Придворная жизнь императорской свиты [3 том]

Следующим утром, Густав Камп проснулся не по своему внутреннему будильнику, а по стуку в дверь, что сначала тихим, а после – настойчивым звуком, заполонил все покои. Граф сонно разодрал свои глаза, неохотно направив их в сторону звука, и рефлекторно прижал к себе лежащего в руках Людовика, искренне желая поспать еще минут двадцать. Возлюбленный, до этого прижатый к его груди лицом, выглянул из-под одеяла с еще меньшим удовольствием, и обернулся, в окружающей их темноте, на дверь так, будто это пробуждение было для него самым худшим, за всю его жизнь. - Мм… - с кислой миной заворочался Густав, снова закрывая глаза и закапываясь носом в темноту, возле любимого тела. По комнате разнесся очередной стук. - Да кого там принесло в такую рань…? – раздраженно заворчал брюнет и тяжело выдохнул, с неимоверными усилиями начав отстраняться от своего теплого и уютного супруга. - Густи? – уязвимо посмотрел на него нориец. - Посмотрю кто это к нам ломится… - недовольно поднялся и открыл балдахин, нащупав под ним домашние тапочки. Людовик провел его беспокойным взглядом. Когда граф, наконец-то встал и човгающими ногами дошел до двери, то за ней его встретил совершенно бодрый и собранный Ганс, уже держащий в руках какую-то стопку документов. Его подопечный и одновременно господин сонным взглядом оценил всю эту кипу. - Вы еще спите? – удивленно выдал мужчина, глядя на этот совершенно помятый внешний вид, ночную рубашку, совершенно растрепанные волосы и красные пятна на лице, оставленные подушкой. - А вы, как я вижу, нет, - кисло подметил Густав. - Я думал, что при императорском дворе, вы приучились просыпаться вовремя. - Который сейчас час…? - Половина седьмого, ваше сиятельство. Молодой человек недовольно скривился. - Так понимаю, - красноречиво продолжил казначей, - обычно, вы просыпаетесь позже. - После 8-9… - сонно протер тот лицо. - Ну, сожалею о вашем пробуждении, однако, на сегодня у нас запланирована встреча с маркизом Н’Аре. - Разве сегодня? – лениво недоумевал Густав. - Мне удалось договориться с ним на сегодня. Он сможет прийти сюда к 11 часам утра. Вас устроит такое время? - Я мог еще немного поспать…! – отчаянно взвыл граф. - Дела не терпят отлагательств. Ляжете сегодня раньше или подремаете, после обеда. Синеглазый кисло сморщился. - В любом случае, вам нужно подготовиться к этой встрече. Когда я могу к вам зайти, дабы напомнить все детали нашего с ним договора? - Я позову вас, - кивнул тот. - Но не затягивайте, - откланялся Ганс, развернулся и ушел. Господин провел его недовольным взглядом. Закрыл дверь, зашторил занавеску и точно таким же човгающим шагом подошел к левой части кровати. Приоткрыл балдахин, залез под одеяло и начал двигаться к самому теплому месту, которое они согрели с Людовиком своими телами. - Густи? – тихо отозвался блондин и перевернулся в его сторону. - Я хочу еще поспать… - сонно пробубнел приятель и забился всем телом уже к его груди. - Подремаем еще чуть-чуть… - заботливо оплел его руками, прижимая к себе, и накрыл их обоих одеялом, прячась от любого холода и света, которые могли бы пройти к ним, между штор балдахина. Так они провели еще около часа, прежде чем Густав, понял, что в состоянии, наконец-то, подняться. Туалет проходил в обычном своем режиме, за исключением, разве что невнимательности графа, который был, словно во все еще недостаточно бодром состоянии. Он не всегда с первого раза мог взять правильную вилку, во время завтрака, легко найти свои пуговицы на камзоле, чтобы их застегнуть, одним движением схватить маленький колокольчик, что сливался своим цветом с мебелью, дабы его звоном позвать внутрь слуг. Молодой человек, будто бы стал рассеянным, либо же все еще оставался очень сонным. Вот только после всех сборов и даже прихода Кристофа с четырьмя разными мужчинами, что пробовались на роль чтеца, расторопности Густаву не прибавилось. Он был медленнее чем обычно и ко многим хрупкими или маленьким вещам аккуратно подползал ладонью, будто бы наощупь пытаясь определить, за какую их часть нужно браться. Все это настораживало и тревожило Людовика, так что во время очередной остановки, после завершенного вслух абзаца одного из мужчин, молодой человек решил прямо спросить своего возлюбленного обо всем этом. - Густи, - начал он негромко, - тебе помогает то лекарство для улучшения зрения? - Лекарства действуют не мгновенно, Луи, - светло ему улыбнулся граф. - Может быть… - неуверенно перевел взгляд на чтецов, предполагая, что супругу может понадобится помощь не только в прочтении текстов. – Я буду тебе читать, когда ты этого захочешь…? - Хах, Луи, разве тебе будет все это интересно? Читать про дисперсию света и природу далеких звезд. К тому же, я ведь не только для озвучивания текста хочу себе кого-то нанять. Мне и обсудить все прочитанное с кем-то хочется. - А со мной, все это не обсудишь… - расстроенно опустил взгляд, чувствуя, как в груди и горле начинает колоть, от таких неприятных слов. - Луи… - ободряюще протянул ему любимый, услышав этот печальный тон. – Просто ты во всем этом не разбираешься. А для того, чтобы ты разобрался, тебе нужно прочитать кучу скучных книг, которые вышли до этого. - Мог бы просто сказать, что я слишком глупый, для того, чтобы вести с тобой содержательные беседы, а не говорить все это такими завуалированными словами. Я же тупой, мог и не понять всего этого, - обиженно отвернулся. - Луи… - сочувственно опечалился граф. – Ты не глупый и не тупой. Просто ты не разбираешься в том, что мне интересно… Вот я, например, не разбираюсь в тех вещах, которые были интересны тебе… И ты не обсуждал их со мной… Я, ведь, не разбираюсь. Как бы я мог поддержать беседу, если мне сказать по конкретной теме нечего? – выразительно поднял плечи. - «Поддержать беседу»… - расстроенно повторил нориец. «Я просто хочу беседовать с тобой. Не важно о чем. А ты хочешь беседовать с кем-то другим…» - еще больше загрустил Людовик. - Ну и выбирай себе чтеца, - поднялся молодой человек. – Пускай он читает тебе и дискутирует с тобой, - пошел к своей прикроватной тумбе. – А я просто буду сидеть тут, - опустился на край кровати. «Никому не важный и не нужный.» - То с графиней своей, теперь с чтецом… - отвернулся блондин. – А я? – обездоленно посмотрел в его сторону. - Луи… - сочувственно протянул Густав. - Что «Луи»? Ну вот что «Луи»? – душераздирающе исказился. – Сколько уже лет я этот «Луи»? А толку то, - отвернул голову. Возлюбленный сострадательно поджал губы: - Луи, этот чтец, ведь, не будет у нас постоянно сидеть. И разговаривать с ним, без остановки, я не буду. Он будет приходить лишь иногда… - «Иногда»… Раньше, ты постоянно читал. И сейчас хочешь постоянно читать. - Луи… - Что? – нехотя отозвался блондин. - Я люблю и ценю одного лишь тебя. - Угу. - Ну Луи… - поднялся и направился к нему. Супруг неодобрительно покосился на Густава, когда тот оказался рядом: - Чего тебе? - Луи, - присел рядом с ним и взял за руку, глядя в серые глаза, чей образ становился все менее четким. – Я просто хочу с кем-то обсудить научные труды, которые мне могут быть интересны. Может быть, профинансировать того ученого, кто их написал… - Ну и обсуждай, финансируй, - забрал свою ладонь. – Я тут при чем? – расстроенно отвернулся. - ТЫ моей инициативе не рад… «А как я могу быть рад тому, что ты предпочитаешь мне - разговор с каким-то дядькой?» - Я просто глупый… - понурил блондин голову и закрыл глаза, дав выпасть из них двум соленым каплям. - Не глупый. Не говори так… - обнял его граф и прижал к себе. – Луи… - озабоченно прошептал ему на ухо. – Разве ты глупый…? – начал успокаивающе гладить его спину. – Разве дурак? Ты, ведь, совсем не такой… - Такой… - повержено шмыгнул носом. - Нет же… Совсем не такой, - прижался губами к его виску. – Любил бы я дурачка? А пустышку? А совсем глупого человека? Не хочешь же ты сказать, что я, на самом деле, не люблю тебя, из-за того, что ты не вышел умом? – поднял его лицо к себе и встретился со взглядом. - Ты не любишь меня…? – тихо изумился Людовик. - Люблю... Больше моих сил люблю… - расстроенно пытался убедить его Густав. - Тогда, почему, ты не хочешь общаться со мной? - Почему же не хочу? Очень хочу. Если хочешь, то можешь взять мои книги и изучить их, если так сильно хочешь обсудить их со мной. - Ты не доверишь мне свои книги… - виновато уронил голову и вновь исказился в приближающихся слезах. – Никогда… - болезненно прижался к любимому и положил свои глаза на его плечо. «Неужели, он просто внимания к себе хочет…? - печально наблюдал за всем этим граф. – Как тогда… Когда он перевернул все мои вещи…» - Луи, - тихо начал он ему на ухо, - ты действительно хочешь обсуждать со мной науку, или просто хочешь, чтобы я с тобой почаще говорил? - Второе… - обездоленно вздрогнул он, будто бы начав плакать. – Тебе постоянно было интересно то с графиней, то, теперь, с чтецом. А со мной? Со мной тебе не интересно…? Совсем? Это потому что я тупой? И не могу ничего про звезды твои сказать… Про Луну… Еще и к книгам плохо отношусь… - Луи… - сочувственно сжал его Густав. – Мне интересно с тобой… Хочешь, можешь ты мне читать… Но я бы не хотел, чтобы ты сильно напрягался… - отстранил его от себя и посмотрел в нечеткие, но блестящие глаза. – Я хочу, чтобы ты набрался сил, восстановился… А не тратил столько времени и сил на то, что тебе может быть не интересно… Блондин все равно отвел расстроенный взгляд в сторону, понимая что все равно не сможет удовлетворить желание своего любимого обсудить с кем-то все его книжки. Даже если он все их прочитает, то не факт, что все поймет, а значит… И не сможет выдать что-то вразумительное, чтобы действительно заменить всех этих ученых, чтецов и ту графиню, которые интересовались всеми этими темами уже не первый год. - Выбирай своих чтецов… - расстроенно отстранился Людовик и отвернулся от графа. - Луи… - обеспокоенно потянулся к нему любимый. - Я серьезно… - печально отсел тот, не глядя на супруга. – Твое, ведь, желание, все равно никуда не денется… А я… - понурил он голову. – Все равно не смогу его утолить… Густав досадно сжал свои губы. - Иди, - бессильным движением оттолкнул его от себя нориец. - Луи, - чуть подсел к нему. – Ты, ведь, будешь меня ревновать к этому чтецу, - мягко взял его за руку. – Давай, выберем его вместе? Такого, чтобы ты меня к нему ревновал не так сильно, как к остальным. Людовик перевел на него печальный взгляд. - Давай, - заманивающе кивнул ему брюнет. – Пойдем, - поднялся и потянул его на себя. – Выберем этого чтеца вместе. А если хочешь, то можешь выбрать такого, который сможет ответить на все твои вопросы. Будем вместе его слушать, ты будешь задавать уточняющие вопросы, а после, мы будем друг с другом все это обсуждать, - ободряюще улыбнулся. – Как тебе такая идея? - Я почти ничего не знаю про ваши звезды… - расстроенно поднялся блондин. – Я буду выглядеть очень глупо, задавая все эти вопросы… - Не глупо, - сочувственно провел по его щекам ладонью, вытирая все слезы. – Ты просто не разбираешься. Но это не значит, что ты глупый. Многие люди во многих вещах ничего не понимают. И задавать уточняющие вопросы не постыдно. Ты, ведь, узнаешь что-то новое… А что плохого в том, чтобы расширять свои познания? - Ничего? – тоскливо шмыгнул носом. - Именно, - поддерживающе поцеловал его в щеку. – Пойдем. Поможешь мне выбрать нашего общего чтеца, - повел его за собой к скоплению всех гостей в этих покоях. Одного мужчину, им, все же, удалось выбрать, пускай Людовик скрыто и считал его излишне симпатичным для того, чтобы он так много времени смел проводить с его любимым Густавом. После чтецов, графа кампа заняли той самой деловой встречей, из-за которой его в такую непривычную рань разбудил родной казначей. Прошла она продуктивно, был подписан еще один контракт. Правда во время его прочтения, граф Камп прищурился и наклонился к тексту так близко, что Ганс не без основания начал думать, что завтра его воспитанник вообще уже не сможет ничего прочитать. Нориец, с заткнутыми ватой ушами, который сидел рядом, глядел на все это с крайним неодобрением. Как только все ушли, он чуть ли не силой влил в Густава то лекарство для улучшения зрения, взяв порцию даже больше, чем им прописал им врач. Ближе к обеду, к ним прибыл гонец, который вручил графу в руки тот самый мешочек, который пару дней назад говорил отправить к Холодным красный дракон. Синеглазый попробовал его на вес, удивляясь тому, что он такой легкий, услышал изнутри шуршание скорлупы и, выйдя из покоев, сказал слугам передать этот кошель его владельцу. Опалу его вручили, когда он был в салоне и снова проигрывал свое месячное содержание в кости, пытаясь хоть каким-то образом выяснить, как же именно правильно в них играть, чтобы выигрывать. А барона Векри, казалось, эта увлеченность только забавляет. «Сколько уже тысяч он мне проиграл? – с усмешкой наблюдал мужчина за этим молодым человеком. – Не зря Даниэль хочет запретить азартные игры…» Но не успел подопечный второго императора проиграть еще с десяток га, как к нему подошел лакей и с поклоном вручил тот самый мешочек. Опал на мгновение отвлекся от своей игры. Раскрыл кошель, заглянул в него и радостно воскликнул, подскочив со своего места с широченной улыбкой на лице. «Все-таки дракон! – пораженно смотрел он на оставшуюся скорлупу от съеденных орехов. – Хах! Все же, я не ошибся!» - суетливо попрощался со своим компаньоном по игре, развернулся и убежал в императорские покои. Повстречался взглядом с Карлом, который из них выходил, и быстро заскочил в кабинет, высыпал скорлупу в свои руки. - Может быть, и письмо с приглашением ему написать? – взбудораженно сжал он ладони, с остатками этих орехов. – А что, если его кто-то прочитает? Он сам мой намек сможет понять? – раскрыл пальцы и взглянул на те самые разломанные кусочки, каждый из которых изменил свой цвет и материал. Какие-то из них стали стеклянными, какие-то – фарфоровыми, каменными, деревянными и металлическими. Быстро сложив все их обратно в мешочек, Опал шустро его завязал, нашел среди вещей Даниэля еще один кошель, перевоплотился в слугу и поспешил к покоям графа Кампа. Время было предобеденное и в ту комнату как раз заходили многие лакеи, с посудой и блюдами в руках, так что молодой человек смог прошмыгнуть так же незаметно, как он это делал и раньше, желая набрать свежую порцию орехов. Незаметно схватив целую жменю своего лакомства, с наркотическим эффектом, Опал быстро сунул его в пустой кошель и неприкрыто подошел к Густаву. Тот как раз сидел в своем кресле для чтения и слушал какого-то чтеца, что располагался рядом с ним на банкетке, пока его возлюбленный был на краю кровати и аккуратно набирал в ложку какое-то лекарство. - Ваше сиятельство, - поклонился ему дракон, пытаясь наследовать поведение слуг. Граф перевел на него озадаченный взгляд, отвлекаясь от прослушивания текста, который он не успел дочитать до потери зрения. Мужчина рядом, притих, точно так же обратив внимание на какого-то лакея. - Посылка от Холодных, - протянул Опал два мешочка. – Вот это необходимо отправить тому же самому человеку. Густав взглянул на кошели, взял их и кивнул, сказал другому слуге позвать к нему того гонца, который к нему недавно приходил. - Посылка от Холодных? – повернулся к синеглазому Людовик. - Поручение одно, - посмотрел в его сторону возлюбленный и положил мешочки возле себя на кресло, чтобы их было легко потом нащупать. – Когда все уйдут – я тебе расскажу, что это. - К нам давно уже не заходил тот, о ком ты говорил, - озаботился нориец. – Он не забыл о своих…? – кивнул в сторону входа, намекая на орехи. – Нам же нужно узнать сколько еще тебе то противное масло пить нужно. Еще и по поводу твоего зрения его стоит спросить. Может быть, он может помочь нам с этим. Густав горько улыбнулся: - Не переживай, как-нибудь, я у него обязательно спрошу, сколько еще мне то лекарство пить. - А по поводу зрения? – обездоленно спросил блондин. - Поговорим, когда все уйдут, - отвернулся к лакею, чей размытый образ все еще стоял перед глазами, и отпустил его. Опал вновь откланялся, после чего удалился. Людовик сочувственно проследил за своим любимым, который снова взглянул на чтеца и дал ему знак, дабы он продолжил чтение. А после, отвел расстроенный взгляд на свою ложку с успокаивающим, и опустошил ее. Гонец прибыл только через 10 минут. Получил такие же распоряжения, как пару дней назад, взял те два мешочка, поклонился и поспешно ушел, желая хотя бы сытно поесть, перед тем, как снова двинутся в путь. Слуги уже завершали накрывать на стол, когда блондин решился, наконец-то, снять свой парик и аккуратно расчесаться, нанести на свою макушку то магическое средство, которое ему преподнесли всего два дня назад. - Густи, - печально окликнул его супруг, отвлекая от прослушивания текста, - выпьешь сейчас драконье средство? - М? – посмотрел в его сторону синеглазый. – Угу. Если поможешь мне. - Конечно… - расстроенно поднялся тот с постели и направился к его прикроватной тумбе, дабы взять необходимый флакон. Граф проследил за его размытым образом, одним лишь взглядом. Увидел, как тот что-то взял, услышал краткий звон серебряной ложки о дерево тумбы, пронаблюдал за тем, как возлюбленный приближается к нему, останавливается рядом, опускает голову, поднимая руки, и что-то аккуратно наливает в ложку. Густав проглотил это, не самое приятное для него, лекарство, мимолетно сморщился, очищая язык от остатков масла, и перевел взгляд на Людовика, который продолжал стоять над ним, с приготовленным сосудом. - Ты такой печальный сегодня… - негромко начал синеглазый. – И вчера у тебя настроение было неважное… Ты пьешь свое успокоительное? - Пью… - с тяжестью выдохнул блондин, начав закрывать стеклянный флакон. – Трижды в день… - Нужно будет позвать сегодня доктора и спросить, какое именно лекарство он тебе оставляет. Может быть, он его изменил. Раньше, ты был более… Нейтральным, - сочувственно поджал губы. - Думаешь? - Угу… - задумчиво кивнул. – И для аппетита свое лекарство не забудь, - назидательно выдал. - Уже выпил, - податливо кивнул. - Молодец… Скорее всего, Готье и сейчас приготовил тебе тунца. Но я бы хотел, чтобы ты еще что-то поел. Закуски, мясо, хлеб… - Угу… - послушно согласился блондин. – Я постараюсь… - Хорошо. В таком случае, мы завершаем чтение и уже садимся за стол? – мимолетно кивнул на своего чтеца. - Я бы хотел еще на себя драконье средство нанести, - печально заметил Людовик. – За время обеда, оно как раз успеет впитаться… - Хорошо, - озабоченно кивнул ему Густав. – А ты сам справишься? Или лучше помочь? – неспокойно насупился, не зная, как любимый может отреагировать, когда его пальцы коснутся залысины на макушке. – И как ты на лице шрамы помажешь? Посмотришься в зеркало? Ты уже готов к этому? – встревоженно сжал одну руку другой. - Я без зеркала, - быстро помотал тот головой. – На ощупь… - смущенно опустил взгляд. – Не знаю… Я… Попробую… - Хорошо, - беспокойно согласился граф. – Но, если вдруг что-то случится или тебе понадобится помощь – тут же говори. Хорошо? - Угу, - податливо кивнул тот. - Ладно, - отвел неспокойный взгляд на чтеца. – Тогда, мы, пока что, еще почитаем немного, а после – сядем за стол. Йозеф, сколько там осталось до конца главы? Мужчина расторопно пролистал вперед: - Пять страниц, ваше сиятельство. - Тогда, - продолжил на эту новость Густав, - дочитаем главу и сядем за стол. А ты пойдешь обедать к слугам. - Да, ваше сиятельство, - кивнул чтец и возвратился на место, где они прервались. - А я, тогда, - тихо заговорил Людовик, - пока что нанесу то средство… - развернулся и направился к прикроватной тумбе возлюбленного, желая поставить на нее тот самый флакон, заполненный маслом. Как только молодой человек это сделал, то обошел всю кровать и сел на краю постели уже со своей стороны, посмотрел на лекарства, снял парик, уложив его на подставку, взял баночку с магическим средством и активно ее взболтал, поднимая со дна всю взвесь. Едва чистая жидкость загрязнилась серым осадком, блондин снял крышку, аккуратно наклонил сосуд набок и набрал на кончик своего пальца одну каплю, которую начал бережно наносить в углубления шрамов, покрывающих его лицо. Помогая себе нащупывать необходимый рельеф второй рукой, он за пару минут помазал каждый свой неприятный кратер. Эта деятельность в какой-то мере даже успокоила его, заставив вспомнить, как же безмятежно и рутинно он занимался таким уходом за своими ранами до всех тех событий, что привели его к этому моменту. Завершив со шрамами, Людовик точно таким же образом набрал уже три капли необходимого средства, расположив их по одной на каждой подушечке пальца. Отставил на тумбу флакон, прикоснулся к своей порции тремя пальцами второй руки, дабы распределить ее по коже, не давая скатиться на пол, и направил свои ладони к макушке, думая, что каким-то образом сможет распределить магическое лекарство так, чтобы у него осталось еще немного на зону выше лба. Однако, не успел блондин выполнить все ранее задуманное, как его охватил неописуемой силы шок, заставивший молодого человека застыть, подобно каменной скульптуре. Остановилось его дыхание, моргание, исчезли любые мысли. И только пальцы, еще не успевшие прикоснуться к его замерзшей коже, чувствовали на своих подушечках что-то колючее. Густое, тонкое, то, что маленькими иголочками направлялось вверх. Людовик напряженно надавил на это нечто одним перстом. Иголочки податливо согнулись. Он медленно провел пальцем по всей коже головы, повсюду ощущая присутствие этих маленьких волосков, которые уже отрасли на полсантиметра. Ими была усеяна вся макушка, где залысина была особенно заметной. Среди других волос, поредевших за последние дни. И даже на том пространстве выше лба, незаметным светлым ковром прокрывая белую кожу. Нориец начал дышать, только когда его палец неспокойно вернулся на то место, с которого он начал свой путь. К нему присоединились другие. Нанесли тонким слоем исцеляющее средство по всей коже головы. Размазали остатки выше лба и взволнованно опустились, дав их владельцу повернуться к своему возлюбленному. У Людовика стояли слезы в глазах от всего того, что для него сделал Густав. Он спас его от того кинжала в сердце, давал все средства, когда только он начал терять свою красоту, заказал этот хороший парик, подарил на Рождество такой прекрасный костюм, спас его из рук палача и вообще освободил из темницы. Постоянно утешал, писал стихи, дарил другие подарки, и не бросил, когда он потерял всю свою привлекательность, когда не мог подняться с кровати. Самолично кормил, хотя раненой руке это приносило боль, заказал ту рыбу, дабы его утешить. И привез тунца. Буквально сделал невозможное, дабы просто порадовать своего возлюбленного, у которого уже так много дней не было хорошего аппетита. - Густав… - сквозь слезы протянул ему Людовик. - Луи? – тут же озаботился граф, посмотрев в его сторону. - Ты так сильно меня любишь… - тоскливо втянул он сопли, обессиленно поднялся и направился к возлюбленному, желая его хотя бы обнять, поблагодарив за все, что тот для него делал. - Луи… - сочувственно протянул ему тот, наблюдая за этим размытым образом приятеля, который приближался к нему. - Мы хотим побыть одни, - посмотрел блондин на чтеца, желая, чтобы он ушел. - Да, ваша милость, - расторопно кивнул тот, положил между страниц закладку, закрыл книгу и отправил ее на ближайшую тумбу, после чего ушел. - Луи? – обеспокоенно глядел на него Густав, слыша удаляющиеся шаги Йозефа. Едва дверь за ним закрылась, нориец разбито шмыгнул носом, оглядел своего возлюбленного и залез к нему в кресло, поставив колени по бокам его ног. - Ты так сильно меня любишь… - расстроенно подался он к синему костюму и оторвал любимого от спинки, со всей своей болью прижав его грудь к своему сердцу. - Конечно же люблю… - сочувственно обнял его граф. - Ты любишь меня сильнее, чем даже я люблю себя…! – истошно заявил блондин, начав вздрагивать от своих всхлипов. - Луи… - сострадательно притиснулся носом к его ключице. - Ты так любишь меня… - закрыл глаза, из которых вытекали слезы. - Так безмерно… Ты столько всего сделал… Для меня! Для одного только меня…! – жалобно прижал его к себе еще сильнее. - А сколько всего для меня сделал ты? – поднял к нему печальный взгляд. - Вообще не столько же! – мучительно покачал тот головой. - Ты заботился обо мне, Луи… - чуть отстранился Густав и положил левую ладонь на здоровую часть его лица. – Ухаживал… Утешал… Убедил меня в своей любви… - Ты, из-за меня столько слез выплакал… - виновато хныкал перед ним блондин. - Это все в прошлом… Разве плакал я, после того, как мы помирились? Или когда ты жил у меня. Помнишь, какое беззаботное это было время…? – ободряюще улыбнулся ему. - Угу… - податливо кивнул нориец, немного успокаиваясь. - Как мы каждый день общались по вечерам… Как мы гуляли и иногда катались… А помнишь нашу свадьбу? Кто ее нам обустроил? М? – тоненьким голоском соблазнял его вспомнить кто же именно это был. - Ты столько грустил из-за нее… Мы так ссорились… - еще больше начал печалиться Людовик. - Я грустил не из-за свадьбы. Свадьба мне очень понравилась… - аккуратно вытер его слезы с одной щеки. – И ты мне на ней понравился… А помнишь, как…? – заманчиво кивнул в сторону манекена, который стоял рядом. Возлюбленный бросил мимолетный взгляд на это воздушное золотое украшение, которое ему подарили на Рождество. - Какой чудесный вечер мы провели вместе… - погладил Густав его бок правой ладонью. - И закончился он той ночью… - обездоленно уронил тот голову. - А как мы наелись тогда… - нежно улыбнулся, заглядывая к нему в глаза. - И тебя, потом, вырвало всем этим… - все не веселел блондин. - Луи, неужели, у нас нет никаких ярких воспоминаний, которые бы не были чем-то омрачены? – иронично усмехнулся граф. Тот немного задумался, отведя свой взгляд в сторону. Всхлипы его постепенно затихли, а нос окончательно втянул в себя сопли. - Не помню такого… - расстроенно заявил нориец. Густав грузно выдохнул на это, действительно не припоминая чего-то настолько хорошего, что не сопровождалось бы их ссорами или не было омрачено кем-то третьим. - Может быть, - ободряюще погладил он худую щеку здоровой ладонью, - создадим такое воспоминание? - Создадим? – печально посмотрел на него Людовик. - Возможно, не прямо сейчас, но… Когда ты выздоровеешь, когда моим глазам станет лучше, не хочешь создать со мной то самое воспоминание, которое не будет никем расстроенно? - Я стану прежним не завтра, - тоскливо заговорил любимый. – И для тебя лекарства мы еще не нашли… - Хочешь создать такое хорошее воспоминание, как можно скорее? – ободрительно улыбнулся ему супруг, прерывая эти мысли о печали. – С чего хотел бы начать? – позитивно вытянулся к его лицу собственным. - Не знаю… - Может быть, начнем с утешительного поцелуя, который развеет всю твою тоску? – приоткрыл для него губы, словно приглашая поближе. Людовик тоскливо шмыгнул носом, глядя на все это немного сверху. - Ну же, - потешно усмехнулся Густав. – Неужели, ты не хочешь целоваться со своим мужем? Даже крохотный поцелуйчик мне не подаришь? «Ты такой хороший…» - протянул в свих мыслях блондин и прильнул к его губам собственными, забываясь в этом контакте. – «Так тепло… - уютно прикрыл он глаза. – Мой огонь, во тьме бескрайней ночи…» - сильнее сжал его в своих руках. - Густи, - на сантиметр отстранился он от этих уст, - я хочу сделать тебе подарок… - Неожиданный? – нежно улыбнулся приятель, не поднимая век. – Передашь свои распоряжения Кристофу. И скажешь, чтобы он мне ничего не говорил. - А когда он прийдет…? – расстроенно прошептал тот. - Позову его, после обеда, - вновь прильнул к губам, желая продлить их расслабленный поцелуй еще хотя бы на пару мгновений. Ближе к четырем часам вечера, к молодым людям прибыл юный помощник графа Кампа, которого Людовик подозвал к себе и тихо сказал на ухо найти поблизости норийского витрария.