Дайте выход.

      Путешественник уж не помнил, какую отговорку придумал, но во всяком случае хозяйка дома успокоилась, однако для него особой разницы не почувствовалось. Он бормотал сам себе под нос известные ему проклятия и не беспричинно. Кто знает, как после этого к нему будет относится Паймон? Зачем он вообще на неё накричал? Теоретически он знал ответ. Из-за эмоций. Только это его вообще не оправдывало. Ему почему-то казалось, будто его морозит, хотя в помещении было тепло. Мысленно Итэр отдёрнул себя. Вместо того чтобы на пустую накручивать, лучше бы думал, как искупать вину. И парниша стал размышлять, как собирается извиняться. К сожалению долго соображать ему не пришлось, поскольку блондин заснул, сам того не заметив. Проблемы проблемами, а сон по расписанию–по такому стандарту, как бы там ни было, работал его организм.       Что же до самой Паймон, то малышка после окрика предпочла быть во дворике их ночлежки. От неожиданности ей правда было чуточку боязно находиться там, был бы у неё больший опыт, тогда бы она отреагировала спокойней, но единственный человеком, с которым она близко общалась бы сидящий в спальне блондинистый парень. И в опыт общения с людьми, как пример, она брала его, а он же в свою очередь до этого момента не кричал и не бранил её, так что всё это было для нимбоноски ново и неизведанно, так ещё и явилось нежданно-негаданно.       Постепенно испуг, как морская пенна рассеивался и оставался лишь послевкусие, острое как перец. Малышка оставалась растерянной поскольку не могла понять, кто прав, кто виноват и что делать дальше. Она бы, конечно, могла пойти и узнать у первоисточника, что его так разозлила, но маленькое существо не могло быть уверенно, что её не вышвырнут, как в прошлый раз.       К тому времени небосвод заволокло тёмной, но чистой пеленой, покрытой звёздной россыпью, что сверкала и украшала эту мантию лунного серпа, как бы желающий не напряг глаза, не заметил бы факела у жилища освещающие территорию у самого его порога, а дальше были видны лишь частично угольные силуэты. И, казалось, весь мир замолк вместе с маленьким существом, словно тоже думал. Паймон так и ничего и не осмыслив с горечью подумала, что ей надо покинуть это спокойное царство и вернуться в дом, чтобы прилечь. Скрип с которым открылась дверь больно ударил по ушам. Среди этой тишины слух успел отвыкнуть от звуков. Лицо Паймон аж скривилось от этого. Проходя через главную комнату к дверце, она подметила, как же удобно парить, не касаясь полов, которые своим визгом ещё больше бы нарушили затишье и могли бы разбудить спящих. Нонна к тому времени, как малышка вернулась, уже вознеслась к сновидениям, проще говоря, легла спать. Хозяйка перед тем, как лечь, погасила очаг. Дом уже прогрелся, а возгорания ей было не нужно. Запах ужина ещё витал в духе комнаты, но маленькое существо поело до этого, так что голодным не было.       И снова Паймон сморщилась при скрипе святотатственно нарушившем затишье. Благо, все спали крепко и никого это не потревожило. Нимбоноска посмотрела в сторону кровати друга. Обычно она спала рядом с ним свернувшись. Привычка эта пошла из походного образа жизни их дуэта, ввиду того, что нередко им приходилось спать под открытым небом, на свежем воздухе в ночи бывало холодно, в поиске какого-либо тепла малышка усыпала рядом с путешественником. Казалось, свойственно сейчас лечь у тёплого бока друга и сладко уснуть, да только отголоски страха, что люди зовут опасение ввиде мыслей о худших исходах действий, остановили Паймон. Она вполне могла это контролировать, но уже отбросив это, казалось бы, ненужное чувство, поняла отнюдь, что оно не такое уж бесполезное. Быть может, это совпадение, но логически подумав, маленькое существо поняло, что пыль их с Итэром ссоры должна осесть прежде чем они смогут общаться и находиться друг с другом как раньше. С камнем на сердце нимбоноска нашла в комнате пару простыней и постелила себе на полу.       Ей бы хотелось понять в чём она перед ним провинилась. Тяжко было тащить на себе ношу вины, даже не понимая в чего она состоит. Но всё началось отнюдь не в этот день и чтобы понять природу этого стыда, что стреляет по души получше любого стрелка стоит заглянуть в первые дни после их встречи и механизм, если приглядеться, был прост. Путешественник столько сделал для растерявшегося существа неизвестной породы:кормил, окружил обществом и вниманием. А Паймон не знала, чем его попросту отблагодарить. В ней зародилась привязанность и симпатия к товарищу и эту нить прочно закрепили время и странствия, что оба пережили. Она готова была терпеть любые насмешки с его стороны, тем более что и те говорили без злой задней мысли, что заставляло её это понимать, она не знала, какое-то безошибочное чутьё. И малышка бы не задумываясь, бросилась бы за Итэром в огонь, да только случая не подставлялось. Именно от этого её грызла изнутри вина, что она не может ничем отплатить, ей было жизненонеобходимо делом доказать свою верность и симпатию, это был для неё единственным способом выражения своего существа и всей той благодарности и светлыми чувствами, что накопились в её душонке к приятелю. Но что могла сделать она, Паймон, существо непонятной расы для путешественника? Вот и верно, что ничего, по крайней мере так казалось ей. Так что эта ситуация лишь раззадорила лежавшее на дне души чувство, а чувство в свою очередь больно кусалось. И вот так, думая о наболевшем прошлом, о резком настоящем и о туманном будущем, она всё-таки провалилась в сон.       Оба путника спали тревожно с солёном раствором в жилах, что доходило до самого сердца. Поскольку окон в спальне дома Нонны не было, рассветное солнце не будило путников, и только внутренние часы организма подсказали путешественнику, что пора вставать. Сон не мог развеять тревожный предчувствий, и они только глубже пустили корни, когда Итэр увидел около себя компаньона. Он осмотрел взглядом комнату и нашёл Паймон, лежащую на простынях и съежившуюся от прохлады чуть ли в калачик, поскольку к утру от тепла очага не осталось следа. Она выглядела поистине хрупкой и жалкой, беззащитной малышкой. Блондин обнаружил в себе желание задать по заслугам тому, кто её обидел, вот только если и так, то задавать прийдётся самому себе. Мозг постепенно прояснился после сна, и молодой воин подумал, что зная эту малышку, наверняка она изматывая себя, легла поздно, поэтому решил поспать подольше. И вдруг, словно просветление, в его голову пришёл один важный вывод.       Когда небесное светило стояло на своей пиковой точке, дуэт выдвинулся в путь, от всей души поблагодарив Нонну за приют. И пункт назначения их был далеко не Инадзума. Итэр рассудил так:проход в новый регион–ответственное дело и большой прыжок, а он не может его совершить, не решив накопившихся проблем. Необходим был роздых, во время которого они наберутся сил. А ещё путешественник рассчитывал во время самовольных выходных вернуть прежние отношения с компаньоном, извиниться и возродить к себе её доверие. В качестве места для отдыха он выбрал начальную точку их длинного пути–Мондштат. Несмотря на то, что регион, не говоря уже о городе, не близко, дойти туда блондин рассчитывал сегодня же. План был таков:дойти до ближайшей телепортной точки, а по ней прямиком в город свободы. Удобно.       Однако вместо того, чтобы слышать болтовню Паймон, всю дорогу они прошли молча, и это накаляло, как огнём, атмосферу. Выходило глупо до смеха. Итэр не знал, с чего начать и как вести диалог, да надеялся, что диалог начнёт малышка, но та даже не смотрела на него и старалась держаться как можно дальше. В итоге они молчали, и никто не мог взять разговор под своё начало. Напряжение тяжело висело в воздухе.《Она боится меня?》–метался в догадках молодой воин.《Идиот! И что ты ещё мог ожидать?!》–в мыслях отругался парень.       Мондшат, в отличие от Ли Юэ, регион преимущественно равнинополевой, так что и летней зорь здесь ощущался резче. Спасал только ветерок. В Тейвате, кроме снежной, смена сезонов несла несущественные последствия и тем неменее люди их делили, а погода, хоть и смутно, но давала знать об этом. В городе жизнь с зорой немного менялась. Днём, когда солнечные лучи были особенно безжалостны, на улицах Мондштата было пустынно, зато вечером или рано утром город свободы кишел жизнью. Народ выходил из тени домов под необъятное небо.       Именно в такой вечерний час пик попали сюда ребята. Дойдя до места назначения, путешественник раздумывал, как пройдёт отдых, и решил, что проведёт его с Паймон, бродя по региону недалеко от города, выполняя ежедневные поручения Гильдии. Соизмерив время силы, блондин решал:《Скоро стемнеет, а ночлег в городе напрашиваться глупо, давай где-нибудь в города устроимся, поедим, а там и спать ляжем, ты наверное голодна》, –предложил он спутнице. Паймон вяло кивнула, мыслями она была далеко от действительности и ещё никак не поднимала глаз на друга.《Сам виноват》, –с горечью подумал парень и направился к главным воротам. За ним не спеша засеменила Паймон, вид у которой был скучный и унылый. Разговора так и не завязалось.       То, где они расположились лагерем можно было назвать с натяжкой, скорее стоянка. Они остановились по рослым могучим деревом, крона которого в прощальных лучах казалось малахитной, и элегантности этой картине добавлял, колышущий сочную зелень, ветер. В сущности для стоянки нужно было занять место, да костёр разжечь. Замёрзнуть ночью–не замерзнут, но даже Паймон не будет есть сырую пищу и, как назло, со вторым были проблемы, хворост нужен.《Но сейчас стемнеет》, –произнёс блондин мысли. –Может Паймон пойдёт?–впервые за сутки подала голос малышка. Даже он был нетипичен, безжизненный, измотанный, похожий на бормотание сонного человека. Тем не менее в нём слышалось что-то такое, что было схоже с разгоревшийся искрой жизни. Сейчас, прежде чем говорить, Итэр тщательно обдумывал, что будет отвечать на просьбу. 《Хватит, уже наговорил сдури》. –Ты уверена? В темноте? Эти слова он постарался смягчить интонацией, но получилось фальшиво и глупо со стороны. Маленькое существо неожиданно живо закивало. –Хорошо, иди, –согласился парень, и нимбоноска удивила его своей прытью, что проявила перед тем, как скрыться в полумраке.       Вернулась малышка тоже быстро. Солнце не успело даже до конца исчезнуть. Она, конечно, не принесла много, но на еду пожарить хватило. Ветки по пути у Паймон выпадали, она выглядела неуклюже, и ,тем не менее, прилагали бешеные усилия, чтобы не оплошать. Путешественник завидев её и положение, в котором она оказалась, подошёл и взял такую часть веток, чтобы нимбоноска могла спокойно донести оставшуюся половину и тут почувствовал влагу на руках: –Паймон, ты собрала сырой хворост. Как же я его зажгу? Он старался говорить спокойно и добродушно, чтобы упрёк не расстроил компаньона, но малышка всё равно поникла и, ничего не сказав, легла под деревом, предварительно швырнув в сторону небольшую и непригодную для розжига охапку. Путешественник тяжело вздохнул, уже не зная, что может тут поделать, и всё-таки идеи ещё были, и для одной из них он залез в походную сумку. Надежды оправдались. В ней было пару яблок. Не самый сытный ужин, но лучше, чем ничего, Паймон хоть что-то поест, а он и на тощак поспит. Парень протянул малышке перекус, но та лишь шмыгнула носом и перевернулась на другой бок.       Тут Итэр не мог себе право смолчать, поскольку это шло за разрез с обычным её поведение и слишком едко бросалось в глаза, выпалил первое, что пришло в голову: –Что случилось? –Ты о чём?–сделала та вид, будто ничего не понимает. –Ты отказалась от еды, –нестрого, но резко ответил блондин, –Я хочу знать, что с тобой происходит. Путешественник уж не мог ограничиваться отговоркой про страх. Сейчас стало очевидно, что тут замешено что угодно, но не это инстинктивное чувство. –Паймон не знает, как тебе объяснить, –буркнуло маленькое существо, эти чуть злобные нотки были ей более естественны, когда её друг начинал её раздражать, чаще всего шутками над ней. А на самом деле ей просто не хотелось сейчас обнажать свою душу. Слишком глупо высказываться перед кем стыдно. Тем не менее молодой воин решил настоять на своём. –Если не хочешь говорить, так объясни, что я должен сделать, чтобы ты успокоилась? –Паймон и так спокойна!–прикрикнула та и сразу же поняла, насколько её попытки уверить, что всё прекрасно, глупы. Также она обнаружила, что стыд незаметно перешёл в раздражение, но как только она умерила пыл, вернулся в исходную форму, голос стал хрипловатым, ей стало ясно как день. Карты прийдётся раскрыть. –Паймон хочет сделать что-то, чтобы отблагодарить путешественника, но она не может даже веток собрать. Нимбоноска, перед тем как говорить, села и пальцем стала водить по земле: –Итэр–лучший друг и заслуживает лучшего компаньона. Он её кормил, говорил с ней, а она..., –малышке стало тяжело, словно её душили, и почему-то казалось, что стало морозить. Путешественник же присел же к ней поближе и, смотря в небо, параллельно поглаживая компаньона по голове от макушки до затылка. Небесные огоньаи казались такими далёкими...       Подумав, блондин ответил: –Мы найдём тебе дело, не волнуйся, –после чего остановился, не закончив свою маленькую речь, ему хотелось дать такую клятву, что бы нимбоноска поверила в серьёзность его слов. 《Благополучием сестры клянусь》, –это единственное, что забрело в его мысли. Маленькое существо наконец то оторвало взгляд от земли и перевела его на путника, больше всего боялся Итэр увидеть в нём откровенное неверие или не увидеть там ничего. Однако в этих двух кусочках неба, были только благодарность и ещё что-то непонятное даже самой Паймон. Почему-то она заплакала, уткнувшись в одежду друга.       Никогда в жизни эти двое не чувствовали связи между собой так чётко и остро, как в тот вечер.