных шара диаметром с луну. Он пораженно моргает, уставившись в одну точку, обрабатывая информацию.       — Ты серьезно? Кай-я, твои идеи, конечно, трудно назвать адекватными, но это?..       — А что? — Хюнин скрещивает руки на груди, и его самодовольный взгляд говорит о том, что отказываться от этого он явно не намерен, — Я могу притвориться, что мне нужна помощь с английским, а от вас двоих этого никогда не дождешься, поэтому попрошу Енджун-хена мне помочь. Он будет приходить сюда и...       — Бомгю-хен будет сваливать отсюда как можно быстрее. Давай говорить о каких-то реальных вариантах.       Лицо Кая проясняется, когда он понимает, что старший не против. За все время, что они общаются, он уже научился читать между строк (но далеко не всегда правильно понимая намеки Кана), зная, что если он не услышал прямого отказа — ему дают карт-бланш на все, что он хочет. Удобно быть младшим, которого все вокруг (в частности, Тэхен) считают тупым. Он наскоро рассказывает свой план, то и дело сбиваясь и уводя разговор в другое русло, но сероволосый постоянно возвращает донсена и его полет фантазии на место, после чего у них появляется вполне четкий и подробный порядок действий в заметках на телефоне.       — Ты не думаешь, что он может все понять? Хен неглупый, тебя раскусит сразу, да ты и врать не умеешь совершенно.       — Да брось, — блондин только отмахивается, — Во всем универе нет никого лучше Енджун-хена, и это всем известно.       — Но...       Тэхена снова перебивают, из-за чего тот обреченно вздыхает. Этот план должен провалиться на самом первом этапе, потому что Бомгю знает, что приехавшему из Майями Каю уж точно не нужна никакая помощь с английским. Это даже звучит как полный бред.       План приводится в действие буквально на следующий день. Засидевшийся допоздна Тэхен остается ночевать вместе с Каем, из-за чего первое, что слышит с утра Бомгю, это:       — Чтоб еще хоть раз я спал с тобой в одной кровати.       Сероволосый потягивается с максимально недовольным лицом, словно ему только что предложили поесть мятный шоколад или любую другую сладость, имеющей это до удивительного мерзкое сочетание вкусов. Он оглядывает самого младшего, что сейчас выглядит несильно лучше. Одного многозначительного взгляда хватает, чтобы Хюнин понял, что от него требуется и завел свою песню, посвященную своим, как выяснилось, огромным проблемам с английским.       — Бомгю-хен, — жалобно протянул блондин, для убедительности даже хлопая глазками, — У тебя как с английским?       — Ты же сам знаешь, что отвратительно, — бурчит брюнет, рассматривая рисунок на своем одеяле, а позже поднимая взгляд на донсена, — А что, решил помочь любимому хену?       — Не надейся.       Кай широко улыбается, вводя Чхве в еще больший ступор. У Бомгю появляется ощущение, что его друг за ночь успел хорошенько приложиться головой, раз решил начать нести какой-то бессмысленный бред.       — Помощь нужна мне.       Тэхен, словно по сценарию, оживает, вставляя недовольное:       — А меня спросить не хочешь?       Кай смотрит на старшего как на ума лишенного, а потом бурчит о том, что сероволосый вечно занят своими книгами и уж точно не будет помогать любимому донсену. Лицо Кана, вопросительно выгибающего бровь, говорит само за себя.       — Никто из вас не знает, кто мне может помочь?       Со стороны это напоминает какую-то дешевую и клишированную комедию, где весь юмор основан на сборниках тупых анекдотов, и Бомгю начинает казаться, что его прямо сейчас пытаются наебать. Весь спектакль с самого начала и вплоть до самого конца, когда Кай отвергает вариант с Субином, выглядит максимально ужасно. Честно, смотреть на это со стороны — отвратительно, участвовать — еще хуже, но Бомгю не был бы самим собой, если бы не позволил этим двум придуркам дойти до конца. Глубоко внутри просыпается странный интерес в происходящем, поэтому длинноволосый решает подыграть. Благо, актерские навыки успели выработаться за год обучения с таким невыносимым Енджуном, и сейчас никто точно не поймет, что Чхве нагло блефует. И кто знает, по чьему сценарию пойдет все в этот раз.       — Кай-я, — на лице появляется хитрая ухмылка, и он даже не пытается ее скрыть, — А почему ты не хочешь заниматься с Субином?       Блондин густо краснеет, и Бомгю делает вид, что понимает:       — Ладно, вопросов больше нет.       — Но я даже ничего не сказал! — Хюнин возмущается, заливаясь краской пуще прежнего. Он выглядит словно влюбленный по уши подросток, и, на самом деле, так и есть. Чувства Кая не являются секретом абсолютно ни для кого в их универе, но для самого блондина все еще остаются загадкой.       Что ж, Бомгю это исправит. Он уверен, что все пойдет по его сценарию, стоит ему договориться с хеном.