ложь твоей ненависти

      Бомгю осознает, как сильно он поторопился с выводами, ровно в тот же день, когда в столовой на него смотрят две пары глаз, полные хитрости и еще чего-то, что существует за пределами его понимания. Он ковыряет палочками в рисе, словно так к нему может вернуться аппетит, но, как назло, тот покинул его вместе с мозгами двух идиотов, с которыми его решила свести судьба, и это уже не первый раз, когда второкурсник сомневается, радоваться ему или плакать...       На телефон Кая приходит какое-то сообщение, на которое он тут же спешит ответить, но судя по тому, как блондин не стремится показывать его содержимое, мысль о Субине можно откинуть сразу же. Да и если бы это был он, Хюнин бы упал в обморок на месте, а прочитать пришлось бы кому-то другому, потому что хозяин телефона явно был бы не в состоянии даже посмотреть. Тишину между ними нарушает Кай, неожиданно подорвавшийся с места, словно ему только что позвонили и сказали, что он выиграл миллиард вон и огромный особняк в элитном районе Сеула:       — Мне надо идти, — блондин неуверенно мнется, словно не знает, стоит ему это говорить или нет, — Потом все объясню.       И оставляет двух друзей непонимающе глядеть тому вслед. Бомгю переводит ошарашенный взгляд на сидящего напротив Кана, но тот, судя по его выражению лица, тоже ни черта не понял, что это такое им только что удалось лицезреть. Длинноволосый вздыхает, прокручивая в голове мысль о том, что Хюнин сегодня действительно странно себя ведет, и чем дальше продвигался день, тем подозрительнее становилось поведение Кая. Это не могло не настораживать. Чхве решает отыскать в помещении столовой светлую макушку, что скрылась в толпе совсем недавно, но то, что он видит, его совсем не радует: младший стоял в компании двух Чхве и что-то пытался им донести, активно жестикулируя. Улыбка Субина не вызывает абсолютно никаких эмоций, длинноволосый знает, что староста общается так со всеми, так что Хюнину особо обольщаться не стоит. Что же касается Енджуна, его поведение удивляет, и Бомгю не сказал бы, что это удивление приятное. Парень не слышит их разговора, но может видеть, как лучший студент изгибает губы в еле заметной улыбке и изредка кивает на слова активного Кая.       Бомгю отвлекается от созерцания троицы только тогда, когда его весьма настойчиво бьют чем-то тяжелым по голове, и до него с опозданием доходит, что его только что отпиздили книгой Тэхена, и это, судя по всему, был хозяин данного предмета, который своим весом всячески напоминал кирпич. Да уж, после этого у Чхве точно останется синяк на лбу.       — Какого черта, Тэ? — злость даже ни капли не наигранная, потому что сейчас Кан бесит знатно, то ли тем, что видит все насквозь (иначе было бы сложно объяснить этот внезапный удар), то ли тем, что просто существует.       — Ты хоть себя со стороны видел? Пялишься на него так, что, если бы я тебя не знал, я бы подумал, что ты ревнуешь, — младший играет на чужих нервах настолько виртуозно, что возникает вопрос, а не стоит ли этому непризнанному гению изолироваться от общества, как делают все талантливые люди.       — Это я ревную?!       Как и ожидалось, взрыв слышен на всю площадь столовой, и не одна пара любопытных глаз в одну секунду обращается в сторону длинноволосого второкурсника, которому из-за такого количества нежеланного внимания приходится уткнуться носом в тарелку риса. Он старается игнорировать появившиеся перешептывания и смех Тэхена, искренне забавлявшегося со всей ситуации, и только надувается от злости на сероволосого, на самого себя и Кая, ведущего себя с Енджуном настолько непринужденно, словно они были давними друзьями. Хочется верить, что это не так. Кан тихо фыркает и говорит что-то о том, что Бомгю выглядит так, как будто взорвется от гнева. Старший с ним не спорит.       К двум Чхве подходит еще один парень, которого Бомгю видел в основном только в период сессий, тогда как в остальное время он куда-то пропадал. Уен был центром внимания всегда, когда появлялся, и не было похоже, что он был против. Наоборот, он одаривал всех вокруг такой улыбкой, что возникало желание либо встать перед ним на колени, либо же хотя бы улыбнуться в ответ, пока в поле зрения не появлялся парень с ярко-розовыми волосами, кажется, Сан, и не обвивал чужую талию своими руками. Бомгю наблюдал эту сцену не единожды, поэтому его и в этот раз ничего не удивило. Ни тут же стушевавшийся Уен, ни Енджун с Субином, окидывающие этих двоих понимающим взглядом. О них знали все. Кроме, разумеется, первокурсников, в числе которых был и не интересующийся реальным миром Тэхен, ни разу не взглянувший на парочку, и Кай, удивленно раскрывший рот до такой степени, что длинноволосый уже начал переживать, что его бедный донсен сломал себе челюсть от пережитого шока. Хюнин переводил взгляд огромных глаз с Уена, которого он видел впервые в принципе, да еще и в обнимку с парнем, который скорее напоминал его телохранителя.       В какой-то момент Бомгю надоедает наблюдать за этой странной компашкой, и он снова утыкается в тарелку с рисом, не опустевшую за это время ни на миллиметр. А ведь аппетит так и не вернулся.

***

      Этим же вечером длинноволосый решает как следует отдохнуть от всего и всех, позволив себе развалиться на кровати и бездумно листать ленту Тиктока. Завтра — долгожданный выходной, домашка может и подождать, а вот отсутствие нервов уже ждать никак не хочет. В своей комнате он находится в полном единении с телефоном, ведь Кай радостно съебался в закат с того момента, как убежал с Субину и Енджуну, тогда как Тэхен захотел провести время наедине с самим собой, потому что «Видеть твою кислую рожу уже не могу, тебе бы отдохнуть, хен». Поэтому когда он слышит копошение за дверью, это вызывает только недоумение. Конечно, мог вернуться Кай, но тот вряд ли стал это делать так неуверенно и тихо. Блондин бы ворвался, едва ли не сорвав дверь с петель, громким стуком информируя чуть ли не все общежитие о том, что он соизволил прийти к своему любимому соседу с желанием его заебать.       Наконец, дверь открывается, и туда входит обворожительно улыбающийся Хюнин и тот, кто стоял в списке возможных гостей Бомгю на самом последнем месте.       — Какого?.. — длинноволосый ошарашено смотрит на то, как Енджун вальяжно заходит в комнату, словно в свой родной дом. На длинноволосого он не обращает внимания, словно тот растворился воздухе или был невидимым для всех вокруг. Все настроение мгновенно помахало ручкой и удалилось в неизвестном направлении, оставив Бомгю одного наедине с его ненавистью и кучей неприятных слов, готовых политься изо рта.       — Помнишь, я тебе говорил, что ко мне придет кое-кто, чтобы помочь мне с английским? — Кай хихикает, как будто не улавливая отсутствующее расположение хена или просто-напросто игнорируя его. Бомгю хмурится, вспоминая вчерашний разговор, и уж никак не может припомнить, чтобы кто-то собирался сюда приходить. Кай же просто сказал, что ему нужна помощь? Это вызывало множество вопросов, — Так вот, я попросил Енджун-хена.       Названный кивает вместо приветствия, а потом разворачивается к счастливо щебечущему блондину, дабы приступить к занятию. Весь час, пролетевший незаметно для этих двоих, постоянно перекидывающихся тупыми шутками, показался Бомгю сущим адом. Он никак не мог сосредоточиться ни на чем, то и дело поднимая взгляд на врага, занимающегося с его другом.       — Не понимаю, почему ты попросил меня помочь тебе, — Енджун тихо смеется после очередного каламбура на английском от Кая, от чего у младшего Чхве внутри что-то переворачивается, — У тебя прекрасный уровень, зачем тебе помощь вообще?       — Препод сказал, что у меня слишком разговорный английский, и что так никто языки не учит, — Хюнин опускает голову, словно смущаясь от своих же слов.       На удивление Бомгю, брюнет лишь смеется. Заливисто и так искренне, что сердце младшего не выдерживает и пропускает пару ударов. Он зачарованно наблюдает за тем, как его враг откидывается на спинку стула и прикрывает рот рукой, словно по привычке.       — He's just a stupid ass, you know? — произношение Енджуна и его чуть хрипловатый голос, когда он это произносит, заставляют длинноволосого таять, словно мороженое в тридцатиградусную жару, и это действительно не на шутку пугает, — Забей на это. Есть люди, которые доебываются просто для того, чтобы доебаться. Но ты все равно всегда можешь обращаться ко мне, для меня это тоже опыт, знаешь ли.       У Бомгю появляется смутное ощущение, что эта фраза была сказана не просто так, и ему хочется верить, что ему просто кажется.       — Спасибо, хен! — Кай подпрыгивает на месте, а потом и вовсе бросается на шею старшему, от чего тот издает удивленный вздох, но все же обнимает в ответ, похлопывая по спине. Эти объятия длятся от силы секунд 30, но за это время Бомгю уже успевает придумать сотню оправданий своей злости и учащенному сердцебиению: он злится, потому что один из его лучших друзей сближается с его врагом для своих непонятных целей (читать как «подкатить к Субину»), и сердце ускоряет свой темп всего лишь от того же гнева, а не от того, что хочется оказаться на месте Кая.       Длинноволосый чересчур интенсивно трясет головой, пытаясь избавиться от назойливых, словно мухи, мыслей, чем вызывает любопытные взгляды двух пар глаз, чьи хозяева уже давно отстранились друг от друга. Кай поворачивается к Енджуну, шепчет что-то тому на ухо с лукавой улыбкой, на что старший отвечает тихим смехом. Все это со стороны напоминает какой-то сюр, и Бомгю обиженно дует губы и демонстративно открывает Твиттер, делая вид, что ему очень уж интересны последние новости их универа. Он прекрасно понимает, что актер из него никакущий, из-за чего показать хоть каплю заинтересованности у него получается так же, как улитке удается игра на скрипке, но он слишком одержим этим странным желанием кому-то что-то доказать, чтобы слишком долго думать. Кому и что доказать — это парня волнует в самую последнюю очередь.       Вскоре эта страшная пытка заканчивается, и старший Чхве, спешно попрощавшись, покидает комнату, оставляя бедного Кая на растерзание своему хену. Стоит Енджуну скрыться за пределами двери, Бомгю подскакивает к блондину и хватает его за плечи:       — Какого хера ты привел его сюда?       Младший жмурится, боясь даже взглянуть в сторону не на шутку разозлившегося длинноволосого, пока Бомгю продолжает гнуть свою линию.       — В универе полно людей, но ты, блять, из всех возможных выбрал его? Даже не любимого Субин-хена, а, черт возьми, Енджуна?       Кай открывает рот, чтобы что-то сказать, но старший не дает вставить и слова. Чхве не хочется срываться на Хюнине, но бежать вслед за Енджуном только ради того, чтобы проехаться по чужому лицу кулаком — идея крайне бессмысленная.       — Ты же знаешь, что мы друг друга терпеть не можем.       — Ты за него уж не решай, хен, — в проходе стоит Тэхен, все это время подслушивающий разговор, — Ты же у него не спрашивал.       — И не собираюсь, — рявкает в ответ Бомгю, отпуская Кая и плюхаясь на свою кровать. Становится невероятно стыдно за свое поведение, и длинноволосый поднимает взгляд на все еще испуганного блондина. Хюнин выглядит так, словно он был уверен в том, что Бомгю его в лепешку размажет. На душе становится скверно. Он скомкано извиняется, а потом и вовсе обнимает блондина, стараясь хоть как-то загладить вину.       — Прости, Хюнин-и, — Бомгю изо всех сил давит улыбку, — Я не должен был так себя вести.       Кай в ответ лишь просит купить ему плюшевого пингвина, которого он видел на витрине какого-то магазина на прошлой неделе. Длинноволосый вздыхает: этот чертенок не меняется. Чхве треплет младшего по голове и обещает тому купить хоть живого пингвина, лишь бы тот больше никогда не приводил этого придурка Енджуна к ним в комнату. Хюнин на это только расплывается в широкой улыбке, что может означать только одно: свою часть договора он не выполнит точно.       — Чувствую себя лишним, — Кан скептически оглядывает друзей, а потом запрыгивает на кровать Бомгю, игнорируя абсолютно все возмущения старшего. Чхве приземляется прямо на Тэхена, после чего раздается сдавленный писк жертвы неожиданного «нападения» и громкий хохот Кая, слышный, кажется, на весь Сеул.       Сероволосый борется с Бомгю, побеждая в импровизированной игре «Кто же хочет скинуть Чхве Бомгю на пол?», и с довольным видом оглядывает лежачего внизу хена. Тот, поверженный, недовольно бурчит о том, что поддался.       — Так мы тебе и поверили, хен, — Кай давится от смеха и, запутавшись в ногах, валится на пол возле собственной кровати. От этого действия чужой хохот только усиливается, заставляя и Тэхена тихо фыркнуть.       Смех прекращается вместе с пришедшим на телефон Кая очень важным сообщением, и тот сразу же утыкается в экран, глуповато улыбаясь. Бомгю не нужно даже гадать, с кем же сейчас переписывается младший, потому что так он может выглядеть только при одном условии: ему написал Субин. Однако, это не мешает длинноволосому начать издеваться:       — Чего лыбишься? Кто там тебе пишет, что важнее уже даже любимых хенов?       Тэхен оглядывает Бомгю взглядом, который явно не поддается объяснению, после чего выдает:       — Думаю, сейчас у него есть хен любимее нас, — и делает это таким тоном, словно это должно было быть очевидно даже годовалому ребенку, но все еще почему-то непонятное для Бомгю. Длинноволосый улавливает чужую интонацию и хмурится, когда понимает, что и сейчас Кану удалось его унизить, причем так искусно, что появляется желание записаться к нему на курсы по косвенным унижениям, чтобы потом этим воспользоваться против Енджуна.       То, с каким видом на них смотрит Кай, заставляет задуматься, действительно ли тот не понимает, о чем говорят его друзья, либо же просто притворяется, потому что ему очень не нравится тема из разговора. И что-то Чхве подсказывает, что здесь явно первый вариант, что наводит на мысль, что они все еще застряли на стадии отрицания. Да уж, с Каем и его чувствами будет сложно.       Бомгю совсем не замечает, как говорит последние слова вслух, вызывая смешок со стороны Тэхена: «Будто с твоими легко». Старший удивленно поднимает бровь, устремляя свой взгляд на сидящего на его кровати Кана. Тот лишь усмехается, чем не объясняет ровным счетом ничего. Длинноволосый мечется между вариантами «ударить бесячего Кан Тэхена по голове чем-нибудь тяжелым (желательно, шкафом)» и «тактично промолчать», но никак не может выбрать, поэтому задает весьма важный вопрос:       — Чего, блять?       Сероволосый, в свою очередь, видимо, решает не отвечать. Что ж, это его дело. Только легче от этого совсем не становится. Наоборот, происходящее вызывает уйму вопросов, начиная от того, что произошло в столовой, заканчивая Хюнином, яро отрицающим свои чувства. Видимо ситуация днем удивляла не только его, потому что буквально через пару минут Кай отрывается от своего занятия и спрашивает:       — А Уен с Саном встречаются?       И это первый вопрос, на который Бомгю не может дать никакого ответа. Официального статуса эти двое не имели (по крайней мере, Чхве этого не слышал), да и говорить за них тоже не хотелось и уж тем более, вводить в заблуждение бедного Хюнина, который и так уже ничего не понимал. Бомгю не имел ни малейшего понятия, какие отношения у двух четверокурсников, поэтому он выдает первое, что приходит ему на ум:       — Спроси у Енджун-хена, он явно знает побольше меня.       И уже после понимает, насколько сильно он прокололся. Мало того, что чуть ли не впервые назвал Енджуна своим хеном, да еще и признал, что старший может владеть большей информацией. Длинноволосый прикусывает себе язык, пока Кай в это время резко встает с насиженного (а вернее, належанного) места и подбегает к Тэхену, чтобы дать тому пять.       Бомгю хочет провалиться под землю. Желательно, навсегда. Потому что нахождение рядом с двумя первокурсниками, ведущими себя крайне хаотично, определенно плохо на него влияет.