ложь твоей ненависти

      Занятия с Каем привносили что-то интересное в серые и бессмысленные будни, слившихся в один большой комок домашки, усталости и походов в танцевальный зал. Стоило Енджуну увидеть Хюнина впервые, он с удивлением для себя отметил удивительнейшее сходство с девушкой, что проводила с Чхве чуть ли не все свободное время, готовясь к их совместным выступлениям. Лия была прекрасным танцором, понимающей подругой и просто лучшей девушкой, что ему удалось встретить.       Когда они познакомились, они оба были ничего не понимающими первокурсниками. Они удивительно быстро нашли общий язык друг с другом, и уже потом Енджун узнал, что Лия — тоже танцор. Ему не составило никакого труда позвать девушку с собой, и вот они уже были самым сильным дуэтом Сеула. В середине второго курса девушка неожиданно для всех бросила универ и переехала в штаты, оставив на тот момент совсем юного Енджуна одного с разбитым сердцем и разрушенными мечтами, и с тех пор Чхве ее ни разу не видел. Сразу после этого парень покрасился в синий, и Субин еще долго пытался понять причину таких резких изменений.       Поэтому, стоило парню увидеть милого первокурсника, в голове что-то щелкнуло. Блондин представился как Хюнин Кай и слишком сильно напоминал свою старшую сестру, невольно возвращая в события двухлетней давности. Кай был милым, освещающим все вокруг солнцем, и, не будь сердце выпускника занято, он бы повелся и на лучистые глаза, и светлые, слегка кудрявые волосы и звонкий смех, слышный за несколько километров. Но вот только подобная внешность больше не цепляла, да и парень знал о существовании дружеской солидарности по отношению к Субину, явно заинтересованном в этом очаровательном первокурснике, пока в у Енджуна голове был лишь один человек, ненавидящий того непонятно за что.       Парень впервые видел такое несоответствие внешности и характера. Бомгю с виду напоминал плюшевого медведя со всеми своими мягкими свитерами. Внутри же он был колючим, словно кактус, в любой момент готовый выпустить свои шипы.       Да, их знакомство прошло не лучшим образом, Енджун глупо пошутил, что такому «мишке Тэдди» будет тяжело учиться здесь, на что Бомгю обиженно надул губы, пробурчав, что он не мишка Тэдди. После этого младший всячески доказывал, что он — не мягкая игрушка, оскорбляя все новыми и новыми выражениями, берущимися то ли из интернета, то ли из головы, использующейся не по назначению.       Вскоре Енджуну пришлось оставить все попытки то ли произвести впечатление, то ли просто хотя бы наладить контакт. Чхве до сих пор помнит, как весь прошлый год он придумывал новые способы подобраться к этой колючке, пока его комнату (а в частности, кровать) оккупировал Уен, не помогающий от слова «совсем»:       — Почему бы тебе просто не забить? В конце концов, тут полно людей, кого-нибудь да подцепишь себе.       — И это говоришь ты, Уен-а, — Енджун прекращает наворачивать круги по комнате, останавливаясь где-то посередине, — Напомнить тебе, как ты уже третий год сохнешь по Сану?       — Иди нахуй. Сан-и — это совсем другое, — Чон откидывается на спину, держа в руках телефон и ни на секунду не переставая печатать, пока на его губах расцветает улыбка, — Он добрый, отзывчивый, невероятно красивый и...       Старший закатывает глаза и бросает «О Боже, заткнись» еще до того, как его друг успевает перечислить все достоинства Сана. Енджун не горит желанием выслушивать абсолютно все, зная это уже порядком приевшееся описание чуть ли не наизусть.       — И все-таки я советую тебе забить.       Уен произносит это так легко, словно это действительно было тем, что можно было осуществить в один-два шага, и что он делал на регулярной основе. Старший бы с радостью последовал совету Чона, но тут была проблема: советов он не просил, о чем он тут же сообщил младшему. Тот надул губы:       — Тогда я еще меньше понимаю, зачем я здесь тебе нужен.       Енджун и сам не особо понимал, зачем он вызвал Уена на свой этаж. Помочь ситуации было сложно, а поддержать сейчас мог только находящийся в комнате блондин, пока Субин находился в библиотеке, ставшей его вторым (а порой и первым) домом, а Чанбин был слишком занят со своими друзьями-рэперами, чтобы его отвлекать. Чон откликнулся буквально в ту же секунду и примчался со скоростью света, объясняя это тем, что ему все равно было скучно. Енджун решил сделать вид, что он не заметил, как младший старательно натягивал улыбку, словно у него было все хорошо. Захочет — расскажет.       — И именно поэтому ты сейчас активно с кем-то переписываешься.       Уен продолжает набирать сообщения друг за другом, и, не смотря на старшего, произносит:       — Сан сегодня идет на свидание. Я ему помогаю.       — Надеюсь, с тобой?       Вопрос, заданный с еле слышной надеждой, потому что Чон уже начинает надоедать своей грустной мордашкой, когда дело касается Чхве Сана. На деле же, Енджун прекрасно понимает, что, будь у Уена свидание с парнем, в которого он был по уши влюблен уже не первый год подряд, он бы не находился здесь, а послал бы всех и вся на три буквы и упорхал бы выбирать наряд, чтобы свести с ума на первом же свидании. Младший и сейчас умудрялся сводить с ума, но только это вряд ли можно было назвать комплиментом.       — К сожалению, нет, — блондин дает понять, что разговор об этом закончен, и он явно не намерен обсуждать абсолютно ничего, что будет связано с его чувствами и отношениями, которых у него нет. Вместо этого, Уен откидывает телефон в сторону, и смотря в потолок, ловко переводит тему, — Так что там с твоим Бомгю?       — Он шлет меня нахуй при любой возможности, — старший запускает руку в уже порядком отросшие розовые волосы, — Я пытался поговорить с ним, но он даже не стал меня слушать и сказал, что не разговаривает с «напыщенными индюками».       Енджун изображает руками кавычки, и Чон, наконец, смотрит на друга с абсолютно нечитаемым выражением, обдумывая чужие слова. Они были знакомы со старшей школы, и поэтому определение «напыщенный индюк» не казалось хотя бы отдаленным напоминанием розоволосого. Напротив, старший был готов выслушивать нытье блондина в любое время суток, да и в принципе был лучшим другом, о котором когда-либо можно было мечтать.       — Ну, это конечная, Енджун-а, — Уен издает смешок, хотя на самом деле ему сейчас совсем не до веселья.       Чхве закатывает глаза, а затем подходит к лежащему на кровати младшему и усаживается рядом с ним, заставляя того принять сидячее положение. Тот недовольно ворчит, но все же двигается, дабы розоволосому хватило места. Некоторое время они переговариваются, и очень скоро Енджун осознает, что все советы от младшего начинаются с «Забей» и заканчиваются «Пошел он нахуй», а такой расклад его совсем не устраивает. Напротив, все выходки Бомгю только подогревали интерес, возникало желание добиться, что и намеревался сделать третьекурсник. Уен только вздохнул. Ему бы такую выдержку.       Енджун возвращается в реальность только благодаря толчку Субина, обеспокоенно осматривающего старшего. Парень редко уходил в себя, но последнее время это случалось все чаще, что очень сильно напрягало всех его друзей.       — Хен? С тобой все в порядке? — Субин осторожно касается чужого плеча, внимательно следя за тем, как чужой взгляд снова становится осмысленным:       — Ты меня звал?       Младший только вздыхает. Они собирались хорошо провести время в их с Енджуном комнате, вот только старший постоянно уходил в свои мысли и временами никак не реагировал на внешние раздражители.       — Ты пялишься в стену последние минут пять, — Субин скрещивает руки на груди и прислоняется к стене, все так же не сводя взгляда с хена. Старший копирует чужую позу и смотрит как друга как на умалишенного. Так, будто это не он сейчас бездумно рассматривал каждую трещину в стене, намереваясь слиться с окружением.       — Не понимаю, о чем ты. Я задумался на секунду.       Субин не хочет спорить. Ему достаточно того факта, что Енджун хотя бы вернулся в реальный мир, перестав витать в облаках, или чем он там занимался. Он всего лишь задает вопрос относительно Бомгю, чтобы подтвердить правильность своих догадок. Хен лишь отмахивается:       — Малыш Гю все еще делает вид, что меня не существует, когда я прихожу к Каю, — парень пожимает плечами, а потом резко переключается на более интересную тему, — Кстати, насчет Кая, — он намеренно игнорирует удивленные глаза Субина и едва заметный румянец на щеках, — Ты когда уже позовешь его на свидание?       Голос младшего, когда тот произносит «А надо?» повышается на несколько тональностей, да и весь его внешний вид выдает нервозность. Енджун усмехается: хоть не у него одного на личном фронте присутствует какое-то ебанное минное поле в виде двух парней младше их. Но у Субина был явный шанс. Все-таки занятия с Хюнином давали свои плоды.       — Ну, не то чтобы прямо надо...       Старший растягивает гласные и делает огромные паузы между словами, забавляясь с реакции донсена. Тот уже напоминает потерянного котенка, потому что абсолютно не понимает, к чему клонит Енджун.       — Но он был бы не против, — старший Чхве широко улыбается и подмигивает, давая знак, мол, «действуй, пока не поздно». Субин лишь непонимающе хмурится:       — В смысле?       Енджуну остается лишь усмехнуться, вспоминая, как блондин, отчаянно краснея, признался, что ему нравится Субин-хен, а после взял слово с Чхве, что тот ни за что и никогда этого не расскажет. Что ж, секрет-то он, конечно, сохранит, но другу намекнуть можно. Тот уже сам должен до всего дойти.       — В прямом. У меня свои источники.       Субин выражает собой выражение «что за хуйня?», но сдерживается, чтобы не сказать это вслух. Вместо этого он произносит:       — Тебе виднее, хен. Но если что, я попрошу Сана тебя убить. Я думаю, он будет не против.       С громкими криками Енджун устремляется вслед за донсеном, который еле успевает подорваться с кровати и унестись за пределы комнаты, навалившись за дверь, чтобы его хен не смог выбраться. Старшему осталось только побить предграду перед ним, а потом громко крикнуть, что Сан не может так о нем думать, потому что не посмеет пойти против Уена. Субин лишь усмехается:       — Посмотрим.

***

      Этим же вечером Кай снова позвал Енджуна к себе в комнату, чтобы позаниматься, и старший решил ненавязчиво узнать, будет ли там Бомгю. Ответом послужило коротко и лаконичное: «хз».       Вероятность встретить длинноволосого в его же общежитии была очень близка к нулю, так как тот пытался улизнуть каждый раз, стоило Чхве появиться на горизонте. Бомгю упрямо избегал его, и это было немного удивительно, потому что раньше он никак не мог пройти мимо и не съязвить. Что-то изменилось во второкурснике, но что именно — Енджуну понять никак не удавалось.       Каково же было его удивление, когда он постучался в дверь, ведущую к Каю и Бомгю, ему открыл вовсе не милый и вечно смеющийся блондин, а Чхве Бомгю собственной персоной. Парень равнодушным взглядом окинул старшего и пропустил внутрь, видимо, не собираясь даже заводить диалог. Енджун прокашлялся:       — А где Хюнин-и?       — Без понятия. Он сказал, что опоздает и попросил тебя впустить, — младший садится на свою кровать и принимается листать что-то в своем телефоне, не удостаивая Енджуна и взглядом, — Ты не подумай, что я поменял отношение к тебе. Я делаю это только ради Хюки и Тена. Не обольщайся.       Енджун пораженно уставился на парня. Слова Бомгю застали врасплох. Мало того, что тот ни разу не сматерился за всю свою речь, да еще и смог выдать что-то помимо «Ты придурок» и «Пошел ты нахуй, Чхве Енджун». Это... приятно удивляло. Даже если это было сделано для друзей. Сам того не осознавая, длинноволосый открылся старшему с совершенно иной стороны. Было видно, что он действительно дорожил своими друзьями, раз даже был готов терпеть присутствие своего, как он считал, врага рядом и не устроить дикий скандал на этот счет. Губы Енджуна невольно изогнулись в улыбке, и он даже не пытался ее подавить. Смысла особого скрываться не было.       — Че лыбишься? — видимо, Бомгю неправильно распознал его действия. Что ж, это немного усложняет ситуацию. Он явно все еще ненавидит старшего.       — Ты смешной, — честно отвечает четверокурсник и усаживается на стул напротив кровати младшего, — Говоришь, что тебе нет дела, а потом пялишься на меня, думая, что я не замечу.       Разумеется, он заметил. Он не настолько глубоко ушел в свои мысли, чтобы не заметить, как Бомгю щенячьим взглядом посмотрел на него и тут же отвернулся. Да, нельзя было сказать, что он пялился, но кто сказал, что в этой игре можно победить только честным путем? Младший цокает и закатывает глаза.       — Я на тебя не пялился, окей? Уйми уже свое эго. Скажи спасибо, что я тебя до сих пор не выгнал. Как только Хюка вернется, я не планирую здесь оставаться.       — Почему ты меня избегаешь?       Вопрос срывается с языка до того, как Енджун успевает себя остановить, но так даже лучше. Может, они смогут все прояснить?       — Я тебя не избегаю, — голос длинноволосого ровный, но в нем слышны нотки злости. Научился себя контролировать, — Я просто не люблю находиться в одном месте с самоуверенными эгоистами.       В голове тут же возникает вопрос: «С чего ты вообще взял, что я самоуверенный эгоист?», но старший успевает вовремя захлопнуть рот, сдерживая себя. Он не хочет конфликта. Да, он может показать, что его это задевает, но Бомгю слишком упрям, чтобы пойти на уступки. Придется сдать позиции.       До прихода Кая они больше не разговаривают, если все их предыдущие слова можно вообще было считать нормальным разговором. Между ними снова вырастает стена, и Енджуну едва ли не впервые настолько неуютно в чьей-то компании. Он чувствует каждой частичкой своего тела весь гнев младшего. Напряжение, повисшее между ними, можно было потрогать руками, и Чхве старший точно знал: заденешь — убьет. В попытках занять себя он начал рассматривать стену перед собой, на которой висело множество фотографий трех друзей. На фото Бомгю искренне улыбался, смеялся, явно громко и заливисто. Всего пару раз ему удалось услышать этот смех, но он уже успел въестся где-то на подкорке, и Енджун никогда бы не подумал, что он может мечтать о том, чтобы услышать этот звук, адресованный только ему. Чтобы Бомгю смеялся лишь с его шуток, смотрел так, чтобы сердце заходилось в бешеном ритме, а внутренности плавились. Да, он был по уши влюблен в эту колючку, и не мог этого отрицать. Бомгю был удивительным. Вокруг него крутилась тонна девчонок, а он всегда избегал их внимания, отказываясь от приглашения в кофейню, якобы «помочь с домашкой». Только на двух людей он смотрел так, словно те были для него всей вселенной, и иногда Енджун даже чувствовал приливы ревности, когда тот, совсем не замечая, клал голову на плечо Каю или с широкой улыбкой, освещающей, казалось, всю планету, обнимал громко возмущающегося Тэхена, обвивая талию младшего. Бомгю был шумной ходячей катастрофой, но только для дорогих ему людей. Енджун в эту категорию никак не входил. И это ранило больше всего в жизни.       Кай ворвался в комнату с громким: «Вот и я!», заставив обоих Чхве вздрогнуть. Енджун улыбнулся, стоило ему увидеть, как Бомгю испуганно вжался в кровать.       — Блять, Кай-я, сколько раз тебе говорил!       Блондин громко хохочет, и старший ощущает себя немного лишним. Но в то же время он понимает, что готов на все, лишь бы Бомгю впустил его в свою жизнь, и ему больше не пришлось быть сторонним наблюдателем.       — Привет, Енджун-хен, — Хюнин плюхается возле старшего, сразу же начиная искать свой учебник по английскому, — Прости, что задержался. Субин-хен настаивал на том, чтобы сегодня встретиться, и я никак не смог отказаться.       Пазл в голове старшего сложился. Теперь ему было понятно, почему Субин так долго пытался подобрать одежду, а потом пулей вылетел из комнаты со словами: «Я по делам». Значит, все же решился. Даже ждать не пришлось.       — И как все прошло? — Енджун сцепляет ладони в замок и опирается на них подбородком, выражая крайнюю заинтересованность. Реакция Кая, когда тот, густо краснея, отводит взгляд, говорит сама за себя. А после он поднимает глаза на Чхве и одними губами произносит: «Замечательно». На душе становится намного спокойнее, и, чтобы не смущать парня, выпускник быстро переводит тему в другое русло. За друзей он невероятно рад, что те перестали ходить вокруг да около. На фронте Субина бомбы были успешно обезврежены, и теперь их ждало слащавое будущее их отношений.       Уходя, Енджун крепко обнял Кая, прошептав, что он очень счастлив, и что Субин — прекрасный друг, и уж точно никогда не обидит милого первокурсника. Хюнин в ответ смущенно засмеялся, но все равно поблагодарил за поддержку. А потом заговорщически придвинулся к чужому уху и еле слышно проговорил:       — Осталось тебе разобраться, хен, — и кивнул в сторону Бомгю.       Намек был слишком очевиден, поэтому старший просто кивнул. Что ж, друзья объекта обожания на его стороне, так что теперь он обязан не облажаться. На него рассчитывает Хюнин и не только он (почему-то сейчас появилась уверенность, что Тэхен тоже не будет против, а скорее даже за). Енджун отстранился от Кая и помахал на прощание младшему Чхве.       — Пока, Гю-я!       И скрылся за дверью, про себя отмечая, что никогда еще он не чувствовал такой распирающей все тело радости при виде чужого озадаченного взгляда. Он найдет способ растопить лед в чужом сердце. Будет пытаться так долго, насколько ему позволит универ, или, если потребуется, будет приходить уже после выпуска.       И все ради того, чтобы увидеть звезды в карих глазах и с улыбкой произнесенное: «Ты мне тоже, хен».